Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Много здесь шафиков?

– Кроме меня еще семеро.

Далее старший пастух поведал об истории каторги. Это жуткое место принудительного заточения существовало уже долгие четыреста лет, и в его мрачном чреве погибли или умерли от тяжких испытаний многие тысячи ни в чем не повинных людей. На данный момент рассказчик здесь оказался не только самым сильным магом, но и самым долго-живущим. Благодаря постоянно сбрасываемым сверху преступникам, которые рассказывали последние новости и подправляли ведущийся календарь, шафики хотя бы знали точное время своего заточения. Иначе в этом вечном зеленом тумане, не имеющем ни дня, ни ночи, можно было сойти с ума. Так вот, Аристарх здесь уже существовал сто десятый год. Остальные шафики-мужчины находились здесь соответственно пятьдесят пять, сорок три, двадцать один и девять лет. Ну и три магические особи женского пола, которые смогли выжить, тянули пожизненные сроки уже тридцать один, двадцать семь и десять лет. Все семеро только тем и занимались, что обеспечивали безопасность сброшенным сюда уголовникам и прочим государственным преступникам во время работы. Ну и управлялись с матками во время их различных жизненных циклов. В обязанности старшего пастуха входили спасательные действия во время «прилета» новых каторжан. Ведь некоторые несчастные сходили с ума или, при неудачном падении, ломали себе шеи.

Работа для сброшенных заключалась только в одном: в сборе зеленых корней. По ходу сбора корни очищались, складывались в соты, затем в привязанное к тросу корыто – и отправлялись наверх. В ответ в другом корыте спускали четко отмеренное для всех количество продуктов. Если норма на человека не выполнялась, соответственно уменьшалось и количество подаваемой вниз снеди. Если кто-нибудь из каторжан погибал от укуса ядовитого паука, тело погибшего также следовало погрузить в корыто и срочно отправить наверх. Иначе норму за умершего коллегу пришлось бы выполнять все равно, что считалось задачей практически непосильной.

Бонзай Пятый в этот момент не выдержал и перебил старшего пастуха:

– Кошмар какой-то! Ни за что не поверю, что за четыреста лет вы так и не нашли способа отсюда сбежать и восстановить справедливость! Хотя бы с помощью того же корыта.

– Увы! Пробовали и так! – скорбно вздохнул Аристарх. – Но кроме новых неоправданных жертв, это ничего не давало. Отчаянные добровольцы не раз и не десять пытались маскироваться в корыте, как среди трупов своих погибших товарищей, так и среди корней. Но результат всегда оказывался одинаковым: среди трупов их не замечали по причине гибели во время подъема, а если обнаруживали трупы среди зеленых корней, то глумливо сбрасывали тела обратно. Несколько наших коллег предприняли самоотверженную и беспримерную попытку вырваться отсюда с помощью двух попавших сюда уникальных скалолазов, и только тогда удалось узнать, что на самом верху желоба для корыта имеется как минимум одна невидимая преграда, пройдя сквозь которую умирает все живое. Нечто подобное находится и возле того зала, откуда к нам сбрасывают людей, приговоренных к каторге.

Старший пастух при воспоминании о многочисленных жертвах среди своих товарищей надолго затих и только после очередных вопросов новичков продолжил рассказ.

Как оказалось, именно шафики гибли при попытках вырваться с этой каторги. Если простые люди здесь выдерживали недолго, то личностей, обладающих хоть небольшой магией, ядовитые пауки не трогали. Вследствие чего вечная жизнь в этом убогом месте приводила только к двум неприятным последствиям: мрачному сумасшествию или попыткам во что бы то ни стало вырваться на волю. Пусть даже если результат был один – смерть. За четыре века спастись отсюда не удалось ни одному человеку. Более месяца назад погибли два шафика, и, как следствие, без их защиты умерли почти пятьдесят простых людей. Пополнять потери пока не спешили, да и некому было бы охранять новых каторжан от пауков, что и привело к резкому уменьшению сбора урожая зеленого корня. Теперь же, при виде двух новых коллег, Аристарх был уверен, что уже завтра-послезавтра сверху начнут скидывать новых несчастных в количестве не менее полусотни, которых и суждено будет охранять двум новым шафикам.

Потом старший пастух вновь стал горевать по поводу бесплодности невероятных вариантов к бегству. А каких только попыток к освобождению не предпринимали попавшие сюда смертники…

– Если бы хоть в этом дыму сохранялись стальные предметы, – со скорбью сообщил Аристарх. – Или некоторые наши умения не отбирались проклятым вулканом…

Это напоминание кольнуло Торговца чувством беспокойства, но он не стал метаться преждевременно, а продолжил расспросы:

– Мне было странно слышать от людей на улице, что вся вина за некоторые безобразия ложится именно на шафиков. Выходит, некоторые наши коллеги занимаются геноцидом собственных братьев?

Как ни странно, но узник с более чем вековым стажем правильно понял суть непонятного для него слова:

– Вы не правы: наши коллеги нас не уничтожают! Ни в свите императора, ни в других органах правления не осталось ни единого шафика уже давно, более четырехсот лет назад. А все началось с того, что тогдашний император Януарий ввел в моду обязательное жевание зеленого корня, который только здесь и произрастает. Мода захлестнула всю империю, за корень стали драться – и подобные стычки переросли в гражданскую войну. Тогда император, сговорившись со своими приспешниками, устроил тотальные аресты, швырнул сюда всех шафиков и заставил работать на сборке урожая. Вполне естественно, что в первые годы существования каторги смертность была невероятная: все несчастные рвались на волю изо всех сил. Количество смертников здесь упало до минимума, подаваемый наверх урожай стал недостаточным, опять начались бунты среди населения. Это уже в последнее столетие додумались бросать сюда преступников: смертников и всех несогласных с режимом, а тогда местных урожденных шафиков стало катастрофически не хватать. Именно поэтому правнук Януария создал по древним книгам ужасное заклинание призыва. Из-за этого призыва любой шафик, достигший двадцатилетнего возраста, неизменно стремился только сюда, в столицу. Другое заклинание на воротах давало условный сигнал, созвучный удару молота по наковальне, и ретивые стражники отволакивали ничего не подозревающих шафиков прямо в железные кресла. Ну те, которые на колесиках… Да вы их и сами уже опробовали…

– Постойте, – поразился Бонзай. – А куда же тогда девались все шафики нашего Севера? Ведь именно триста лет назад они все неожиданно снялись со своих мест и подались на Юг! Неужели о них ничего не известно?

Старший пастух в задумчивости почесал свою бородищу:

– Мне кажется, они тоже услышали призыв и разными способами попытались приплыть сюда на кораблях. Но только зря погибли в бушующих океанских пучинах.

– Какой ужас! – воскликнул Бонзай, от негодования подпрыгивая задницей на горке упругих розовых шаров. – Это же сколько шафиков бесследно кануло из-за гибельного призыва!

– Вот такие дела у вас… – Дин указал пальцем в дым над головой: – Но вы так и не сказали, кто правит народом от имени шафиков!

– Да те самые монахи, которых вы видели. Они отбирают своих послушников из самых преданных императорской семье людей, а чтобы никто никогда их не заподозрил, называют шафиками именно себя. Ведь страшной правды не знает никто на поверхности. Только сам император да несколько высших сановников монастыря. То есть побороться за нашу свободу на поверхности ни у кого ума не хватает не просто от нежелания, а от элементарного незнания сути происходящего безобразия. А нам здесь ничего не остается, как влачить жалкое существование или медленно сходить с ума.

– Да-а, – протянул Торговец, пытаясь осмотреться. Но дальше десяти – пятнадцати метров взгляд сквозь зеленую дымную взвесь не проникал. – Но вы хоть в двух словах расскажите, что собой представляет этот ваш вулкан? Может, его вообще стоит стереть с лица планеты?

Аристарх устало присел на лапу монстра. Тот нисколько на это не обиделся, показалось, даже обрадовался, а шафик по надзору в который раз протянул руку, чтобы пощупать диковинный материал пуленепробиваемых курток:

– Хм! Так и держится! – И сделал логический вывод: – Следовательно, там, где делают такие вещи, могут иметься силы для разрушения любого уникального сооружения.

А вулкан наш здесь стоит испокон веков, город вокруг него имеет историю в тысячу сто пятьдесят лет, и все это время пытаются разгадать сущность как самой горы, там и «бубнящего» дыма. А заодно и происхождение обитающих здесь маток. То, на чем мы сидим, называется слантерс, и на материке используется во всех возможных сферах жизни. Наверняка вы заметили смягчающее покрытие колес на телегах? Слантерс засасывается отсюда наверх по большой трубе, вот такого диаметра. – Он развел ладони сантиметров на восемьдесят. – Человек тоже пролезет, но вполне понятно, что пока его дотянет к свободе, обязательно задохнется. Тоже проверяли… Так вот. Вулкан – это огромная гора, из жерла которой изливается зеленый дым. Затем он скатывается по склонам и сквозь узкие щели в основании попадает в это «озеро» над нами. Верхний уровень озера всегда стабильный, оно находится практически под центральной осью вулкана. Во все времена здесь в пещерных ответвлениях произрастают зеленые корешки, которым долгое время не могли найти применение. Со временем корешки распространились и за наружными помещениями данного подземелья, в так называемых заброшенных шахтах, которые кое-где пересекаются с городскими катакомбами. Там за ними охотятся «вольные собиратели», но это очень опасно из-за живущих там ядовитых змей, пауков и невероятно крупных крыс. Сообщения между теми и этими подземельями не существует. Тоже проверено за века. Откуда здесь берутся матки, тоже неизвестно. Порой их убивали общими усилиями отчаянных борцов за славу и рвущихся к подвигу рыцарей, но через короткое время количество маток восстанавливается до прежнего уровня: четырнадцать особей. Насколько стало понятно из многолетних наблюдений, питаются эти, в общем-то, довольно добродушные и безобидные создания особо густым дымом и, довольно редко, зелеными корешками. Три, максимум пять штук в день.

А то, на чем мы сейчас находимся, является не чем иным, как отходами жизнедеятельности этих жутковатых на первый взгляд исполинов.

– Надо же! – Бонзай с некоторой брезгливостью отдернул опирающиеся о слантерс ладони. – Получается, мы сидим в самом что ни на есть дерьме?

Его друг приложил ладонь к сердцу, вежливо поклонился и заметил с укором:

– Ваше величество! Ведь не место красит человека, а человек – место.

Тем не менее молодой монарх не сдержался от досады:

– Да мне эта мерзость во все месте залезла!

Он теперь стоял на ногах, с трудом удерживая равновесие на местном аналоге каучука и вытряхивал его из-под полы своего длинного камзола. Глядя на его несуразные движения, Аристарх потешался от всей души:

– Ничего страшного, к этой прелести привыкнете очень быстро. Месяц, максимум два. Тем более что из этого удивительного по чистоте продукта мы делаем себе мягчайшие постели и меняем их, как в обычной жизни меняют простыни. Мы научились раскатывать слантерс тонким ровным слоем и получаем одеяла. Из более толстого слоя делаем простенки между комнатами, в которых живут семейные пары или тройки. Кстати, три весьма молодые женщины из последней партии смертников так до сих пор и не выбрали себе партнеров для интимной жизни среди обычных коллег, и с сегодняшнего дня они по праву будут принадлежать вам. Шафики имеют преимущество и право первого выбора. Как мужчины, так и женщины.

– Э-э-э?.. – Пока друзья недоуменно переглядывались, распределение по семьям продолжилось:

– Надеюсь, вы сами разберетесь, кому из вас достанутся две, а кому – одна. Вдобавок у нас частенько меняются партнершами, чтобы отношения не приедались. Ведь и так жизнь каторжная тосклива…

Бонзай Пятый резко выдохнул:

– Какие могут быть интимные отношения в этом зеленом дыму?! Тем более, когда я у себя затеял тотальную перестройку всей столицы! – Он требовательно повернулся к Торговцу: – Все, хватит приключений! Поехали обратно! В следующий раз уже без меня, сам тут разбирайся. И с чего это я, спрашивается, так сюда рвался?!

Глядя на ужимки своего кающегося товарища, Дин только отмахнулся:

– Погоди, твое величество, вот в следующий раз ты у меня еще попросишься за компанию! Но сейчас, прошу, присядь, отдохни и дай мне вначале разобраться до конца хоть с главными вопросами. – Затем он опять повернулся к притихшему старшему пастуху: – Уважаемый! В вашем рассказе кроется одна несуразность. Если вы говорите, что это озеро дыма над нами не выходит из берегов и расположено прямо под осью вулкана, то тогда откуда берется тот дым, что вытекает из кратера?

– А ты действительно сообразительный парень, – похвалил Аристарх. – Хотя подобный вопрос даже на поверхности задают очень редко. Но еще в древности это свойство вулкана тщательно исследовали – и пришли к единственному правильному выводу: зеленый дым поднимается к жерлу не из этого озера вокруг нас, а из другого мира. Причем сколько разных предметов и кого только из людей в жерло ни кидали, никто никогда не возвращался. При этом стоит учитывать, что взобраться на кратер вулкана практически невозможно, ни лесов, ни подъемника на его склонах не построишь: все сразу же разъедается сползающим по склонам дымом. Пробовали громоздить одну на другую каменные ступени, но и подобную лестницу непонятная сила вздувает посередине, вызывая жуткий обвал, приносящий каждый раз немалые жертвы. Человек, взбирающийся на своих ногтях, может достигнуть жерла только голым. Но даже доставленные с титаническим трудом наверх камни, брошенные в неизведанную бездну, так никогда и не доносили о себе весть звуком удара о поверхность. Вывод сделали единственно возможный: жерло бездонно и выводит в другой мир.

– Ага, ага… очень, очень интересно… – Дмитрий в задумчивости стал так качать головой, что раскачался и начал подпрыгивать всем телом на упругой поверхности. – Немного странно, конечно, но некоторые параллели провести можно… А вот как действует труба и кто ее построил?

– Считается, что никто. Была испокон веков рядом с вулканом. Причем как она работает и что за сила в нее засасывает, до сих пор непонятно. Но как только у наружного отверстия скапливается гора неубранного слантерса, так подача из вот этой кучи сразу прекращается. Проходит сколько угодно времени, от часа до столетия – наверху отверстие трубы освобождается, и сразу начинается засос. Замечено, что в момент «простоя» матки куда-то исчезают.

– Гм! Эта история с трубой вообще ни в какие рамки не лезет. Не вижу никакой связи с единой структурой этой зелени… – Неожиданно он кивнул Бонзаю: – Ты как думаешь?

– Я уже ничего не думаю, – жалобно затянул тот. – Поехали домой.

– Слышь, величество, не нуди! Раз пошел со мной на работу, терпи! А вот, уважаемый Аристарх, к вам еще один вопрос. По поводу привыкания к зеленому корню: насколько это жевание затягивает? И наступает ли смерть в процессе лечения? Естественно, если это лечение возможно.

– Конечно возможно. В древности об этом знали крупные врачи, сейчас, скорее всего, только каторжане, но пристрастие к корню лечится. Причем легко и дешево. Человека запирают одного в закрытом помещении и оставляют там много воды для питья и даже купания. Пик самых больших мучений наступает к концу пятых суток, а уже на восьмые сутки исхудавшего пациента выпускают. Ни на здоровье, ни на психику такой метод лечения не влияет. Мало того, несколько месяцев присутствует явное негативное отношение излечившегося человека к акстрыгу. Мы подобные эксперименты проводили тысячи раз, в том числе и на мне несколько десятков раз. В данный момент я зеленый корень не жую уже года полтора.

– А почему вновь срываетесь?

– Да порой такая хандра накатит… – Аристарх покаянно понурил голову. – Особенно после гибели друзей, неудачной попытки освобождения или еще какой трагедии, что места себе не находишь. А акстрыга пожуешь – и както светлее в мозгу становится, жизнь проще кажется.

– Понятно. То есть если проводить подобное лечение для всех граждан вашей империи, то ни в коем случае не стоит это делать спонтанно и бесконтрольно?

– Ни в коем случае! Да они в порыве ломки поубивают друг друга или сожрут живьем!

Бонзай уставился на друга с подозрением:

– Ты что, собираешься и эту империю спасать?

– Пока не имею представления о ситуации, говорить о чьем-либо спасении преждевременно. Или ты забыл, где мы до сих пор сидим? Ага, отряхнись, отряхнись… Так вот, уважаемый коллега… Кстати, я вас своими вопросами не утомил?

– Ни в коем случае!

– Тогда постарайтесь хорошенько припомнить, что именно вы знаете о Зеленом Перекрестке?

С минуту шафик по надзору со всем усердием напрягал мозговые извилины, но было видно, что ничего на эту тему припомнить не может. Тогда Дин решил дать ему подсказку:

– На этом Перекрестке существует четыре уходящих на глубину тоннеля, в каждом из которых клубится точно такой же зеленый хохочущий дым. Вспомнили?

Еще через минуту старший пастух с непередаваемым раскаянием замотал головой.

– Нет, ничего не знаю. Может быть, мои товарищи слышали…

– Жаль…

Торговец в задумчивости еще раз попытался посмотреть сквозь туман и несколько раз залихватски подпрыгнул. При этом его босые ноги почти оторвались от слантерса. А в следующий момент он ошарашенно замер и уставился на бородатого аборигена, который сполз на колени с лапы своего зверя по кличке Ленари и срывающимся голосом пролепетал:

– Не бросайте нас, пожалуйста! Сжальтесь… Все каторжане – отличные люди. Даже если кто и согрешил в той жизни – уже давно отработал наказание и исправился! – Он повернул свое заплаканное лицо к Бонзаю Пятому: – Ваше величество, не бросайте несправедливо угнетенных…

От спирающих его горло спазмов Аристарх не мог больше выдавить ни слова. Но оба товарища непроизвольно поспешили приподнять древнего каторжанина под локти. При этом они не знали, что сказать, и чувствовали себя не в – своей тарелке. Не часто встретишь рыдающего от отчаяния мужчину, которому за сто тридцать лет и который умоляет спасти не только его, но и своих товарищей.

– Да что вы, право…

– Мы ведь пока никуда и не уходили.

– Да и вообще, даже пробовать не пытались.

Старший пастух пальцами размазал по щекам слезы, которые мешали видеть, и теперь пытался справиться с нарушившимся дыханием. Друзья решили деликатно помолчать это время, но вдруг стоящая возле них матка стремительно вскочила на ноги, недовольно рыкнула и в несколько прыжков скрылась за стеной зеленого дыма. От упругих толчков люди свалились на спины, потеряв несколько драгоценных секунд, пока помогали друг другу подняться. И только тогда старый каторжанин опомнился и осознал, какая им грозит опасность.

Глава двадцать первая
ПЕРВЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

На двенадцатый день с того момента, как они стали любовниками, Торговец вознамерился показать сердечной избраннице чудеса иных миров. И как только проснулся, так, не открывая глаз, твердо решил одарить свою желанную каким-нибудь сказочным подарком. Прогнал в воображении самые подходящие для этого пейзажи – и лишь потом, стараясь не сбивать дыхание от пьянящего восторга, посмотрел на спящую Александру, сразу при этом забывая о предстоящих планах и о собственном существовании.

К тому времени новизна отношений, единение душ и очарование интимной близости так и не смогли достичь первого медового пика. Наоборот: все эти составляющие полного единения между влюбленными продолжали подниматься по восходящей линии. Пока ни о каком сглаживании или успокоении в пылком калейдоскопе бушующих гормонов не могло быть и речи. А судя по некоторым выхваченным бдительным подсознанием фактам, только смешили своей нелогичностью.

Например, никогда раньше Светозаров не спал с женщинами в обнимку. Даже прикасаться к себе не разрешал. Сразу предупреждая, что чутко на это реагирует и моментально возбуждается. И доказывая, что подобное состояние организма приводит к недосыпанию, бессилию, лени, пресыщению, равнодушию и массе прочих негативных эмоций. Чаще всего подруги на это реагировали с пониманием, но и это не помогало сохранить дальнейшие отношения. Некоторые женщины настаивали, как могли, на объятиях во время сна: с такими любительницами контакта Дмитрий расставался быстрее. А порой и сразу уходил навсегда, прикрываясь только оправданием, что хочет выспаться.

С Сашей все было наоборот. Он сам привлекал желанное тело к себе – и только тогда засыпал с блаженной уверенностью в завтрашнем дне. Порой после продолжительного секса он клал девушку на себя полностью и умудрялся заснуть в таком положении, совершенно не стесненный благостным весом ароматно пахнущего тела. Чаще всего шевеление все-таки приводило к пробуждению и, как следствие, к сексу. Словно в неземных грезах они тогда почти одновременно доходили до пика наслаждения – и вновь синхронно проваливались в нирвану отдыха. Чаще всего обратно к жизни их призывал присущий каждому молодому организму голод да изредка мобильный телефон, если он не оставался на нижнем этаже.

В это утро телефона поблизости не было, желудок от голода не урчал, поэтому Дмитрий, вволю налюбовавшись на спящую любимую, разбудил ее новым эротическим способом.

Девушке это понравилось настолько, что только через полтора часа они пожелали друг другу с некоторым опозданием доброго утра – и стали обсуждать, что делать:

– Кажется, я очень хочу пить, – прислушиваясь к себе, объявила Александра. – Но вот как подумаю, что придется тебя отпустить, а потом долго ждать возвращения с полным подносом, сразу возникает мысль: «Люди и без чая живут нормально».

– Аналогично! – воскликнул Светозаров, пытаясь прокашляться пересохшим горлом. – Правда, теперь у меня вертится в голове другая мысль: неплохо завести в доме умелую кухарку. В таком случае мы могли бы вообще практически никогда не выбираться из кровати. А? Как тебе?

Его любимая коротко задумалась, а потом честно призналась:

– Она будет заходить к нам в спальню и видеть тебя полуголым, а я буду ревновать. Нет, лучше я сама спущусь вниз и приготовлю тебе бутерброды.

– Но при этом мы не сможем обниматься…

– Почему же? – рассмеялась Александра. – Я могу при этом быть у тебя на руках. О! Или еще лучше: я прижмусь к тебе со спины и поеду на тебе верхом.

– Точно! – Дмитрий сразу вспомнил о путешествии. Вскочил на кровати на четвереньки, нависая над девушкой, и быстро описал предстоящее мероприятие: – Значит, так! У нас на сегодня запланировано несколько умопомрачительных экскурсий. Впечатления и положительные эмоции я тебе гарантирую такие, что ты забудешь обо всем на свете.

– Даже о завтраке? – Девушка ловко выскользнула изпод мужчины, змееобразно изогнулась всем телом и грациозно выверенным движением улеглась у него на спине. – Иго-го, мой коник резвый! Забыл? Мы ведь мечтали о бутербродах с чаем, и ты меня сейчас отвезешь на кухню. Разве что… – Она повела ладошками по груди, животу и ниже пупка своего возлюбленного. – Вот этот неожиданный рычаг нам помешает в движении. Что это у тебя? Ручной тормоз?

– О-па! Этак мы никуда не уедем… – Торговец замер от удовольствия и в ответ услышал притворно-капризное ворчание:

– А как же кататься?

– Запросто! Но ты забыла золотое правило любой наездницы: любишь кататься – люби и саночки возить.

– Не поняла: я ведь не лошадка.

– Сейчас проверим…

Только через час парочка добралась до кухни. Причем донельзя довольная Шура с гиканьем восседала на спине у Светозарова, обвив его торс голыми ножками и управляя, как самая лихая наездница. Так и не сбросив приятный груз, Дмитрий принялся за приготовление бутербродов и заваривание чая, попутно подготавливая любимую к предстоящим путешествиям в другие миры. Ему очень не хотелось, чтобы во время преодоления створа на нежную и ранимую психику, обремененную недавней утратой, обрушились непредвиденные шумовые эффекты, неожиданные пертурбации вестибулярного аппарата и непривычное сверкание молний, приникающее сквозь любые преграды. О подобных сложностях следовало предупредить заранее.

– Дорогая, ты любишь путешествовать?

– Обожаю! – раздалось мурлыкание прямо в ухо.

– А в сказки веришь?

– Верила всю жизнь. Потом перестала. Сейчас верю опять.

– Значит, тебя нисколько не удивит, если мы вскорости начнем много путешествовать по самым разным местам?

– Нет! Потому что самое великое чудо в моей жизни – это ты!

– Так нечестно! – возмутился Светозаров, расставляя кружки возле закипающего чайника. – Ты повторяешь слова, которые я говорил тебе.

– Сейчас это мои слова, так что спорить не о чем.

– И то правда… Так вот, возвращаясь к путешествиям. Тебе хочется посмотреть другие, сказочные и никому не известные миры?

И вот на этот вопрос Александра ответила с искренним недоумением:

– Дим, да я и в нашем мире ничего не видела.

– Да, я не так спросил, – смутился Торговец. – Имел в виду нечто такое, чего на Земле вообще никто и никогда еще не видел. Например: дерево высотой в шестьсот метров?

– Разве такие бывают?

– Конечно. Причем есть подобные гиганты с маленькими листьями, вполне привычных нам размеров, а есть с такими листьями, которые при падении могут распластать своим весом десяток человек, а будучи на плаву – служить отличным плотом сразу парочке тяжело вооруженных рыцарей.

– Ой! Не смеши меня! – рассмеялась девушка, спускаясь со спины своего удалого коника и усаживаясь на высокий стул барного типа. – Представляю себе, как рыцари плывут на кленовом листике и усердно гребут копьями.

– Не веришь? А если я тебя сегодня на таком листике покатаю? – Дмитрий старался не смотреть на обнаженное тело свой любимой, боясь, что свежезаваренный чай так и останется невостребованным. И это было замечено:

– Ну… если покатаешь, – Саша прошлась к посудному шкафу, где на одной из створок висела оставленная с вечера простыня, и ловко в нее обернулась, – тогда завтра я тебе подаю кофе в постель.

– Договорились. Теперь нам надо подкрепиться перед дальней дорогой. Заодно я тебя тщательно проинструктирую о правилах поведения и о некоторых особенностях нашего передвижения.

Первые два бутерброда они съели молча: бурно проведенная ночь и не менее интенсивное в этом плане утро заставляли организмы спешно восполнять растраченную энергию. Но уже на второй кружке чая девушка высказала мучающий ее вопрос:

– Ты меня заинтриговал: какими могут быть путешествия, что для них надо зачитывать особые правила поведения?

Восстанавливая затраченную энергию, Светозаров вовсю налегал на тонко порезанный испанский хамон, используя вместо хлеба кусочки брынзы. Время от времени запивая это чаем с черникой, он приступил к изложению своей великой тайны:

– Конечно, хотелось бы сделать тебе неожиданный приятный сюрприз и подстроить так, чтобы на искомое место мы прошли совершенно незаметно. Но по соображениям безопасности, о которых ты узнаешь со временем, наши первые посещения иных миров мы произведем прямо из этого дома. Поэтому придется испытать некоторый дискомфорт и определенные, не совсем приятные ощущения. Но ведь сказка того стоит, правда?

– Хм… дом у тебя, конечно, красивый, но при чем здесь сказка?

– Понимаешь, можно отправиться в путешествие на корабле или на самолете. А можно – прямо отсюда.

– Поняла! – Лицо Александры осветилось озарением. – Ты предлагаешь посетить фантастические миры с помощью последних моделей виртуальной реальности? Надеваешь такой большой шлем на голову – и…

– Нет-нет, дорогая, дослушай меня, пожалуйста, до конца. Никаких шлемов или виртуальной реальности. Все будет по-настоящему. Именно поэтому ты должна будешь соблюдать очень строго все мои указания и инструкции. Бывает, что растения на нашей коже оставляют ядовитые следы – похлеще крапивы. Встречается неприметная паутинка, которая при попадании в нее пальца сразу превращает его в искромсанный фарш. В нескольких мирах имеются такие хищники, которые притворяются обломками камней, и, стоит на них наступить, откусывают ногу по колено…

Его любимая замерла с недонесенной ко рту чашкой, затем испуганно сморгнула:

– Может, мы без путешествий обойдемся?

– Сладкая моя, – Дмитрий ласково погладил Сашу по пальчикам руки, – я постараюсь тебя оградить от любой опасности. Только вот в твоем сознании должна быть постоянная строгая установка: ничего не делать без моего разрешения. Как бы ни были другие миры прекрасны и заманчивы, все они скопом не стоят и твоего мизинчика. И я себе не прощу, если хоть одна царапинка появится на твоем теле.

– Ладно, царапин я не боюсь, – улыбнулась она. – Мне другое понравилось: ты рассказываешь с таким внутренним убеждением, что я и в самом деле чуть не поверила.

– Зря смеешься. Хотя сейчас я тебя понимаю: пока сама не увидишь и не пощупаешь, поверить в такое трудно. Архиважно на данном этапе убедить тебя в том, что надо соблюдать строжайшие меры безопасности. Помимо перечисленных пунктов: не трогать и не наступать – есть еще два. Первый: никуда от меня не отходить…

– Не дождешься!

– …И второй: при первой же моей команде «Уходим!» – сразу прыгаешь на меня.

– Да я могу вообще все время у тебя на спине сидеть. Как Маша в корзине с пирожками на спине у медведя.

Светозаров с укором взглянул на возлюбленную, призывая относиться к его словам серьезно:

– Причем делаешь прыжок с любой стороны. Я тебя подхватываю – и мы перемещаемся в безопасное место другого мира.

– Вот даже как? – Александра задумчиво нахмурила бровки. – Значит, это все-таки виртуальные игры, и мы будем использовать не что иное, как знаменитую телепортацию?

– Ну… не совсем так. Хотя нечто общее с телепортацией в этих перемещениях есть. Пока нет никакого смысла объяснять все тонкости о створах между мирами. Вот когда ты их несколько раз пройдешь, тогда тебе мои объяснения покажутся более понятными.

– Ну да, конечно, потом пойму. – Девушка уставилась на Светозарова с обидой: – Дим, ты что, меня за дурочку принимаешь?

– С чего ты взяла? – опешил тот.

– Я ведь и книги читаю, и газеты, и новости стараюсь не пропускать. И там, между прочим, о подобных путешествиях ни единым словом не обмолвились. Или это привилегии только очень богатых людей?

– Как тебе сказать… – задумался Торговец, продолжая отправлять в рот маленькие кусочки хамона. – Многие богатые люди нашей Земли уже совершили такие путешествия, порой даже не подозревая о том, что перенеслись в другие миры. Но единственный человек на планете, который может увести других за собой, – это я. Тут опять надо возвращаться к сказочным мотивам и неправдоподобной предыстории, а так ты запутаешься еще больше. Поэтому я хочу тебя спросить только одно: ты мне веришь?