Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать четвертая
Западня

После того как Дмитрий перенес «третью» и Александру в домик в столице империи Рилли на Зелени, стали совещаться, как лучше всего и безопасней для Елены вытащить ее из подземелий. Ведь даже со своими уникальными возможностями Торговец никак не мог сообразить: как разыскать, а потом и выдернуть вагон или его пассажиров из подземелья, где нет даже искорки света.

– А почему ты тоже не используешь прибор ночного видения, – поинтересовался Курт. – Ведь это наилучший выход из положения.

– Не получается, – признался Светозаров. – Долго рассказывать, но в двух словах звучит так: мой путь «торможения» при выходе из подпространства очень короток, и я обязательно должен привязываться или к знакомому месту, или к выверенной точке в пространстве. А резкий переход от вспышки к тьме не оставляет времени для ориентации. Причем опробовал самые лучшие разработки, в том числе из мира Ситулгайн. Среди подарков хаерсов тоже ничего подходящего нет.

– Если все-таки «сундуком» воспользоваться? – рассуждала Александра. – Надо только с уверенностью знать, где вагон подземки будет стоять, и…

– Вот именно! И не только знать, но еще и быть уверенным, что там все хитро не заминировано – раз. Что машинист в этот момент не собирается тронуться в путь с ускорением – два. И что Елена будет находиться именно в тот момент в вагоне – три. Ее ведь могут и высаживать для разнообразия на одной из трех станций. Или вагоны менять для перестраховки. Мне кажется, халиф совсем параноиком стал, но его меры против нас оказались действенны. Никак не подступиться.

– Ага! И это при условии, что мы уже практически знаем, где они и что они.

Затем свои варианты и подсказки стали предлагать бароны и Казимир Теодорович. Но так ничего дельного и не решили. Час пролетел незаметно, за ним второй, а потом Торговец спохватился:

– Все, ребятки, нам пора. В любом случае без накопителей с энергией мне целое посольство, а уж тем более и остальные два объекта вкупе с подземкой не вытянуть. Поэтому пора нам наведаться в Кабаний. Попробуем и поторговаться, и попутно устроить экспроприацию несправедливо нажитого добра.

– Может, и мы с вами? – предложила Дана. – Или хотя бы я, как целительница?

– Да нет, схватка будет бескровной, а ты меня будешь отвлекать от основного действа. А там один момент наверняка потребует моей предельной концентрации.

– Да я сама могу.

– Нет-нет, это лишнее. Пока тут можете отдыхать, ну и заодно тренируйтесь с чемоданчиком разминировать разные сюрпризы, чувствую, придется ох как много работать в этом направлении.

Следующий прыжок графская чета совершила в мир Кабаний, который легко опознавался по вязкому, лишающему дальней видимости сиреневому туману. Пара оказалась в узкой улочке, пропитанной сыростью и ужасными запахами отбросов.

– Где это мы?

– Невдалеке от башни Зуперта. Слышишь разудалую музыку?

– Лучше места не нашел? Потом не отмоемся.

– Зато здесь створ, никого грохотом не напугаем. Да и присматриваться к башне начнем издалека.

– А наши сюртуки? Нас ведь сразу заметят.

– Ну и пусть. Мы все равно будем проходить через площадь и мимо оркестрантов. С этой стороны нас точно не ждут, а я постараюсь получше рассмотреть возможные ловушки. Азаров не будет Азаровым, если и здесь какую-то пакость не подстроит.

– И где будем вести переговоры с Зупертом?

– Лучше всего в той комнате сразу за воротами, где сидит привратник.

Еще при последнем осмотре это место понравилось Торговцу больше всего. Оно ну никак не располагало к встрече таких высоких сторон, и там почти невозможно было установить любую ловушку. Ну а уж для более сложной западни Купидону просто не хватило бы сил и элементарного времени.

А вот сам великий колдун Кабаньего просто обязан был клюнуть на приманку и, несмотря на все свое могущество, оказаться в иной западне. Кажется, времени на то, чтобы поверить в чудесные браслеты, у него имелось предостаточно. Да в сущности, это сразу будет заметно и по поведению Азарова, если он тут появится, и по виднеющимся украшениям.

Пока шли к площади, особого внимания на парочку вроде как не обращали. Хотя некоторые люди, выныривающие из тумана, пытались вжаться в стенку и испуганно поклониться в пояс. Видать, безошибочно принимали за колдунов. Ну а звуки разудалой музыки становились все громче. А вот уже на самой площади приходилось раздвигать руками плотно стоящую толпу. Ближе к ним толпа стояла сплошным кольцом, а дальше виднелись проносящиеся в лихом танце парочки.

– Любит здесь народ повеселиться, – хвалила Александра, двигаясь за плечом супруга, который старался ее так прикрывать. – Но как они живут в этом жутком тумане? Это ведь можно клаустрофобию поймать: дальше двадцати – двадцати пяти метров ничего не видно.

– Да вот, как видишь, никто не страдает. Несутся в танце, куда ноги ведут, и плевать, что сталкиваются на всей скорости. Смотри, никто не обижается.

Но пока они пробирались через круг танцующих, их уже заметили, и прямо перед ними возникли две льстивые личности, резкими окриками заставляющие людей расступиться. Как только гости прошли мимо играющего оркестра, он, словно по команде, смолк.

– Ну вот, поторопились испортить людям праздник, – пробормотал Торговец, входя через одну створку ворот в тесноватую привратницкую. А там, по-хозяйски усевшись за стол, крикнул в спину провожатым: – Ну и что?! Где господин Зуперт? Пора начинать переговоры.

– Но, господин, – в панике взмолился провожатый. – Как можно?! Там наверху накрыт стол, расставлена золотая посуда.

– Молчать! Меня золотом не удивишь, и времени у меня в обрез. Хочет твой хозяин совершить покупку, пусть спускается сюда. Не до церемоний мне сейчас.

Стоило видеть, насколько побледнели провожатые, но бросились по лестнице на верх башни с такой скоростью, словно у них подметки горели. Кажется, хозяин расслышал творящееся внизу еще раньше, чем слуги к нему домчались. Потому что вскоре уже и сам спустился по лестнице, сопровождаемый сразу двумя своими ближайшими помощниками, обряженными в немыслимо роскошные халаты. Сам хозяин своими одеждами вообще потрясал воображение: сплошные переливающиеся потоки золота и драгоценных камней. Подобного наверняка не носили даже богатейшие императоры. Ведь всему должен быть предел. А для того чтобы им как следует полюбовались издалека, колдун-толстяк замер на третьей ступеньке лестницы.

Светозаров сидел с равнодушным, скучающим видом. Зато Александра не удержалась от едкого замечания:

– Хватит на выкуп за Елену. – А потом громко, с наглецой спросила: – Ну и где уважаемый господин Зуперт? Мы спешим!

Большего издевательства нельзя было и придумать. Но с другой стороны, пришел какой-то человек и замер. Значит, по логике, смиренно ожидает прибытия истинного хозяина. Хотя оно, по сути и задумке, так и было.

Но вначале толстяк сильно покраснел от стыда и бешенства. Хорошо, что его помощник правильно среагировал. Сбежал вниз, воздел руки на блестящее чудо и прокричал:

– Великий колдун Кабаньего, несравненный Зу-у-перт!

Прозвучало очень похоже на цирк, когда голосистые дикторы объявляют выход следующего боксера на ринг. От этого сравнения Торговец резко выдохнул и стал синеть от натуги, а глянувшая на него супруга вдруг поняла, что он сейчас дико расхохочется, а вся с таким трудом подстроенная западня накроется медным тазом. Поэтому она тоже продемонстрировала ужимки хорошо вышколенной прислуги: обежала стол и подскочила к продолжившему движению хозяину башни:

– Простите, сразу не узнали. Первый раз все-таки встречаемся. А вот это мой хозяин, великий Торговец, и вы не смотрите на него, что он такой вдруг стал синий. Мы только что со званого обеда, а там грибы были слишком ядовитые. Хорошо, что я не ела, а моего благодетеля никакие яды не берут. Все, кто был на званом обеде, вымерли, а ему хоть бы хны! Смотрите, вот сейчас отдышится и вновь будет как новенький.

Дмитрий и в самом деле сумел усмирить рвущийся наружу хохот только одним воспоминанием о родной сестре, изнывающей от страха и тоски в руках вымогателей. Тем более что графиня несла полную чепуху и следовало брать бразды разговора в свои руки. Несколько раз резко вдохнул и демонстративно вытер мелкий пот со лба.

– Да, мне и в самом деле лучше. Рад познакомиться, господин Зуперт. Камни-накопители у вас при себе? – Дождавшись несколько неуверенного кивка, продолжил: – Тогда приступим! – небрежно вынул и положил на стол один адский топаз и зектанг. – Вот, можете посмотреть, потрогать и оценить по достоинству!

Ох, сколько же чувств читалось не только в ауре, но и в глазах приблизившегося к столу колдуна. Жадность, зависть, мстительность, злорадство, звериная злоба и шакалье угодничество. Кажется, он успел за те несколько минут, что осматривал камни, и пожалеть о творящемся в его башне предательстве, и позлорадствовать, и понадеяться на спокойное и счастливое будущее. Так и читался ход его мысли: «Эх, как жаль, что я сам не начну вести дела с этим торговцем! Я бы обогатился больше императора! Да что там императора, я бы по богатству Азарова обогнал! Ох!.. Чего это я? Азаров сразу меня до нитки оберет и живым гнить оставит. Нет! Лучше уж меньше откусить, но зато уверенно проглотить. Наш повелитель мои заслуги учтет! Ну а если сегодня получится все, что он задумал… О-о-о! Тогда я и в самом деле могу стать богаче императора. А если этот подлый Купидон не врал, то и императорская корона мне через десяток лет достанется. Ради такого стоит рискнуть».

Наконец он осмотрел камни и принял какое-то решение. Но вслух спросил на удивление тихим, елейным голосом:

– И что вы хотите за эти камни?

– Три полных накопителя, – последовал твердый ответ. Но, заметив, как меняется цвет лица Зуперта, Торговец пожал плечами и с братской улыбкой добавил: – Но так как во всех мирах обо мне ходит слава самого великого и щедрого компаньона, то я не буду эту славу разрушать. Поэтому для первого раза и для закрепления нашего сотрудничества в дальнейшем готов обменять камни один к одному к накопителям.

«Вот сволочь! – чуть не заорал вслух Зуперт. – А ведь этот проклятый Азаров нам предлагал такие камни по цене трех накопителей! Может, все-таки стоило состряпать это дельце самому?»

Но отступать уже было некуда, да и поздно. Поэтому толстяк напустил на себя максимальное смирение и горестно вздохнул:

– Несмотря на вашу хваленую щедрость, господин Торговец, вы меня хотите оставить нищим. Это ведь совершенно нереальная цена.

Светозаров встал, спрятал камни в карман и довольно весело воскликнул:

– Ну, нет так нет! Хотя мне очень жаль, что слухи о вашем уме, господин Зуперт, оказались несколько преувеличены.

Поняв, что сделка в любой момент может прекратиться, толстяк заголосил:

– Постойте, постойте! Я на все согласен! Хотя если признаться, то у меня нет второго накопителя. Поэтому пришлось срочно одолжить. – Он оглянулся на лестницу и громко крикнул: – Принесите камни-накопители! – А потом продолжил: – Да и как любой порядочный колдун этого мира, я не могу остаться незащищенным. Даже не имею права этого делать перед лицом моих подданных, доверившихся мне, и моих родственников.

– Разве в вашем мире все люди не являются подданными императора? – удивился Торговец.

– Конечно, конечно, но все мои работники закреплены императорскими указами за мной как полная собственность.

– То есть у вас процветает рабство? Какой позор для такого развитого мира! Вот почему к вам так трудно попасть через полосу запретов и громадных штрафов.

– У вас еще и штрафами наказывают? – послышался голос с лестницы, и оттуда спустился в довольно скромной на вид одежде Купидон Азаров.

Но только единицы знали, что его одеяния, называющиеся «хаюшь», практически непробиваемы для любой магии, для любого физического оружия. Владыка всех колдунов отечески улыбался и сразу постарался перейти к делу:

– Не бойтесь меня, господин Торговец.

– Чего мне вас бояться? Просто я стараюсь с обманщиками больше никогда не торговать.

– Произошла страшная ошибка! Ни в коей мере не хотел вас обманывать или извлечь лишнюю прибыль, – с достоинством оправдывался Купидон. – Просто так сложились обстоятельства, что мои личные враги узнали о нашем сотрудничестве и попытались в отместку уничтожить нас обоих. Тем взрывом, который вы унесли с собой, вы спасли мне жизнь, и я теперь чувствую себя обязанным. А чтобы вы не сомневались в моей искренности, вот два полных накопителя, которые я вам дарю от чистого сердца.

Два накопителя с помощью левитации поплыли в сторону гостей и легли перед ними на стол. Пока их внимательно осматривали, Азаров достал из сумки на поясе еще парочку точно таких же камней:

– А вот эти два я вношу как плату за доставленные вами драгоценности. Или у вас еще имеются?

При этом рукава его халата немного задрались, приоткрывая так хорошо знакомые браслеты. Теперь, когда Светозаров убедился в близости закрытия ловушки, он вздохнул спокойнее: рыбке с крючка уже не сорваться! Оставалось только довести торг до конца и дождаться, как и когда злой колдун начнет уговаривать гостя дотронуться до браслетов. Хотя вариантов у него всего парочка.

– Да нет, я не рассчитывал, что в этот раз удастся продать больше. Но если вас интересует, то в следующий раз я доставлю сразу десяток зектангов и пяток адских топазов.

– О! Еще как интересует! А чтобы вы не сомневались в искренности нашей договоренности, я хочу вас одарить еще одним камнем-накопителем! – торжественно провозгласил Азаров, и теперь уже три предмета торговли проплыли по воздуху и улеглись на стол. – Пусть во всех остальных мирах тоже говорят о щедрости и честности Купидона Азарова!

От такого пафоса и ложного величия так и хотелось проблеваться, но Дмитрий со всем тщанием присматривался к бесценным аккумуляторам энергии. А попутно еще больше усилил щит вокруг себя и супруги. Береженого все берегут! Но больше всего он сам. Но и при магическом рассмотрении ничего коварного или опасного граф в накопителях не заметил. Тогда спокойно, не спеша, все пять уложил в свою сумку и стал прощаться со словами:

– Хорошо, мне нравятся такие условия договора.

– Так вы теперь во мне не сомневаетесь? – перебил его властелин Кабаньего.

И столько надежды и подлости сверкало в его глазах, что было бы очень стыдно обмануть ожидания такого великого прохвоста. Как он дрожал от жуткого нетерпения, мечтая вобрать сейчас в себя силу другого человека и стать еще и повелителем над многими мирами.

«Нет, надо с ним кончать. Да и мир этот потом будет гораздо легче спасти без протектората этого зажившегося на свете подлеца. Конечно, может, и стоит немедленно отсюда смыться, энергии мне теперь для всего хватит с излишком, даже один накопитель могу Эрлионе подарить. Но потом ведь буду себя ругать последними словами, что такой великолепный момент не использовал. Да и Сашенька помалкивает, а значит, никакой опасности не чувствует. Значит, ничего иного этот кровопийца против нас не заготовил. Да и успеть он не мог».

Следовало скорей прерывать затянувшуюся паузу и отвечать на ханжеский вопрос.

– Да нет, ваша щедрость и добрая воля к сотрудничеству заставляют забыть все прежние сомнения.

– Тогда давайте в знак нового союза пожмем друг другу руки! – пламенно воскликнул Азаров, шагая навстречу Торговцу. – Пусть этот миг войдет в историю!

– Ну, если так надо, – словно нехотя согласился Дмитрий, делая шаг вперед и включая на сюртуке режим «слипания» со вторым сюртуком.

Оставаться здесь после наложения печатей на браслеты Запрета он не собирался. Мало ли как на лишение силы своего благодетеля отреагируют Зуперт и его подручные. Да и на верху башни могли таиться невидимые силы прихвостней Купидона.

– Если надо, то можно и пожать!

Он уже заготовил печати и приноравливался сразу коснуться браслетов, как Азаров сам чуть ускорил соприкосновение. Но вместо знакомой структуры обманного накопления в браслетах оказалось нечто совершенно иное! И замков там совсем не было!

Но все это Торговец осознал, уже находясь в каком-то странном, желтого цвета, спирающем дыхание коконе. Попытка прыгнуть в межмирское пространство потерпела полное фиаско, а вместо этого перед его глазами вершилось страшное и кровавое действо. Вначале провалились камни пола, и Зуперт, лицо которого покрылось кровавыми каплями, с дикими воплями провалился в дымную пропасть. Вместе с ним рухнули и его помощники. Следом за ними стали опадать стены, а потом и вся башня в целом. Только Азаров и остался, стоящий на тонком каменном выступе, уходящем ему за спину и теряющем в сиреневой, сгустившейся мгле. На вытянутых руках он легко придерживал образовавшийся желтый кокон с пленниками и разражался сардоническим хохотом:

– Ну вот! Вот ты и в моей власти, самонадеянный торгаш! И час твоей гибели, а перед тем и близкого бессилия, близок! Но пусть Живой Ужас вначале насладится твоими муками! Пусть он разорвет твое сознание на части и заставит выть, как бешеная собака, от полного бессилия! Лети! Делай свой последний прыжок!

И желтый кокон вместе с пленниками рухнул в пропасть.

Глава двадцать пятая
Будни единоличного хозяина

Кухня оказалась полна приятных, а самое главное, съедобных сюрпризов. И находились все они точно в таких же герметически закрытых кастрюльках. В них Хотрис отыскал и невероятное количество специй, и различные крупы, и массу солений. А уж как он обрадовался сладким джемам, повидлам, странно сгустившемуся молоку. Но больше всего его поразили кастрюли с вполне съедобным, божественно тающим во рту мясом, тефтелями, блинчиками и даже плавающими в томатном соусе куриными окороками.

Хорошо еще, что сработало внутреннее торможение и юноша не принялся вскрывать все банки подряд, а стал присматриваться к надписям и выкатывать на пол в ряды одинаковые кастрюльки. Но даже с различными надписями он не вскрыл все и не смог оценить всего найденного разнообразия. Только и осознавал, что здесь можно жить тысячелетиями и не познать голода. Тем более с некоторой обидой припоминались безумная охота на поросят, их убиение и животное поглощение сырого мяса. И это буквально в нескольких шагах от такого умопомрачительного изобилия!

Стало понятно, что продукты тут все вполне пригодные и уж ни в коем случае не отравлены. Потому что удержаться было никак нельзя: лезущие в нос ароматы забивали попутно любую осторожность, и руки действовали словно сами по себе, угощая своего носителя все новыми разнообразными деликатесами.

Но и конец пиршества все-таки настал. Так захотелось спать, что юноша еле добрался до комнаты с неким подобием душевых и оборудованием для личной гигиены. Затем, проверяя по пути свечи, расставленные в безопасных в пожарном плане местах, он отправился в хозяйственное отделение кухни. Там тоже установил десяток свечей, уже поняв, что каждая из них будет гореть не менее трех часов, по примерному внутреннему времени. Он собирался зажечь новые, как только сознание подскажет, что освещение стало уменьшаться или колебаться. Думал, что и два часа ему хватит для восстановления сил. Тем более что трут и кремень, вместе с родным огарком свечи, постоянно находились в кармане штанов.

Затем тщательно расстелил прямо поверх комода вполне сносно сохранившиеся не то узкие простыни, не то полотенца, употребив для этого дела чуть ли не два тюка. А чего жалеть? Все равно терять уже нечего! А на поиск подходящей спальни сил уже не оставалось.

И провалился в сон. Наглухо. Словно ослеп.

А когда проснулся, то и в самом деле подумал, что ослеп. Вокруг него царила полная темень. Ни одна свеча не горела, а значит, он проспал гораздо больше, чем три часа. Укоряя себя за такое бессилие и одновременно убеждая, что ничего страшного не случилось, попытался соскочить с комода. Да так и рухнул всем телом, когда совершенно непослушные ноги подломились, словно тряпичные.

«Ай! Я ведь еще перед сном собирался вскипятить воды и промыть раны! – Вот это уже действительно был грубейший просчет и недозволительная расхлябанность. – И даже перевязку не поменял!»

Ругая себя последними словами и поддавшись панике, Хотрис по памяти прополз до возможного выхода и только там, рассмотрев чуть отличное от полной темноты пятно, немного успокоился и взял себя в руки. И действительно, следовало всего лишь опять добыть огонь, зажечь свечи, а потом детально заняться своими ранами. Тем более что ноги при движении опять стали обретать чувствительность, а значит, ничего не потеряно. Ко всему прочему, раз в замке имеется кухня, то обязательно имеется и нечто вроде госпиталя или лазарета. Освещение есть, свечей и продуктов – неисчислимое количество, значит, можно поискать и лекарства. Жизнь прекрасна! Надо только не поддаваться лености, а интенсивно брать от этой жизни все ценное, полезное и питательное.

На этот раз благодаря предыдущему опыту свечу удалось зажечь уже всего лишь через четверть часа. А потом началось почти что факельное шествие по первому, вернее, даже цокольному этажу. Ноги разработались, и, пока вода в кастрюле закипала на небольшом костре, Хотрис везде, где только мог, расставил свечи. Попутно заглянул и в те помещения, которые находились симметрично данной кухне, под основаниями других лестниц.

Как он и предполагал, два из них оказались если уж не прачечными, то отдаленно на них похожими. Огромные поблескивающие комоды с большими круглыми окнами в центре никак не походили на корыто прачки, но именно из них, там, где окна были приоткрыты, густым ковром выползала плесень. Та самая, от которой и шел неприятный запах. Хозяйственные помещения, примыкающие к обеим «прачечным», оказались заставлены массой гладильных столов, уж эти приспособления для глажки сразу поддавались точной идентификации. Также там стояло и много корзин, столиков на колесах со стопками того, что когда-то именовалось одеждой, полотенцами и простынями. Сейчас это все частично было покрыто слоем плесени, а частично превратилось в расползающийся под пальцами прах.

Вторую кухню посланник осмотрел бегло, с рядовой деловитостью и со вздохом удовлетворения. Теперь в замке можно было принимать гостей чуть ли не ежедневно. Разве что зашел во второй хозяйственный блок, удостоверился в огромном количестве свечей и осмотрел там, насколько сохранились тряпичные полотенца. К сожалению, сырость там похозяйничала гораздо больше: ни сами полотенца, ни поварская одежда не годились для импровизированных бинтов. Зато бесцеремонно, спешно вскрывая все комоды подряд, он наткнулся на такой шкаф, который пришлось решительно взламывать топором. Иначе он не поддавался. Зато внутри оказались довольно интересные бутыли, в которых плескались жидкости с разной вместимостью алкоголя. Вино в своей жизни Хотрис успел попробовать и даже пару раз оказался под порядочным хмельком; несколько раз доводилось попробовать и крепкую водку, которую продавали в лавках, принадлежащих только магам или императору. Но сейчас радость пришла совсем по иному поводу: ведь доподлинно известно, что вино, а водка еще лучше, используется при промывке ран и частичной дезинфекции. В данном случае, с учетом распухших ног, такая находка показалась как нельзя кстати.

Мало того, посланник припомнил, что в своем хозяйственном блоке, где он последний раз спал, до подобных шкафов он так и не добрался. Но на всякий случай прихватил пяток бутылок уже найденных.

Вода к тому времени закипела, и, поставив на угли сковородку с мелко нарезанной свининой (пропадать охотничьим трофеям тоже не стоило!), юноша приступил к самолечению. Осмотр ран его весьма обеспокоил. Царапины теперь раскрылись еще больше, набухли, на краях разрывов появилась неприятная зеленоватая бахрома. Боли не было, в месте повреждения кожа оставалась совсем бесчувственной. Благодаря чему удалось без негативных болезненных ощущений хорошенько промыть рану неким подобием водки. Опасная зелень отмылась при этом полностью, но все равно состояние раны продолжало сильно тревожить. На руке у юноши был пустячный порез, так он на соприкосновение с прозрачным алкоголем сразу отреагировал: стало печь, щипать и дергать невероятно. Тогда как огромные раны на ногах не реагировали на водку совершенно. После небольшого раздумья пришла идея наложить на рану влажный компресс, пропитанный алкоголем, и неплотно замотать подходящими тряпками. Это сравнительно подействовало. Уже приступив к поглощению поджаренного мяса, Хотрис почувствовал, как от места ран стало струиться тепло, онемение прошло окончательно, а чуть позже раны стало даже пощипывать. То есть дезинфекция стала приносить свои ощутимые плоды.

Естественно, что настроение после этого улучшилось, а сообразительность еще больше повысилась. Пришла в голову хорошая идея, как больше не мучиться с розжигом свечей в случае слишком долгого и крепкого сна. Для этого были отобраны три замысловатых преогромных канделябра, в которых можно было установить свечи чуть ли не в пять уровней. Определенно поставленная свеча при сгорании до минимума поджигала следующую, и так далее вниз. Канделябры, получившие название «гирлянда», прекрасно разместились под колпаками остальных трех плит, и теперь в любом случае имелась тройная перестраховка.

Ну а потом, вооружившись свечами, наилучшим поварским оружием и несколькими сухарями, найденными в одной из герметично закрытых банок, Хотрис отправился разыскивать дворцовый лазарет. Причем начал действовать практически наобум, поднявшись на первый этаж своего крыла и принявшись открывать только те двери, которые поддаются легко. Конечно, какая-то логика все-таки присутствовала: раз все в этом здании настолько симметрично и продублировано, то наверняка вотчина врача или пункт первой помощи обязаны быть в каждом крыле здания. Значит, следует обойти все этажи и искомое обязательно отыщется. Вернее, даже не все этажи, а только начальные. Ведь намного легче снести больного вниз, чем волочь на носилках под самую крышу!

Но первые три этажа не принесли ничего, кроме ощущения себя богатейшим императором всех времен и народов. Открывались легко только две-три комнаты каждого уровня, но и та роскошь, которая там имелась, поражала воображение юноши. Причем роскошь в каждом случае сильно разнящаяся от предыдущей. Складывалось впечатление, что в некоторые определенные комнаты вкладывали все самое ценное совершенно разные люди, иного склада ума, отличного полностью характера и воспитанных совсем на иных понятиях. Причем если сравнивать с довольно скромной комнатой великанов, куда Хотрис забрался в самом начале, в большинстве стояла мебель и стулья вполне обычных размеров. Но встречалась и совсем несуразная меблировка. Что наводило на определенную мысль. Получалось, замок Свинг Реальностей – не что иное, как гостиница, постоялый двор, на котором в давние древние времена гостили, или собирались гостить, люди не просто из разных миров, но и разного физического сложения. А возможно, даже и несколько иного телесного строения. Похоже, что для трехметровых великанов отводились отдельные апартаменты. Но когда стали поддаваться и другие двери третьего этажа, стало понятно, что весь он был отдан для обслуживания великанов.

Кстати, с некоторым колебанием и предельной осторожностью Хотрис заглянул и в то помещение, которое он посчитал за столовую и из которого так жутко разило неприятными запахами. Сделал он это после полного открытия двери, вначале заглядывая туда издалека, а потом с большими сомнениями приблизившись и став с подсвечником на пороге. Ему хватило ума, чтобы сразу понять предназначение этой комнаты: лаборатория. Многочисленные столы со штативами, непонятными устройствами, печами и странными горелками, сонмы штативов с пробирками и умопомрачительно загнутыми колбами, банками, ретортами. Кое-где столы оказались изъедены странной серебристой пыльцой, штативы с пробирками рухнули вниз, и, несмотря на мраморное покрытие, пол местами оказался тоже выеден, словно пирог зубастыми динозаврами. То есть время здесь похозяйничало еще более жестоко.

После краткого анализа увиденного посланник убрал подсвечник с тремя свечами от греха подальше и опять плотно закрыл лабораторию. На этот раз навсегда. Как он хорошо помнил, одно из первых наущений наставника в доме Купидона Азарова звучало так:

– Никогда и ни при каких обстоятельствах, даже вне лаборатории, не бери в руки увиденную пробирку, реторту или колбу с жидкостью. То, что она может взорваться от тепла твоей руки, – еще пустяк. Химические реактивы знающий человек восстановит, а колбу сделает стекольщик. А вот то, что ты навсегда останешься без пальцев, а то и без руки или глаз, будет плодом только твоей личной безответственности и крайней человеческой глупости. Нюхать незнакомую жидкость тоже смертельно опасно, можем и не успеть тебя спасти.

Глупым человеком юноша себя не считал. Да и лекарств или лечебных мазей в подобной лаборатории не обнаружишь. Поэтому он даже не пытался чуть позже открывать аналогичные по расположению помещения на первых двух этажах: если там лаборатории, то вообще от ядовитого воздуха можно задохнуться.

Зато в иных вскрытых помещениях стал с каждым разом действовать все грубее и бесцеремоннее. Входил без страха и первым делом раздвигал в стороны тяжеленные, одеревеневшие от времени шторы. А то и брутально срывал их на пол. Требовалось освещение, а использовать единовременно больше трех свечей он не решался, купаться вновь не хотелось. Если окно было открыто, предусмотрительно его закрывал, запирая задвижками. Коль вдруг заставит нужда, то он при надобности и на пятый этаж заберется. А перестраховаться на нижних уровнях следовало: вдруг мохнатики опять предпримут попытку восхождения? Обеспечивал свет, потом приступал к выборочному обыску.

Глазу быстро примелькались вазы и посуда из чистого золота и удивительных металлов, ноги неблагодарно топтали украшенные удивительными рисунками ковры, корпус безжалостно отталкивал в сторону мешающие этажерки с книгами и удивительными статуэтками зверей, людей и крылатых созданий. Кстати, с трудом пролистав несколько книг со слипшимися, рассыпающимися под пальцами страницами, посланник не нашел ни единого понятного знака в них и больше ни к одной не присматривался и не прикасался. Зато он ловко и быстро наловчился вскрывать любые комоды, шкафы, выдвигать ящики этажерок, письменных столов и прикроватных трюмо. Если те не поддавались или имели более изощренные способы закупорки, без раздумий пускал в ход топорик или массивный секатор. В нескольких местах он попытался и кровати приподнять, а потом и опрокинуть. Под ними оказались пространства, заполненные подушками, одеялами, простынями и прочими постельными принадлежностями. Причем некоторые из них сохранились в превосходном состоянии. А одна кровать и комната второго этажа настолько понравились юноше, что он решил в следующий раз спать только здесь, официально провозгласив собственной спальней.