Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Татьяна неожиданно поняла, что не дышала почти полминуты. Она не знала, что на нее накатило в этот момент, откуда взялось это ощущение надвигающейся бездны, но именно сейчас она твердо осознала. Вячеслав Григорьевич ведь сражается не только с армиями японцев, не только с произволом великих князей и министров, но и с этим будущим. Он тоже его видит, тоже боится, и все равно… Надевает доспех, берет меч и скачет вперед.

– Все-таки рыцарь… – Татьяна улыбнулась и вытерла еле заметные слезинки в уголках глаз.

После этого она попросила у Соловьева перо и лист бумаги – теперь она точно знала, что ответить маменьке.

* * *

– Насколько русские уже растянули свой фронт, чтобы не дать японцам себя обойти? – Гастон Думерг, пофыркивая словно морж, ходил из стороны в сторону.

– Больше десяти километров, – Пикар казался спокойным, но на самом деле ему хотелось морщиться из-за ужасного травянистого вкуса местного чая. И как те же русские офицеры пьют его ведрами, которые они прячут за поэтическим названием «самовар»?

– Очень много! – Думерг начал размахивать руками. – При этом японцы докидывают на этот фланг дополнительные силы, а ваш Макаров… Пытается успеть все только своим корпусом. Вы все еще считаете, будто он настолько хорош, чтобы поставить свой талант против больших батальонов и победить?

– Считаю, – кивнул Пикар. – Однако спешить мы не будем… Все равно, даже если идти на сделку, нам потребуются аргументы, чтобы раздобыть для Макарова его пушки, которые он так любит.

– На самом деле с этой Жэн Эколь, молодой школой, у нас наклепали столько малых кораблей… – Думерг на мгновение задумался. – И кто в Париже оказался настолько глуп, что поверил в эти шаловливые идеи, будто много малых дешевых лодочек смогут справиться с нормальным флотом?

– Вы хотели бы избавиться от своих миноносцев? – задумался Пикар.

– Они не вызывают уважения у местных, они ничего не смогут сделать ни одному современному флоту, который будет гонять их как галльских кур. Поэтому если под эгидой сотрудничества с этим Макаровым вы захотите пожертвовать ему сотню 47-миллиметровых пушек, то я с радостью избавлю от этого барахла хоть десяток миноносцев, отправлю их в Париж и наконец-то попрошу в Ханой что-то приличное.

– Заодно и ваши друзья из Сен-Назера будут довольны новым крупным заказом, – Пикар усмехнулся. – Впрочем, если это все для доброго дела, почему бы и нет. Значит, говорите, сотня 47-миллиметровых Гочкиссов? Думаю, с таким предложением можно будет и на разговор выйти.

– Сегодня?

– А вы сегодня скажете мне точное количество орудий и сроки, когда их смогут привезти?

– Пара дней на телеграфе, и цифры будут у меня.

– Тогда через пару дней и заглянем к Макарову, – кивнул Пикар, он любил переговоры только тогда, когда точно знал, что именно он может себе позволить.

Неожиданно в дверь постучали.

* * *

Вера уверенно шагала по улице в сопровождении десяти прячущих лица подозрительных личностей. Контакты Казуэ действительно откликнулись на оставленную в нужном месте записку и без лишних слов выделили группу боевиков для ликвидации так мешающих всем французских посланников.

– Еще далеко? Куда мы идем? – снова спросил мужчина с выпученными рыбьими глазами, единственный из всего отряда, кто издал за вечер хотя бы один звук.

– Десять минут, французов приведут на место другие люди. А вы, как мне сказали, сможете просто сделать свое дело и не задавать лишних вопросов.

Рыбоглазый обидчиво засопел, но промолчал. Впрочем, до нужного пустого склада на окраине вокзала они дошли даже чуть раньше, чем Вера обещала. Девушка указала на крайнее окно, и через минуту там мелькнул красный отблеск – сигнал. В тот же миг Вера с наемниками бросились ко входу. Заботливо приоткрытая дверь помогла ворваться внутрь без лишнего шума, а потом без всякой паузы люди рыбоглазого разрядили свои пистолеты в темные силуэты в дальнем углу.

Несколько секунд эхо выстрелов гуляло по складу, а Вера ждала. Может, зря она все это затеяла? Нет – пистолет рыбоглазого повернулся в ее сторону, вот только нового выстрела не было. Расстрелянные силуэты французов слишком долго не падали, не кричали, вообще не подавали признаков жизни – и теперь это стало очевидно для всех.

– Что это значит? Говори! – один из молчавших до этого наемников тоже повернул пистолет к Вере и даже ткнул ее еще горячим стволом.

– Проверка, – девушка пожала плечами, отметив про себя необычный лающий акцент. – Хотела понять, не захотите ли вы устранить меня после дела и… Угадала.

– Но сигнал… и кто там стоит? – рыбоглазый точно оказался не очень умным.

Впрочем, и остальные не воспринимали ее всерьез, продолжая толпиться возле входа. Ошибка.

– Сигнал, – Вера подошла к окну и подняла за веревку лампу из красного стекла. – Второй конец ведет туда, где мы стояли в самом начале. Мне просто нужно было попасть ногой в петлю, потянуть, и вот вам знак. А фигуры…

Девушка подхватила лампу и, увернувшись от рук рыбоглазого, скользнула в дальний угол, чтобы осветить три манекена из папье-маше, которые были позаимствованы из закрывшегося во время войны модного магазина Дитриха. Там же были взяты и мундиры, которые были на них довольно небрежно наброшены. Движения, яркий антураж, игры света и тени, как и учили ее наставники еще в Петербурге, действительно неплохо отвлекали внимание. Наемники, словно забыв обо опасности, следили за ней не отводя глаз.

Однако вечно так продолжаться не могло. Времени, пока ее не остановили, было все меньше… Девушка чуть повернулась – чтобы красный свет подчеркнул изгибы тела, выигрывая ей лишние мгновения, и чтобы ее правая рука утонула и растворилась в тенях.

– И что дальше? Ты думаешь, мы тебя не убьем⁈ – рыбоглазый перешел на крик, разрушая наваждение.

Вот только Вера уже действовала. Подхватила с пояса ближайшего манекена совсем не бутафорскую новомодную гранату Лишина и катнула ее в сторону наемников – кинуть ее точно ей бы просто не хватило сил. А вот катать, заказав несколько штук через Казуэ, она научилась. Не дожидаясь взрыва, Вера завалилась в сторону и немного неуклюже спрыгнула в заранее расчищенную яму, которую бывшие хозяева склада использовали для хранения продуктов, и… Наверху громыхнуло – именно там, где стояли наемники. Те так до последнего и не поняли, что охота будет не на французов, а на них.

Девушка хмыкнула, потерла засаднившее от неудачного приземления колено и пододвинула к себе спрятанную здесь, внизу, коробку. Тоже с гранатами.

– Сумасшедшая фанатичка! Мы же на одной стороне! – крикнул кто-то незнакомый.

На его-то голос Вера и катнула вторую гранату. Третью – следом, просто на всякий случай. Чуть в стороне кто-то застонал – четвертая граната. Пятая отправилась на звук шагов, а потом все затихло. Вера выждала минуту – тишина. Она достала из коробки с гранатами пистолет и выбралась наружу.

– Хотели убить меня! – девушка подошла к лежащему ближе всех рыбоглазому и на всякий случай выстрелила ему прямо в голову. – Сказали не брать оружие! Сказали, что они тут все решают!

Она шла, добивая тех, кто был еще жив.

– Знаете, – говорила она в пустоту, – я не против заключить сделку хоть с дьяволом, вот только не стоило пытаться меня убивать.

– Ты! Сумасшедшая! – гавкающий главарь не мог шевелиться, но еще был жив. – Тебя ведь все равно найдут! И наши, и русские – такое убийство не сойдет тебе с рук!

– Кому не сойдет? – Вера пожала плечами. – Если что, одна милая девушка согласилась подменить меня в госпитале. Ночью всем плевать на лица, а утром… Я снова займу свое место. Нет, меня никто не найдет. Даже искать не будет. А если все же попытается, то я буду только благодарна, что тот, кто вас послал, решил себя выдать.

– Мы можем договориться, – главарь сменил тон. – У меня есть деньги, есть люди… Что бы ты ни задумала, у тебя будут любые наши ресурсы.

– Может, скажешь, чьи «наши»? Вы ведь не японцы, не их люди… Так кто?

Главарь отвел взгляд в сторону. Вера уже видела такое и знала – этот ничего не скажет. Ну и ладно. В конце концов, она не нанималась делать всю работу за Казуэ, Ванновского и уж точно не за Макарова. Впрочем… Девушка на мгновение задумалась, что, возможно, сам генерал и смог бы ее услышать и понять.

* * *

Алексей Алексеевич Огинский зашел к брату прямо посреди ночи, но тот еще не спал.

– Владимир, – молодой поручик сжал кулаки, – нам нужно поговорить.

– Если тебя интересуют секреты Витте, ты же знаешь, я не говорю дома о работе, – голос старшего брата звучал привычно строго, но… Он не предложил Алексею выйти, а еще он в такое позднее время даже не снял мундир.

– Ты только вернулся… А он что-то задумал… – понял Алексей. – Что?

– Ничего, что повредит России.

– Тогда ты можешь мне рассказать. Ты же, я вижу, сомневаешься, так не молчи. Если твой начальник прав, то разве будет в этом что-то плохое?

Старший брат отошел к окну, постоял, глядя на редкие вспышки выехавшего на ночную охоту бронепоезда, потом вернулся за стол и сел, выпрямив спину, словно на уроке.

– Помнишь, когда твой отец умер, что сказал мой?

– Что сын брата – его сын, с тех пор мы тоже стали братьями.

– Почему для тебя так важен Макаров? Он же просто один из сотен генералов. Да, талантливый, но достаточно ли этого, чтобы Огинские расчищали ему путь?

– Он меняет армию, он меняет людей вокруг себя, и пока… Мне нравится то, что получается.

– Ты раньше никогда ни о чем не просил меня. Считал ниже своего достоинства.

– Возможно, я тоже изменился.

– В тебе как будто добавилось наивности, словно тебе снова двенадцать, и ты веришь, что этот мир может быть справедливым. Это глупо, это опасно, но… именно тот ты и стал моим братом. Черт с тобой! Что именно ты хочешь знать?

– Почему Витте именно сегодня убедил великого князя начать наступление? Что такого случится завтра, если для этого ему понадобилось так явно проявлять себя?

– Сегодня. В первый раз ты сказал правильно, – Владимир поправил брата. – Сергей Юльевич убедил великого князя, и уже сегодня тот вынудил Линевича отдать приказ. Также он попросил Бориса сразу же выехать в ставку Макарова и проследить, чтобы тот сделал все, что должно.

– Почему? – Алексей смотрел на брата.

– У министра были контакты с англичанами и германцами. Они все опасаются усиления наших связей с Францией и готовы, чтобы этого не допустить, делиться даже секретной информацией. Так мы узнали о том, что главнокомандующий Ояма готовит свое большое наступление. Пока мы не ждем, пока думаем, что они не готовы. Словно им есть куда спешить… Отвлекающий удар 12-й дивизии, а потом навал по всему фронту главными силами.

Владимир замолчал, но Алексей и так все понял. Беспроигрышная комбинация, одна из тех, что всегда так любил Витте. Если Макаров, ударив по собравшим силы японцам, понесет большие потери и потом провалит свой фланг – партия мира усилит свои позиции и вырвется в лидеры. Если каким-то чудом Макаров победит, тоже ничего страшного. Победа будет приписана решительности великого князя, без которого все только и топтались на месте. Не так хорошо, как весь куш, но и дядя царя в должниках – это тоже неплохо.

– Я должен идти, – Алексей развернулся.

Ему нужно было предупредить генерала. Пусть ему самому ситуация кажется безвыходной, но вдруг Макаров все же сможет найти выход. Черт побери, пусть не выход, но надо хотя бы не дать угробить людей! Поручик понял, что его трясет от злости от одной мысли, как некоторые разбрасываются жизнями вернейших сынов России просто ради каких-то сиюминутных интересов.

– Задержите его, – голос Владимира звучал как приговор, а из коридора в кабинет зашли четверо жандармов.

– Брат!

– Я надеялся, что ты сможешь понять, выбрать правильную сторону, но, Сергей Юльевич был прав, ты явно не в себе. Надо было сразу послушать его и просто ничего не говорить. А теперь еще Жилинской постоянно будет напоминать, что без его людей я бы не справился.

– Отпустите меня! – Алексей попытался вырваться из сжимающих его стальных пальцев, но приданные брату жандармы держали крепко.

– Это для твоего же блага…

Алексей крутанул руку, как он тренировался делать, обучаясь вместе со штурмовиками, но… Ему просто не хватило силы. Жандарм сначала поддался и чуть было не разжал пальцы, но в последний момент сменил хват. А потом тихо бахнул кулаком по макушке поручика.

– Не балуй! – голос долетел словно через вату, а потом Алексей сделал то, что не делал, кажется, с тех самых двенадцати лет, когда они мальчишками сбегали из дома и носились по улицам Санкт-Петербурга.

– Наших бьют! 2-й Сибирский! Наших бьют!

После третьего крика жандармы снова ударили Огинского по голове.

– Не шуми, – на лице Владимира мелькнуло беспокойство. – Все равно тебя не услышат! А даже если и услышат, то…

Договорить он не успел – откуда-то с первого этажа фанзы, в которой помощник всесильного Витте снимал квартиру, донесся шум. Потом грохот. Через пару секунд шаги десятка ног начали греметь уже прямо рядом с дверью.

* * *

Стою на обзорной сопке и из-за бронированного щита оглядываю японские позиции. Те, словно о чем-то догадавшись, сегодня прямо-таки бурлили. А еще… Я не чувствовал, куда бить. Вроде бы глупая способность, я и раньше сомневался, что стоит на нее полагаться, вот только… Это ощущение, что любая атака на любом участке фронта будет ошибкой, никак меня не покидало.

И как быть?

– Ваше превосходительство, пора, – ко мне подошел Лосьев. – Солдаты ждут, волнуются, как бы не перегорели. Пора.

Пора? Я снова мысленно спросил себя. Кажется, да. Вся логика, весь здравый смысл и все планы были за то, что нужно просто отдать приказ. Мы столько всего сделали, столько готовились, что просто не можем проиграть. И к черту мистику! Но почему тогда что-то внутри меня бунтует и заставляет стоять и вглядываться в темноту? Чего я жду?

– Наверно, вы правы… – я повернулся к Лосьеву, когда на подходе к штабу мелькнула странная группа на мелких тыловых лошадках.

– Это же поручик Славский, – выдохнула княжна, которая как раз тоже выбралась из штабной палатки.

– Точно, он, – согласился я, оглядывая остальных.

Следом за поручиком ехали несколько казаков Врангеля, пожилой артиллерист, два штурмовика и трое китайцев из нового набора. А последним… Только хорошенько сощурившись, я опознал рядом с ними какого-то помятого, но почему-то совершенно счастливого Огинского.

– Кажется, вы ко мне, – я вышел навстречу этой странной процессии. – Может, расскажете, что тут происходит?

– Я… Закончил курс восстановления и ехал обратно к своим… – Славский бросил встревоженный взгляд на княжну, но быстро взял себя в руки. – Потом услышал клич 2-го Сибирского, сразу поспешил на выручку. Остальные наши тоже оказались рядом, услышали и побежали на помощь. А там… Вон Алексей Алексеевич. Его жандармы и помощник Витте собирались крутить, ну мы им быстро объяснили, что наших трогать не надо. Тоже почти по-семейному.

Я слушал этот рассказ и невольно переводил взгляд с одного из членов этой разношерстной команды на другого. Какие же они разные, причем все из недавно раненных, ждущих возвращения в строй… А все равно ни секунды не думали и бросились на помощь своему. Если бы пять минут назад меня спросили, каков шанс, что в ночном Ляояне кто-то отзовется на подобный клич, я бы не знал, что ответить. А теперь знаю. Нас много, гораздо больше, чем я думал раньше.

Я улыбнулся, осознав эту такую простую и важную истину, и повернулся к Огинскому.

– Так в чем дело? – спросил я, уже догадываясь, что услышу.

– Витте… Наступление японцев… Приказ… – тот после скачки в заданном Славским темпе еще не до конца пришел в себя и пытался отдышаться.

Но уже очень скоро я смог разобраться во всем, что узнал поручик. И о плане министра финансов, и о наступлении японцев, и о том, что нас ждут. Ему этого не сказали, но вот я не сомневался, что друзья Витте делились новостями по обе стороны фронта, и теперь… Теперь я видел нас, врагов, видел все планы, просто видел. Неизвестность отступила, я точно знал, что делать, точно знал, как победить.

– Начинаем! – под удивленными взглядами всех собравшихся я кивнул Лосьеву и уверенно затопал обратно к штабной палатке.

Антон Емельянов, Сергей Савинов
Японская война 1904. Книга четвертая

Глава 1

Император и Самодержец Всероссийский Николай Александрович Романов категорически не понимал, что сейчас творится на востоке его империи. И ведь он всего лишь хотел укрепить личную власть, которую после смерти отца все только и норовили растащить по кусочкам, но… Каким-то образом еще недавно дикая Япония сумела силой распахнуть дверь в клуб великих держав, а никто в Европе словно не желал видеть опасности, притаившейся в этих раскосых и жадных очах.

– Аликс… – он остановился и посмотрел на жену в поисках поддержки. Для всех Александра Федоровна, для него – Алиса, Аликс, его опора.

– Да, Ники?

– Почему?.. Я уже несколько месяцев переписываюсь с Вильгельмом, чтобы тот пообещал мне мир на время войны с Японией, но… Он просто тянет время. Как будто это не Германии меньше всех в Европе нужно усиление Англии! Или Комб… Сколько заседаний совета министров Франции он провел безо всякой пользы? И только наша победа под Ляояном разворошила это болото. А ведь опять же, разве им это тоже не нужно?.. Пусть Франция и начала сближение с Англией, но Соединенные Штаты, которые со всем энтузиазмом юности готовы сожрать их азиатские владения, никуда не делись. Я столько писал, что нужно пользоваться моментом, пока все в Вашингтоне заняты ноябрьскими выборами. Но нет, Комб не верит, что республиканец Рузвельт сможет избраться на полный срок… А как бы после этих просчетов ему самому не потерять своего места!

Аликс горячо поддержала Николая в его непонимании и несправедливости ситуации. Почему ради возможности подставить Россию все словно готовы наплевать и на свои национальные интересы⁈ А тем временем к ним заглянул Михаил, младший брат Николая, которого государь буквально месяц назад назначил регентом своего наследника на случай возможной кончины. Нет, сам Николай и не думал отправляться на тот свет, но Михаилу он полностью доверял, а идею с регентством воплощал и вовсе просто следуя примеру отца.

– Ваше величество, – последним на встречу малого круга заглянул министр финансов Коковцов, и Аликс, понимая, что теперь мужу нужно остаться в мужской компании, ушла в свои покои.

– Рассказывайте, – Николай кивнул Владимиру Николаевичу, и тот сразу же вытащил подготовленную заранее бумагу.

– Я не буду касаться военной стороны дела, только финансов, – сразу заметил министр, дождался кивка и продолжил. – Итак, для начала новости об успехе под Ляояном помогли стабилизировать курс рубля и вернуть его к показателям начала лета. Япония отреагировала на это падением йены, но новые кредиты от американских евреев вроде Якоба Шиффа позволили им удержаться на плаву. Более того, они сейчас увеличивают закупки снарядов и припасов под армию примерно в 200 тысяч человек.

– Оставим Японию, – Николай покачал головой. – Давайте сначала разберемся с нами. Что вы думаете о миссии, с которой на восток отправились Витте и Плеве?

– И ваш дядя, – напомнил Коковцов.

– Сергей Александрович просто присматривает, чтобы никто не наломал дров, ничего более, – отмахнулся Николай, – а вот эти двое вызывают у меня опасения.

Коковцов хотел было возразить государю, но сдержался.

– Про Плеве не скажу, министерство внутренних дел живет своей жизнью, а вот Витте…

– Да, что вы скажете про бывшего министра финансов? – подбодрил Коковцова Михаил, который до этого предпочитал лишь молча слушать. – Говорят, он все еще делает вид, будто финансы империи в его руках, но… После него это пост уже занимал Плеске, теперь вы. К чему ему эти игры?

– К чему – понятно, – вздохнул Владимир Николаевич. – Его нынешний пост председателя Комитета министров звучит красиво, но не дает ему совершенно никакой власти. А Сергей Юльевич привык к ней. Я бы не удивился, если он и отправился на восток, потому как там его имя еще не слуху, и он вполне может показать себя. Снова проложить себе путь наверх, как он уже делал это однажды.

– Не стоит опасаться этого, – покачал головой Николай. – Скажу честно, уход Витте был скорее не моей, а его инициативой. Нет чтобы пойти на разумные уступки, но он словно специально уперся…

– А это звучит еще менее приятно, – неожиданно ответил Коковцов. – Если кто-то сбегает с официальных постов в преддверии большой войны…

– Никто не ждал, что нас ждет именно большая война, – возразил Михаил.

– Те, кто вооружал Японию, рассчитывали именно на такой размах, – отмахнулся Коковцев. – А у Витте с нашими иностранными друзьями очень тесные отношения, так что я не удивился бы, если бы он специально решил уйти в тень, чтобы его имя не было связано с какими-то провалами.

– Провал на войне? – спросил Михаил.

– Учитывая, что за ним по пятам отправился Плеве – возможно, не только там, – Коковцов находил в сложившейся ситуации все больше и больше странностей.

– Долгоруковы, Шуваловы и Нарышкины вроде как тоже не очень довольны Витте, – добавил Михаил. – Ходят слухи, что тот мог найти себе новых покровителей.

– За границей? – нахмурился Николай.

– Вполне, – согласился Михаил. – Учитывая его интерес к финансам, договориться напрямую с французами или американцами ему было бы совсем несложно.

– Не думаю, – довольно резко возразил Коковцов.

– И почему же? – в голосе Михаила мелькнула усмешка. – Все-таки лично я считаю, что Сергей Юльевич любит Россию, поэтому никогда не связался бы с Германией или Англией, то есть теми, кто уже скоро может стать нашим врагом.

Николай про себя вздохнул. Ну как можно жить в этой стране без крепкой руки, когда единственный вопрос, который возникает при обсуждении верности одного из высших сановников империи, это даже не «продался ли он», а «кому»? Если так пойдет, то ведь и до уровня Порты можно будет очень быстро скатиться… Нет, не зря он начал прибирать к своим рукам восток империи, собирая там верных именно ему людей.

– В этом-то и дело, – тем временем Коковцов начал отвечать Михаилу, – вы смотрите на мир как на противостояние территорий, мы же с Сергеем Юльевичем больше обращаем внимание на противостояние капиталов. И тут все выглядит немного по-другому. Например, если смотреть на глобус, то у нас почти нет противоречий с Францией, зато полно их с Германией. Если же отставить в сторону этот устаревший подход, то ситуация получится другой. Есть страны вроде нас или Германии, которые верят в реальные товары и хотят что-то создавать. Когда-то такой была Англия, но сейчас она, Франция и частично Соединенные Штаты превратились в экономики нового типа, где деньги – это не средство оплаты, а просто еще один товар, который можно и нужно продавать.

– То есть в этом разрезе мы с ними, считай, экзистенциальные враги, – задумался Михаил.

Николай предпочел ничего не говорить. Еще недавно он планировал рассказать о последнем отчете Плеве: тот нашел в Ляояне зверски убитую группу иностранцев, руководил которыми один старый знакомый Вячеслава Константиновича. Знакомый по Берлину. И вот теперь Николаю нужно было решать: стоит ли раскручивать маховик скандала или же, с учетом откровений Коковцова, лучше немного подождать. Например, чтобы лично поговорить с Вильгельмом… И теперь-то тот не откажется от сделки!

– Кстати, Владимир Николаевич, – Михаил продолжил расспрашивать Коковцова. – А что вы думаете про восходящую звезду генерала Макарова? Сначала он вроде бы неплохо себя проявил, вытащил тех пленников из Кореи, но потом… Самостоятельный рейд к Квантуну, когда он мог оказать помощь Порт-Артуру, но сбежал назад, лишь вымотав своих солдат. Или та непонятная ситуация под Ляояном. Да, он отбросил японцев, но опять же изначально они прорвались именно по границе его позиций. А те странные маневры на землях Китая? Повезло, что западные державы быстро забыли про эту оплошность, не став втаптывать нас в грязь, но… Это только из-за репутации Ники на мировой арене!

– Прошу прощения, – Коковцов снова вздохнул. – Лично я слышал все эти новости немного по-другому. Рывок к Квантуну смешал сроки наступления японцев по всем направлениям и увеличил объемы внутреннего займа почти на 12 процентов. Так же не буду касаться военной составляющей под Ляояном, но после него Макаров переформировал и снарядил 2-й Сибирский почти полностью за свой счет. Плюс его заказы на Путиловском, под которые они привлекли крупный французский займ и начали расширяться. Если честно, я давно такого не видел, чтобы военное министерство еще не провело конкурс, а заводчики уже начали что-то делать. А тут шевелятся, причем не только наши – а значит, смог Макаров их чем-то зацепить, смог.

– Вот только армия – это не про зарабатывание денег, – Михаил поджал губы. – Дядя тоже жалеет этого Макарова. Ругает, но не хочет ничего предпринимать, давая ему возможность проявить себя, а тот… Опять, как под Квантуном, только гоняет солдат туда-сюда, и никакой пользы.

– Насчет пользы я бы поспорил, – Коковцов опять отвел взгляд, но все же высказался. – Если бы вся армия работала как корпус Макарова, то мы бы могли не тратить на нее деньги, а чуть ли не зарабатывать… А мы же помним слова господина Бонапарта о том, что нужно для войны.

– Опять вы про деньги, деньги и еще раз деньги, – Михаил махнул рукой, но, заметив недовольный взгляд брата, не стал продолжать.

Николай тоже молчал. В чем-то он был согласен с Михаилом – ему хотелось даже не столько победить, сколько показать всему Петербургу и миру свою решительность. Ради этого ведь изначально все и затевалось… Однако, кого бы из министров он ни приглашал к себе на беседу, все находили в деятельности Макарова что-то полезное по своему ведомству. Учитывая, что у него самого не всегда все было гладко с этими людьми, подобное единодушие выглядело подозрительно. Впрочем, желание рубить с плеча у него в итоге все же пропало.

Да, определенно надо было подождать. И точно еще раз обсудить все с Аликс, она всегда тоньше всех чувствовала, что будет лучше для него и для России.

* * *

Император Мацухито, более известный как Мейдзи Тэнно, ждал важного гостя. Вот за листами рисовой бумаги появилась тень, а после и ее хозяин сам без лишних церемоний вошел в личные покои своего повелителя. Когда-то… Мацухито помнил время, когда каждый гость, какое бы положение он ни занимал, припадал к земле перед владыкой Страны восходящего солнца. Это время прошло. С другой стороны, не стало поклонов, зато личной власти у императора Японии теперь было гораздо больше. И будет, особенно когда он победит Россию, и его страну окончательно признают одной из великих мировых держав.

– Ито, я рад, что, даже оставив свой пост, ты готов тратить время на своего императора, – Мацухито прищурился, давая Ито Хиробуми насладиться его словами.

Тот действительно заслужил признание. Первый премьер-министр Японии. Человек, который четырежды получал эту должность и лишь в 1901-м по собственному желанию ушел в отставку. Впрочем, и после этого Ито продолжал работать. Сначала пытался заключить договор с Россией, но общение с Витте так ни к чему и не привело. А потом он же, чтобы Япония не осталась одна, добыл сделку с Англией. Он был против войны, он был за союз с Россией и не стеснялся об этом говорить, но все равно сделал свое дело.

– Тэнно хэйка, – Ито склонил голову, использовав обращение к божественному императору.

Да, он никогда не стеснялся признавать чужую власть. И то, что чутье еще не покинуло старого лиса, придало Мацухито энтузиазма. Пора было переходить к тому, ради чего он позвал к себе одного из своих гэнро.

– Я хотел бы узнать твое мнение об этой войне…

– Она не нужна нам, не с Россией.

– Не о самой войне, а о том, как она складывается, – Мацухито поморщился. Он не любил обсуждать то, что уже не изменить.

– Что ж, – Ито еле заметно слонил голову. – Мы добились успеха на море, но…

– Адмирал Того уверен, что сможет разбить даже новый русский флот, – сразу оборвал своего старого советника император.

– Я буду с ним согласен, только когда падет Порт-Артур, – покачал головой Ито. – Пока там стоят корабли 1-й Тихоокеанской эскадры, русские смогут собрать силу не равную, а даже превосходящую нас. И пока у их адмиралов остается возможность укрыться в его гавани, они не будут принимать бой с ходу, так что план подловить их где-нибудь к востоку от Японии или в Цусимском проливе просто не сработает.

– Значит, Порт-Артур…

– Да, это ключ к будущей победе. И разве мы изначально не планировали взять Корею, Квантун и остановиться?

– Русские отступали. Мы могли сразиться сейчас на своих условиях или получили бы войну позже, когда они были бы готовы к ней гораздо лучше.

– И это еще одна причина, почему нам не стоило влезать в эту войну, – снова не выдержал Ито. – Как можно надеяться победить, когда нам приходится идти на такие ухищрения, чтобы достичь только части их силы? С новыми кредитами мы еще сможем какое-то время продолжать, и, пока армия будет расти тысяч до двухсот, наши силы будут равны. Но потом русские перевезут сюда триста тысяч солдат, четыреста…

– Мы выставим столько же.

– Да, я видел планы мобилизации. Это действительно возможно, но… Что будет со страной, если хотя бы половина, да хотя бы четверть от такой армии не вернется домой? А если нас разгромят? Потеряв сразу несколько поколений, Япония может уже никогда от этого не оправиться.

– Мы победим, – Мацухито понял, что успел отвыкнуть от старого Хиробуми, который пусть вежливо, но всегда говорил, что думает. В последние годы с ним никто так жестко не разговаривал, не боясь спорить с тем, что уже давно, кажется, было принято за бесспорную истину.

– Мы сделаем все, чтобы победить, – ну вот опять Ито поправил своего императора. – И вы, и я, и каждый из наших солдат, но… Исход войны будет зависеть не от нас, а от того, пойдет ли Россия до конца. Так нам уже один раз не повезло, когда у них нашелся тот удачливый генерал.

Мацухито снова поморщился. Неудача под Ляояном была обидна еще и потому, что ему пришлось лично просить о новых кредитах. А еще он подготовил такое насмешливое письмо с цитатами из трудов Куропаткина, которое бы красиво дополнило поражение русского главнокомандующего. Увы, все его едкие мысли так и остались лишь на страницах черновиков.

– Я бы не хотел говорить об удаче, – Мацухито перешел к своему изначальному вопросу. – В последние недели к нашей войне начали проявлять повышенный интерес Франция с Германией. Точно ли угроза Англии удержит их от вмешательства – неизвестно, но… Недавно в Ляояне была полностью вырезана вся наша агентура. Кто-то перехватил все контакты и несколько дней водил за нос как нас, так и русских, пока и его тоже не уничтожили. Так что вы думаете, останется ли эта война только нашим с Россией делом или же стоит готовиться к чему-то большему?