Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Не вели казнить, Онуфрий Степанович! – Санька заголосил с дурашливо-покаянной интонацией, пряча улыбку. – Не с пьяных глаз, а токма от усталостиии! Плыли-плыли до тебя, да в темени не туда повернулиии!

Совсем недалеко от Албазина, с правой – условно маньчжурской – стороны в Амур впадает небольшая речка. Ее уже успели прозвать Албазинихой, радуя мир «богатством» фантазии. Вот в нее-то посреди ночи и зарулил темноводский дощаник. По официальной версии: совершенно случайно.

– Будя скоморошничать, – хмуро одернул атамана Кузнец. – Реки просто.

– Ночью кормчий не туда весло переложил, и заплыли мы в Албазиниху…

– С Амуром ее перепутали?

– Так ночь же! Темень полная. И тучи всё небо обложили – не зги ни видать.

– Сашко, тучи четвертого дни были. Это вы три дня плыли и не могли отличить речушку от реки великой?

– Обижаешь, приказной. Разобрались-то мы быстро. Да попался нам под утро солон старый. Кликнули мы его, порасспросили. И вдруг увидели у него вот это…

Санька уже давно осознал, что врать опасно. И в каждой лжи должно быть, как можно больше правды. Дощаник, действительно, свернул в Абазиниху ночью. И тучи тоже были. И старый солон. Не было только «вот этого».

На грубо отесанные полубревнышки стола с глухим стуком упал черно-желтый, местами окатанный, местами ноздреватый булыжник. С матерую крысиную голову.

– Эт што? – застыв, спросил приказной.

– А сам как думаешь, Онуфрий Степанович?

– Нешто золото?..

– Оно самое! Самородок! Мы тоже поверить не могли. Сразу давай пытать солона: где взял? Он и привел нас на речку Желту. Речушка совсем махонька, и от Амура она протекает недалеко, мельтешит между гор и впадает в Албазиниху. И на той речке Желте средь берегов рассыпано золото. В песке и под водою.

Лицо Кузнеца приобретало уже знакомое для беглеца из будущего смешанное выражение: алчного разбойника и ребенка, услышавшего сказку.

– И… много ль его там?

Санька повернулся к выходу:

– Несите!

На грубый стол тяжко опускались туески, кожаные мешочки, наполненные большой тяжестью.

– Святый Боже, – вспотев, просипел Кузнец. – Да сколько ж тут?

– До двух пудов мало не дотягивает, – притворно вздохнул Дурной. – Надо было к тебе ехать. Но так трудно остановиться!

И это тоже правда. Еще одна порция правды, покрывающая главную ложь: на речку Желту темноводцы пришли намеренно.

Санька, действительно, опасался, что слухи о золоте обрушат жизнь его родного острога. Одно дело – авантюристы набегут. Но и приказной, и воеводы, и прочие алчные власть имущие – все постараются старательно ощипать Темноводный. И единственное, что приходило Дурнову в голову: надо как-то сбить след.

И вот тут Саньку озарило: Желтугинская республика! Тоже факт из книжек по истории, только истории более поздней – самого конца XIX века. Жизнь «республики» старателей и авантюристов была короткой, но яркой! От первых найденных самородков на крохотной речушке Желто, до прихода карательных войск прошло всего-то около трех лет. За это время на территорию империи Цин саранчой слетелись тысячи искателей легкого счастья. Не только из России и Китая – со всего мира! Короткий период полного беспредела внезапно сменился удивительно разумной самоорганизацией: желтугинцы создали свою маленькую республику. С законами, налогами, полицией и даже президентом (которым был крайне загадочный дядька, о национальности коего спорят до сих пор). Благодаря совершенно неприличным объемам добычи золота, посреди глухой тайги и Хинганских гор, как по мановению волшебной палочки, вырос город: с роскошными ресторанами, дорогими магазинами. Желтугинцам везли всё, потому как платили они, не торгуясь. За два года Желтуга по численности обогнала Читу, Благовещенск, Хабаровск и Владивосток. Здесь появилась даже бесплатная медицина, финансируемая за счет налогов!

Сколько за несколько лет намыли золота в маленькой речке – точно никто не знает, так как немало его утекало тайными каналами, которым нет учета. Но цифры рисуют совершенно фантастические.

Финал республики был грустным. Да и не в нем дело. Главное, что находилась речка Желта-Желто-Желтуга совсем недалеко от Албазинского острога. Так почему бы не перенести цель будущей золотой лихорадки на нее?

В дорогу атаман взял с собой лишь самых проверенных людей. Среди них – ни одного из тех, что мыли золото на притоках Зеи. Чтобы даже в пьяном угаре, потеряв полный контроль, ничего толком о зейских месторождениях они рассказать не могли.

Дощаник шел наверх нарочито медленно, Санька старался подгадать так, чтобы к Албазину выйти в ночь. Он сам сидел за рулевым веслом и повернул судно в Албазиниху. Там казаки и впрямь встретили старого солона. У того, конечно, никаких самородков не имелось. Дед-охотник лишь показал им путь до речушки Желто. Казаки с трудом протиснули туда дощаник. Выбрались на бережок и пошли вдоль него по каменистой полосе препятствий. После ночного дождика под ногами хлюпало, так что неудивительно, что спускавшийся с очередного взгорка Васька Мотус вдруг стремительно дернулся вниз, хлопнулся задницей о мелкие камешки и заскользил по ним к воде.

– Твою в бога душу матерь!.. – злобно и богохульно выругался казак.

Стараясь замедлить падение, он ухватился на землю, но лишь сжал горсть мелкого щебня с песком. Когда мелочь протекла-просыпалась меж пальцев, в руке его остался только один желвак. Размером с матерую крысиную голову.

Из чистого золота…

Пока несколько человек с трясущимися руками промывали в воде песок (с собой в дорогу вяли лишь пять лотков), остальные прошлись по бережку и нашли еще с десяток самородков. Поменьше, где-то с фалангу пальца, в среднем. Но в любом случае, за час работы казаки добыли больше кило золота! Это, не считая Васькиной находки.

– Есть золото! – радостно отметил я. – Пора плыть в Албазин.

– Нет! – заорал Мотус, и, кажется, эхо этого «нет» вырвалось еще из нескольких ртов. – Вин же злато! Давай кось мыть!

Санька и сам испытывал такой же, почти неодолимый, зуд. Хотелось копать и мыть, снова копать и мыть. Чтобы больше и больше было этого манящего, красивого и проклятого золота. Но нельзя. Надо скорее плыть в Албазин, к приказному. Чтобы запускать уже большую авантюру с золотом.

Только, глядя в лица казаков, Дурной усомнился, что они сейчас его послушаются…

– Ну, хорошо, давайте мыть, – улыбнулся атаман. – Значит, еще больше золота Кузнецу отдадим.

– Э! Неча отдавать. От отложенное и вытдадим! А тутошнее себе схороним…

– Ага, счас. А если приказной золото увидит, да прикажет нас всех обыскать? Представьте, что он с нами сотворит, если выяснит, что мы золото припрятали? Нет, давайте поработаем еще денька три, а потом всё до песчинки Кузнецу отдадим…

Собрались быстро! Горбатиться на дядю не захотел никто. Но с какой тоской смотрели темноводцы на оставшуюся за кормой маленькую речку Желто!

И вот Кузнец, враз взопревший, смотрел на золото, под которым уже начал похрустывать стол. Он вызвал Петриловского, у которого тоже на время отнялся дар речи.

– Только, Онуфрий Степанович, ты мне прямо тут грамотку напиши, – прервал медитацию приказного Санька. – Мол, я, такой-то и такой-то принял у Сашка Дурнова золота весом таким-то…

Вряд ли Кузнец или даже ушлый Артюха Петриловский решатся утаить такую кучу драгметалла. Но лучше подстраховаться. Чтобы расписка, хранящаяся в Темноводном, сдерживала жадность этих людей. А само золото и, главное, слухи о нем поскорее ушли на запад.

И разбередили умы и сердца людей.

(7)165 год по воззрениям лоча/1656
Маленький тигр

Сашика опять сидел у берега Черной Реки. Аратан давно заметил, что его друг лоча, если найдет себе спокойное время, когда дела, наконец, отойдут в сторону – то сразу старается уйти на юг от Темноводного. И посидеть в одиночестве, пялясь на темные воды Амура. Раньше к Чакилган спешил, но даже к самой красивой жене рано или поздно привыкаешь. И спешишь к ней уже не так сильно. А река атамана манила по-прежнему.

Маленький тигр хорошо умел слушать. Он запомнил рассказы лоча о том, что когда-то давно Сашику выловили из этой самой реки. Тогда они и прозвали его Ходол, что значит Дурак.

Все бородатые люди пришли из-за гор. Из далекой страны Алоса. Все, кроме его друга. Лучшего из лоча. Конечно, Сашика рассказывал о своей семье, о том, как попал сюда. Аратан ничего не говорил… но он не верил этим словам. Потому что всегда атаман рассказывал об этом неохотно. И всегда слова его были пусты. Ни радости в них, ни боли. Как будто не было у этого человека этой семьи. И всей рассказанной жизни не было.

До того момента, как бородатые казаки выловили его из воды.

Аратан как-то не удержался и спросил у страшного шамана Науръылги:

– Скажи мне, мудрый: а может Черная Река родить человека?

– Конечно, может, – нарисовал шаман улыбку на лице. – Хотя, это будет не совсем человек.

– А может она родить чужака? Лоча?

Тут и Науръылга замер.

– Нет… Но родившийся может принять облик тех людей, что встретил первыми.

Страшный шаман очень быстро понял, о ком спросил маленький тигр. Так что тогда Аратан поспешил закончить беседу.

…И вот Сашика снова сидел на берегу Амура. Просто сидел. Молчал. Не делал ничего. Лоча шептались, что их атаман так промысливает грядущее. Называли его Вещуном и крестили тело, чтобы белый бог их защитил.

«Может, не надо ему мешать?» – остановился даур.

Но потом решил, что ему нет дела до суеверий глупых лоча. А у матери Черной Реки он сына не отберет.

– Здравствуй, Сашика! – Аратан хлопнул друга по плечу.

– Идрить твою! – атаман аж подскочил на месте. – Как же ты тихо подходишь, ирод!

– Так все нормальные люди ходят, – довольно хмыкнул маленький тигр.

Атаман снова стал задумчиво-спокойным.

– Слушай, – спросил он, отрывая глаз от реки. – Тебе никогда не казалось, что река не просто так шумит? Что она тебя зовет.

– Тебя зовет Черная Река? – испугался даур.

– Нет… Любая река. Воды их никогда не стоят на месте. Вчера они вылезли из земли в глухой тайге. А сегодня уже проносятся мимо нас со скоростью самого быстрого скакуна. Потом они доберутся до океана – и начнется совершенно сказочное путешествие. Эту воду будут бороздить дивные корабли, здоровенный кит выплюнет ее фонтаном из своей башки. Она сможет превратиться в гигантскую волну и накрыть собой целый остров. По которому в ужасе будут разбегаться нелетающие птицы. Повидает слонов, кенгуру всяких, станет гигантской льдиной… Всякое с ней может случиться.

– И куда зовет тебя вода? – осторожно спросил Аратан.

– Не знаю, – Сашика повернулся к другу. – Просто зовет.

Отчего-то не сиделось на месте лоча. Может быть, жизнь в Темноводном стала слишком спокойной?

– Лобошоди, когда приезжал к нам, рассказывал, что очень давно на Амур приходили хорчины. Много воевали и увели десять тысяч пленников-дауров.

Аратан только молча кивнул.

– Ты помнишь это?

– Я в те времена только родился, – покачал головой даур. – Конечно, не помню. Но знаю. Старики рассказывали.

– Лобошоди говорит, что их пленники до сих пор живут на Наун-реке.

Аратан снова кивнул.

– А еще говорят: богдыхан селит всех ушедших дауров на этой же реке.

Даур сузил глаза. Лочи чего-то от него добивался. Только не хотел говорить прямо.

– И будто бы река эта протекает совсем недалеко… Знать бы…

Маленький тигр, наконец, улыбнулся.

– Мы пойдем с тобой на Наун-реку.

Сашика вскинулся. Сердце его забилось радостно, но он неумело постарался скрыть радость.

– Но где река течет? Мы ведь не знаем.

– Я найду.

Утром он взял небольшую лодочку и переправился за Амур. Полдня шел по ровным местам, а затем начались горы. Ночевал без костра и не напрасно: уже утром путь вывел его к стойбищу манегров. Эти тунгусы, как чохары или дуланы тоже пересели с оленей на коней. Но обитая здесь, в предгорьях Хингана, набрались злобы от монголов. Манегры приняли лесного путника, предложили воды и еды, дали место у костра. Но так жадно поглядывали на его вещи, что Аратан не решился вести с ними откровенные разговоры. Ушел, как только позволила вежливость, и весь остаток дня путал следы.

Онгоны отблагодарили его за осмотрительность и уже следующим утром вывели к стоянке солонов. Горные охотники тоже славились кровожадностью, но чтили закон гостеприимства. Аратан сходу подарил старейшине железный нож. Потом спросил, знают ли они, где протекает Наун-река.

– Если кто проводит нас туда и даст лодку, то получит два ножа и топор.

– Давай! – радостно протянул руку беззубый рослый солон.

– За ними надо еще сходить. На Амур.

Беззубый сразу сплюнул и ушел. Зато к дауру подошли двое других охотников – судя по лицам, братья – и согласились помочь.

…Когда Сашика увидел друга с братьям-солонами, то сразу понял всё – и испугался. Это он тоже пытался скрыть. И тоже плохо.

– Аратан, что прям сейчас? Подготовиться же надо!

– Мы подождем, – даур не удержался и хмыкнул. – Собирайся. Надо только братьев покормить. Все-таки они гости.

Сашика хотел идти. И не хотел. Была в нем такая черта. Аратан уже знал, что надо просто делать – тогда лоча поневоле начнет помогать, соучаствовать. А разговоры разговаривать бесполезно. Или просто Аратан в этом не силен.

И все равно долго собирались. Сашика пошел «передавать дела» другим лоча. Те сразу расхотели атамана отпускать. Зло косились на него, Аратана, и братьев-солонов. Потом предлагали собрать отряд в помощь, но тут уже маленький тигр не сдержался:

– Вот так мы точно попадемся.

Потом хотели отложить выход до утра, но Аратан просто сказал: «Пошли». По Амуру плыли уже в сумерках. Братья-охотники ласково гладили новые ножи с топором. Но еще больше их радовали слова подлого Ивашки: «Если приведете обоих обратно живыми – получите еще два топора и отрез ткани». В принципе, верно сказал лоча – не будет у солонов желания пограбить двух путников. Даже было немного приятно, что Ивашка позаботился не только об атамане, но и о нем.

До Науна добрались за два дня – река и впрямь протекала совсем близко. В солонском лагере, кроме лодки, Сашика взял еще и местную одежду, чтобы не бросалось в глаза, что он – лоча. Натянул глубоко лохматую шапку, но Аратан только скривился – такую морду шапкой не скроешь.

Братья вывели лодку в ручей и сказали, что проводят их до большой воды, а там – уже сами.

Ручей оказался порожистым, а вода стала уже сильно холодной.

– Так пешком быстрее вышло б, – ворчал атаман, глядя на красные от холода ноги.

– Посмотрим, что ты на самой реке скажешь, – улыбнулся Аратан.

И, конечно, он оказался прав: широкая Наун-река легко понесла вниз солонскую лодочку. Без братьев-проводников она стала совсем легкой. Заночевали в горной расселине, что выходила прямо к берегу. Даже разожгли небольшой костерок.

– Что ты скажешь? Там… – спросил, наконец, Аратан. – Ну, когда доберемся до дауров.

– Скажу им: возвращайтесь! – неуверенно заговорил Сашика. – Скажу, что на Амуре теперь всё иначе. Там теперь – Темноводье. Назову имена князей, что теперь вместе с нами. Что живут они и не жалуются. Никто не жжет улусы, не отнимает земли. Мы торгуем друг с другом и вместе бьем врагов…

– Хорошо бы, если б те князья сами это сказали. Не думаю, что у дауров с Науна будет много доверия к лоча.

Сашика покраснел.

– Знаю, – он какое-то время следил за игрой огня и добавил. – Я долго думал об этом. Князья или иные дауры, навроде тебя – они ведь только посредниками могут быть. Говорить должен тот, кто за свои слова отвечает. Получается, кроме меня некому. Идеально было бы всех собрать: и меня с ватажниками, и князей. Но больно шумное выйдет посольство. А тут все-таки богдыхановы земли… Думаю, толпа защитников-охранников только вызовет у них лишнее недоверие. А так… Я один приду. С открытым сердцем. Может, поверят мне?

– Посмотрим.

Аратан знал, что есть у Сашики такой дар – люди ему доверяют. Только доверяют потому, что этот странный лоча почти всегда искренен. Но будут ли это знать дауры с реки Наун?

«Если нет, то зря мы реку послушались и пошли сюда» – улыбнулся маленький тигр.

– Мне кажется, многое зависит от того, как они тут устроились. Хорошо им на новом месте живется или плохо? – продолжал рассуждать атаман.

– Как еще может житься, когда земля чужая? – только и пожал плечами Аратан. И лег спать.

С утра они снова сели в лодку и двинулись на юг. Горы быстро мельчали и отходили на запад. В этих местах людей обитало гораздо больше, но ни одного селения на берегу реки им не встретилось. Видимо, живут здесь не рыбаки и не земледельцы. К вечеру путники оказались уже практически на равнине. Аратан на этот раз выбрал небольшую каменистую косу на западном берегу. С двух сторон язык суши окатывали холодные воды реки, с третьей – торчали острые каменюки, а с четвертой – простиралась ровная, как стол земля.

– Наверное, не будем сегодня разводить костер, – даже лоча чувствовал некую неуверенность.

– Да почему? – как можно беззаботнее улыбнулся маленький тигр. – Небольшой костерок не повредит. Горячего попьем.

Наломали сучьев с редких кустов, собрали плавни и устроили теплый лагерь на ночь. Поболтали ни о чем, пока зрел отвар, попили его, закусили лепешками – и легли спать. Сашика вызвался сторожить первым (теперь сам вспомнил о страже!), а Аратану только это и нужно было. Подремал до высокой луны, потом немного полежал, глядя в звездное небо – и поднялся сменить друга. Сашика в свой дозоркостер не поддерживал – все-таки опасался за скрытность их лагеря. Зря, конечно.

Маленький тигр дождался, пока лоча уляжется и начнет храпеть, после чего вытащил из валежника два огрызка бревнышек-топляков. Даже сухими такие разгораются долго и нехотя. Даур сунул их концами в мерцающие угли, вызвав сноп искр, и сел, облокотившись на теплую стенку валуна. Подождал, пока отсветы утихнут, затем аккуратно насадил шапку на вертикально воткнутую палку и ужиком пополз прочь от лагеря. Выбрал каменюку покрупнее, сел к его стенке, противоположной от костра.

И перестал двигаться. Дышал тихо и плавно, смотрел только вниз, чтобы даже случайный блеск глаз не выдал. Позади, наконец, начал разгораться топляк, Аратан почувствовал мягкое свечение за спиной, увидел отбрасываемые костром тени.

«Всё так» – улыбнулся краем рта маленький тигр.

Долго ждал. Даже закралась ленивая мысль «а может, показалось», но опытный лесовик не поддался ей. Наконец, долгожданная – но всё равно неожиданная – тень шевельнулась! Сильно справа, но достаточно близко. Аратан пристально осматривал местность сквозь приспущенные ресницы – больше движения не чувствуется. Если еще враги ползут, то гораздо дальше.

Он успеет.

Тень по касательной двигалась мимо него. Совершенно бесшумно – враг был опытен. Но он ползет на костер и ослеплен его отсветами. Врагу совершенно ничего не видно, что происходит в тени валуна. Даур плавно вынул из ножен свой старенький нож – потертый, ноздреватый, нечищенный – такой точно не сверкнет предательски в свете луны. Стёк всем телом на холодную землю – и двинулся к врагу.

Чужак увидел его. Все-таки разглядел, когда Аратану пришлось выбраться из-под защиты тени камня. Но уже поздно. Резкий прыжок – прямо с земли! – ткнуть рукояткой в ребра, навалиться сверху. Враг охнул, и даур быстро зажал ему рот ладонью.

– Какого ты рода? – прошептал маленький тигр, молясь всем духам, чтобы это были не его близкие…

И медленно провел ножом по горлу. Острой его стороной.

Прочие враги не могли этого видеть, так как были еще далеко. Но нашумел Аратан знатно. Придерживая подрагивающее мертвое тело, он снова распластался по холодной земле. Рука нащупала чужой, но знакомый запАх халата. Это монголы! Аратан хищно улыбнулся.

Слева из темноты кто-то вопросительно зацокал. Даур три раза глубоко вдохнул, а потом свободной рукой кинул камень – далеко за источник звука. Галька звонко застучала в кромешной тишине – и маленький тигр резко рванул вперед, уже не сильно заботясь о тишине. Бить пришлось наугад, так что первый удар пришелся куда-то по спине, вскользь.

Враг понял, что таиться уже нет смысла, и заорал. Но повернуться не успел: Аратан всадил нож между ребер в печень на полную глубину. Вынимать клинок некогда, он подхватил кинжал мертвеца и бросился навстречу третьему противнику, который уже встал на ноги и бежал к месту схватки. Этот был молод и глуп, он выхватил саблю и слепо рассекал ею пространство перед собой. Сабля оставляла яркий след отсвета лунных бликов, а размеренность ударов монгола была подобна танцу. Отсчитав третий замах, даур нырнул под него, полосанул кинжалом по оружной руке, а, когда враг вскрикнул от боли, воткнул клинок снизу вверх.

Прямо промеж ног.

Таких воплей он давно не слышал. Теперь монгол заглушит любые звуки и привлечет к себе всеобщее внимание. Аратан, снова сменив оружие, юрким хорьком бросился в противоположную сторону. Он успел заметить, как в стороне быстрая тень неслась прямо на свет костра.

«Один, – отметил Аратан. – Крики наверняка уже разбудили Сашику. А одного тот точно одолеет».

И в этот момент сам нарвался! Сразу на двоих. Они одинаково видели друг друга, одинаково были вооружены кинжалами. Монголы моментально разделились и стали обходить даура. Как только Аратан разворачивался на одного из них, оставшийся за спиной тут же делал выпад. Они ждали его действий, и готовы были поймать даура в любой момент.

Пригнувшись, маленький тигр по шажочку стал отходить назад, надеясь наткнуться на какой-нибудь валун, который прикроет его со спины. Вопли раненого в промежность заполоняли весь берег реки, но дауру казалось, что он слышит еще шум и шаги. Затягивать бой нельзя. Схватив камень, он метнул его в правого врага, сам же кинулся влево.

«Один удар – и я успею» – сияла в голове мысль.

Но за один удар не удалось. Левый плохо разглядел удар, он оказался недостаточно быстр, но, хотя бы, руку выставить смог. Клинок располосовал рукав и кожу, напился красным, но сам левый с шипением отскочил и сделал ответный выпад. Аратан отклонился, всадил нож уже и в боевую руку, но в это время на него напали справа. Нож врага взрезал халат на спине, когда маленький тигр уже падал, и запутавшийся нож потянул к земле руку, а за ней – и всего монгола. Тот был здоровый, но потерял равновесие, а извернувшийся в падении даур изо всей силы ударил его пяткой в колено. Теперь правый уже не думал о своем ноже: он падал, а ногу его пронзила страшная боль. Вместе противники рухнули на камни. Но из них только Аратан видел, куда упал нож. Подхватил его и всадил со всей дури врагу прямо между ключиц.

Когда Аратан встал, раненый левый тоже был на ногах. Враг больше хотел сбежать, чем драться, ведь обе его руки повреждены…

«Нет уж, стой – заговаривал монгола взглядом маленький тигр. – Ты мне нужен. Живой».

– Держись! Я иду! – раздалось за спиной.

В тот же миг гром и молния взорвали тишину и мрак. Затем берег затянул дым… А последний монгол с развороченной грудью рухнул на камни.

– Нееет! – перепуганный даур кинулся к нему, схватил за отвороты разодранного халата и начал трясти. – Где ваши кони? Где?

Но рот монгола наполнился кровью, и тот ее даже не выплевывал. А глаза врага уже видели отсветы Верхнего Мира.

Аратан отпустил мертвое тело, повернулся к лочи. Тот, прижимая пищаль к груди, облегченно выдохнул, уверенный, что спас своего друга метким выстрелом.

– Ох, Ходол, – без особой злобы прошептал маленький тигр.