Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Можьет, тогда стоит установьить сльежку за сьектантамьи? – подала голос Мэри. – Чтоб точно знать, когда…

– Идея здравая, но есть много нюансов, – покачал головой Батя. – Нас слишком мало, чтоб разделяться. И пользоваться связью нельзя – можем спалиться. Так что держимся ближе к брандашмыгу, а к сектантам будем наезжать раз в день всей группой и смотреть, ушли они в поход на крепость или нет.

– А если так и не уйдут? – очень по-взрослому поинтересовался Семён.

– Не знаю, – честно ответил Батя. – Будем импровизировать.

– Импровизировать я люблю, – нарочито бодро поддержал командира Ромео. – Ладно, Палёный, давай уже, ищи укрытие. Жрать охота. И отлить тоже не помешает.

И сам хохотнул в попытке немного разрядить обстановку.

Подходящее укрытие, с возможностью устроить непрерывное наблюдение за гнездом и гаражом, в котором легко можно было спрятать «Форд» от недобрых глаз, загребущих лап и легко перемалывающих железо челюстей, нашлось через полчаса в блочной девятиэтажке на краю лоскута с гнездом. Прежде чем въехать на лоскут, Палёный остановил «Форд» и как следует обрызгал его из пульверизатора водой с растворённой в ней смесью ядрёных перцев. В салон тоже побрызгал, маскируя человеческий запах, чтоб тот не привлёк внимания брандашмыга раньше времени. Затем вернулся за руль и направился к многоэтажке.

Комфорта от неё никто, конечно, не ждал, но реальность даже привыкших ко всему бойцов сумела ещё немного разочаровать. Квартира на предпоследнем этаже была разнесена в хлам, и сделали это явно не твари. Здесь похозяйничали люди. Выгребли содержимое шкафов, забрали то, что посчитали нужным, а остальное распинали по полу. Разломали мебель, разбили всю посуду и окна, нацарапали похабных надписей на стенах (вот вам и «святые» «искупители», воспитание в духе религии так и прёт!). В общем, развлеклись от души. А вот трупы хозяев квартиры не удосужились даже прикрыть рваными занавесками.

Трупы, кстати, уже прилично завонялись, так что пришлось бойцам, морща носы и задерживая дыхание, вынести их на пару этажей ниже. Проветривание благодаря выбитым окнам, организовалось само собой. Но всё равно квартира настолько провоняла гниющей мертвечиной, что полностью устранить этот запах никто и не надеялся. Жаловаться тоже никто не стал – в конце концов, в этом мире практически везде пахнет отнюдь не розами.

– Всем отдыхать, – распорядился Батя. – Мэри, ты со мной. Пошли искать наблюдательный пост.

– Крыша, коммандэр, – лучезарно улыбнулась ему снайперша. – Всьегда крыша, ньет ньичьего лучшье.

Американка оказалась права, опытным взглядом сразу определив максимально удобную точку, с которой гнездо брандашмыга, хоть и расположенное аж в полутора километрах от многоэтажки, было отлично видно. Самка никуда из него не делась, и, судя по всему, родить ещё не успела. Она, свернув в спираль своё длинное желеобразное тело и подогнув лапки, просто лежала в центре устроенного ей завала и не делала никаких попыток его покинуть.

– Отлично, – удовлетворённо потёр ладони Батя. – Мэри, наблюдай, дадим парням время отдохнуть. Через три часа я тебя сменю.

И ушёл, уверенный, что за эти три часа вряд ли что-то произойдёт…

Глава 19

Глава 19

С первого же дня, как он попал в мир, постоянно меняющийся, населённый плотоядными чудовищами, опасный настолько, что неподготовленному человеку выжить тут практически нереально, да и подготовленному не сильно проще, Батя осознал всю мощь законов Мёрфи. В особенности того, который утверждал, что если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт не так.

«Не так» началось почти сразу, как Батя сменил Мэри на крыше и приник глазом к окуляру оптического прицела. И не с грохота, выстрелов или хорошо знакомого гортанного урчания, а с тишины, нарушаемой лишь шелестом ветра, гоняющего мусор по рубероиду крыши. Уже минут двадцать командир откровенно скучал, разглядывая унылый и неизменный пейзаж – груда обломков, отвратительно распухшее желеобразное тело брандашмыга, разруха. Однообразие убивало внимание и снижало вовлечённость, так что заскучавший Батя даже не сразу сообразил, что его верная чуйка уже минут двадцать как бьёт тревогу.

Но, не успел он даже задуматься, откуда исходит опасность, как тут же понял, что дело не в ней. Вернее, в ней, но она прямо сейчас грозила не ему и его группе.

Потом в поле зрения появились люди. Они вышли с улицы, на которой располагалась многоэтажка, давшая убежище Бате и его бойцам. И именно поэтому командир увидел этих людей далеко не сразу – смотрел-то вдаль, на окрестности, а не себе под ноги.

Отряд насчитывал тринадцать человек. Впереди шли двое с автоматами наготове, на некотором отдалении – ещё девять, трое из которых сильно отличались по виду от закамуфлированных сектантов – а Батя был уверен, что это они, – и были, к тому же, безоружны. Замыкала отряд ещё одна пара с автоматами.

Сектанты по сторонам тоже не особо смотрели, шли хоть и осторожно, но уверенно, и было видно, что этой дорогой они ходили не раз и не два.

Приглядевшись повнимательнее, Батя даже понял, зачем. И сглотнул тугой ком, вставший в горле от ожидания того, что ему предстояло сейчас увидеть. Трое безоружных были, судя по всему, пленниками, которыми сектанты намеревались подкормить беременную самку.

Все пленники были белокожие, и беспокойство Бати о пропавшем Акуйе сотоварищи, взбудораженное было, снова улеглось. Командир вгляделся внимательнее.

Двое мужчин. Один совсем юный, почти пацан, второй уже в возрасте. И женщина. У всех руки были заведены за спину и стянуты браслетами наручников, а рты заклеены армированным скотчем. Пленники шли, спотыкаясь, на каждом шагу, и по полным ужаса взглядам было понятно, что они всё уже поняли. Но дёргаться они не пытались – судя по украшающим лица синякам и рваной одежде, предыдущие попытки ни к чему не привели, и пленники просто отчаялись избегнуть заготовленной им участи.

Сектанты пересекли границу, отделяющую лоскут с многоэтажкой от того, где устроил своё логово брандашмыг. Подошли метров на двести к гнезду и остановились у огромного бетонного обломка с торчащими из него прутьями арматуры, которые были загнуты кольцами. Подведя пленников к обломку, сектанты ловко приковали их к кольцам и, держа на прицеле, отступили.

Батя сначала не понял, зачем целиться в людей, которые скованы, но почти сразу увидел ответ на свой вопрос. Пленники, осознав, что это конец их пути, пришли в отчаянную ярость. Рванулись так, что Бате даже показалось, будто он услышал треск кости, от усилия выходящей из плечевого сустава мужчины. Женщина сдавленно зарычала, потом стала сыпать проклятиями, причём очень громко – наверное, надеялась привлечь внимание тварей, которые сожрали бы сектантов вместе с пленниками, но не знала, что твари слишком боятся брандашмыга и не приближаются к нему, если их не заставит мощный кинолог.

Внимание её крик привлёк. Но не то, на которое она рассчитывала. Из гнезда послышался низкий, вибрирующий звук, отдалённо напоминающий бульканье. Брандашмыг зашевелился, зашуршали, осыпаясь, камни, из которых было насыпано гнездо.

Женщина, посчитав это успехом, принялась орать ещё громче, её поддержали мужчина и подросток. Сектанты заторопились, то и дело бросая взгляды на гнездо.

«Выходит, не так уж брандашмыг вас и терпит, – сделал вывод Батя. – Вернее, терпит, если не забыли еды привести и свалить вовремя. Ну, теперь, мля, ясно, как вы с этим ядрён-батоном «договариваетесь о сотрудничестве» – просто держите его достаточно сытым, чтоб он вас не жрал, предпочитая более доступную еду, доставленную прямо к столу».

В этот момент на крышу поднялась Мэри. Пригнувшись, чтоб её не было видно снизу, приблизилась к Бате, устроилась рядом. Вытащила из кармана куртки бинокль, приникла к нему.

– Fucking shit! What’s the hell?..

– Обед по расписанию, – мрачно пояснил ей Батя.

– Мы вмьешаьемсья? – деловито уточнила Мэри.

Батя покачал головой.

– Мы не готовы.

– Но там жье льюдьи… – попыталась было протестовать снайперша.

– У меня в крепости – тоже люди, только свои. И тут люди, тоже свои. Если я сейчас брошусь спасать этих троих, то потеряю вас, а в результате подвергну опасности и тех, кто остался в крепости. Там тоже есть женщины и дети, Мэри.

Снайперша пристыжено замолчала. Батя её, впрочем, ни в чём не винил. Ему и самому было крайне трудно сдержаться и не броситься на помощь. Но он продержался в этом мире достаточно долго, чтоб понять одну простую вещь: гуманизм тут не в том, чтобы спасать не всех, а тех, кого сможешь не только спасти, но и защитить в дальнейшем. А если постоянно спасать ценой спасённых ранее, то это бред какой-то, а не гуманность. Батя пришёл к этому пониманию не сразу, но очерстветь в достаточной степени, чтоб спокойно смотреть, как умирают ни в чём не повинные, и ничего при этом не чувствовать, до сих пор не сумел. Просто привык не показывать свои сомнения и сожаления своим бойцам, для которых он должен быть опорой, поддержкой и примером.

Над насыпью гнезда в клубах поднятой пыли показалась морда брандашмыга. Сектанты, увидев, что монстр приближается, бросились наутёк. Пленники заорали ещё громче, женщина безумно расхохоталась. Брандашмыг, замерев над насыпью, принялся водить головой из стороны в сторону, словно принюхивался. Его питающий отросток напрягся, вытянувшись в сторону пленников, а потом вдруг резко нацелился на дом, где прятался Батя с бойцами.

Объяснение этому нашлось быстрее, чем Батя успел испугаться – к этому же дому во весь опор неслись сектанты, поминутно оглядываясь.

– Что-то оньи совсьем нье горьят жьеланьием искупьитьсья, – хмыкнула Мэри. – Коммандэр, давай я их на сьебья возьму?

– Бери, – кивнул командир. – Если высоко не полезут – не трогай. В противном случае – вали всех. И чтоб гарантированно двухсотые стали. Хотя нет, одного можешь оставить, как из него вытащить всю подноготную – мы теперь знаем.

Снайперша хищно ухмыльнулась и отправилась на лестницу – встречать незваных гостей, а Батя вернулся к наблюдению.

Брандашмыг, всё ещё вытянув хобот в сторону многоэтажки, начал переползать навал, тяжело таща по нему, казалось, ещё сильнее раздувшееся склизкое тело. Однако в тот момент, когда сектанты бегом преодолели границы лоскутов и нырнули в подъезд, отросток брандашмыга резко изменил направление, нацелившись на пленников.

Те резко, как по команде, замолчали. Батя заметил, как потемнели штаны подростка, а на асфальте под ним стала образовываться лужа.

Брандашмыг, перевалив насыпь, медленно пополз в сторону пленников. Его короткие лапы были уже не в состоянии держать массивное опухшее тело, и пузо монстра тянулось по асфальту, оставляя за собой обильные потёки слизи.

Батя приготовился к кошмарному зрелищу. Очень хотелось закрыть глаза – что там нового увидишь, и так известно, как эта махина жрёт. Но совесть, возмущённая тем, что Батя не бросился спасать троицу обречённых, заставляла его смотреть.

Женщина, пронзительно завизжав, рванула прочь и тут же упала из-за скованных прикреплёнными к жертвеннику наручниками рук. Упала очень неудачно – спиной.

Или, наоборот, удачно – ведь при падении она с силой ударилась затылком об жертвенник и сползла по нему, насколько позволили оковы, оставляя на камне кровавый след.

Мужчина, обернувшись, изменился в лице. Поднял голову, что-то тихо произнёс подростку. Батя присмотрелся и догадался, о чём шла речь. Обломок, приспособленный под жертвенник, был почти прямоугольный, и кольца на нём располагались друг за другом, так, чтобы брандашмыгу было удобно высасывать сначала одну жертву, а потом уже следующую, прикованную чуть поодаль. Мужчина был ближе всех к монстру, а подросток, наоборот – дальше. Видимо, мужчина надеялся, что брандашмыг, насытившись им и погибшей, судя по всему, женщиной, подростка не тронет.

Подросток, выслушав старшего товарища по несчастью, действительно отступил, насколько позволили наручники. Батя, зная, что это только продлит ужас, сцепил зубы до хруста, чтоб заставить себя остаться на месте.

Брандашмыг, подтягивая брюхо, подполз к жертвам, изо всех сил вытянул хобот, но ему не хватило каких-то нескольких метров. Мужчина, глядя в лицо собственной смерти, постарался сохранить остатки самообладания, но тело подвело его, и он, сам того не замечая, стал пятиться медленными шажками. Споткнулся о голову женщины и с криком упал на неё же.

Монстру словно того и надо было. С прытью, которой Батя от него не ожидал, брандашмыг в одно неуловимое движение приблизился к мужчине и воткнул ему в грудину свой хобот. Батя отвёл глаза, но крик, полный ужаса, заглушить было нечем.

Акт «питания» занял меньше минуты. Когда крик стих, и Батя снова заставил себя посмотреть на брандашмыга. Тот как раз вытащил хобот из ставшего мягким и плоским тела мужчины и потянулся к неподвижной женщине. Коснулся её, пошарил по лицу, плечам, груди, будто ища лучшее место, куда можно воткнуть питающий отросток.

Внезапно брандашмыг отдёрнулся, колыхнувшись всем своим желеподобным телом. Отросток его обмяк, но всего на мгновение. И тут же вытянулся уже в сторону подростка.

Снова рывок, невероятный для такого грузного существа, и отросток уже тянется к подростку. Тот сначала стоит неподвижно, словно не успел отреагировать, а потом начинает медленно оседать на ставших вялыми ногах. Из носа у него тянутся струйки крови, а широко распахнутые глаза смотрят прямо, но никакого выражения в них нет.

«Разрыв сердца», – сразу понял Батя.

Брандашмыг на инерции воткнул отросток, не давая обмякшему подростку упасть, начал было его высасывать и…

Наверное, это можно было бы назвать плевком. Брандашмыг, начавший свой акт питания, слишком поздно понял, что воткнул хобот в пусть ещё тёплую и пульсирующую, но уже мертвечину. А с мертвечиной, судя по увиденному, крепко не дружили то ли вкусовые, то ли биологические предпочтения конкретного короля местной пищевой цепочки.

Говоря короче – брандашмыг не наелся. Кроме того, разозлился от того, что ему подсунули труп – ну и что, что он только что был живой, к моменту еды же всё равно стал тупом. А голодный, злой, да ещё и беременный брандашмыг – это, как понял Батя, полный звездец.

Монстр раздражённо замахал расслабившимся отростком, разбрасывая во все стороны неприятного цвета жижу. Задел тело женщины и без усилий его располовинил. Наступил одной из лап на останки мужчины, буквально превратив их в пустое место. И внезапно успокоился, повернув уродливую голову в сторону многоэтажки.

– Свали нахрен, образина недожравшая! – сквозь зубы процедил Батя и вдруг понял, что привлекло внимание монстра.

– Твою налево!

Схватив винтовку американки, командир побежал к лестнице.

В квартире уже никто не спал. Бойцы, вооружённые до зубов, сидели у окон, выставив наружу готовые к стрельбе стволы.

– За мной! – ничего не объясняя, скомандовал им Батя. – Там Мэри одна против десятерых.

Бойцы, ничего больше не уточняя, сыпанули по лестнице вслед за командиром. Но боя не случилось. Мэри встретила своих, сидя на ступеньках лестничного пролёта, соединяющего первый и второй этажи.

– У ньих это путь отхода был, – пояснила она. – На всьякьий пожарный. Вон чьерьез ту квартьиру.

Снайперша ткнула пальцем в приоткрытую металлическую дверь, на которой белой краской был схематически нарисован мужской половой орган.

Батя, бросив взгляд на изображение, подкрался к двери, ведущей наружу, выглянул сквозь щель. Пока он, испугавшись, что брандашмыг поползёт вслед сектантам и попутно отобедает снайпершей, бежал по лестнице, монстр решил, что овчинка не стоит выделки. Вряд ли он мог анализировать возможности пройти сквозь дом-препятствие, скорее – просто понял, что запах человечины слабеет (а так обычно происходит при большом расстоянии), а второй запах – это не человечина, а ядрёная смесь перцев.

– Ушёл? – тихо спросил Семён.

– Ушёл, – кивнул Батя, возвращаясь к остальным.

– А это метка, как я понимаю? – хохотнув, уточнил Ромео и ткнул пальцем в непристойное изображение. – Чтоб не промахнуться?

Батя тоже хмыкнул – на первом этаже в принципе имелось только две ведущих в квартиры двери. Остальное пространство стен занимали лифты (которые в принципе трудновато перепутать с квартирами как визуально, так и на ощупь), и почтовые ящики. Последние, правда, ныне были сорваны со стены и грудой измятого металла валялись в стороне. Но всё же заблудиться тут было крайне непросто.

– Вроде того, – хмыкнул Батя. – Видимо, сектанты этот путь подготовили, но не пользовались им. Поэтому им и потребовался опознавательный знак.

– Логично, – согласился Ворон. – Но сам знак как-то не очень вяжется с их идеей искупления грехов.

– Так мы ж в аду, забыл? – всё с тем же издевательским выражением напомнил кинологу Ромео. – Может, они посчитали, что этот… знак будет самым неприметным для несведущего, и кто-нибудь, мля, самоотверженный, решился взять грех на душу, а краску – в руки.

Ровно секунду в подъезде царила гробовая тишина. А затем грянул хохот. Заржали все одновременно – неудержимо, размазывая слёзы по щекам. Не сдержался даже батин Петросян, искренне считавший себя самым-самым комиком, а остальных – жалкими неудачниками. Но тут проняло даже его.

– Ладно, расходимся, – отсмеявшись, велел Батя. – Все отдохнули? Мэри, на тебе снова крыша. Семён, наблюдаешь за этой дверью. Кола – со мной.

– Куда собрался, коммандэр? – поинтересовалась американка, принимая из батиных рук свою винтовку.

– Проверю, как там дела у Крестоносца, – не стал скрывать Батя. – Хорошо, что сектанты ушли без боя. А то хрен знает, вдруг крестоносец заподозрил бы, что это опять мы их угандошили. Я так понимаю, у них не каждый день случаются пленники, которые двухсотятся прямо перед тем, как стать едой.

Подобный речевой заворот вызвал повторный приступ ржача у Ромео, просто обожавшего юмор ниже пояса и до сих пор находившегося в приподнятом настроении из-за метки. Остальные только скупо поулыбались.

– Командир, давай я с вами? – предложил Ворон.

– Сиди тут, – мотнул головой Батя. – Если решит рожать – начинайте без нас, что делать, сами знаете. А мы постараемся обернуться за час, может, полтора. Так, бойцы, разгружай боезапас на третий этаж. Морж, будешь на охране.

Два раза повторять не пришлось. Гранатомёты, снаряды к ним, взрывчатка с взрывателями и стратегический запас жратвы и пойла заняли площадку третьего этажа уже спустя пять минут. Бойцы, закончив дело, разошлись по постам, а Батя с Колой, проверив оружие, сели в «Форд». Кола провернул ключ, заводя двигатель, и внедорожник, спрятанный под невидимостью, вырулил из укрытия.

Глава 20

– Командир, а почему вдвоём? Ты же говорил – всей группой. И раз в день всего…

С самого начала внеплановой разведывательной поездки этот вопрос ясно читался на лице гонщика. Поначалу парень сдерживался, бросая на Батю взгляды, полные надежды, что тот вот-вот сам объяснит, почему изменил свои планы. Но командир сидел, уставившись в одну точку, так что пришлось Коле самому начинать разговор.

Батя, честно говоря, и сам не знал, почему поступил так, как поступил. Просто в тот момент, когда рядом с гнездом брандашмыга появились сектанты с «кормом», активно зашевелилась чуйка. Ничего конкретного не подсказала, но принялась настойчиво толкать под лопатку:

«Не сиди тут. Не сиди. Шевелись».

Это не было похоже на предчувствие опасности. Скорее, на щемящее ощущение тревоги, когда думаешь по дороге на работу, выключил ты утюг или не, закрыл ли дверь на ключ или просто прикрыл. Только тут был совсем другой масштаб событий, не сравнимый с ежедневной рутиной обычной жизни современного человека.

План «раз в день всей группой» родился из холодного расчёта минимизировать риски. Но этот расчёт ничего не знал о том, что вскоре появится это щемящее чувство, которое не даст Бате спокойно сидеть на месте и ждать.

Командир медленно повернул голову к Коле.

– Не знаю. Интуиция.

– Не самый армейский ответ, – хмыкнул Кола, давно успевший привыкнуть, что командир не любит, когда подчинённые изображают из себя безмолвных солдатиков-пешек.

– А мы и не в армии, – без улыбки, но и не резко бросил Батя.

– Ладно, понял, принял, – сообразив, что другого ответа нет, пошёл на попятную Кола. – А что хоть насторожило?

Батя задумался. А действительно, что? Разве он не знал, что сектанты кормят брандашмыга? Разве не был готов к тому, что очередной акт кормления может случиться и на его глазах? Разве где-то внутри не предполагал, что у сектантов есть запасные пути отступления от импровизированного жертвенника?

Нет, ни на одно из предположений чуйка, сдёрнувшая Батю с места, отозваться не пожелала.

Кола, так и не дождавшись ответа, сосредоточился на дороге, хотя здесь, на лоскутах, пропахших брандашмыгом, ничего сложного в ней не было. Нет, обычному гражданскому, только-только попавшему в этот ненормальный мир, пришлось бы поднапрячься, объезжая многочисленные автомобильные остовы, обломки фасадов, скамеек, урн и киосков, и обглоданные добела человеческие костяки. Но для Колы, давно ко всему этому привыкшего, сложность представляли только твари, которых тут, из-за беременной монструозной самки, до следующего обновления ждать не стоило.

Батя, хоть и погрузился в мысли, не забывал держать невидимость и внимательно смотреть за дорогой.

– Стой! – скомандовал он, когда «Форд» миновал второй лоскут от гнезда. – Надо машину спрятать. Дальше пойдём пешком.

Кола кивнул и, сбросив скорость, свернул на боковую улицу, по одной стороне которой располагались какие-то полукруглые ангары, ныне полуразрушенные, а с другой высился забор из бетонных плит.

Выбрав самый с виду надёжный ангар, загнали в него «Форд».

– Жди! – коротко бросил Батя. – Если не появлюсь через полчаса – сваливай. План прежний – уничтожить брандашмыга.

– Слушаюсь, командир, – Кола не стал спорить. – Но ты там поаккуратней, пожалуйста. А то твои парни меня в наживку для брандашмыга быстро определят, если я без тебя вернусь.

«Незачёт!» – желчно прокомментировал Петросян.

«Захлопнись. Тут тебе не «Смехопанорама», – оборвал внутреннего комика Батя.

Выйдя из ангара, Батя не стал приближаться к уже видневшейся невдалеке общаге со стороны главного входа. Вместо этого, пользуясь тем, что на дворе день, решил заодно изучить обратную сторону. С разбегу перемахнул через забор, оказавшись на пустыре с разрушенным и прилично уже заросшим фундаментом какого-то запланированного, но так и не возведённого здания – выцветшая табличка в кустах неподалёку подсказала, что это должен был быть ДК «Студенческий».

Территория недостроенного ДК отлично просматривалась из окон бокового корпуса общаги. Батя был уверен, что Крестоносец, разумеется, ведёт за ней наблюдение, поэтому невидимости не снимал.

Но тот факт, что за ДК следили не из окон, а прямо с территории стройки, даже для Бати оказался неожиданностью.

Внезапно услышав приглушённые голоса практически рядом, Батя замер, слившись с тенью высокого фундамента, из которого сиротливо торчали ржавые прутья арматуры.

– А чё мы тут сидим до сих пор, а? – хриплым шёпотом спрашивал один караульный у другого. – Вроде ж Генерал, храни его, Господь, говорил, что сегодня грешникам упорствующим будет отпускать, чтоб они с чистой и лёгкой, как пёрышко, душой освободились…

– А чего не сидеть? Ты кто, вообще, чтоб тебя на каждый молебен звали? Сказано же – о молитве помни, но важнее приказа её не ставь. Хвалу Господу и потом вознести сможешь, а дело ждать не будет. Вот и сидим тут. Не наша очередь на молебне быть. Тем более, утром его провели ещё, грешники уже на искупление ушли. Хотя сомневаюсь я, что Господь им простит, с такими и все наши старания лишними будут…

Батя замер в неловкой позе, забыв даже, как дышать. Одними глазами обвёл территорию, заросшую бурьяном и заваленную кучами строительного мусора, ища, где могли засесть наблюдатели. Взгляд выхватил из буйной, но слегка уже пожелтевшей зелени сам фундамент, ямы, торчащую арматуру, поросшие мхом бетонные кольца для колодцев. Но не заметил ни малейшего движения. Ничего, что могло бы выдать наблюдательный пост сектантов.

Чуйка, до этого лишь беспокойно шевелившаяся, теперь впилась когтями в рёбра. Командир не видел наблюдателей, но чувствовал их взгляды – тяжёлые, методичные, привыкшие к долгому и скучному дежурству. Да, Батю, находящегося под невидимостью, они не заметили, но голоса прозвучали настолько близко, что необдуманно шевелиться, рискуя выдать себя шелестом травы или хрустом мусора, попавшего под подошву армейского ботинка, не стоило точно.

Батя снова и снова обводил взглядом окрестности, краем уха слушая тихий и максимально странный разговор засевших рядом сектантов. Странно, но по направлению звука он не мог определить, где они спрятались – скорее всего, один из сектантов обладал Даром, позволявшим вот так вот путать всяких разных непрошеных гостей. Вкупе с тем, что глазами заметить хоть малейший признак присутствия людей тоже не удавалось, догадка про Дар была верной. А значит, Бате оставалось только одно – прямо сейчас, не сходя с места, пустить в ход все свои профессиональные навыки и найти замаскированный наблюдательный пункт, опираясь не на зрение и слух, а на самую обычную логику, помноженную на знания и внимательность. Ну, и немного на верную чуйку – куда уж без неё в этом мире, полном абсурда и оживших кошмаров?

Третий обвод территории взглядом увенчался тем, что внимание Бати привлекло одно из бетонных колец, частично вкопанное в землю рядом с ближайшим углом фундамента. Предназначение кольца в этом месте было загадкой, но Батя допускал, что просто слишком мало понимает в строительстве, поэтому лишними вопросами задаваться не стал.

Больше кольцо ничем не выделялось среди десятка таких же, разбросанных по территории замороженной стройки – такое же потрескавшееся, заросшее мхом и явно недостаточно большое, чтоб вместить в себя хотя бы двух человек.

Но чуйка упёрлась в него, словно взявший след пёс.

Батя очень медленно и осторожно сделал шаг по направлению к кольцу, наставив на него ствол автомата. Потом ещё один. И ещё. Приподнялся на носочки, пытаясь заглянуть внутрь.

Кольцо ожидаемо оказалось пустым. Именно пустым, а не прячущим внутри себя кого-нибудь под невидимостью вроде батиной – трава, проросшая внутри, не была примята, как и рваные, перемазанные коричневым, целлофановые пакеты из супермаркета «Сувенирчик».

Тогда Батя снова замер, осматриваясь уже с этой точки. И вдруг заметил странную щель в фундаменте, похожую на амбразуру, да ещё и выглядевшую как-то не очень естественно для конструкции, которая должна бы выдерживать вес целого дома культуры в течение многих десятилетий, а то и дольше. А прямо под щелью обнаружилась полоска слишком белой по сравнению с цветом фундамента бетонной крошки. Очень ровная полоска, точно совпадающая по длине с щелью.

Присев, Батя постарался заглянуть в щель и ожидаемо обнаружил торчащий из неё ствол. Судя по диаметру дула, семёрочный. А вот автоматный, пулемётный или винтовочный, пока никак не определить и даже не предположить.

Поднявшись, Батя очень медленно и осторожно переместился в сторону, уходя с линии вражеского огня. Глядя строго под ноги, чтоб случайно не потревожить ничего шумного своими шагами, приблизился к фундаменту. Прижался к нему спиной, прислушиваясь – сектанты так и вели свой странный разговор о молебнах и искуплениях, но тут, буквально на четыре метра дальше, их было уже практически не слышно, так что слова превратились в неразборчивое и бессмысленное фоновое бормотание.

«Да, точно Дар, – сделал окончательный вывод Батя. – Не развитый, раз не глушит полностью. Но сектант применяет его сознательно, иначе перешёптывался бы с напарником, а не говорил в полный голос».

Взбираться на фундамент Батя не стал, побоявшись, что выйдет слишком шумно. К тому же, в этом не было никакого смысла. Вместо этого он просто сделал большой крюк, обходя фундамент с другой стороны. Шёл теперь намного осторожнее, вслушиваясь в каждый шорох и внимательно глядя по сторонам на случай, если кто ещё спрятался под подобием его невидимости.

Но, похоже, на стройке ДК Крестоносец разместил только один наблюдательный пост. А поскольку он не мог обеспечить стопроцентный обзор, то Батя был уверен, что в здании общаги всё-таки есть ещё наблюдатели. Впрочем, их наличие или отсутствие тоже не имело никакого значения, потому что Батя, подойдя к забору с ближней к общаге стороны, прижался лицом к щели между плитами и первое, что увидел – установку БМ-21, она же «Град», встающую за заведённым тягачом с платформой, на которой красовалась «Тунгуска». Чуть дальше влево виднелся танк Т-34 – древний, но ухоженный и, судя по всему, полностью боеспособный.

За формирующейся колонной маневрировала вся остальная техника, выстраиваясь в походный порядок. Воняло выхлопом, горячим асфальтом и покрышками. Со всех сторон слышалось рычание мощных двигателей, лязг металла о металл. Приглушенный, но отчетливый стук молотка. Отрывистые команды, отдаваемые не одним, а разными голосами.

Сектанты не боялись шуметь – не выветрившийся ещё с лоскута запах брандашмыга надёжно отбивал у любопытных и вечно голодных тварей желание проверить, кто же тут такой громкий и, возможно, вкусный. Батя, и сам устроивший базу на более чем спокойном по местным меркам лоскуте, даже немного позавидовал такой свободе. Но тут же напомнил, чего она стоит рядовым членам секты, самому Крестоносцу и огромному количеству людей, которые тут вообще не при чём, и зависть исчезла.

Из увиденного следовал только один вывод – план Бати сработал, и Крестоносец посчитал его Сотню достаточной угрозой, чтоб бросить против неё все имеющиеся силы разом.

Более глубокая разведка в нынешней ситуации была излишней. Даже если у Крестоносца обнаружится новая техника или новые кинологи, Батя всё равно не сможет предупредить об этом своих, оставшихся в крепости. А сработать по изменённой ситуации Док с Винтом сумеют и без него – не новобранцы, мля. Так что Батя, прикинув на глазок время, которое потребуется колонне, чтоб выйти на марш, стал отступать.

По своим следам вернулся к забору у ангаров, по пути всё-таки заметив ещё один наблюдательный пост, на этот раз – замаскированный по всем правилам. У тех, кто в нём спрятался, Дара невидимости не было, поэтому они ничем не выдавали своего присутствия, и командир заметил их только по едва заметно блеснувшей в ещё одной щели линзе то ли оптического прицела, то ли монокуляра. И даже испытал некоторое уважение к Крестоносцу – тот, чем бы не промывал мозги подчинённым, сам точно был не пафосным фанатиком, а профессиональным военным.