Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Уже поднимаясь в столовую, Торговец растолковал более подробно свою идею:

– Не важно, кто будет руководить этим змеем, важно, что он будет при этом делать. Если Леда и в самом деле станет нашим союзником, то согласится и нам помочь в некоторых мирах. Например: как, ты думаешь, себя поведет наш старый приятель Купидон Азаров, если все его башни начнут систематически подвергаться бомбардировке ледяными сосульками? И ведь против дракона Купидону противопоставить будет нечего, в Кабаньем ракет нет.

– Идея неплоха. Только вот у Азарова могут иные сюрпризы вместо ракет найтись.

– А головы нам на плечах зачем? Придумаем что-нибудь. – Они вошли в столовую, и Торговец с ходу продолжил: – Бонзай, не смотри на меня такими глазами, а лучше послушай, что я тебе интересного расскажу. Ты сейчас обалдеешь!..

Глава восемнадцатая
Запрет на колдовство

Как бы планы и обстановка вокруг него ни менялись, Дмитрий Светозаров постоянно прокручивал в мыслях любые возможности по досрочному спасению родной сестры из неволи. Но и основной вариант событий, навязанный похитителями людей, держал под контролем: следовало в любом случае собрать и приготовить для обмена не только деньги на Земле, но и всевозможные драгоценные камни в иных мирах. Поэтому, как только слегка утолили первый голод, пришлось перейти к делу, напоминая коронованному другу:

– Бон, ты мне камешки приготовил?

– Когда это я обещания не выполнял? – фыркнул монарх Ягонов. – Давно все в мешки упаковано да в сокровищнице сложено. Где она находится – знаешь. Золотые слитки – тоже рядом с мешками. Прыгай туда и бери без лишних вопросов.

– Спасибо. Обязательно верну сторицей.

– Да перестань ты! Моему королевству для благодетеля и спасителя ничего не жалко. Должны останемся в любом случае. А эти камни и золото все равно за год опять заработаем. Вон какие барыши пошли от заводов, сувениров да воздушных путешествий.

Торговец несколько смутился от таких панегириков в свой адрес и, наклоняясь над тарелкой, проворчал:

– Тоже мне нашли благодетеля.

Хотя именно благодаря его защите и помощи более трех лет назад королевство Ягонов успешно отбилось от армии ледовых берсерков, а затем решительно взялось за идущих на них войной соседей с иных сторон. Сменили монархическую династию в королевстве Опалов и оказали решительную помощь Визенской империи в избавлении от внутренних врагов. С тех пор император Константин Решительный – лучший друг Бонзая и Торговца, а у короля Опалов Марио Льера удалось сосватать его старшую дочь. Как итог: рядом с монархом Ягонов восседает счастливая, очаровательная королева Ягонов и в наличии бродящий сейчас вокруг стола карапуз, пытающийся влезть в любую дырку и схватить все, до чего дотянутся его ручонки. Плюс Ягоны стали самым продвинутым и мощным государством этого мира во всех отношениях. То есть Бонзай в любое время дня и ночи был готов отдать по просьбе своего товарища хоть последнюю рубаху с себя. Ну и мечом, а то и просто кулаками в любой заварушке поддержать лично.

Дмитрий Светозаров всегда при таких демонстрациях тушевался, утверждая, что ему эта помощь совсем ничего не стоила. И добавлял, что он как Торговец еще и прибыль за свою помощь поимел немалую: личная башня шафика, многочисленные угодья по всему королевству, сотни манящих загадок на всей планете и таинственный Зеленый Перекресток в личном хозяйстве. Причем подспудно Светозаров считал, что именно Перекресток со своим непонятным чародейским притяжением стал путеводной звездой, затянувшей его в этот мир. Ну а там уже все пошло по накатанной дорожке из удивительных случайностей: случайная пьянка с Бонзаем, совместная схватка с волками и крепкая дружба, выросшая из взаимовыручки и искренней симпатии друг к другу. Потом подаренная под башню земля, казалось бы, в совершенно случайно выбранном месте, и найденный при рытье фундамента Зеленый Перекресток с зеленым, бормочущим то ли дымом, то ли туманом.

Только и осталось, что открыть тайны этого магического дна многих миров. Потому что после сегодняшнего рассказа плененной владычицы Торговец для себя окончательно окрестил Зеленый Перекресток как дно межмирского пространства. Или нечто в том же духе.

Кстати, внимательно присматривающаяся к мужу Александра заметила его легкое смущение и перевела разговор на другую тему:

– Что будем делать с Ледой и ее кангами? Все-таки они чрезмерно опасны со своими магическими умениями. При желании могут любую тюрьму разнести по камешку.

– В самом деле, – ее величество Власта, не выпуская наследника из поля зрения, рьяно поддержала свою новую приятельницу, – давайте и ее, и всех ее воинов отправим немедленно на их остров. Пусть там себе выздоравливают помаленьку и ждут приглашения в поход.

Дмитрий переглянулся с Бонзаем, утверждаясь в собственном мнении:

– Да нет, некрасиво как-то получится. Раз уж процесс от военного противостояния повернул к союзу, то следует пленников и на ноги поставить, и в зеленый туман Перекрестка впустить. Пусть удостоверятся, как быстро исчезнет на них одежда и как на глазах разъестся их оружие из крепчайшей стали.

– А поселим где? – оторвался от еды монарх Ягонов. – Вроде как в тюрьме их содержать тоже не с руки.

– Именно! Посели своих «гостей» в лучшей гостинице столицы. Пусть шикуют в «Империале». Им восторг, тебе спокойно. И все будут довольны.

Только единицы, приближенные к королю, знали, что каждое помещение лучшей в этом мире гостиницы и прослушивается, и просматривается самыми уникальными техническими средствами из Ситулгайна. Так что там содержать почетных пленников и удобнее, и безопаснее. Если вдруг вздумают плести заговор или замыслят устроить какую пакость, то контрмеры будут приняты незамедлительно. Ну а если между собой канги будут вести разговоры о дружбе и сотрудничестве, то это даст дополнительную уверенность в будущем союзе. Недаром ведь «Империал» строили с таким размахом, роскошью и тайным техническим вооружением. А о некоторых встроенных в стены сюрпризах и о том, как ими пользоваться, вообще знали только два человека: сам монарх и его главный шафик. При всем их человеколюбии и всепрощенчестве даже для врагов оба друга прекрасно понимали, что некоторых людей уже никогда ничем не исправишь. Но и живыми их оставлять нельзя – таких бед натворят, что потом не расхлебаешь. При этом еще и масса дипломатических нюансов обязывает оставить врага живым и внешне здоровым. Пока из Ягонов не выедет! Ну а дальше как удача повернется. Некоторые особо подлые деятели, после того как вернулись в свои государства, то заболели, то вдруг отравились чем, а то и просто не проснулись после инфаркта. Зато дома, тихо-мирно, в полной безопасности, без всяких ненужных подозрений на королевство Ягоны. И хлопот никаких, и честные люди к тому времени подготовлены, обеспечены средствами и направлены по нужной дорожке.

Легко и, несмотря на огромные начальные расходы, очень дешево.

Понятно, что даже королева Власта не догадывалась о таком рычаге крайнего давления, поэтому не на шутку взволновалась после разговора мужчин:

– Но ведь канги и владычица смогут колдовать! Вдруг они свои умения, пусть и нечаянно, пустят во вред жителям столицы? Или что еще похуже? Ведь дворец на виду у всех.

При этом она опять непроизвольно перевела взгляд на сыночка.

Все сидящие за столом напряглись, размышляя, как и в самом деле перестраховаться на случай самой непредвиденной случайности. С некоторым сомнением Аристарх предложил:

– Если пленники согласятся, можно попробовать надеть на них браслеты Запрета.

Светозаров сразу оживился:

– Неужели уже готовы и отлажены?

– Да не совсем. Так и не получается у нас отрегулировать замки, которые может вскрыть только установивший браслеты шафик. Но ты, со своей силой, мог бы их запечатать, а когда мы убедимся в полной лояльности кангов, ты бы и снял печати.

Подобные браслеты в королевской лаборатории создавались уже давно и как раз были рассчитаны на успокоение магических возможностей тех личностей, которые эти возможности имели, но вели себя преступно. Но к сожалению, сколько Аристарх, Флавия и их молодые помощники ни бились над проблемой отладки надежной фиксации браслетов на руках, у них ничего не получалось. Другое дело, что Торговец и в самом деле мог поверх замков наложить свои печати, мешающие снять браслеты. Вся беда заключалась в том, что наложение печатей требовало слишком долгого времени, а его у Дмитрия и так в обрез. О чем он сразу заявил во всеуслышание. Правда, потом чуть подумал, пошептался с супругой и предложил:

– Хотя на саму Леду и на четверку ее самых сильных соратников браслеты Запрета можно надеть. Пусть глубже прочувствуют свою вину за разжигание войны. Значит, решено: Аристарх, доставь в тюремный госпиталь пять пар браслетов; Флавия, проверь, как ведут себя остальные канги; Бонзай, успокой народ в городе, а Власта пусть тоже покажется с ребенком на балконе дворца. Мы с Александрой сразу отправляемся в помещение с владычицей и проведем соответствующую моральную подготовку. Если она безропотно подчинится, то и с остальными проблем не будет.

Все быстро завершили обед, после чего подались из башни в разные стороны выполнять данные им поручения. Но по пути графиня Светозарова вдруг спросила своего мужа:

– Как сделать такой фокус, чтобы подобные браслеты Запрета оказались на руках Купидона Азарова?

Вначале Торговец не нашел ничего лучше, как рассмеяться на такое предложение. Потом проворчал:

– Только если этот вурдалак станет трупом.

Потом мечтательно закатил глаза и добавил:

– Хотя подобный номер стал бы самым звездным в моей карьере Торговца.

– Вот видишь! Значит, есть смысл постараться.

– Ха! Да ты шутишь?! Дорогая, есть мечты реальные, а есть нереальные, учитывай разницу.

– Учитываю, – серьезно подтвердила Александра. – Например, в детстве я очень мечтала побывать в сказке. Повзрослев, стала понимать, что это нереально. А теперь? Встреча с тобой – и вот я в сказке.

– Ну, это как раз и реально, – не сдавался Дмитрий. – Просто ты раньше не знала, как в эту сказку войти.

– Вот и нам надо придумать, каким образом нацепить браслеты Запрета на кисти Азарова. Ты себе только представь: сколько проблем бы сразу разрешилось само собой. Плюс и мир Кабаний вздохнул бы свободно.

Торговец несколько странно посмотрел на супругу, но больше ничего не возражал и усиленно размышлял до самой встречи с Ледой.

Ледовая Владычица к тому времени более не выглядела настолько бледной, и мимика лица ей уже повиновалась. Но все равно ни рукой, ни ногой она двигать не могла, хотя и очень старалась вернуть им чувствительность своими возвращающимися магическими умениями.

– Не стоит так напрягаться, – с дружеским участием посоветовал Торговец, еще на подходе к кровати заметивший магическую активность. – Надо просто выждать определенное время, и все само вернется в норму.

– Но мне так страшно чувствовать себя беспомощной.

– На эту тему мы уже разговаривали. – Голос Дмитрия стал суровым и строгим. – И тут уже соболезнования бессильны. За любую агрессию приходится платить. Причем очень часто собственной жизнью.

– Если сочтете нужным, я готова, – смиренно закрыла глаза Леда.

– Дело даже не в целесообразности наказания, дело в успокоении народа Ягонов. Во время предыдущего прилета ледяного дракона в небо над столицей среди простых подданных имелись жертвы и раненые. Вполне естественно, что люди собрались на площадях и требуют немедленной казни всех виновников агрессии.

– Казните только меня, канги ни в чем не виноваты!

– Это мы уже слышали. Но другой вопрос: на что готова Ледовая Владычица ради спасения своих подданных?

– На все! – решительно ответила пленница. – Пусть это будет даже моя смерть с несмываемым позором.

– Ну если так, тогда вам будет совсем нетрудно согласиться на ношение этих вот браслетов. – Торговец кивнул Аристарху Великому, появившемуся в дверях минутой раньше, и тот подал парочку совсем непритязательных на первый взгляд украшений. – Точно такие же мы наденем и четверым вашим ближайшим сподвижникам. Уговор их – на вашей совести, потому что надевать следует добровольно. При этом все остаются живы, мы продолжаем оговаривать аспекты нашего союза, а в обозримом будущем, когда волнения среди народа улягутся, а союзный договор будет торжественно подписан, я снимаю наши подарки.

Глядя с опасением на незнакомый поблескивающий металл, Леда спросила:

– Зачем они нужны?

– Называются «браслеты Запрета». Когда они на запястьях, носитель не может совершить самое простое магическое действо.

– Никогда! – воскликнула пленница, грозно сверкая глазами.

Дмитрий на это среагировал совершенно спокойно, словно предвидел заранее, и стал рассуждать:

– Ну и где обещанное покаяние? Где так пафосно недавно провозглашенное смирение? Неужели так трудно побыть некоторое время без возможности использовать свой дар? И при этом спасти от страшной казни не только себя, но и всех своих соратников! Тем более, если они и в самом деле не виноваты.

Владычица застонала от раздирающих ее противоречий:

– Но как?! Как я смогу жить без привычной силы? Это ведь хуже смерти!

– Обман! Например, я гораздо сильней во всех сферах, но без раздумий лишусь своих сил ради спасения моей любимой или близких друзей. Так что, какой будет твой выбор?

Минута прошла в тяжелом ожидании, и только потом вздрагивающие губы выплеснули из себя слова:

– Я согласна.

Глава девятнадцатая
Голод – большой учитель

Проснувшись и свесив ноги с гигантской кровати, Хотрис ощутил в себе уже не просто звериный голод, а раскаленный, пылающий очаг, который стал прожигать стенки желудка и вскоре вывалится наружу. В противовес этому обе ноги чувствовались словно чужие, и после внимательного осмотра стало понятно, что полученные когтями шакалов раны изрядно припухли.

Укоряя себя за ротозейство и запоздало сожалея, что не промыл раны еще при первом посещении ванны, Хотрис устремился туда со всей поспешностью. Причем с помощью перемычки кресла он теперь легко провернул декоративную накладку и с одного удара плечом опрокинул обломки злосчастной двери.

– Ну вот, как все просто, – бормотал он, открывая краны и быстро разматывая свои импровизированные бинты. – А я столько времени потратил! Баран, и тот бы дурной башкой биться в стену не стал, а легко бы додумался ручку поискать.

Раны выглядели неважно: царапины распухли и странно покраснели. Касания к ним вместо боли вызывали какое-то неприятное жжение. А ведь ни лекарств, ни даже запасных бинтов под рукой нет. Разве что жалкие остатки одного рукава, которые после тщательного промыва тела юноша наложил непосредственно на рану и замотал прежними обрывками. После чего грустные мысли так и закрутились в сознании: «Чего мне стоило прихватить хоть одну маленькую баночку лечебной мази в лаборатории Азарова! Тем более что наставник, руководящий изготовлением целебного средства, так и хвастался уникальными его лечебными особенностями. Мол, Купидон лекарство только самым богатым продает, и за очень большие деньги».

В самом деле, стащи парень тогда хоть одну баночку магической панацеи, сейчас бы и горя не знал. Весила она совсем ничего, да и украсть было легко: по той лаборатории маг его проводил несколько раз. То картинки со здешними хищниками показывал, то кресло возвращения демонстрировал. Причем хоть кресло и гудело, вибрировало, все время оставаясь включенным, помощник Азарова обучал Хотриса правильно сжаться при возвращении и цепко держаться за дуги на подлокотниках, не забывая часто повторять:

– Кресло находится здесь, но это не значит, что ты сразу в нем окажешься. Тебя еще несколько раз потрясет, а то и швырнет из стороны в сторону в самом подпространстве. Именно поэтому рекомендуется сразу, как только провалишься в омут перехода, ухватиться крепко за эти дуги. Именно они находятся не только ЗДЕСЬ, но и ТАМ. И чем быстрей ты за них ухватишься, тем быстрей и безболезненней очутишься в кресле.

Сейчас Хотрис сожалел страшно:

– Не кресло надо было рассматривать, а баночку с чудодейственной мазью хоть одну прихватить! Тетеря безмозглая!

Но чего уже себя укорять, упущенного не вернешь. Только и оставалось надеяться, что раны просто временно припухли, а дальше дело пойдет на поправку. Тем более что вновь резко напомнил о себе больной желудок, напрочь отметая ненужные размышления, кроме одного: «На охоту! Иначе поросята сдуру выскочат наружу и… мне придется охотиться на петухов-переростков. А там роль охотника может и не мне достаться».

Пожалуй, это размышление заставило подойти к окну и внимательно присмотреться к обстановке. И сразу глаза уловили главное несоответствие: шакалов стало больше! После тщательного и троекратного подсчета увеличение численности хищников подтвердилось: вместо тридцати девяти стало сорок девять. Причем как раз новые особи и бродили с бешенством в глазах по всему двору, с надрывом подвывая и порой кидаясь друг на друга. Кажется, попали они сюда явно не добровольно и теперь никак не могли освоиться. Зато совершенно иначе вели себя «старички». Они в сонной прострации разлеглись на ступеньках крыльца и только лениво приподнимали головы в случае особенно громкого визга.

То есть кто-то, а может, и некие магические структуры заметили уменьшившееся количество хранителей и стали наращивать прежнее количество. Печальное наблюдение! Теперь будет трудно уничтожить всех шакалов и очистить хотя бы один двор для свободного перемещения. Хотрис еще не понимал до конца, зачем это надо, но смутная уверенность в правильности такого действия имелась. Хотя попытки над ней задуматься привели к иной мысли: «А три погибших и сожранных мохнатика? Их тоже подменили новыми? И одного варана не хватало. Надо обязательно глянуть. Ладно, успеется. А сейчас – на охоту!»

На этот раз юноша не стал зажигать свой жалкий свечной огарок, понимая, что того все равно не хватит, а решил ориентироваться в темноте коридоров на тусклые пятна света в их торцах. Тем более что и возвращаться в «свою» комнату он сможет по аналогичному ориентиру: свет из раскрытой двери.

Накинул на запястье петлю своего оружия, палку для открытия дверей прикрепил к ремню брюк на спине, взял импровизированное копье да вдобавок прихватил весьма удобный, в виде короткой дубинки, подсвечник. Причем когда двинулся по коридору, то копье в левой руке практически волок за собой по мягкому ковру, чуть выставив вперед, а правой тыкал подсвечником перед собой, дабы не врезаться в неожиданную преграду. Тем более что глаза быстро привыкли к густой темноте и уже после первого поворота коридора различали общие контуры предметов вполне сносно. Надо было и в первый раз не использовать свечку, а постараться привыкнуть к слабому освещению.

Добравшись до центра замка, бесстрашно спустился вниз, стараясь двигаться без стука и топота. Теперь Хотриса терзал другой страх: вдруг глупые поросята решили вырваться к свету, вообразив, что там чистый лес и свобода? Потому что вначале желанного повизгивания не слышалось. Никак не отреагировали и дикие твари, холки и головы которых виднелись на фоне светлого пятна центральных выходов. Видимо, их только и можно было привлечь да разозлить громкими криками и разносящимся после этого эхом. Но сейчас такие действия совершать не следовало. Опять-таки, и поросята могли испугаться да сорваться в сторону почти открытого пространства со стороны варанов. Там виднелась только одна зубастая пасть.

«Кстати, а где же эти спасительные кусочки поросятины? – Иначе, чем обжаренными, истекающими аппетитным соком порциями мяса, юноша свою возможную добычу уже и не представлял. Хотя и сырыми уже съесть был не против. – Пусть только они мне на глаза покажутся! Ну, заснули или как? Может, как большая свинья, похрюкать? Попробую».

Хорошо, что он умел это делать, дурачась порой с друзьями возле расположенной невдалеке небольшой фермы. Им просто интересна была реакция на такие звуки как самих свиней, так и охраняющих ферму собак. И сейчас это умение пригодилось. К вящему восторгу юноши, на довольно умелую имитацию звуков обеспокоенной свиноматки, разносящуюся эхом в самые отдаленные коридоры, поросята откликнулись вопросительным похрюкиванием. Видать, и сами изголодались и по родственникам соскучились. А затем и приближаться стали из того самого прохода, ведущего во двор с мохнатиками.

Затаившись на второй ступеньке ведущей наверх лестницы, охотник в левую руку перехватил копье, а правой замахнулся дубинкой-подсвечником. И продолжал изредка тоже похрюкивать. Поросята медленно, но уверенно приблизились, пытаясь принюхаться и понять, откуда несутся звуки, так похожие на выговор давно съеденной мамаши.

Ну а потом Хотрису представилась отличная возможность для атаки: резкий удар со всей силы подсвечником – и первый трофей практически без всякого визга уткнулся рыльцем в мраморные плиты. Второй стал интенсивно разворачиваться в попытках сбежать, но все те же мраморные плиты оказались слишком скользкими для его копытец. Он упал на бок, а пока вставал, в бок ему ударил тупой, но жутко тяжелый наконечник штанги для портьеры. Вот тут уже визг раздался по всему замку и за его окрестностями. Странное эхо этого пересечения коридором постаралось. Не то что первый, но и второй, даже пятый удар копья никак не мог добить барахтающееся и мечущееся по всей ширине коридора животное. И это следовало считать лишь точные удары, а сколько кануло в пустоту! В стены! В ножки столов и даже в зеркало!

Грохот, звон разбитого стекла, стук падения мебели, стоящих на ней ваз, кувшинов и шкатулок, разбивающихся вдребезги! И когда наконец несчастное животное, практически превращенное в отбивную, затихло, Хотрис с ужасом присмотрелся к окружающему полумраку. Полный разгром! Если сию минуту появятся вдруг хозяева замка, то без всякого разбирательства просто прибьют на месте.

Но страх как быстро появился, так быстро и исчез. Короткий взгляд на выходы: там порыкивали обеспокоенные шумом и визгом хищники-хранители. Но опять-таки на верхнюю площадку крыльца даже шагнуть не осмеливались. Затем быстрый розыск второй поросячьей тушки, которую во время последующего сражения затолкали совсем в иное место. А потом, даже позабыв о копье, стремительный марш-бросок к облюбованной комнате. Искать нечто другое, а возможно, и обязательную для таких мест громадную кухню юноша даже не подумал. Настолько сознание застилал терзающий голод, и настолько хотелось как можно быстрей проглотить хоть кусочек жареной свинины.

Полированный, с разными текстурами шпона стол был варварски использован как разделочный. И то лишь для снятия кожи и отрезания всего нескольких стейков для первой закуски. Затем лихорадочное разжигание свечи, сбор щепочек, оставшихся с предыдущего погрома шкафов и комодов, и наконец трепетные языки огня вздымаются из костерка, разложенного прямо на бесценном, по понятиям некоторых любителей, мраморе пола. Три минуты, четыре, и вот уже первая порция чуть обгоревшего, сочащегося соком, но еще почти сырого мяса спешно рвется зубами. Для этого используется левая рука, а вторая уже доводит до сносной готовности следующую порцию мяса. Она тоже попала в желудок горячей и обворожительно вкусной. Даром что без соли и специй.

А вот третий кусок…

Не успел Хотрис его как следует пристроить над разгорающимся пламенем, как вдруг сверху ливанул неожиданный, невообразимый в таком месте ливень. Причем настолько сильный, что в Кабаньем и не слышали о таком. Некоторое время юноша так и стоял на коленях возле костра, задрав голову вверх и с открытым ртом пытаясь рассмотреть, куда делся весь замок над головой и откуда взялась дождевая туча.

Тучи не было. А вода лилась из каких-то веерных распрыскивателей, высунувшихся между потолочными украшениями из лепки. Хорошо лилась, долго. Зато когда перестала течь, пользоваться насквозь промокшим трутом для разжигания свечи не стоило и мечтать. Очумелый взгляд повара-неудачника вернулся к тотально погасшему костру, наткнулся на кровоточащий кусок мяса, а рука непроизвольно потянула это мясо в рот.

Жевать совсем сырую пищу оказалось препротивно. Хотя и она упала в желудок довольно быстро. Но такое действо, помимо первого утоления самого страшного голода, заставило совершенно мокрого человечка рассуждать более логично и здраво: «Кошмар! Теперь мне что, кушать все сырым? И что это за магия такая: водой поливаться? Идиоты тут жили раньше? Полные идиоты! Это ведь они специально так придумали, чтобы костры гасить! Делать им нечего. А может, боялись пожара? Вот магию против него и настроили. Но где тогда они поросят жарили? Или только фрукты ели? Хм, а у нас обычно где жарят? На кухне!.. Так кто здесь идиот?! Ой! Опять я тут такого натворил!..»

Но сидеть на мокром полу в луже было еще более глупо и стыдно. Вздохнув над своей несчастной долей, Хотрис с кряхтением поднялся и стал собираться в дальний путь. Уж в любом случае он отыщет новую комнату и с сухой кроватью, и с целой дверью в ванную комнату, а может, и с нормальными шкафами, где одежда сохранилась более приемлемой для носки. Может, в других комнатах и оружие отыщется, и чудеса какие полезные. В том числе и лекарства следует поискать, а не вести себя как дикий, необразованный варвар. Ну и самое главное, надо отыскать кухню, где можно будет без боязни искупаться под проливным холодным ливнем поесть все-таки отменно прожаренной поросятины.

Для предстоящего похода юноша использовал пару плащей, найденных в шкафу, которые еще имели кое-какую относительную прочность. Из них он соорудил некое подобие вещевого мешка и запихнул туда оба своих охотничьих трофея. Сама мысль оставить мясо здесь, на произвол судьбы, в голове не укладывалась. Мешок повесил за спину, разложил в карманы насквозь мокрых штанов огарок свечи, кресало с трутом, покрепче сжал в руках бамбуковую палку с лезвием, рычаг для открытия здешних «ручек» и двинулся на поиски нового, сухого, более гостеприимного, светлого пристанища.