Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава шестнадцатая
МЕТАНИЯ ПЛОТИ

После того как дверь оказалась заперта изнутри, в комнате повисла неловкая тишина. Вроде как все ясно и предстоящее действо понятно, ожидаемо и желанно с обеих сторон, но…

Во-первых, нет света в комнате. Ни лучины, ни свечи с собой не прихватили. Только слабый отблеск от больших светильников со двора форта с мерцанием проникал сквозь прикрытые ставни. Правда, в коридоре лазарета горели плошки с фитилем, да и Торговцу свет как таковой нужен не был. А вот начинающая гульден таким даром видеть в темноте не обладала.

Во-вторых, кровать никак не располагала к каким-то любовным забавам: узкая, явно госпитального типа. В-третьих, следовало бы вначале поснимать с себя оружие, сюртук, посидеть, поболтать, возможно, даже испить рюмочку чая для окончательного расслабления.

Ну и в-четвертых, Дмитрий вдруг с огромным сожалением и стеснением сообразил, что ни ванны, ни душа здесь не существует, а его тело после весьма интенсивного, рекордного исцеления казалось совершенно непригодным для каких-либо объятий и поцелуев. Все-таки внутренний реактор не все омертвевшие и замененные клетки сжег в своей топке, значительная часть была просто вытолкнута наружу через поры кожи. А проводить магическое очищение кожи он только и научился, что во время перехода между мирами. При этом несколько раз уже отмахнувшись от предложений Титела Брайса обучиться более кардинальным чисткам и оправдываясь отсутствием времени.

А в-пятых, нечто внутри кричало и протестовало против такого вот намечающегося единения плоти. Причем не просто кричало, а угрожало, укоряло и обещало некие кары, как духовные, так и физические.

«Что это со мной? – удивлялся Светозаров самому себе. – Возле меня такая чудесная нимфа, готовая на все и явно питающая ко мне не только банальное чувство благодарности. Я ведь чувствую, что мы сразу понравились друг другу, с первого раза, с первого прикосновения. И есть в ней что-то такое родное, близкое, до боли знакомое… Хм! Может, как раз в этом все и дело? Может, она мне напоминает кого-то? Мою любимую? Да нет вроде таких. Или и того больше: жену? Уф! – Ему стало жарко. – А вдруг я и в самом деле женат? Но разве такое можно забыть? О-о-о-о!.. Сейчас мне станет дурно! Но такого быть не может! Если бы Бонзай меня женил на ком-то, я бы ему такой подлости никогда в жизни не простил и уж не забыл бы точно. И все-таки? Почему меня тогда настолько корячит? Что это?»

Он плотно закрыл глаза и максимально сосредоточился на ускользающей в сознании картинке: ему божественно хорошо, и он вращается в калейдоскопе магической вертушки. Что-то страшное остается позади, и он в фейерверке пылающей суспензии несется к… А вот к чему конкретно вело это мелькание – так и не давалось в руки. Кстати, о руках: в них явственно ощущалось чье-то тело! Причем явно женское!

Сон? Наваждение? Или все-таки отрывок забытых воспоминаний?

Очнулся Дмитрий оттого, что целительница уселась рядом с ним на кровать и заговорила, причем она не столько спрашивала, сколько перечисляла возможные причины душевного недуга:

– Тебя что-то гнетет? Или ты скучаешь по дому? Может, тебя кто-то ждет вдали и ты не в силах ее забыть? Или у тебя есть дети и ты по ним тоскуешь? Твои родители нуждаются в твоей опеке или твои друзья не в силах справиться без тебя с ворохом проблем? Или я тебе не мила?

Если уж и следовало отвечать на вопросы, то начинать с последнего:

– Как раз мила. Я бы даже сказал, слишком мила. Словно я знаю тебя давно и мы очень близки. Но как раз это меня больше всего и настораживает. Опасаюсь, что дома у меня есть любимая, очень похожая на тебя. А может, это и не так, потому что я вспоминаю твое лицо, фигуру, голос и лишний раз убеждаюсь, что ты близка к моему внутреннему, взлелеянному идеалу.

– Близка? Но не идеал?

– Похоже, что идеал. Но мне как-то не по себе. Понимаешь? Что-то вот в этом, данном моменте неправильное. А что именно, никак не могу понять.

Кажется, Майлина сделала правильные выводы:

– Все-таки ты что-то забыл из своего прошлого? А теперь не можешь вспомнить?

Прежде чем ответить, Торговец долго думал:

– Страшно в этом признаться, да и уверенности полной нет, но, кажется, и в самом деле некий последний кусочек моей жизни отсутствует в мозаике следствий и явлений. Дети? Почему-то уверен, что их у меня нет. О родителях знаю давно, что они, скорее всего, погибли. Друзья меня, конечно же, ждут, но чтобы у них там были некие проблемы всемирного масштаба, утверждать не стану. Я пропаду – они все равно выкарабкаются. Скучать по дому я не умею в принципе. Мой дом везде, где мне интересно. А здесь, как ты и сама знаешь, не соскучишься.

– Ну да. – Девушка хмыкнула. – Здесь бы выжить! Куда уж тут скучать.

– Вот и я о том же. А все равно так в душе крутит, так крутит…

Несколько минут целительница молчала, а потом вдруг предложила:

– А может, ты ополоснуться хочешь?

– Мм? Да разве у вас есть нечто такое? – не стал сразу отрицать Светозаров.

– Конечно, здесь не город и ни одной ванны нет. – Она уже вскочила на ноги и убирала подпорку от двери. – Но в любом случае можно устроить помывку! Как я сразу не сообразила.

Последние слова ее слышались из коридора, затихая в отдалении. Выводя себя из некоего оцепенения, Торговец тоже вскочил и первым делом заглянул в щели ставен во двор. Кажется, там царило полное спокойствие. Магические твари и в самом деле больше не стали атаковать, а может, всех удалось уничтожить в одном сражении. На стенах виднелись лишь дозорные да дежурный гульден, все остальные воины спали, наверстывая упущенный сон за несколько последних суток.

Понаблюдал, прислушался к непривычной тишине и поспешил к сундуку. Первым делом поснимал с себя все оружие, проверил его, поставил на предохранители. Затем с некоторыми мучениями стал снимать с себя сюртук. Вот тут и вернулась молодая целительница. В одной руке она несла коробку со светильником, мыльными и банными принадлежностями; во второй – огромный таз, который наверняка прачки использовали для стирок. На плечах висела огромная простыня-полотенце. Не успела она таз поставить на пол, а коробку на стол, как следом за ней вошли две кухарки, которые с каменными лицами поставили на пол по два ведра с холодной водой и почти кипятком. После чего повернулись и без лишнего словечка или косого взгляда вышли. Дверь тут же опять была подперта изнутри, а добровольная мойщица приступила к своим новым обязанностям. Два ведра воды смешала в тазу, заняв его по глубине только на четверть, а затем ураганом крутнулась вокруг замершего на месте чужестранца. И сюртук сняла, словно пушинку, и все остальное. Потом подвела за руку, как маленького ребенка, к тазу и приказала:

– Садись!

Пришлось усесться по-турецки и, зажмурив глаза, затолкав стыд и совесть неизвестно в какие глубины сознания, отдаться удовольствию омовения. Нежные женские ладошки мылили ему голову и тело, массировали сжатые мышцы, нежными касаниями и поглаживаниями расслабляли и полностью снимали внутреннее напряжение. Время от времени взлетал ковшик, выливая на голову приятную порцию парной воды. И на фоне всего этого звучал тихий, нежный голосок, который рассказывал одновременно и ни о чем, и обо всем на свете.

И что самое смешное или странное, за все время омовения тело Дмитрия Светозарова ни разу не пошло на поводу мыслей о плотских утехах. Да и самих этих мыслей практически не было! Так, легкий фон, скорее любопытство или озадаченность:

«Что это со мной творится? Неужели стал импотентом? Или это последствие пережитых трансформаций организма? Странно! Ведь еще совсем недавно я желал эту женщину и когда представлял ее в своих объятиях, во мне все сразу вскипало и вставало. А что сейчас? Чудеса! Но зато какие приятные чудеса!..»

Увы, все хорошее когда-нибудь да кончается. Майлина подняла графа на ноги, накинула простыню, растерла до красноты и зуда кожи и уложила на кровать на чистые простыни. Когда только успела поменять?! Прикрыла одеялом и опять вернулась к месту омовения. Сменила воду в тазу и после этого погасила свет.

Наивная, мылась в полной темноте. Хотя наверняка догадывалась, что лежащий на кровати гульден ее прекрасно видит. Потому что слишком уж чувственные и страшно соблазнительные позы порой принимала. Вот эти позы и вогнали Дмитрия вначале в жар, а потом в то самое состояние, когда все кипит и поднимается. Какие-то подспудные запреты в сознании и бастионы сомнений стали рушиться, как под ударами цунами. Вернулось сильное плотское желание, в голове замелькали удивительно прекрасные картинки предстоящих постельных развлечений. А инстинкт продолжения рода восторжествовал окончательно.

«Да! Это будет наша ночь! Да! Майлина воистину снилась мне в снах давно, сознание давно предвидело нашу встречу! Какие же у нее сладкие, манящие губы!..»

Он так представил их первый поцелуй, что прикрыл глаза, замер весь в ожидании… и вдруг все его естество пронзила истинная память подобных поцелуев! Он уже целовал точно такие же губы! Он уже пил когда-то из этих уст нектар желаний, страсти и восторга! Он уже обладал этим вот упругим и манящим телом! Он уже сливался с ним в страстной истоме, длящейся порой целыми сутками! Он уже помнил аромат этого тела и каждый нежный изгиб!

И без всякого перехода разгоряченное тело вдруг окутал ледяной озноб.

«Что?! Как это – сутками?! И почему тогда не помню лица, а только губы? И почему только помню туман восторженных поцелуев? С кем это я так мог упиваться влюбленностью?! Да будь такое чудо со мной наяву, я бы ни единственного мгновения не забыл! Так я вроде и не забыл. Где же тогда остальные мгновения? Что за выборочные отрывки?! Или это все-таки виновата моя изощренная фантазия? Слишком долго ждал и искал свою идеальную женщину? Так ведь Майлина… Мамочки, она очень похожа на идеальную мечту, но… Но не идеальная! Или что? О-о-о! Что за напасть?! Что за дикие мысли в голове?! Или я схожу с ума?! А может, уже сошел?»

Голова и в самом деле напоминала морозильную камеру, резко брошенную в пламя большой печи. Даже больно стало от мечущихся в беспорядке мыслей и вращающегося, словно в центрифуге, сознания. Только и всплыла одна отчетливая аксиома в голове:

«Физически человек умирает только раз, а вот количество моральных смертей может растягиваться до бесконечности!»

Естественно, что разум попытался противопоставить этой аксиоме контрдоводы:

«А что случается, если человек частично теряет память? Ведь практически вся его утерянная жизнь – это смерть! Полная смерть! В том числе и физическая. Если я не вспомню, то умер. Умер и теперь воскрес для другой жизни. А? Ерунда или нет? Или все-таки постараться вспомнить?»

Тем временем Майлина закончила мыться, быстро вытерлась и юркнула к графу под одеяло. Но, прикоснувшись к нему со спины и попытавшись обнять окаменевшее от озноба тело, замерла сама в какой-то внезапной прострации. Видимо, пыталась еще раз прогнать в своей памяти все действия и отыскать главную ошибку. Отыскать главную причину того, что вот этот желанный ею и явно желающий ее мужчина сейчас отгородился от всего мира и ушел в неведомые дали. Настолько неведомые, что и сам позабыл, как они выглядят и что обозначают в его жизни.

Будь на месте целительницы иная женщина, она бы повела себя совершенно иначе. Обиделась бы или закатила истерику. Вскочила бы и ушла или, наоборот, определенными ласками заставила зажечься и сгрести партнершу в объятиях. Но девушка была слишком умна для свершения таких необдуманных поступков. Поэтому не стала ничего предпринимать. Расслабилась, уняла трепет своего сердечка и попыталась уснуть с твердой уверенностью в своей правоте:

«Он мне нужен весь и навсегда! А не частями и временно. Так что лучше подождать. Если он меня полюбит, то крепко, с максимальной самоотдачей и до самой смерти. В том числе и с четким осознанием, что его забытое прошлое никогда не вернется в нашу жизнь!»

Вскоре странная, полностью обнаженная, тесно прижавшаяся друг к другу на узкой кровати пара, не обменявшаяся даже единственным поцелуем, крепко спала. Впрочем, как и подавляющее большинство людей в форте, обретших новую надежду и уверенность в завтрашнем дне.

Глава семнадцатая
ЭПИЦЕНТР СОБЫТИЙ

Его императорское величество Телиан Пятый, видимо, имел время для подробного рассказа о свалившихся на его голову бедах. Потому что не спешил как можно скорее остаться с Верховным целителем наедине. Еще и шепнул при первой же возможности:

– Здесь я отдыхаю душой и телом. Так что не торопи меня и дай спокойно расслабиться.

Ответного ворчания ректора он не расслышал:

– Хм! Не торопи! Делать мне больше нечего, как только бродить по замку, академии да хвастаться нашими успехами. Работа ждет.

Но лично отвертеться от сопровождения высочайшего гостя Свирепой долины никак не получалось. И не положено было. И не отпускали его ни на шаг от императорского величества, закидывая вопросами да восторгаясь ответами. Хорошо еще, что всех основных ученых удалось разослать с мелкими заданиями, а на самом деле отправить на полигон, где срочно завершалось создание и оснащение кокона-ловушки под кодовым названием «Проба-2». Кстати, такое название придумал не кто иной, как разумный кальмар Прусвет, который помогал команде в меру своих немалых возможностей и в силу своего неусидчивого темперамента. Когда его спросили о поводе для такого названия, он хвастливо заявил:

– Когда я с графской четой Светозаровых сидел в одной тюрьме, мы сообща пришли к единому выводу: у любого разумного существа имеется всего одна попытка, чтобы вырваться из западни. И эта попытка должна быть реализована в течение первых, максимум вторых суток. В противном случае пленник застревает в рабстве надолго. Но если он успевает вырваться из ловушки, то пытается отомстить своему тюремщику опять-таки очень быстро. И вот если тюремщик имеет в запасе более мощную ловушку, он опять поймает сбежавшего пленника, но уже навсегда. Купидона Азарова мы в свое время успели опередить, и он нам больше сюрпризов сделать не успел. За что сейчас и засел на веки вечные своей живой плотью в неживом камне. Вот Дмитрий и говорил, что вторая ловушка должна называться «Проба-два».

Объяснение было признано сумбурным и непоследовательным, раскритиковано в пух и прах, но название тем не менее прижилось.

То есть проект пусть и с задержкой из-за нежданного визита первого лица чуть ли не всего мира Зелени, но двигался к завершению. Тем более что благодаря постоянному мысленному контакту с Эрлионой ректор академии был в курсе любой неувязки или трудности. И умудрялся решать некоторые проблемы, сидя за одним столом с императором и чуть ли с ним не в обнимку.

Но тот тоже отличался невероятной хитростью и уникальной наблюдательностью. Недаром умел анализировать и делать далеко идущие выводы по самым незначительным деталям в политике или по невольной мимике человека, находящегося в ключевой позиции при данном раскладе игры. Поэтому Телиан Пятый и не выдержал, спросив в упор:

– Куда это ты все время мыслями улетаешь? Словно и не со мной сейчас беседуешь?

– Пытаюсь предугадать, что у тебя за беды и какие действия по каждому возможному варианту мы можем предпринять, – не ушел далеко от истины Тител Брайс. Потому такой ответ прозвучал более чем откровенно. – Да и у меня проблем, не стану скрывать, хватает. Только одно это нежданное отсутствие графа выбивает из всего графика работ и уже давно спланированных исследований.

– Понимаю, понимаю. Ну так ведь у вас здесь уже некоторое время… – Император пристально смотрел в глаза ректора, словно пытаясь его загипнотизировать. – Не только граф умеет между мирами мотаться. Верно?!

На последнем слове он сделал особое ударение и пригнулся еще ближе. Понятно, что тягаться с целителем высочайшего, четвертого уровня император Рилли и мечтать не мог. Все его талисманы и гроша ломаного против такого мага не стоили, да и сделаны были не кем иным, как самим Тителом. Но сейчас Брайс сделал вид, что заволновался.

– С чего ты взял?

– Хм! Я все знаю, что творится в моей империи! – высокопарно изрек высокий гость, но тут же получил в ответ нравоучительную шпильку:

– Нашей, а не «моей».

В мире Зелени, где каждый человек от рождения мог исцелять в себе большинство болезней, ложь и неверное правление в высшей инстанции искоренялись довольно быстро на всех континентах и во всех государствах. Причем везде по-разному народ мог сместить находящегося на троне императора, короля, князя, а то и верховенствующего барона. Благодаря своему дару они могли устраивать тайное голосование. И не было случаев в мире, за исключением Успенской империи, чтобы воля народа не исполнялась практически немедленно.

В империи Рилли синекура императора считалась практически пожизненной. Да и старшему наследнику корона переходила порой плавно и без сбоев. Но! Право наследования и коронация утверждались всенародным голосованием. Не нравится принц – смена династии! А если и новый император не подходит, то, несмотря на пожизненное избрание, и на него имелись рычаги устранения: более половины недовольных среди подданных – и цветущий, порой молодой мужчина умирал от неизлечимых, причем неизлечимых даже целителями четвертого уровня, болезней. Вот и получилось, что синекура, но с весьма опасным двойным дном. И никто, никогда, даже в порыве лести или редкого подхалимажа, не мог заявить первому лицу в государстве: «Империя твоего величества». Империя Рилли принадлежала всем в ней обитающим поровну и с одинаковой долей ответственности.

Ну а уж Верховному целителю на роду было написано останавливать правителя и время от времени указывать ему на неуместность чрезмерных амбиций. Сработало и на этот раз, Телиан с досадой мотнул головой:

– Не цепляйся к словам! В любом случае – Рилли моя! И страна, и родина, и призвание! И ты понимаешь, что я под этим подразумеваю. Но и разговор ты увел в сторону, а меня очень интересует возможность зачисления в штат придворных отдельно взятого Торговца.

– Ну да, ну да! Ты вон уже графа Динозавра в придворные записывал.

– И не только в придворные! Я и породниться был не против. – Император напомнил о близких отношениях в прошлом, которые существовали между принцессой и Дмитрием.

– Ты, может, и хотел, а вот дочь твоя гонор решила показать. Да не на того напала! И в итоге что? Никакого родства из-за плохого воспитания.

– Умеешь же ты о хорошем напомнить! – еще больше раздосадовался высочайший гость Свирепой долины. – Но с другой стороны, впредь ей наука будет. И уж следующего Торговца никак не упустит.

– Не понял, – поразился ректор. – Ведь твоя дочь уже помолвлена?

– Была! Пару дней назад помолвка расторгнута по причине несхождения характеров. Так что, возвращаясь к поднятой теме разговора, надо постараться свести нового Торговца с принцессой. Причем быстро, пока она свободна от толп своих воздыхателей.

Эрлиона, все прекрасно слышащая, мысленно вмешалась в разговор, общаясь только с Брайсом:

«Папа Тител! Кажется, твой коронованный приятель слышал звон, да не понял, откуда он. Видимо, шпионы или наблюдатели доложили наверх, а в столице сделали неправильные выводы, ошиблись в возрасте или в принадлежности к полу. Так что можешь смело его знакомить со всеми стажерами папы Димы. Только про меня не рассказывай, а то Шу’эс Лав обидится, что я у него тайно обучаюсь».

«Да я ему прямо сейчас все и растолкую популярно, – развеселился Верховный целитель. – Ведь не по этим матримониальным делам он прибыл в долину. Кстати, что ты там уже насобирала из подслушанных разговоров придворных?»

«Кое-что вырисовывается, но пока не уверена, веду обработку всех оброненных словечек и недоговоренностей».

«Ладно, как нащупаешь тему, дашь мне знать, постараюсь своего приятеля порадовать старческой проницательностью!»

Ну а вслух Тител продолжил такую якобы вожделенную для собеседника тему:

– То есть хочешь для дочки жениха всемирно известного?

– Хватит притворяться! Рассказывай конкретно! – потребовал Телиан Пятый.

– Хорошо. Первые кандидатки, которые проходят под обозначением «стажеры», – это родная сестра графа и его милая супруга. Но они пока так же далеки от перемещения между мирами, как и ты.

– Ну, с этими все понятно, мог бы и не упоминать. Ты о мужчинах рассказывай! И кстати, почему до сих пор графская чета не наметила точную дату свадьбы? Это безобразие и неуважение к империи!

– А зачем на меня кричать? Вот у графской четы и поинтересуешься о свадьбе. Я по научной части и по целительской деятельности выступаю. М-да… так вот… Есть и мужчина.

Статный, видный, и уже умудряется видеть легкий контур створа между мирами.

– Вот-вот-вот! Кто он? О нем подробнее, пожалуйста.

– Высокий, с отличной осанкой, немного лысоват, правда.

– А лет сколько?

– Сто пятнадцатый пошел. Но выглядит на сорок, максимум на пятьдесят.

Император прищурился с подозрением:

– Ты что, издеваешься? Или, может, сам на старость лет хочешь мою дочь в жены взять? А что! Ты ведь еще моложе! Еще и сотни не стукнуло! А? Ты мне про молодых и здоровых рассказывай!

– Про здоровых, так про здоровых. Баюнг, из мира Ба, красавец, силач, воин. За долгую спячку подрастерял свою память, так что помнит себя тридцатилетним. Хотя и выглядит на сорок. Раньше смотрелся старше, но его уже помаленьку омолаживаем.

– Хотя в принципе такой возраст не проблема, – задумался Телиан. – Но вот вижу по твоей хитрой физиономии, что и с этим что-то не так. Признавайся, в чем подвох?

– Да он слишком уж высок.

– Как ты? – Ректор имел рост баскетболиста в двести пять сантиметров.

– Нет. Гораздо выше. Все три с половиной метра.

– Нет уж, нет уж! Слишком экзотично получается, хотя моя экстравагантная дочь может и за такое оригинальное тело ухватиться. Но я его вроде как не вижу? – Взгляд императора заметался по банкетному залу.

– Занят он, нельзя ведь некоторые опыты ни в коем случае прерывать, – выгородил Брайс и в самом деле сильно занятого баюнга.

– А есть кто-нибудь поменьше и помоложе?

– Как не быть! Но это уже последний кандидат! Хотрис зовут, самый смышленый и перспективный. Причем уже совершил геройский поступок, побывав в замке Торговцев с дивным названием Свинг Реальностей.

– О! То, что надо! Зови его сюда!

– А не молод ли он будет тебе в зятья? Пусть бы еще пообтесался, заматерел, опыта поднабрался.

– Ага, опыта! А потом, как Дмитрия, какая-нибудь красотка, раз – и уведет. Надо ковать железо, пока наковальня есть.

Тем временем ректор мысленно попросил магическую сущность:

«Эрли, пригласи Хотриса подойти к нашему столу. Только напомни ему все-таки о правилах этикета, а то еще кто-нибудь взбесится».

– Ну ладно, сейчас пошлем за ним кого-нибудь… – И сделал вид, что смотрит в противоположную от приближающегося стажера сторону.

Тогда как юноша чинно приблизился к столу, отвесил выверенный, элегантный поклон императору и спросил:

– Вы меня звали, господин ректор?

– Ах да, Хотрис! А я тебя везде высматриваю. Вот его императорское величество хотел тебя увидеть и оценить как будущего путешественника между мирами.

И еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Шутка удалась: принцесса буквально ненавидела любого ухажера, который оказывался по возрасту младше ее хотя бы на месяц, а то и на несколько дней.

К чести Телиана, тот ни тоном, ни мимикой не выразил своего недовольства, мило поговорил со стажером, пригласил посетить столицу и обещал свое непосредственное покровительство. А когда юноша отошел, еще и удивил своего ученого собеседника:

– Отлично парень смотрится, к тому же перспективный, как никто иной. Так что, думаю, лет через пять можно будет и свадебку сыграть. Прекрасный зять получится. Как думаешь?

– Так ведь твоя дочь… – Ректор не мог скрыть удивления.

– А что дочь? Это она сейчас молодая и глупая, ветреная. А за пару лет я ее как следует воспитаю, после чего она, наоборот, к молоденьким женихам потянется. Да и ради интересов империи следует забывать про всякие личные приоритеты. Только представь, как сразу возрастет авторитет нашего государства, если на него станет работать персональный Торговец.

– Ну, насколько мне известно, Торговцы всегда работали в первую очередь на себя и ни к каким государствам не привязывались. У них как бы имелось собственное, независимое от всего мира государство.

Заметив отчаянную заинтересованность Телиана Пятого, целитель в общих чертах рассказал о том, что стало известно со слов Шу’эс Лава, хорошо знавшего о событиях полуторатысячелетней давности. Несколькими словами упомянул и о начавшейся конфронтации с самым подлым и вероломным врагом всех Торговцев, кратко описал события в мире Ба и завершившуюся войну пушистых альресков с гигантами баюнгами.

Вот как раз к тому времени как бы и время официального обеда окончилось. Ну и понятно, что настала пора делового разговора, того самого, из-за которого и прибыл так нежданно специальный поезд в Свирепую долину. Для этого Верховный целитель пригласил высшего правителя империи Рилли в свой кабинет и, оставшись с ним с глазу на глаз, отбросил все предписанные протоколом правила общения.

– Ну и сколько ты будешь ходить вокруг да около? Такое впечатление, что ты решился отречься от короны и страшно этого стесняешься.

Телиан Пятый вдруг обозлился и заговорил резко и с нажимом:

– А ты бы не стеснялся, если бы академию целительства нерадивые ученики растащили по камешку и скрылись в неизвестном направлении?!

– Что за сравнения? – даже обиделся Тител. – То простая корона, а тут целая академия! И отношение любого ученика к ней как наивысшей святости.

– Ну да. Ты еще начни утверждать, что новых Маурьи и Арчивьелов нельзя готовить и обучать в ином месте! А?

– Ну… Да можно в принципе, – замялся ректор, но тут же перешел в наступление: – И я тебе давно предлагал нечто подобное построить в столице, так ты не соглашался и все плакался по поводу нищенского состояния казны! Вот и получилось, что только граф Дин Свирепый Шахматный не пожалел ни денег, ни сил, ни времени и создал все это великолепие! За что я ему буду благодарен до конца своей жизни и ученикам завещать буду, чтобы благодетелю руки целовали.

Разговор на подобную тему между старыми знакомыми заходил уже не раз. При этом император буквально бесился, доказывая, что иначе и быть не могло, что он, дескать, думал о насущных делах Рилли и просто не имел права разбазаривать и так жалкие крохи всеобщего достояния. Как правило, в конце своих нелестных восклицаний Телиан проходился и по личности самого Торговца, называя его не иначе как хитрым и коварным пройдохой, который, пользуясь своими уникальными умениями, ввел собственную монополию на производство некоторых товаров и стал в итоге богаче, чем все правители Зелени, вместе взятые. И естественно, чтобы хоть как-то замолить грехи алчной наживы и склонности к аферам перед общественностью, только и пытается откреститься постройкой академии. Причем еще не известно, куда и в какие миры уйдет бо́льшая половина выпускников!

В ответ Верховный целитель чуть ли не с кулаками бросался защищать честь своего друга и соратника, доказывая, насколько тот щедрый, добрый и сознательный. Приводя в пример его меценатство и финансовое содержание не только всемирной академии целительства, но и сотни других, более мелких центров детского воспитания. Напоследок аргументировал цифрами доходов от всех вышеупомянутых оппонентом монополий и предъявлял статьи расходов, доказывая, что граф Дин чаще всего живет в долг и его частенько достают жадноватые кредиторы.

То есть это была одна из любимых и необъятных тем для споров между двумя крупнейшими фигурами, знаменитыми по праву не только в Рилли, но и во всем мире Зелени. По логике и привычке ожидалось, что и сейчас император пустится в спор, как всегда доказывая именно свое право на решение в последней инстанции и бешено отвергая в свой адрес все обвинения или даже намеки на некомпетентность или недальновидность.

Но вышло все иначе. Телиан Пятый вдруг ссутулился, взгляд его потух, а лоб прорезали глубокие складки печали. Неожиданная пауза в разговоре заполнилась тяжелыми вздохами, и только после этого стала приоткрываться правда и трагедия рухнувшей на императора и его окружение беды.

– Ну да, ну да. В самом деле, и благодетель, и спаситель.

Что Верховному целителю очень не понравилось. Теперь он уже точно поверил, что случилось нечто весьма неприятное и из ряда вон выходящее. А тут еще и Эрлиона наконец-то собрала сведения после прослушиваний и сделала соответствующие выводы:

«Папа, кажется, в столице совершена кража всех времен и народов. Подробностей еще не могу понять, но вся, ты представляешь себе, вся (!) казна исчезла из имперских хранилищ! Начальник личной стражи императорской семьи чуть ли не постоянно висит на телефонной связи и полунамеками продолжает выспрашивать у главного казначея и министра внутренних дел о том, как проходит следствие и что удалось отыскать. Но пока на след преступников так и не вышли».

«Ого! Как говорит твой папа Дима: „Нет слов! Одни междометия!“ Тогда понятно, почему наш гость так тянет. Ему самому страшно в этом признаваться, потому что именно его и обвинят в первую очередь. А сама ведь понимаешь, как на нашей планете решается высшее правосудие: больше половины подданных обозлятся, посчитают вором своего высшего правителя, и тот за два дня сляжет с летальным исходом. В самом деле беда».

Но вслух не стал сразу показывать свою информированность, а, положа руку на плечо Телиана Пятого, постарался придать ему уверенности и присутствия духа:

– Да ты не переживай так, рассказывай. В любом случае сделаем все, чтобы тебе помочь. Мы ведь тебе, как одному из самых лучших и честнейших императоров в нашей истории, верим, и ты знаешь, что в больших делах старые обиды или недоразумения не в счет.

Высокий гость еще раз вздохнул и убитым тоном приступил к повествованию:

– Обокрали!.. Полностью обокрали!