Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 261 (всего у книги 346 страниц)

– Думаю, на рынок вместе с вами лучше ходить мне. Милорду неприлично появляться там…

– Вам тоже неприлично, – ответил слуга, ополаскивая руки и начиная разбирать покупки. – Ещё и опасно. Вдруг вас узнают?

В том, что он говорил, был смысл. Но я не могла представить, чтобы герцог де Морвиль совершал на рынок ежедневные прогулки и возвращался гружёный, как вьючный мул.

– Эбенезер… – начала я, собираясь настоять на своём, но он перебил меня.

– Не волнуйтесь, леди, – сказал он, раскладывая по полкам мешочки со специями, – я договорился о доставке на дом. Лавочники рады услужить милорду герцогу… за отдельную плату. Теперь ни вам, ни мне не нужно ходить туда. Я уже стар, леди, – он для большей убедительности покряхтел, потирая поясницу, – лучше мне сидеть дома.

Я поджала губы и отвела глаза. Или Эбенезер, действительно, сильно сдал после нашей опалы, либо решил бдить за мной и герцогом. Что ж, и то и другое было важным аргументом.

– Леди Сесилия, – позвал герцог из коридора, – можно с вами поговорить?

– Да, милорд, – я вытерла руки полотенцем и поспешила к де Морвилю.

Он так и стоял в коридоре, только снял шляпу и сунул её под мышку.

– Что вы хотели? – я не смогла сдержать волнения, когда посмотрела на него, и поспешила опустить взгляд.

Но даже не глядя я чувствовала этого мужчину рядом, близко, очень близко, и оставаться спокойной в такой близости не было никакой возможности.

– Пришло послание от её величества королевы Гизеллы, – сказал герцог. – Меня ждут во дворце. Наверное, королева хочет договориться насчёт вас…

– Вы должны идти, милорд, – сказала я коротко.

– Да, должен, – он помедлил, а потом осторожно взял меня за руку. – Если что-то пойдёт не так, вы знаете, куда бежать.

– Да, милорд, – ответила я так же коротко, понимая, что никуда не побегу, если «что-то пойдёт не так».

Я останусь здесь. Я добьюсь, чтобы королева Алария меня выслушала. Я не позволю, чтобы герцог пострадал из-за меня.

Наши пальцы переплелись, и это было особо чувственной игрой. Эта тайная ласка украдкой была не такой захватывающей, как страстные поцелуи и всё прочее, но от неё тонко дрогнуло сердце и застучало, отдаваясь дрожью во всём теле.

– Сесилия… может, один поцелуй?.. – произнёс герцог негромко. – На прощание…

Я бы подарила ему сто поцелуев, а не то что один, и уже приподнялась на цыпочки, чтобы выполнить просьбу, но тут из кухни выплыл Эбенезер, держа блюдо, на котором красиво были разложены яблоки и груши. Мы с герцогом тут же отшатнулись друг от друга и разжали руки.

– Поставлю в гостиной, с вашего позволения, – сказал Эбенезер, скользнув по нам острым взглядом. – Милорд, вы уходите? Леди, заприте дверь, пожалуйста.

– Ухожу, – вздохнул герцог с такой обреченностью, что я едва не прыснула.

Он надел треуголку, кивнул мне и вышел.

– Дверь заприте, – тут же велел Эбенезер.

– Слушаюсь, милорд, – ответила я и подавила вздох, закрывая задвижку и поворачивая ключ в замочной скважине.

Глава 7

Осматривая дом, Эбенезер не переставал ворчать. Ему не нравилось всё – и что я сама вымыла полы, и что сама надраивала ванну мелом, и что решила сама готовить.

– Если он такой благодетель, ваш герцог, – брюзжал Эбенезер, – пусть наймёт пару служанок и кухарку! Это просто позор, что у брата короля нет достойного служебного штата! Хотя, нет! Он слишком шикарно устроился – взял в кухарки благородную леди, а сам…

– Поссоримся, – предостерегла я его.

Он обиженно замолчал и тут же возмущённо уставился на гардероб де Морвиля, который скромно висел на распялочках в его спальне.

– Это совершенно никуда не годится, – объявил Эбенезер и для подтверждения правдивости слов взялся за сердце. – Три перемены одежды! Три! Это герцог или нищеброд из-под моста?

– Ой, можно подумать, у дяди было больше камзолов, – отмахнулась я.

– Больше! – повысил голос мой старый слуга. – Пять!

– Непозволительная роскошь, – заметила я, чем заслужила ещё один возмущённый взгляд.

– Говорите о лорде Сен-Меран уважительно, – тут же потребовал Эбенезер. – Это был достойный человек, он не заслужил насмешек. Судьба была к нему несправедлива…

Я с трудом подавила желание открыть тайну, что достойный человек сейчас жив-здоров и наслаждается обществом изумительной женщины в поместье герцога, но время для признаний точно было неподходящее – Эбенезер так и кипел.

– Ладно, – примирительно сказала я, – оставляю вас, господин камердинер, на вашем рабочем месте, а сама удаляюсь на кухню. Фанни Браунс удаляется, смею вам напомнить.

– Пока я жив, вы готовить не будете! – снова ощетинился он.

– С чего бы? – мне уже начали надоедать эти бессмысленные препирательства. – Раньше я прекрасно готовила, и вы ничуть не возражали.

– Раньше вы готовили для своего дорогого дядюшки, – заявил Эбенезер скорбно, – а готовить для постороннего мужчины – это попросту неприлично! Кто знает, что могут подумать…

– Хорошо, тогда буду готовить для вас. Надеюсь, в этом случае никто не заподозрит нас в неприличностях? – я поцеловала Эбенезера в щёку и убежала прежде, чем он нашёлся, что ответить на такое нахальство.

Кухня в доме герцога была больше, чем в доме дядюшки. Высокие потолки, вентиляция и… идеальная чистота. Как в музее. Я посмеялась, спрятав лицо в фартук, хотя скрывать смех мне было не от кого – Эбенезер ещё не спустился со второго этажа.

Ну нет, милорд де Морвиль, пора покончить с музейной чистотой в вашей кухне.

Теперь я устроила здесь всё на свой вкус. Копчёный окорок отправился на лёд, овощи – в холодную кладовую, вместе с яйцами, маслом и мукой. Хлебному ларю, наконец-то, нашлось применение, и он с благодарностью разинул рот-крышку, принимая круглую пшеничную булку и посыпанный кунжутом тёмный хлеб, с которым так вкусно пить послеобеденный чай. На полки я поставила специи, развесила по крючочкам медную блестящую посуду, а зелень сложила в глубокую миску, сбрызнула водой и поставила на подоконник – чем не букет для кухни?

Когда Эбенезер появился, я уже отбивала говяжий край деревянным молотком. Орудовала я им изо всей силы, очень надеясь, что стук помешает разговору. Обсуждать наше теперешнее проживание мне пока не хотелось. К тому же, я побаивалась, что Эбенезер будет выспрашивать меня об отношениях с герцогом, или что я случайно проболтаюсь о местонахождении дядюшки.

Но стук молотка и мой чрезвычайно занятой вид Эбенезера не остановили. Подкинув в печь пару поленьев, он остановился возле стола и сказал, словно бы между прочим:

– В лавке пекаря я встретил горничную госпожи Лович. Она спросила, как я мог устроиться на работу к тому, кто виноват в смерти моего прежнего хозяина.

– И что вы ответили? – спросила я, невольно сбавляя силу ударов.

– Что служу за деньги, а не из личной приязни, – произнёс Эбенезер, почти с ненавистью.

– Правильно, – похвалила я его. – И чтобы совесть вас не мучила – не переживайте. Милорд де Морвиль ничуть не виноват. В этом я клянусь вам.

Слуга помолчал, пожевал губами, а потом недовольно заметил:

– Вы слишком расположены к нему, леди.

– Фанни, – поправила я его. – Фанни Браунс, господин мой. И – да, расположена. Герцог де Морвиль – чудесный, добрый и замечательный человек. Надеюсь, вы будете относиться к нему с таким же уважением, как и я.

– Разумеется, буду, – буркнул Эбенезер. – Мне надо выйти во внутренний двор, чтобы стряхнуть пыль с одежды милорда.

– Вперёд, – подбодрила я его, откладывая мясо в сторону и рассыпая по разделочной доске пригоршню муки.

– Если кто-то придёт – позовите меня, – предостерёг меня слуга. – Сами не открывайте.

– Обязательно, – я добавила к муке соли и молотого перца, а потом обваляла в этой смеси отбитое мясо. – Выполняйте свой камердинерский долг, дорогой мой Эбенезер, и к обеду будете вознаграждены фаршированной говядиной. Вашей любимой…

Против говядины он не устоял – сделал мне последнее внушение относительно безопасности и удалился, чуть ли не мурлыкая под нос.

Вскоре со двора раздались мерные хлопки. Я выглянула в окно и увидела Эбенезеа, который пылебойкой охаживал камзол и мундир герцога де Морвиля. Причём, делал это так старательно, что вспугнутые воробьи носились над деревьями, как безумные.

Полюбовавшись на эту картину, я поставила на огонь большую сковороду и растопила в ней две ложки сливочного масла. А в масло бросила раздавленный зубчик чеснока. Когда чеснок отдал маслу свой острый аромат, зубчик я вытащила и выбросила, и положила на сковороду половину тёртой пшеничной булки, тёртого лука и рубленой петрушки. Через пару минут была готова самая простая и самая изумительная начинка для мяса. Я разложила её по отбитой говядине, свернула мясо в рулет и сколола деревянными шпажками.

Слегка обжарив рулет со всех сторон, я переложила его в сотейник, подлила немного воды, красного вина и самую капельку яблочного уксуса. Туда же были отправлены лавровый листик, щепотка семян тмина и нарезанная крупными брусочками морковка.

После этого говядине полагалось запекаться до мягкости, а на мясных соках, муке и масле, оставшихся в сковороде, я сделала густой соус, добавив вина и пряностей. Просто, вкусно, сытно и безотходно – то что нужно кухарке, которая не горит желанием торчать у плиты дни напролёт.

К говядине я собиралась подавать зелёный салат с заправкой из оливкового масла с уксусом, и отварную в молоке цветную капусту, а на сладкое – ломтики готового имбирного кекса, сбрызнутые бренди и украшенные «розочками» из взбитых сливок.

Когда в дверь постучали, у меня уже была отварена капуста, была готова салатная заправка и ломтики кекса пропитывались ароматами бренди, разложенные по креманкам. Салат так же ждал своей очереди – вымытый в проточной воде, обсушенный на солнце, порванный и разбросанный живописными клочками.

Совершенно позабыв наставления Эбенезера, я вытерла полотенцем руки и побежала открывать. Нет, за порогом не ждал карательный королевский отряд. Это вернулся герцог, и первое, что он спросил, переступив порог: «Где Эбенезер?».

– Во дворе, выбивает пыль из вашей светлости, – ответила я и тут же добавила с улыбкой: – Вернее, из одежды вашей светлости. Хотите, чтобы я его позвала?..

Герцог не ответил, а пинком закрыл дверь, обнял меня и поцеловал – тут же, в коридоре.

Всякий раз, когда милорда де Морвиля не было рядом, я мысленно давала клятву, что буду держать и его, и себя в строгости. Никаких поцелуев, никаких объятий. Возможно, несколько прикосновений… И Эбенезер, при котором и прикосновения будут под запретом… Но вот Ричард обнял меня, притянул, и все клятвы были позабыты, а я ответила на поцелуй с не меньшим пылом.

Губы герцога были горячими, и от них жар растекался по всему телу, но в то же время я тянулась к ним, будто умирала от жажды, а теперь получила возможность припасть к живительному источнику.

– Как я скучал, – прошептал герцог, оторвавшись от меня, чтобы сделать быстрый судорожный вдох.

– Прошло часа два, милорд, – шёпотом напомнила я, закрывая глаза и снова подставляя губы для поцелуя.

Ещё несколько упоительных минут мы продолжали грешить напропалую, а потом де Морвиль подхватил меня на руки и понёс на второй этаж.

– Милорд! – перепугалась я не на шутку.

– Сесилия, вы же знаете, что я ничего не сделаю против вашего желания, – ответил он, взбегая по ступенькам.

– Боюсь, вы меня уроните, – ответила я, обхватив его за шею.

– Уроню? Вы смеётесь надо мной.

– И Эбенезер…

– Надеюсь, пыли там будет предостаточно, – сказал герцог, но в это время хлопнула дверь и со стороны кухни раздались быстрые шаги.

– Леди! – послышался голос Эбенезера. – Леди Сесилия! Где вы?

– Немедленно отпустите меня! – зашептала я, и герцог нехотя поставил меня на ноги.

Можно было быстренько спустится и сделать вид, что хозяин только что пришел домой, но мы промешкали и не успели, а Эбенезер уже почти бегом ворвался в коридор.

Герцог облокотился о перила, я едва успела поправить чепец, а старик уже появился у подножия лестницы, держа вешалку, на которой висел мундир. Увидев нас, Эбенезер окаменел лицом и чопорно произнёс:

– Вы вернулись, милорд.

– Да, только что, – ответила я за милорда, а он потёр переносицу, глядя куда-то в сторону.

– Я не увидел вас через окно, леди, – произнёс Эбенезер таким тоном, что я сразу почувствовала себя воришкой, попавшейся на краже.

– Милорд пришёл, я открыла ему дверь, – сказала я, стараясь сгладить неловкость. – Теперь возвращаюсь обратно в кухню, где мне и положено находится.

Герцог кашлянул, и Эбенезер тут же с подозрением уставился на него.

– Всё в порядке, – успокоила я старика, спускаясь по ступеням, хотя сама совершенно не была спокойна – колени дрожали, а уши горели, и мне оставалось только надеяться, что не слишком горят щёки, потому что спрятать их под чепец возможности не было.

– Я освежил костюмы вашей светлости, – Эбенезер не обратил на меня внимания, глядя на герцога, как на врага. – Вытряс от пыли и начистил пуговицы мелом.

– Благодарю, – сдержанно ответил де Морвиль.

– Это ваш мундир, – произнёс слуга с поистине аристократическим высокомерием. – Сейчас я повешу его в вашу комнату, а потом принесу ваш камзол.

Он поднялся по лестнице, держа мундир, как боевой стяг, и герцог посторонился, давая дорогу, а когда Эбенезер скрылся в комнате, перегнулся через перила и сказал мне негромко:

– Надо срочно прикупить с десяток камзолов, и чтобы на них было по десятку пуговиц.

– Вы как будто недовольны, что ваш новый камердинер проявляет такое усердие, – меня разбирал смех – уж очень несчастным выглядел милорд де Морвиль.

Впрочем, и я подосадовала на Эбенезера. Мог принести мундир минут на пять попозже. Нет, я не собиралась терять голову, и не собиралась допускать, чтобы герцог её потерял, но уж нацеловаться мы бы успели…

– Он меня пугает, – пожаловался герцог, сбегая вниз, ко мне. – Он будто читает мысли.

– Раньше за ним таких волшебных способностей не замечалось, – сказала я, поправляя на де Морвиле воротничок рубашки. – Но ещё пара-тройка камзолов вашей светлости не помешает. Даже у моего дядюшки было пять перемен одежды. А уж милорду герцогу…

Я замолчала и отступила, спрятав руки за спину, потому что снова появился Эбенезер. Он прошёл мимо нас, мазнув по де Морвилю взглядом, и позвал меня:

– Могу попросить вас, леди, помочь мне?

– Да, конечно, – незаметно для слуги я улыбнулась герцогу и чуть пожала плечами, а потом отправилась помогать.

Моя помощь заключалась в том, что пришлось держать камзол, пока Эбенезер собирал тряпочки, куски мела и пылебойку. Разумеется, он вполне мог справиться с этим сам, но я прекрасно понимала, что он не хочет оставлять меня с герцогом наедине, и от этого было смешно и неловко, тем более что я чувствовала вину. До чего же дошла благородная девица Сесилия Лайон, если слуга бдит, охраняя её честь…

До самого обеда Эбенезер не отходил от меня и герцога ни на шаг, и вид у милорда де Морвиля становился всё более удручённым.

Обед, впрочем, герцога несколько примирил с присутствием Эбенезера. Я настояла, чтобы за стол мы сели все трое, категорически не разрешила Эбенезеру прислуживать за трапезой, и сама разложила по тарелкам салат и нарезала толстыми ломтями фаршированную говядину. После долгих препирательств и уговоров Эбенезер соизволил сесть за стол и заметно подобрел и расслабился, прикончив вторую порцию говядины.

Когда я подала сладкое, герцог достал из поясного кошелька кусочек твёрдого картона, к которому на витом шнурке крепилась серебристая печать с оттиском короны и грифона.

– Это пропуск во дворец, – сказал де Морвиль, протягивая его мне.

Я взяла картонку и обнаружила на ней имя Фанни Браунс и сегодняшнюю дату.

– Её величество ждёт вас завтра к семи часам, – герцог потёр подбородок, глядя в тарелку, и добавил: – Но мне это совсем не нравится.

– А мне нравится, – заверила я его. – Утром все важные господа сладко спят, и я ничем не рискую.

Эбенезер настороженно переводил взгляд с меня на герцога и обратно, но в разговор не вмешивался.

– И всё же риск слишком велик, – заметил герцог де Морвиль.

– Только так я смогу доказать их величествам, что семья Сен-Меран не замышляла против них ничего плохого, – возразила я. – И Сесилия Лайон тоже не замышляла.

Герцог помолчал, а потом достал из кармана чёрный бархатный футляр и передвинул его ко мне по столу:

– Тогда наденьте вот это, И прячьте волосы под чепец.

Эбенезер вытянул шею, пытаясь разглядеть, что было в футляре, но там лежали всего лишь очки. Простые очки в толстой роговой оправе. Я поднесла их к глазам и обнаружила, что стёкла в очках были обыкновенные, прозрачные, не для исправления близорукости или дальнозоркости.

Надев очки, я посмотрелась в новенький блестящий медный чайник. Теперь я была похожа на важную тётушку какого-нибудь аптекаря, а никак не на юную девицу, щеголявшую на королевском балу в жемчугах и белоснежном платье.

– Отличная маскировка, – признала я, убирая очки в футляр. – Теперь и бояться нечего, мне точно никто не узнает.

– Я буду сопровождать вас, – заявил Эбенезер.

– Не надо, я сама в силах добраться до дворца…

– Чтобы юная леди одна ходила по улицам?! – старик схватился за сердце. – Как хотите, а я иду с вами!

– Нет необходимости, – сказал герцог отрывисто. – Я сам провожу леди Сесилию во дворец. И буду сопровождать обратно.

– Но… – встрепенулся Эбенезер.

– А вам никак нельзя идти с ней, – произнёс герцог. – Появление слуги Сен-Мерана рядом с королевой покажется подозрительным. К тому же, на вас не дали пропуска. Да и защитить леди Сесилию в случае опасности я смогу лучше, чем вы. При всей вашей преданности, господин Эбенезер.

Эбенезер недовольно крякнул, но возразить на это было нечего.

– Вот и решили, – сказала я с преувеличенным воодушевлением. – А теперь – сладкое. Попробуйте. Даже сильным и суровым мужчинам не помешает немного сладости в этой жизни.

Мужчины отведали десерт в полнейшем молчании, и я уже собиралась поинтересоваться – не сено ли они едят, но тут герцог кивнул:

– Очень вкусно. Благодарю, Сесилия. Признаться, с тех пор, как вы появились, я понял, что никогда не ел вкусно.

– Милорду не полагается называть леди по имени, – тут же встрял Эбенезер. – Говорите «леди». Будьте так любезны.

– Говорите «Фанни», – сказала я, со стуком откладывая ложку. – Оба. Если все уже наелись, то разрешите мне убрать со стола. Надо вымыть посуду, заняться ужином и подумать, что предложить королеве завтра.

– Будьте осторожны, – сказал герцог де Морвиль таким тоном, будто я собиралась целоваться с гадюкой.

– Обязательно, – заверила я его.

– И постарайтесь ни с кем не говорить, не смотреть в глаза, – продолжал он и добавил, явно стараясь для Эбенезера: – леди Сесилия.

– Постараюсь, – сказала я, а Эбенезер недовольно хмыкнул.

– Ладно, не стану вам мешать, – де Морвиль поднялся из-за стола. – У меня ещё дела до вечера, вернусь после семи.

– Мы будем ждать, – сказала я, и он посмотрел на меня так, словно я пообещала ночь, полную любви.

– Я провожу вашу светлость, – Эбенезер запоздало вскочил.

– Не надо, я запру дверь снаружи, – сказал герцог и вышел из гостиной.

– Вы слишком неласковы с милордом, – упрекнула я слугу, когда мы остались вдвоём. – Он ничем не заслужил ваших подозрений или неприязни.

– Заслужил, – насупился Эбенезер, помогая мне составлять посуду на поднос.

– Это чем же? – изумилась я, постаравшись сделать это как можно более искренне.

Так-то у Эбенезера могли возникнуть претензии, знай он всю правду. Хотя… кому какое дело, что происходит между двумя взрослыми людьми свободной воли.

– Со стороны его светлости было жестоко скрывать от меня, что с вами всё в порядке, – сказал Эбенезер строго и скорбно. – Я усматриваю в этом поступке корыстные мотивы.

«Это какие же?», – чуть было не спросила я, но вовремя прикусила язык, чтобы Эбенезер не начал разговор о приличиях и неприличиях.

– Милорд – чудесный человек, – я взяла поднос, и Эбенезер, забежав вперёд, распахнул передо мной дверь. – Относитесь к нему соответственно, пожалуйста. Тем более, сейчас мы пользуемся его защитой и милостью.

– Это-то и настораживает, – пробурчал Эбенезер, но на этом разговор о герцоге был закончен.

Пока Эбенезер мыл посуду, взяв на себя эту на самую приятную работу, я занялась ужином. И пока шинковала лук, всё время слышала голос герцога де Морвиля: «До вас я никогда не ел вкусно». Господи, как ж мужчина может растопить сердце женщины всего одной ничего не значащей фразой. А вот сказал – и сделал женщину счастливой. Знали бы эти недогадливые мужчины как просто нас осчастливить.

Даже предстоящая встреча с королевой отошла на второй план. Я чуть не мурлыкала под нос песенку, когда рубила курицу на порционные куски, и Эбенезер удивлённо посмотрел на меня.

– Что? – спросил я у него, и он пожал плечами, занявшись печкой.

Когда из курицы были извлечены все кости, я положила их в толстостенный горшок, залила водой и поставила на край печной плиты – пусть кипит медленно, чтобы получился крепкий ароматный бульон. Я добавлю в него сельдерей и кусочек моркови, чтобы придать немного сладости, но это потом, часа через два. А пока я занялась куриным мясом, щедро посолив и поперчив его, посыпав рубленым чесноком, полив хорошим зеленным маслом и двумя столовыми ложками винного уксуса. Теперь мясу полагалось полежать в холодке час-полтора, чтобы напитаться вкусами и при обжарке сохранить сочность.

Интересно, какие дела у королевского маршала? Наверное, он руководит поимкой опасных преступников, вычисляет шпионов в королевском окружении, следит за безопасностью королевского дворца и… и… и тем более приятно будет вернуться домой, где ждут вкусный суп, сытное жаркое и кусок орехового торта на десерт.

Возможно, милорду де Морвилю захочется рассказать, как прошёл его день, я буду внимательно слушать, подам кофе, и это будет так похоже на семейный вечер… Такой простой, но полный очарования… Возможно, когда-нибудь нас ждёт настоящий семейный вечер… И если совсем мечтать, то Эбенезер отвлечётся, и тогда я успею поцеловать кое-кого…

– Собираетесь готовить луковый суп, леди?

От приятных мечтаний меня отвлёк голос Эбенезера.

– Да, луковый суп, – сказала я с улыбкой. – Давно мы его не пробовали, а?

– Давно, – сухо согласился наш верный слуга. – Но я ни разу не видел, чтобы вы готовили его с улыбкой.

– По-моему, вы становитесь занудой, – сказала я ему. – Милым, ворчливым занудой.

Эбенезер сердито задрал нос и удалился из кухни.

Я слышала, как он бродит по коридору и что-то ворчит себе под нос. По-моему, он был недоволен тем, что масло в светильниках прогоркло.

Пока готовился бульон из куриных костей, и мариновалось мясо, я успела испечь кексы с тмином, сварила кофе и позвала Эбенезера на полдник.

Кексы удались на славу, кофе был отменного качества, и мы позволили себе насладиться спокойствием и роскошью, которой были лишены последние несколько месяцев.

– Ваш дядя очень любил такие кексы и кофе, – сказал вдруг Эбенезер и часто-часто заморгал. – Бедный, бедный лорд Сен-Меран…

Опять я чуть не выдала дядину тайну, но вовремя спохватилась и бросилась утешать старика, чувствуя себя при этом отвратительной обманщицей. Может, всё-таки, стоит рассказать, что дядя жив?.. Рассказать и надеяться, что Эбенезер будет молчать?.. А если случайно проговорится? Он до сих пор называет меня «леди».

Я промолчала. Ничего не сказала.

Допив кофе, Эбенезер вооружился метёлочкой для стряхивания пыли и скребком, чтобы освободить подсвечники от восковых наплывов, и отправился в поход по дому, а я продолжила колдовать над супом и курицей.

Обжарив в топлёном масле лук до мягкости и прозрачности я добавила щепотку соли и ложку мёда, чтобы придать красивый карамельный цвет и привкус, обжарила курицу и поставила её тушиться в собственном соку, намазала ломтики белого хлеба сливочным маслом, смешанным с чесноком, и разложила хлеб на решётке, чтобы подрумянился, а потом натёрла целую гору сыра, которым так вкусно посыпать луковый суп прямо в тарелке.

К семи часам вечера ужин был готов, и был накрыт стол, но вот хозяин задержался. Он пришёл уже в сумерках, когда мы с Эбенезером уже поели. Я вымыла посуду, несмотря на его возражения, и устроилась с книгой в гостиной, в кресле. Эбенезер тоже сделал вид, что читает, но вскоре уронил книгу на пол и этого не заметил. До меня донеслось лёгкое похрапывание, и я снова улыбнулась. Пусть спит. Чтобы я могла одна встретить Ричарда.

Погасив все свечи кроме одной, я на цыпочках спустилась на первый этаж и встала в коридоре, поглядывая на настенные часы.

Надеюсь, ничего не произошло, и герцога задержали всего лишь служебные дела…

Словно в ответ на мои мысли в замочной скважине повернулся ключ, дверь открылась и на пороге появился милорд де Морвиль.

– Где Эбенезер? – спросил он шёпотом.

– Спит, – ответила я так же тихо и тут же оказалась в объятиях герцога.

– Надеюсь, ты догадалась подлить ему снотворных капель? – зашептал он, жадно и быстро целуя мои глаза, щёки, губы и даже кончик носа.

– Нет, не догадалась, – ответила я, блаженно закрывая глаза. – И нам надо быть осторожнее, он спит в гостиной. В любой момент может проснуться.

– И что ему не спится в собственной постели? – сказал де Морвиль с досадой. – Кстати, я заказал дюжину камзолов, чтобы ему было, чем себя занять.

– Какой ты предусмотрительный, – похвалила я его, отметив, что мы легко и незаметно перешли на «ты».

Так приятно, но ещё и… опасно. Потому что герцог распалялся всё сильнее, прижимая меня к себе всё крепче, да и я не осталась равнодушной, хотя не собиралась терять голову.

– Ты голоден? – спросила я, взяв его лицо в ладони. – У нс сегодня луковый суп и куриное жаркое.

– Голоден, но больше всего по кое-чему другому, – шепнул он мне на ухо. – Сесилия, я всё вспоминаю…

– Тише! – я прижала палец к его губам. – Сначала вы должны умыться, переодеться, а потом…

– А потом? – герцог пытался поцеловать меня, но я отворачивалась, и тогда он поймал меня подбородок и добрался, всё же, до моих губ.

Поцелуй был головокружительным, и, наверное, мы оба сошли с ума – я и Ричард – потому что опомнились только лишь когда наверху раздались торопливые шаги – это Эбенезер спешил из гостиной вниз.

– А потом я вас накормлю, – выпалила я, отталкивая герцога, и очень вовремя, потому что Эбенезер уже спускался по лестнице.

– Добрый вечер, милорд, – сказал он, подозрительно переводя взгляд с меня на де Морвиля. – Позвольте ваш камзол.

– Позволяю, – ответил герцог почти обречённо.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, пока Эбенезер помогал Ричарду снять камзол и забирал шляпу.

– Пойду, подогрею жаркое, – сказала я и убежала в кухню, чтобы насмеяться всласть.

Нет, я не собиралась насмешничать над герцогом, но очень уж забавно он выглядел, когда Эбенезер в очередной раз пресёк наши преступные любовные действия. Да и сама ситуация была такая… такая восхитительная!.. Как это приятно, когда мужчина только и мечтает, что обнять тебя и поцеловать… И ты сама мечтаешь только об этом… А Эбенезер ещё не знает, что его ждёт дюжина хозяйских камзолов…

Разогрев курицу, я отнесла наверх поднос с едой, и когда герцог появился к столу, сразу налила густого лукового супа в глубокую тарелку, где уже лежали чесночные гренки, и густо посыпала горячи суп тёртым сыром.

Эбенезер оттеснил меня в сторону, напомнив, что прислуживать милорду за столом – обязанность камердинера.

– Потрясающе пахнет, – заявил герцог, пожирая меня глазами.

Я указала ему на тарелку, пока Эбенезер не заметил, накладывая жаркое и подавая свежий зелёный салат с тонко нарезанным луком, выдержанным в уксусе.

– Как прошёл ваш день, милорд? – спросила я, когда герцог расправился и с супом, и с курицей, и с удовольствием принялся за торт.

– Пришлось задержаться, – ответил он, с благодарностью принимая чай, который подал Эбенезер, не забыв дольку лимона и ложечку мёда. – Документация после прежнего королевского маршала не совсем в порядке. И ещё завтра её величество королева Алария принимает послов из Швабена, поэтому будьте готовы рано утром, Сесилия, мне нельзя задерживаться.

Опять «вы». Я тайком вздохнула, хотя всё и так было понятно. Ведь при Эбенезере нельзя показывать, насколько мы сблизились.

– Да, милорд, – ответила я чинно. – Не волнуйтесь, я буду готова к шести часам.

– Хорошо, – он кивнул, откладывая салфетку и не глядя на меня. – Тогда пора спать.

– Вас ещё ждёт ванна, милорд, – напомнила я.

Герцог не удержался и так посмотрел на меня, что будь я свечкой, у меня бы уже запылал фитилёк.

Но я была Напёрстком, а напёрсток, как известно – штучка металлическая и крепкая, поэтому я умудрилась даже не покраснеть, а сказала преувеличенно-весело:

– Эбенезер будет вам помогать!

И удрала прежде, чем расхохоталась, потому что слишком уж забавно выглядел бравый королевский маршал с гримасой разочарования на лице.

После того, как бдительный камердинер проводил своего хозяина в спальню, я устранила беспорядок, который мужчины, обычно, устраивают в ванной – подобрала брошенную одежду, положила мыло в мыльницу и расставила перемешанные флакончики с маслами и притираниями, наполнила ванну для себя и с удовольствием нежилась в тёплой воде, пока свеча не сгорела наполовину.

Накинув халат поверх ночной рубашки, я поднялась в свою комнату, но не утерпела – постояла в коридоре, прислушиваясь, что делается в комнате герцога. Там было тихо-тихо. Наверное, спит, бедняжка. Или не спит…

Дверь открылась так резко, что свеча, которую я держала в руке, мигнула и погасла, но я успела заметить милорда де Морвиля – в одних подштанниках и босого.

В следующую секунду меня уже целовали – жарко, требовательно, да ещё и ощупывали самым бесстыдным и восхитительным образом.

В темноте всё казалось каким-то нереальным. Скорее всего, именно поэтому мой разум благополучно промолчал, а мои руки принялись ощупывать обнимавшего меня мужчину с не меньшим бесстыдством.

– Вы совсем меня с ума свели, Сесилия… – выдохнул герцог, подхватывая меня под бёдра и легко поднимая, так что мне ничего другого не оставалось, как обхватить его ногами за поясницу, тем более что моя ночная рубашка каким-то образом оказалась задранной чуть ли не до груди.

– Сумасшедший маршал… это страшно… – только и успела шепнуть я, когда он понёс меня в спальню.

Глава 8

Вряд ли мы с герцогом де Морвилем смогли бы справиться с этим безумием, охватившим и меня, и его, но в следующую секунду открылась дверь комнаты Эбенезера, и сам он возник на пороге – в ночной рубашке до пола и в ночном колпаке. Держал свечу и напряжённо вглядывался в темноту.

Я первая пришла в себя и оттолкнула герцога, позабыв, что это он несёт меня. Он чуть не потерял равновесие, налетел на косяк плечом, а я успела встать на ноги, одёрнуть рубашку и отскочить на пару шагов.