Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать шестая
Похищение века

Каким бы коротким ни было общение с новыми союзниками, но для предстоящего захвата каравана их знания пригодились несомненно. Вдобавок и допрошенные с пристрастием жрецы дали довольно значительный объем информации. Что Сильва, что Василий и не думали церемониться с пленными, и те выговорили все, что знали и чего не знали. Убивать их в конце допроса не стали, а просто с максимальными предосторожностями и страховкой обездвижили, да и уложили на месте ночлега. Увидеть их с дороги считалось невозможным делом, а впоследствии допросы следовало продолжить. Если, конечно, будет время. Потому что дело приближалось к обеду, а на пределе видимости со скалы Петр заметил какое-то копошение на дороге. Может, это просто двигался небольшой отряд, но рисковать было нельзя и следовало максимально эффективно приготовиться к захвату.

Новым союзникам тоже обозначили место в строю, хотя и пришлось их для этого разделить в соответствии с новой тактикой боя. Возницу вместе с каретой отправили за два километра дальше от скалы, по ходу каравана. Там Гулит обязывался при первых же признаках атаки развернуть четверку лошадей и непосредственно карету поперек возможного прорыва повозок авангарда. Теперь уже воины с Земли не настолько твердо верили в свое оружие, и, хоть всегда можно было ранить тягловых животных, кое-кто из жрецов каравана мог попытаться вырваться из очага засады с помощью отчаянного бегства.

Барона Эрхайза поставили на главном направлении атаки по центру колонны. Его огромный меч в данном случае мог оказаться чуть ли не эффективнее огнестрельного оружия Даны, потому что проходил сквозь создаваемое жрецами защитное поле. Не так, конечно, легко проходил, как хотелось бы, по словам самого рыцаря, но с большими усилиями прорубиться было можно. Все в данном случае зависело от особых сплавов, применяемых при изготовлении подобного оружия, и вполне понятно, что провести анализ стали в походных условиях для землян не представлялось возможным. Хотя они сразу поняли самое главное: будь их пули определенного состава, никакие магические силы уже бы не помогли жрецам при защите каравана.

Старшая внучка выглядела обворожительно, хотя называть светловолосую красавицу с пышной грудью детским определением «внучка» язык не поворачивался. Ко всему прочему, она оказалась лихой наездницей и исполнительным воином: без обсуждений укрыла свои прелести под огромным дедовым плащом и увела всех трофейных скакунов еще дальше от кареты, по направлению к Воротам. Животных не должны были заметить передовые жрецы и раньше времени заподозрить засаду. После начала сражения ей надлежало мчаться на помощь вознице, и для этого она получила в распоряжение один из коммуникаторов ближней связи. Заодно ей вменялось предупредить в случае подхода иной опасности или нежелательных свидетелей по встречному курсу каравана.

Две младшие внучки решительно настояли на своем праве прикрывать спину отважного деда, который и оказался главным инициатором сопротивления всего своего рода против существующих, устоявшихся веками несправедливых законов. Именно Тантри Эрхайз настоял в свое время на сокрытии от властей любого упоминания о беременности своих невесток, а впоследствии и самого факта рождения внучек. Для успокоения общественного мнения было оглашено, что обе жены баронетов оказались бесплодными и будут со временем покупать себе детей в столичном приюте. Так и сделали. Старшей внучке оказалось уже двадцать пять, а младшим – на два и три года меньше. Еще имелись два малолетних внука, оставшиеся с сохраненным даром. Так что все пятеро росли здоровыми, красивыми и, на радость всем своим родственникам, толерантными и сознательными. Особенно внучки. Правильное дедовское воспитание и тут сказалось. А после достижения восьмилетнего возраста уже и сами могли частично подлечивать своих родных и близких. Вот на этом все семейство и погорело в конце концов. Слово за словом, чудо за чудом и сплетня за сплетней, но слухи росли и разрастались. Со временем весьма назойливо стали барона навещать различные подозрительные личности, посылаемые соседними настоятелями храмов. А потом и до кровавых разборок дело дошло. Заманили в засаду и подло уничтожили основную боевую дружину барона во главе с командующим ею сыном. И всему семейству после этого пришлось несколько месяцев скрываться в одном из дальних имений, купленном когда-то на подставное лицо. Постепенно и там стало опасно, кольцо поисковых отрядов стягивалось все туже вокруг отчаявшегося рода Эрхайзов.

И как раз в этот момент молнией по всему востоку континента распространилось известие, что егерская дивизия империи Рилли прорвалась в тылы готовящейся к осеннему наступлению армии и громит штабы и важнейшие коммуникации. Тантри Эрхайз всегда отличался крайней решительностью в принятии решений. Немедленно собрал все оставшееся у него под рукой семейство, верных слуг и пару сподвижников и на нескольких каретах покинул ставшее опасным поместье. За неполные сутки добрался до того самого города, который не имел названия и фигурировал на всех картах как «город возле Ворот Откровения». Там надеялись переждать у родной племянницы некоторое время и более точно выяснить, где же конкретно базируется дивизия егерей с другого континента.

Добраться удалось без проблем, как и тайно расквартироваться в большом доме. А вот в дальнейшем, при проведении разведки, не повезло. На это дело отправились сам барон и единственные помощницы, кто мог его всюду подстраховывать в магическом плане, – внучки. Старый воин старался всюду показываться лишь под видом давшего обет молчания рыцаря и прятал лицо. Но в одном из трактиров его рассмотрел и узнал тот самый тонкогубый. При этом и на себя обратил внимание, и на двоих своих провожатых. Но, рассудив, что втроем они легко справятся с одним рыцарем, жрец уходить из трактира не стал, а приказал своим подчиненным атаковать. И чуть сам при этом не погиб. Разбушевавшийся Тантри зарубил парочку атакующих подчиненных жреца как баранов и только чудом не достал спасающегося бегством главного противника.

После чего карете с разведчиками пришлось поспешно уезжать с места событий. Дело было около полуночи, но возвращаться и вести преследователей на противоположный край города, к дому, где пряталась основная группа родственников, барон не решился. Все-таки справедливо опасался слежки и поэтому подался на юг. Как оказалось, и в самом деле следили, и, как только рассвело, беглецы заметили вдали несущуюся следом погоню. Ничего другого не оставалось, как отыскать подходящее место для последнего боя, где всадник не смог бы атаковать сражающегося пешим рыцаря. И вот именно под одинокой скалой все пятеро единомышленников вознамерились дать последнее сражение и умереть. Потому что слишком хорошо знали, какие муки им придется пережить перед смертью, если их пленят. Да и под жестокими пытками можно было проговориться о местонахождении остальных членов семьи. Силы были слишком неравными…

Но сейчас все изменилось. Конечно, и сам рыцарь и его внучки ужасались от одной мысли о возможном нападении на караван. Но ужасались весело и с радостным отчаянием.

– А почему бы и нет?! Если вы ударите по ним из своего чудо-оружия, может и получиться, – басил на все огромное пространство барон. – Да и мой меч многого стоит. В наследство от прадеда перешел, а тот, говорят, чудесный кусок железа в ранней молодости где-то в этих самых предгорьях нашел. Если не в самом массиве Бавванди.

– Но ведь туда с железом запрещено появляться? – напомнила Сильва, помогая разжечь прямо на краю дороги небольшой костерок. – Да и егеря лютуют с ловушками.

– Не знаю подробностей, но как-то он прошел и егерей, и ловушки. Кстати, по этой дороге порой воинские подразделения егерей тоже проезжают, – спохватился Эрхайз.

– С жрецами?

– Нет, только обычные воины. Правда, самые лучшие…

– Ерунда, мы сквозь них уже не раз проходили, – успокоила Дана. – Патронов у нас на любой бой хватит.

– Вам видней. – Рыцарь с недоумением покосился на тупорылый автомат и протянул озябшие руки над разгорающимся костром. – Только вот огонь мне кажется лишним.

– Почему? Пять человек сидят возле него и греются, – стала объяснять Дана общую диспозицию. – Дело-то к обеду близится. Вполне обычная картина для магириков. Мы уже не раз наблюдали. Сильва… – Она прервала себя на полуслове и спросила через «общак»: – Петруха, опять дрыхнешь?

– Никак нет, боярыня! Глаз не свожу с каравана. Уже можно рассмотреть, что повозок десять-двенадцать. Впереди три всадника, едут метрах в десяти перед колонной. Так что пора нашей гранатометчице выдвигаться на позицию.

– Значит… – Женщины обменялись залихватскими ударами ладоней. – Вперед, подруга!

Сильва сразу подхватила свой рюкзак и парочку одеял и тронулась к тому месту, где, по предварительным расчетам, в момент атаки должен находиться арьергард колонны. Василий поспешил за ней, для помощи с маскировкой, и уже через десять минут вдали белел еще один ничем не примечательный сугроб. Сам старший группы поспешно двинулся к костру, а целительница продолжила объяснения:

– Сейчас и Василия замаскируем примерно вон там, дальше по ходу движения. Так что обстановка складывается вполне удачная: ветер стих и сугробы раньше времени не разметает. Ну а потом уже будет не страшно. Наоборот, тепло и бодренько.

– Как бы эти жрецы, завидев костерок и подъехав ближе, нам какую пакость не сделали…

– Пожалуйста, можно немного сменить позицию, чтобы враг заранее не насторожился, – легко согласилась Дана, глядя вслед удаляющемуся Василию и сопровождающему Деймонду, который вызвался помочь с маскировкой. – Предлагаю вам с внучками укрыться за скалой, а как только начнется бой и мы немного отвлечем жрецов на нас, вы ударите им в спину. Так даже лучше получится.

– Да мне все равно, откуда атаковать, – рассуждал барон. – Но с той стороны нам придется через глубокий кювет долго перебираться.

– Действительно…

– Гораздо хуже будет, если десяток жрецов сумеют собраться в единый кулак. Они тогда для ваших пуль вообще недосягаемы станут.

– Будем их мечами рубить, – улыбнулась женщина, а затем вдруг неожиданно выхватила свой трофейный меч из ножен и прокрутила им несколько восьмерок.

Что заставило барона приоткрыть рот от удивления.

– О! Вы и так умеете!

– Увы! Наши наставники и в этом заставляли практиковаться. Конечно, до истинных рубак вашего уровня нам далеко, но напугать врага умения хватит.

– Не скромничайте, госпожа Маурьи. Я ведь сразу отличаю настоящих мастеров меча.

– Ха! Видели бы вы, как сражаются наши наставники! Всякие ниндзя и самураи нервно курят в сторонке.

– А кто это такие и что значит «курят»?

– Извините, барон, слишком долго рассказывать. Как-нибудь в другой раз. Предлагаю вам усаживаться с девочками на вашу позицию и накрываться заготовленными одеялами. А то вот-вот и нам голова каравана станет видна. Потом метаться не с руки.

– Да, да, конечно! – заторопился рыцарь, надевая на голову шлем и усаживаясь на подтащенный заранее камень. Вид у него при этом получился слишком странный, и все поняли, что подобный горб будет сразу заметен даже под накинутым сверху плащом.

– А без него сможете сражаться? – покривился стоящий рядом Деймонд.

– Конечно, господин Арчивьел! – почему-то обрадовался рыцарь. – У него на морозе забрало запотевает и сосульки появляются. А ведь нам сидеть еще неизвестно сколько придется.

Стало понятно, что дисциплинированный воин, хоть и сам командовал в свою бытность большими отрядами, без команды старшего не смог бы себе позволить такой вольности, как сражаться в неполном комплекте рыцарского облачения. Но обсуждать этот вопрос не стали, а, лишь плотнее закутавшись в плащи и одеяла, стали делать вид, что они уставшие и оголодавшие магирики. Еще и кусочки мяса на палочках к костерку протягивали да уплетали их с аппетитом. Благо заготовленного мяса в готовом виде еще хватало. Дошло до того, что ароматные запахи достигли даже верхушки скалы, и возмущенный Петр пробормотал:

– Это вы там внизу специально на меня дымок направляете? Хотите, чтобы я слюной захлебнулся?

Ответил ему из своего сугроба ничего вкусного не обоняющий Василий:

– Ты бы без дела языком не трепал! Если голоден, жуй свои запасы, но помалкивай. Да и как там караван?

– Вот потому и не жую, чтобы вовремя и ясно всю картинку нарисовать, – хохотнул штатный снайпер. – До колонны всего два километра осталось. Теперь отчетливо и тылы рассмотрел: там пять всадников и три пристяжные лошади. Так что тебе, Сильва, надо будет хорошенько постараться.

– Справлюсь, – послышался голос Сильвы. – Как они, насторожены?

– Скорей наоборот, дремлют. По крайней мере, те, что в тылу. Тройка передних выглядит намного бодрее, явно ведут какой-то оживленный разговор, смеются…

Дальше он перечислил и все остальные детали. Повозок оказалось одиннадцать. На трех из них виднелось по два ездовых, на остальных по одному. Но из одной повозки сквозь приоткрытый тент виднелись подошвы сапог, выбившиеся из-под одеяла. Из чего следовало, что там кто-то спит. Исходя из этого, следовало учитывать, что в каждой повозке именно по два жреца.

Да так в принципе и предполагалось. За века сложившиеся составы и неизменная численность охраны не претерпевали какого-либо существенного изменения. Колебалось лишь количество верховых: от пяти до десятка. Здесь имелось восемь. Да плюс двадцать два жреца на повозках. Итого тридцать. Вроде как ничего сложного для одной из лучших боевых групп с Земли. Да еще и усиленной местными магами-целителями и одним великолепным рыцарем.

Но одно дело планировать, а другое дело вести натуральный бой. Да еще и с неизвестными величинами в виде непонятного колдовства. Благо, к моменту первого выстрела и синхронно прозвучавшего с ним взрыва гранаты в пределах видимости на дороге не появилось ни одного постороннего человека.

Изначально лучше всего дела пошли у Сильвы. Ей удалось пропустить арьергард чуть вперед и одну за одной метнуть в гущу всадников три гранаты. А потом сразу перейти на стрельбу. Как ни странно, один из жрецов остался в седле и, скорее всего, без единой царапины. И действовал он совершенно не так, как можно было ждать от средневекового варвара, впервые столкнувшегося со стрелковым оружием. Ни к товарищам на помощь не бросился, ни в середину каравана не поспешил, а сразу развернул своего скакуна и помчался вскачь обратно. Никогда не грешившая в попаданиях по целям в такой близи Сильва поняла, что пули и этого типа обходят по касательной вместе с животным, и в отчаянии закричала:

– Петр, вали его, уходит!!!

Пришлось снайперу из центра колонны переносить свой огонь на тылы. Да и то лишь после третьего выстрела убегающий противник рухнул на дорогу. Остальных Сильва сама добила. А потом приступила к отстрелу возниц на замыкающей повозке.

Василию, как ни странно, повезло еще меньше. Первым выстрелом он удачно разворотил голову вознице на первой повозке. Но вот затем тремя гранатами уложил на промерзлые плиты только одного жреца из тройки авангарда. А двоих с огромным трудом пришлось добивать лишь после ранения коней, когда всадники спрыгнули наземь. Старшему группы тоже потребовалась помощь в расстреле самого последнего противника. Но к тому времени мимо него, чуть не затоптав понесшими вскачь животными, промчалась следующая второй повозка. И только вовремя брошенная граната позволила остановить пытающихся уйти в прорыв. Взрыв уничтожил все три колеса, тяжело ранил двух лошадей второй пары, и все транспортное средство, завалившись набок, довольно плотно перекрыло дорогу. Хорошо хоть здесь возницы не успели встать рядом друг с другом, и Василий их успокоил разрывными пулями из автомата. Да так и воспользовался получившейся баррикадой для создания оборонного редута, потому что прямо на него понеслись буквально в один ряд сразу и третья, и четвертая повозки. Хорошо хоть в тот момент Петр успел дать команду к срочному возвращению как старшей внучке, так и вознице Гулиту с каретой. Позже это пригодилось.

Основной бой развернулся в центре каравана. Причем первоначальный успех в виде двух трупов на козлах группе нападающих удалось развить не сразу. Словно по единой команде, все оставшиеся в живых жрецы побросали вожжи, спрыгнули на дорогу и стали оттягиваться назад, в девятую по счету повозку. Похоже, что именно так полагалось по правилам в случае обороны. Дана про себя только и успела удивиться: «Никто на них веками не нападал, а действуют как вышколенные солдаты. Как бы у нас получилось, ожидай они нашего нападения? Даже представлять не хочется…»

Одного из перебегающих с места на место жрецов ловким ударом разрубил барон Эрхайз, и целительница последовала его примеру, забросив автомат за спину и несколькими атаками с помощью меча уложив на землю еще пару противников. Почти одновременно с ним еще один рухнул с раной в груди после попадания тяжелой пули из снайперской винтовки.

Казалось бы, теперь ход боя будет протекать в нужном русле для воинов, атакующих караван с ларцами Кюндю.

Но как раз в это время внешне спокойный, но на самом деле звенящий от переживаний и рвущихся наружу эмоций голос Петра сообщил:

– Внимание! Опасность с вашего тыла! Из леса атакуют егеря! Много! Очень много!

Второе уточнение означало, что противников не меньше сотни. Но достаточно было лишь взглянуть на споро сползающие по крутому склону фигурки, как заволновались все без исключения. Ашбунов казалось не менее чем две сотни! Похоже, весь полк егерей или только что подтянулся на позиции с отличной видимостью, или уже давно сидел в засаде, недоумевая, что это собрались делать пусть и целых десять, но все-таки гражданских людей. Видимо, утренний бой с преследователями семейства Эрхайзов они просмотрели. Иначе бы атаковали сразу.

Но положение от подобных рассуждений не облегчалось. Еще не закончен бой с основными силами жрецов, как с другой стороны несется в атаку другой, невероятно многочисленный противник. Причем обозленный противник и явно не думающий о простом взятии в плен или словесных баталиях.

«Третья» вкупе со своими новыми союзниками оказалась зажатой между двумя смертельными жерновами.

Глава двадцать седьмая
Жертва обстоятельств

Все-таки сделанный врачом укол Александру довел до полного беспамятства. Она уже как в тумане соображала, когда какая-то милая женщина предложила ей свою помощь и провела в квартиру, напоила водой и с успокаивающими материнскими нотками в голосе предложила поспать. Дальше в памяти остался полный провал.

А когда девушка проснулась, несколько раз дернулась и рассмотрела на своей правой руке наручник, то чуть истерически не расхохоталась. Сплошное невезение продолжалось: она опять прикована! И опять раздета догола!

Вместо смеха из груди непроизвольно вырвался протяжный и тяжелый стон, завершившийся причитаниями вслух:

– Да что за напасть такая? Неужели всю жизнь суждено сидеть на привязи?

Потом, морщась от досады, протерла глаза и стала осматриваться более внимательно. Опять подвал! Но хоть не тюремный! Скорее помещение напоминало вполне прилично обставленную жилую комнату без единого окна. Виднелась только плотно закрытая дверь, так что по большому счету это мог быть и чердак. Но, прислушавшись, Александра не услышала никаких шумов, специфических для помещения под самой крышей. Значит, все-таки подвал?

Под дальними стенами стояла вполне приличная мебель с посудой, фужерами и мелкими предметами в виде сувениров. Посреди комнаты на цветастом ковре – два дивана и журнальный столик между ними. В том углу, где находилась пленница, видимо, специально для нее постелили ковер худшего качества и на расстоянии протянутой руки демонстративно оставили пластмассовый горшок. Еды в пределах видимости не наблюдалось. Зато стояла двухлитровая бутылка с водой, вполне чистой и прозрачной на вид.

После чего невезучая узница сосредоточилась на своих оковах. Наручники оказались довольно низкого качества, из самых дешевых, которые обычно продают в секс-шопах для любителей садомазохизма. Но тем не менее просто так их с руки не снимешь, без молотка не собьешь и без отвертки или хотя бы толстой шпильки не откроешь. Труба стояка, ведущего к расположенной рядом батарее, выглядела мощно и неприступно. Но даже в таком положении оставалась надежда на освобождение. Тяжелая работа предстояла, но и справиться с ней девушке казалось под силу. Потому что она знала: расшатать и вырвать батарею вместе с креплениями, уходящими в стену, довольно нетрудно. Затем следовало избегать льющейся горячей воды и постараться отломать батарею в месте сварки к стояку. Ну и напоследок просто приподнять довольно тяжелые четыре секции и чугунным ребром пару раз приложиться по соскользнувшему на пол второму колечку наручников.

Только вот и для этого действа следовало вначале осмотреться и набраться сил. Голова продолжала казаться набитой ватой, а во всех мышцах все еще продолжал действовать укол успокоительного. Максимально напрячься не получится. Вдобавок следовало все-таки составить хоть какое-то представление, в чьи руки она попала и против кого ей придется действовать после освобождения от наручников. Потому что з а дверью могло находиться что угодно. Начиная от подпольного публичного дома и заканчивая самым страшным: нелегальной клиникой по пересадке органов. Увы, агент была и о таких безобразиях в доброй и милой Европе наслышана. Так что действовать сгоряча, да еще и не набравшись сил, не стоило. Вполне возможно, что за ней сейчас даже наблюдают с помощью скрытой камеры.

«Что мне сейчас может более всего помочь? Правильно: интенсивное промывание организма! Да вот только ведь и в эту воду могут подмешать что угодно…»

В таких сомнениях Александра взяла воду и внимательно ее обнюхала. Затем попробовала на вкус. Ничем от простой водопроводной данная жидкость вроде как не отличалась. Так что пришлось пить. Первые пол-литра опрокинулись в желудок легко. Затем пленница подождала какое-то время, прислушиваясь к изменениям в своих внутренностях. Ничего, кроме явного облегчения, не замечалось. И уже с полным спокойствием стала ритмично вливать в себя остальные полтора литра. Где-то к окончанию бутылки вполне естественно захотелось по нужде. Но некоторое время Шура почему-то не могла решиться использовать горшок. Так и казалось, что за ней внимательно наблюдают.

Но потом отбросила стыдливость, припомнив расхожую поговорку: «Пусть лучше совесть лопнет, чем мочевой пузырь». А после облегчения так вообще рассмеялась в адрес своих страхов и сомнений. И правильно сделала, потому что последующие события ясно показали, что за узницей никто не подсматривал. Хотя в остальном дело обстояло не менее страшно.

Со стороны двери послышались тяжелые шаги, и, когда та распахнулась, в комнату вошел, а если говорить правильнее, ввалился невысокий, но весь заплывший жиром и складками сала мужчина. Про таких «толстопузиков» говорят, что его легче перепрыгнуть, чем обойти. Мало того, на его лице, хоть и явно молодом, сразу читались признаки болезни Дауна. Уставившись поросячьими глазками на девушку, необъятный пришелец радостно замычал, а потом тонким, визгливым голосом крикнул в сторону двери:

– Мама, мама! Иди сюда скорей! Эта сука уже проснулась!

Подобное начало знакомства никому не могло понравиться. Да и говорил этот тип хоть и вполне правильно по-немецки, но все-таки с ощутимым акцентом. А слишком черные волосы указывали, что он не уроженец данных мест.

Но как вести себя с даунами, Шура знала, поэтому быстро вскочила на ноги, напустила на лицо гневное выражение и заорала во все горло:

– Ах ты, негодный щенок! Ты чего себе позволяешь обзываться! Ну-ка немедленно становись в угол!

Поросячьи глазки в мгновение увеличились до совьих, а рот искривился в жуткой гримасе обиды, злости и нетерпения.

– Мама! Она на меня кричит! – завопил толстяк с возмущением. И тут же вслед за этим раздался топот ног и женский голос:

– Успокойся, сынок, сейчас мы ее накажем!

Даун чуть отступил в сторону, и стала видна лестница за дверью, круто вздымавшаяся вверх. По ее деревянным ступенькам в подвальное помещение сбежала женщина плотного телосложения, с толстенной косой черного цвета. В том, что она цыганка, сомневаться не приходилось. Причем, скорее всего, откуда-то из Восточной Европы. На лице у мамочки толстяка блуждала подленькая улыбка, а в руках она сжимала бейсбольную биту.

– Так что ты тут выкрикивала? – с угрозой спросила она, остановившись на безопасном пока расстоянии.

– Немедленно меня отсюда выпустите! – бесстрашно вызверилась на нее Александра. – Иначе вы и ваш сын просидите в тюрьме до конца своих дней! Похищение человека карается законом с самой максимальной строгостью!

– Да ладно тебе! – оскалилась цыганка. – Ты ведь не человек, а шлюшка и наркоманка!

– Неправда! Меня похитили преступники, но мне удалось от них сбежать. Сейчас меня уже ищут все родственники, полиция и друзья. Наверняка меня видели на улице, и в ваших же интересах немедленно меня отсюда выпустить! Вы просто не представляете, что будут творить уголовники с вашим сыном в тюрьме! Прошу вас как мать, одумайтесь! Ради своего ребенка одумайтесь!

– Закрой пасть! – Женщина шагнула вперед и довольно профессионально замахнулась битой. – А не то сейчас все зубы тебе высажу! Родственники, говоришь, ищут? Сука лживая! Да тебя только одна полиция разыскивает! За убийство твоего дружка-наркомана. Вот, уже по всем телеканалам твою фотоморду показали. А друзья твои забились в ночлежки и давно думать о тебе забыли.

Александра пожала плечами и перешла на спокойный тон:

– Нет, тут явно какая-то ошибка. Вплоть до того, что я готова сама немедленно сдаться в руки полиции. Вины за мной нет, и у меня есть масса доказательств моей непричастности к убийству того самого похитителя. Так что немедленно звоните в полицию!

– Хм, может, потом и позвоним. – Женщина опять расслабилась и отступила на шаг. – Все будет зависеть от тебя.

– Не поняла. Вы что-то от меня хотите? – с некоторым облегчением вздохнула Шура. Уж таких мздоимцев, желающих заработать на чужом горе, она встречала в своей жизни предостаточно. – Если хотите материальную премию, готова обсудить сумму немедленно. Я, конечно, не богата, но три тысячи евро могу вам предложить. Все-таки можно считать, что вы мне помогли и приютили у себя дома, пока я отходила от страшных паралитических уколов.

– Не надо мне врать, соплячка! По ящику говорили, что ты сбежала прямо из больницы после введения тебе успокоительных уколов, так что у тебя за душой и единого евро нет. А вот…

– Легко проверить, – перебила ее девушка, так и подпирая спиной стену и придерживаясь правой рукой за стояк отопления. – Приближаемся к любому банкомату, и я вам снимаю сумму в три тысячи евро. Если после этого еще пару часов будете молчать о моем существовании, добавлю вам еще две тысячи. Потому что мне нужно будет время, чтобы добраться до родителей и обложиться адвокатами.

Женщина на это предложение лишь кивнула несколько раз и все равно продолжила свою мысль как ни в чем не бывало:

– …А вот за тебя в полиции нам все равно премию выдадут, все те же пять тысяч, не меньше.

– Хорошо, я набавлю еще три.

– Да нет у тебя ничего…

– Тогда меня сразу сдадите на руки полиции и получите премию, – пыталась узница логикой убедить странную в своей агрессивности женщину.

– Все равно не получится. У меня на тебя совершенно другие планы.

Александра сделала вид полностью ошарашенной:

– Вы случайно не баба-яга?

– Да нет, есть мы тебя не будем. А вот мой сынок уже в возрасте, и ему нужна постоянная женщина для успокоения нервной системы. Деньги на проституток уходят как вода, на них не напасешься. И ни одна сволочь не захотела к нам явиться просто по любви…

– По любви к кому? – продолжала недоумевать девушка.

– К моему сыну! – взвизгнула цыганка. – И ты его полюбишь буквально за два дня! И будешь делать все, что он тебе прикажет! Если в течение месяца он останется тобой доволен, то обещаю отпустить без всякого выкупа. Поняла?

– Ха! Так я что, попала в сказку про Дюймовочку? – Александре от нервного срыва опять захотелось от всей души расхохотаться. И она бы сделала это, если бы не страшная бита в руках у женщины.

– Плевать мне на каких-то дюймовочек! – Кажется, матушка толстого дебила такой сказки не читала. – А вот жить у нас будешь точно как в сказке. Заодно и откормлю тебя как следует. Вон, одни кости торчат…

– Нет, нет, спасибо. Никак не получится, – опять перешла пленница на рассудительный тон. – Причем сразу по двум причинам. – Она подняла пальцы и стала загибать: – Во-первых, я замужем и изменять своему мужу не собираюсь…

– Ну, это еще ни одной женщине не помешало быть ласковой и приветливой с другими мужчинами, – опять цинично оскалилась цыганка.

– А во-вторых, я просто переживаю за свое здоровье. Мои похитители меня несколько раз изнасиловали, и, скорей всего, после них у меня целый букет венерических заболеваний. Уж я насмотрелась на этих грязных подонков.

– Ха-ха! По этому поводу можешь не волноваться и отдаваться моему сыну с полным спокойствием, – обрадовалась сердобольная матушка. – Я ведь когда-то работала в медицинском учреждении подобного профиля, и у меня есть помимо микроскопа и все остальные составляющие для лабораторного анализа. Мазок я тебе сделала сразу и теперь уверена: ты здорова.

– А СПИД? – побледнела Шура от переживаний.

– Кровь тоже взяла, но полная уверенность будет лишь через месяц. Так что как раз к моменту освобождения все сомнения будут сняты. Все поняла?

– Но так рисковать здоровьем собственного сына? А потом еще и его свободой?

– Никакого риска. Через месяц ты и сама не захочешь от нас уходить. – И она повернулась к стоящему словно истукан толстяку: – Сынок, можешь с ней играться. Приступай!

– Гы-гы, – обрадовался даун. – А пощипать ее можно?

– Конечно можно, только не сильно. А я пойду все двери и окна проверю… на всякий случай.

– Прекратите немедленно этот балаган! – завопила пленница изо всех сил. – Вас посадят в тюрьму! Мрачную и сырую, и будут кормить одним черствым хлебом! Вы там издохнете от голода!

Женщина многозначительно и до неприятности ловко перебросила бейсбольную биту из руки в руку:

– Вот если будешь нас пугать и вести себя плохо, то вообще отсюда никогда не выйдешь! К шлюхам и наркоманкам у меня никакой жалости! Так и знай!

Она с сердитым видом удалилась из комнаты и громко хлопнула за собой дверью. Тогда как толстяк, словно подстегнутый звуком удара, двинулся в сторону узницы со словами: