Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 342 (всего у книги 346 страниц)

Глава 23

Утром в хижину на берегу пришла Фанни и предложила отправиться с ней, чтобы дать молоко пикси и призраку на чердаке.

Лагуна призраков никогда не видела и даже испугалась. Но это был приятный испуг, какой бывает на американских горках, а не тогда, когда ты возвращаешься домой в темноте.

Мэлоди только фыркнула и убежала в свою комнату. Она вообще в последнее время была раздражительнее обычного.

А Лагуна торопливо натянула пальто и последовала за Фанни.

– Обычно это делает Тэсса, – рассказывала та по дороге, – но ночью она неожиданно уехала в Ньюлин. Между нами говоря, я всегда нервничаю, когда Тэсса покидает деревню, – мне кажется, что обязательно случится что-то плохое.

– Что плохое? – оробела Лагуна.

– Кто знает. Как ты ладишь с мистером Брекстоном, не надоело быть его поводырем?

– Не надоело. Мистер Уильям забавный и добрый, у него полно шуток и смешных историй. Вы знаете, что взрослые тоже умеют чувствовать себя глупо?

– Детка моя, – рассмеялась Фанни и почему-то поцеловала Лагуну в макушку.

Это было хорошее утро: пикси завораживающе хлопали крохотными серебристыми крыльями, а призрак оказался совсем не страшным, но очень ворчливым.

Фанни ушла в управление, а Лагуна отправилась в пансион, чтобы взять мистера Уильяма на прогулку. Погода была солнечной, а значит, они обязательно сходят к морю, после посмотрят на альпак, а потом будут завтракать в «Кудрявой овечке», и добрая Мэри Лу угостит их пирожными или куском торта.

Лагуна вприпрыжку бежала по тропинке, радуясь длинному и веселому деньку, который ее ожидал. Тетя Джулия все еще выбирала для них школу для дистанционного обучения, она заказала ноутбуки и тяжело вздыхала из-за расходов и того, что слишком много прежде тратила на благотворительность, оставшись почти без накоплений.

Тетю Джулию было жаль, ведь ее жизнь превратилась в полный кавардак. Но она все еще оставалась с племянницами, хоть и продолжала побаиваться Мэлоди.

Еще Лагуна очень скучала по маме, но стоило заговорить об этом с сестрой, как та немедленно начинала сердиться. Мэлоди ничего не хотела слышать про маму, и все тут.

Ворвавшись в пансион, Лагуна по привычке задрала голову к потолку, чтобы разглядеть парящую там фигуру. После яркого солнца ей было плохо видно в полутемном холле.

Но под потолком никого не было, а мистер Билли нашелся внизу, у палатки. Он сидел, обернувшись в покрывало, на мягком кресле-мешке и меланхолично лопал печенье из пачки.

Это удивило Лагуну – ведь она была ему поводырем как раз для того, чтобы мистер Билли не забрасывал в рот все подряд каждый раз, когда его ноги отрывались от земли. У них уже появилась настоящая традиция с долгими прогулками перед завтраком.

– Что случилось? – спросила она.

– Мои штаны, – скорбно ответил мистер Билли, – они пропали. Все.

– Как пропали? – поразилась Лагуна.

– Кто-то украл их ночью, я так думаю.

Завтракали они в лаунже гостиницы, любуясь живописным пейзажем за окном. Холли, конечно, заказал себе блинчики с клубникой, клубничное молоко и салат со свежей клубникой.

Фрэнк выбрал континентальный завтрак с сосисками и фасолью.

Тэсса попросила большую чашку кофе и два яйца всмятку.

– Итак, – радостно сказал Холли, – мистер и миссис Ван привезли неудачного фрэнка в галерею Ньюлина.

– Не боишься, что тебя поколотят? – спросил Фрэнк. Он все еще казался выбитым из колеи, но уже куда больше походил на себя привычного, чем накануне.

– Поколотят? Меня? – Холли так сильно удивился, что едва не рухнул со стула. – За что?

– За то, что миссис Ван сошла с ума из-за твоей картины.

– Но я же сегодня все исправлю и верну этому семейству счастье и радость! – возмутился Холли. – К тому же Тэсса не позволит никому и пальцем ко мне прикоснуться, да? – И он подхалимски захлопал ресницами.

– Не позволю, – согласилась она.

– Ах, как сложно быть гением! Ах, как я завидую вам, никчемным трутням.

Она не успела ничего ответить, потому что ожил телефон в ее кармане, сообщения сыпались одно за другим.

Тэсса открыла чат Нью-Ньюлина и принялась читать его вслух.

Джулия Красперс: Этой ночью кто-то украл все штаны Уильяма Брекстона.

Невыносимая Бренда: Воровство в Нью-Ньюлине? В это невозможно поверить.

Дебора Милн: На всякий случай напоминаю, что в нашем особняке установлена сигнализация. Любой, кто сунется, жестоко об этом пожалеет.

Мэри Лу: Тэсса, это наверняка кто-то пришлый! Не могу поверить, чтобы кто-то из нас воровал чужие штаны.

Отшельник Эрл: Откуда взяться пришлым в нашей деревне? Не думаете же вы, что кто-то специально прокрался к нам под покровом ночи, чтобы стибрить какие-то тряпки.

Фанни: Я так и знала! Стоило Тэссе уехать – и вот что началось.

Кенни: Тэсса уехала? Почему? Надолго? Куда?

Уильям: Тэсса, там, где ты сейчас находишься, есть магазины одежды больших размеров? Мне нужны новые брюки.

Камила: Вы все идиоты. Кому могли понадобиться эти огромные шаровары? Что с ними делать? Мотив – вот что важнее всего.

Йен Гастингс: Пока Тэсса Тарлтон где-то прохлаждается, я, как бывший инквизитор, сам во всем разберусь. Не волнуйтесь, уважаемые жители Нью-Ньюлина!

Сварливый Джон: Если у Кенни найдется кусок ткани, я сам сошью Уильяму штаны. Невозможно, чтобы он сновал туда-сюда без портков.

– Не нравится мне этот старикашка Йен, – озабоченно проговорил Фрэнк. – Тэсса, он метит на твое место. Нам лучше вернуться побыстрее.

– Ни за что, – тут же возразил Холли, – мы же на отдыхе.

– И от чего именно ты так устал?

– Необязательно быть уставшим, чтобы как следует отдохнуть!

– Мы останемся в Ньюлине на несколько дней, – решила Тэсса. – Нам всем нужна смена декораций. Пусть Йен сам расследует это зловещее преступление. Хотя, как по мне, тут и думать нечего – совершенно понятно, кто и зачем умыкнул эти штаны.

– Это тебе понятно, – заметил Холли, – потому что ты отлично знаешь жителей нашей деревушки. Давайте узнаем, есть ли сегодня какой-нибудь концерт или что-то такое. Проведем вечер культурно.

– Есть рыбный фестиваль и гонки на спасательных шлюпках, – сообщил Фрэнк, листая телефон. – Выбирай.

Холли расхохотался, запрокинув голову. Солнце переливалось в его кудрях, и весь он – золотистый в его лучах, беззаботный, довольный, – казался Тэссе сотканным из света.

Так хотелось забрать этот свет себе, чтобы больше никогда не погружаться в темноту.

Миссис Ван оказалась очаровательной блондинкой средних лет с лицом-сердечком и пышной прической в духе шестидесятых.

Она казалась потерянной и несчастной.

Ее муж, суховатый высокий мужчина, резкий и отстраненный, буквально излучал холод.

– Холли Лонгли! – воскликнула миссис Ван и схватила его за руки. – Как это вы умудрились повестись на те глупости, которые рассказывает мой муж? Со мной все в полном порядке, и с картиной тоже. Нет смысла портить полотно, я ему твердила об этом всю дорогу.

– Дорогая, – с нажимом произнес мистер Ван, – не начинай все заново. Мы уже все обсудили, и я не намерен терять время на споры. Очевидно, что художник продал нам картину с изъяном, – и, раз уж ты ни в какую не соглашаешься избавиться от нее, так пусть он хотя бы исправит брак.

– Изъян, брак, – повторил Холли оскорбленно. – Как у вас только язык повернулся сказать такое!

– Простите его, – взмолилась миссис Ван, – только не забирайте у меня картину! Я не переживу, если потеряю ее!

Настоящий, живой Фрэнк при этом не произвел на нее никакого впечатления. Она даже внимания на него не обратила.

«Наверное, – подумала Тэсса, – это потому, что ее привлекал вовсе не мужчина, изображенный на полотне, а настроение, которое оно излучало».

Если Холли удастся лишить картину сексуального напряжения, то как отреагирует на это миссис Ван? Пусть она до конца и не понимает, почему так очарована, то наверняка почувствует, когда это обаяние пропадет.

Будет ли она разочарована? Сердита? Захочет уничтожить картину? Потребует компенсации?

– Подождите нас здесь, пожалуйста, – попросила Тэсса и приправила вежливость легкими повелительными интонациями, чтобы Ваны не вздумали возражать.

Они оставили их в холле галереи и направились за сотрудницей, которая краснела и суетилась от близости к великому художнику.

– Мистер Холли, – тараторила она, – ваш визит – такая честь для нас! Сможем ли мы когда-нибудь провести выставку ваших работ в наших стенах?

– Такие вопросы решает мой секретарь Мэри, – высокомерно заявил Холли. – Но я мог бы подарить вам серию своих пейзажей. Чтобы вы собрали у себя коллекцию художников нашего рода.

– Правда? – Сотрудница едва не расплакалась.

– Позже я хотел бы посетить зал своего прапрапрадеда. А пока прошу оставить нас, – и он захлопнул перед ней дверь.

Картина ждала их в небольшой мастерской, бережно накрытая тканью. Холли бесцеремонно содрал ее и нежно проворковал:

– Ну, привет, мое гениальное творение, – он погладил подрамник, а потом открыл свой этюдник, задумчиво пробежался пальцами по краскам и кистям.

Фрэнк уселся в кресло в углу, прикрыв глаза и явно намереваясь вздремнуть.

А Тэсса осталась стоять за плечом Холли, с интересом наблюдая за происходящим.

Ее всегда восхищало, как он легкими прикосновениями, штрихами, мазками менял этот мир. Это выглядело обманчиво просто, но для того, чтобы добиться такого эффекта, нужно было уметь видеть все вокруг немного под другим углом.

Обычно Холли не любил разговоров во время работы, но сегодня на него напал болтливый порыв:

– Как тебе эти Ваны? Он выглядит настоящим черствым сухарем, неудивительно, что женщина пускает слюни на нарисованного фрэнка. Счастливая женщина не залипла бы на такой картине.

– Ты пытаешься оправдаться? Будто бы не твоя работа свела с ума женщину, а ее черствый муж?

– Нет, нет, нет! – закричал Холли возмущенно. – Я отказываюсь нести ответственность за чужие несчастья!

– Тогда умри прямо сейчас, – посоветовала Тэсса насмешливо, – ни у кого еще не получилось жить так, чтобы никого не затронуть.

– Ты такая жестокая, – пробормотал Холли расстроенно. – Как ты можешь говорить такое мне под руку? Что, если картина начнет излучать тревожность?

– Все дело в том, какой баланс на весах. Ты украсил своими рисунками мою спальню, и я стала хорошо спать. Если бы не ты, мы с Фрэнком так бы и жили порознь, потому что наши кошмары перемешивались, помнишь?

– Да-да, – приободрился Холли, – зовите меня своей крестной феей. Эй, дубина, ты должен каждое утро начинать с благодарности и восхвалений.

– Я терплю тебя изо дня в день, – буркнул Фрэнк, не открывая глаз. – Разве этого недостаточно?

– Спасибо большое, Холли, – церемонно поклонилась Тэсса, а потом положила ладонь между его лопаток, чтобы погладить.

– Хорошо, – сказал он, – оставь руку там. Это меня успокаивает.

Затаив дыхание, она смотрела, как Холли начинает свое волшебство. Он не менял почти ничего, просто по-иному распределял блики света, едва-едва играл с цветом, невесомыми полутонами преломлял тональность картины.

– Готово, – объявил Холли спустя час или около того. Внутренний секундомер Тэссы сломался от переполняющих ее эмоций. Как будто теплая и прозрачная вода омывала ее, принося с собой обнуление.

– И что? – Фрэнк встал и уставился на картину. – Все точно так же, как и было. Ты мошенник, Холли.

– Ты не видишь? – Тэсса вдруг поняла, что плачет. – Теперь это нежность.

* * *

Художественный агент Байрон Ху, весело насвистывая, читал рассылку от пресс-службы Холли Лонгли: проект «Фрэнки» закрывался.

Хорошо, что он вовремя подсуетился и припрятал несколько картин в своем хранилище.

Да теперь цена на них взлетит до небес! Ах, какой он умный, какой предусмотрительный, какой везучий!

Владелица дома удовольствий Ева Кэсседи, весело насвистывая, ожидала визита самого известного медвежатника в городе, способного вскрыть любой сейф и забраться в любое хранилище.

Если кто-то считает себя самым умным, то у нее для него сюрприз. И поумнее люди найдутся.

Глава 24

Слезы градом катились из глаз Мэри Лу, но она продолжала упорно резать лук для пирога. При этом ее сердце пело.

В ту минуту, когда Эрл, мучительно выбирая слова и бледнея от мук совести, попросил ее отложить свадьбу, потому что ему надо «кое с чем разобраться», Мэри Лу ничем не выдала того огромного облегчения, которое испытала.

Это ведь плохо – радоваться таким вещам?

Она любила Эрла, в самом деле любила, как хороший человек любит того, кто несправедливо обречен на вечное одиночество.

Но однажды он ей сказал: ты замечаешь, что возвращаешься в дом на холме все позже? И Мэри Лу поняла, что так оно и есть. С каждым днем она все неохотнее закрывала «Кудрявую овечку» и все медленнее поднималась на холм, потому что любила людей, и разговоры, и смех, а Эрл был таким молчуном, что рядом с ним она тоже становилась отшельником.

Наверное, он чувствовал ее напряжение, вот и решил немного отступить, чтобы дать Мэри Лу передышку, и его чуткость расстраивала ее. Ну почему она такая эгоистка?

И радость от неожиданных отсрочек свадьбы – сначала из-за смерти Вероники, а теперь по просьбе жениха – была отравленной, себялюбивой. Но ведь все равно оставалась радостью.

В кофейне противный старикашка Йен Гастингс проводил беседы с жителями Нью-Ньюлина в поисках того зловещего преступника, который украл у Уильяма Брекстона его штаны.

Мэри Лу могла бы подсказать, кто тут постарался, да и другие тоже догадывались об авторстве кражи, но никто не спешил делиться с Гастингсом этой информацией. Он так и оставался пришлым чужаком, да еще и критиковал Тэссу, кто бы захотел с ним откровенничать?

– Что вы делали в ту ночь? – спрашивал Гастингс, делая какие-то пометки в новехоньком блокноте. Наверное, он специально купил его в магазинчике Кенни ради этого расследования.

– Я-то? – Фанни почесала за ухом. – Играла в Тэссу Тарлтон.

– Что, простите? – изумился старикашка.

– Кенни притворялся Фрэнком, а я Тэссой. Мы укололись иголками Дерева любви и устроили ролевые игры в ее замке. Ну знаете, он злобно зыркал и рычал, а я командовала им направо-налево. Было очень весело.

– В ее замке? – Гастингс все-таки ухватил самое важное. – Это совсем рядом с пансионатом. А не могли вам… эм… в процессе… кгхм… ваших игрищ понадобиться чужие штаны? Я правильно понимаю, что вы находились в измененном сознании?

– Мы находились в любви, – фыркнула Фанни, – нам в ту ночь и собственные штаны были ни к чему, не то что чужие.

Мэри Лу хмыкнула и усерднее заработала ножом. Для лукового пирога нужно было очень много начинки.

Мистер Ван закатил грандиозный скандал, обвиняя Холли в мошенничестве. На его взгляд, картина ни капельки не изменилась. Миссис Ван еле утихомирила его и увела прочь, бросая на Холли благодарные взгляды.

После этого они втроем направились в строительный магазин, где провели битых четыре часа, пока Фрэнк выбирал какие-то там гвозди и брусья. После того как он начал позировать Холли для картин, денег ему хватало.

В итоге он набрал столько, что решено было везти покупки в Нью-Ньюлин на арендованной фуре, а линкольн временно оставить здесь.

Тэсса не спрашивала себя, почему они таскаются повсюду втроем, ведь логичнее было бы разделиться по интересам. Холли на удивление тоже не ворчал и с интересом ребенка разглядывал непонятные штуки.

Потом они все-таки посетили рыбный фестиваль, который проходил на рынке. Многие продавцы с грустью вспоминали Сэма Вуттона и вкусную рыбу, которую он поставлял им.

Холли налопался соленых сардин, запил их дешевым местным пивом, совершенно осоловел, и Фрэнку пришлось тащить его на себе.

Он не стал заморачиваться и просто сгрузил Холли на скамейку в дешевом пабе поблизости, где тот сразу заснул, по-детски сложив ладошки под щекой. Тэсса накрыла его своей кожаной курткой и уселась за столом поблизости, заказав себе сидра.

– Как ты смотришь на то, чтобы напиться сегодня? – спросила она у Фрэнка.

У него дернулся уголок губ.

– Не боишься, что меня снова понесет драться? – спросил он горько.

Тэсса вздохнула:

– Что именно в тот вечер произошло?

– Сложно сказать, – неохотно ответил Фрэнк, машинально очищая фисташки от шелухи. – Когда умер Алан, я был в тюрьме. Его смерть тогда казалась чем-то ненастоящим, как будто он просто куда-то уехал. Но, увидев его на могиле, такого живого… я ощутил себя так… как будто потерял брата только вчера. Все, чего мне хотелось, – это встретиться с ним снова.

– Ага, – неопределенно отозвалась Тэсса, очень жалея, что алкоголь плохо берет ее инквизиторский организм. Иногда хотелось бы немного приглушить излишнюю резкость этого мира. Или разбудить Холли? Философский треп без всякого смысла – его конек.

– Ну, – добавила она, подумав, – у тебя всегда есть я. Если опять потянет на что-то такое.

– Спасибо, – с усмешкой ответил Фрэнк, – но, кажется, я уже все понял. Про иллюзии и все такое. Обещаю тебе, что больше не буду поднимать Алана.

– Спасибо, – с облегчением проговорила Тэсса. Она очень надеялась, что эта страница их бытия перевернута навсегда.

– Я хочу быстрее вернуться, – вдруг признался Фрэнк. – Здесь слишком много людей, трудно все время смотреть себе под ноги, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Мне казалось, что поездка в Ньюлин станет для нас с тобой шансом побыть только вдвоем. Но куда нам без Холли!

– Никуда, – согласилась Тэсса. Ей стало стыдно: они с Холли совсем не подумали о том, как придется Фрэнку среди такой толпы на рынке. – Хочешь, поедем прямо сейчас, пока нам еще не принесли сидра?

– Завтра поедем, – улыбнулся Фрэнк. – Что может случиться за одну ночь?

Холли сладко спал, и ему снилось море – бескрайнее и бессмертное, видевшее многих на своем веку и пережившее многих. Викингов и пиратов, рыбаков и мореплавателей, чаек, рыб и всяких гадов подводных.

Во сне он тоже был морем, безмятежным и спокойным, и его воды омывали весь мир, принося с собой благодать и благодарность.

А потом запиликал телефон Тэссы, где-то рядом сонно выругался Фрэнк, и Холли открыл глаза.

Было темно.

У него болела голова.

Холли закрыл глаза.

Послышался шорох, щелчок разблокировки телефона.

– Ну вот, – сказала Тэсса насмешливо, – Фрэнк, это ты накаркал. Что может случиться за одну ночь? Я скажу тебе: ровно в полночь Йен Гастингс попытался срубить Дерево любви на кладбище, и оно его поколотило.

– Поколотило, и хорошо, – зевнул Фрэнк, – не укололо же.

– Где мы? – спросил Холли. – В брюхе кита? Почему так темно?

– В гостинице. Темно, потому что ночь. Твоя голова болит после пива, – отчиталась Тэсса. – А потом Йена Гастингса покусали пикси, которые считают это дерево своим подарком людям.

– Они еще и кусаются? – удивился Холли.

– Доктор Картер пишет, что профессор теперь лежит и охает в его доме. Чем ему вообще это дерево не угодило, как думаете?

– Ну, меня тоже раздражает вся эта любовная чепуха, – пробормотал Холли, натягивая одеяло повыше. – Любит, не любит, любит, но не так, не любит, а хотелось бы… Но я же не хватаюсь за топор!

– Да потому что ты его даже не поднимешь, – ехидно заметил Фрэнк. – Ничего тяжелее кисти в руках за всю жизнь не держал…

– Да ты потаскай мой этюдник!

– Я хочу домой, – вдруг грустно сказала Тэсса.

– А я еще со вчера хочу, – поддержал ее Фрэнк.

– Да ну вас, – надулся Холли, – никакого с вами веселья. Но кажется, мне пора вспомнить, где мой телефон, включить его и позвонить уже собственной секретарше Мэри.

В гостиничном номере воцарилось молчание, во время которого Холли понял, что лежит один-одинешенек, а эти двое – на другой кровати, вместе.

Они же не изображали из себя кроликов, пока он спал?

– Что? – раздраженно закричал Холли. – Никто даже не спросит, зачем мне звонить Мэри?

– Ты хочешь уехать, – с робостью, которой он прежде от Тэссы не слышал, донеслось сначала.

– Вернуться в большой мир. Его можно понять, Тэсса. Холли не нужно прятаться от окружающих, как мне, Фанни, Кенни, Эрлу… – и в голосе Фрэнка звучало что-то… похожее на растерянность?

– А Уильям вообще похож на воздушный шарик.

– А ушки Милнов!

– А…

– Эй, сейчас я главная тема вашего обсуждения, – все еще лаская в душе их робость и растерянность, перебил эту бесполезную трескотню Холли.

– Ну, ты же не ожидала, что он останется в Нью-Ньюлине навсегда, – буркнул Фрэнк, с непривычной уступчивостью заговорив о том, о чем его и просили.

– В своих интервью Холли часто говорил, что нигде не задерживается больше трех месяцев, – согласилась с ним Тэсса.

– А теперь вы должны умолять меня остаться, – подсказал им Холли.

Маленькая, но сильная рука легла на его локоть, и он вздрогнул от неожиданности. Тэсса всегда передвигалась неслышно, и он совершенно не почувствовал, как она подошла к нему.

– Мне очень хочется велеть тебе остаться, – сказала она тихо. – Я могла бы тебя даже заставить, знаешь об этом? Моргавр бы не выпустил тебя из деревни, если бы я его об этом попросила.

– Ты сделаешь это? – с замиранием сердца спросил Холли. Его никогда не заставляли ничего делать, и при мысли о том, что Тэсса могла бы сотворить такое, становилось жутко и сладко одновременно. Ох, как бы он стенал и страдал, вот бы они тогда узнали, почем фунт лиха!

– Нет, – ощутилось движение воздуха, прикосновение губ ко лбу Холли, – но ты не представляешь, как сильно мне этого хочется.

Холли едва не заурчал от удовольствия.

Дубина, ты же это слышал?

Тэссе очень хочется, чтобы он остался с ними!

– Я решил позвонить Мэри, чтобы объявить ей вовсе не о том, что собираюсь вернуться. А о том, что останусь в Нью-Ньюлине, – торжественно и самодовольно объявил он. Тэсса быстро выдохнула и даже всхлипнула. Ох-ох, как хорошо.

– Эй, Фрэнки, – продолжал Холли бодро, – мне нужна полноценная мастерская и рабочий кабинет. Не могу же я и дальше покорять этот мир из захламленной гостиной. Вам вообще не стыдно за то, в каких нечеловеческих условиях прозябает гениальный художник?

– Значит, нужно заказать стеклянные витражи, – Фрэнк даже не огрызнулся в ответ, неслыханное дело. – Для мастерской же нужно много света, правильно?

– Правильно, – торжествующе воскликнул Холли. – И я хочу белые стены… Но ты не сможешь выбрать краску без меня, у белого невероятно множество оттенков и нюансов. Такой дубина, как ты, никогда в жизни в них не разберется. Ох, и мне нужно заказать много-много всего, караул, столько хлопот! Ну что вы лежите без всякого дела, немедленно вставайте и начинайте думать, как сделать мою жизнь лучше.

– Тэсса, дай ему по лбу, – взмолился Фрэнк.

Ну наконец-то! Сколько нужно распинаться, чтобы вывести его из себя?

Тэсса легла рядом и обняла Холли за талию.

– С чего вдруг такое решение? – спросила она.

– Ты знаешь, – ответил Холли, мигом растеряв свою дурашливость, – в последнее время мои картины выходят из-под контроля, а ты их видишь и чувствуешь, как никто в этом мире. Вдруг я уеду и без тебя нарисую что-то жуткое? Кто тогда будет в этом виноват? Думаешь, я хочу сам из-за такого переживать? Ни за что. Так что я буду нести вам счастье и радость, ты будешь приглядывать за мной, а Фрэнки… ну не выгонять же его на мороз.

– Ты договоришься сегодня, – мрачно предупредил его Фрэнк.

Холли радостно рассмеялся, а потом застонал от головной боли.

Так и получилось, что сначала они проспали едва не до обеда, потом снова съездили за строительными материалами, потом Холли застрял в художественном магазине при галерее, потом ему приспичило сделать несколько набросков рыбного рынка, и выехали из Ньюлина только после того, как солнце начало садиться.

Тэсса села за руль огромной неповоротливой фуры, Холли с Фрэнком поцапались, кому сидеть рядом с ней, победил Фрэнк, и Холли надулся. Он молча уставился в окно, отодвинувшись как можно дальше, и прикинулся статуей, изящной, но трагичной.

До Нью-Ньюлина было всего одиннадцать миль, но на узкой двухполоске неповоротливая перегруженная фура ползла медленно, и Тэссе обратный путь показался бесконечным.

А потом впереди замаячили фермы, и она вдавила по тормозам.

Фрэнк тоже смотрел вперед, и лицо у него было бледным и напряженным.

– Что? – встрепенулся Холли, едва не тюкнувшись лбом о стекло.

– Мы проскочили поворот к деревне, – спокойно объяснила Тэсса. – Его просто не было на месте. Нью-Ньюлин не принимает нас обратно.

* * *

Водружая картину на ее место в их доме, мистер Ван чувствовал изрядное раздражение. Он был уверен, что этот Холли Лонгли облапошил их, как распоследних лопухов. Как ни посмотри, но изображение нисколько не изменилось.

Нет, он всенепременно подаст на него в суд за мошенничество, а заодно уж и напишет заявление на развод. Жена давно уже надоела ему, и даже внезапные вспышки страсти не меняли ситуации. Их брак не удался, и все тут.

Миссис Ван, такая же раздосадованная, как и муж, то и дело кидала на картину внимательные взгляды, словно тоже пыталась ощутить разницу.

Ни-че-го.

– Такие мы дураки, – сказала она.

Мистер Ван оглянулся на нее, пораженный тем, что в кои-то веки их мысли оказались созвучными.

Она улыбнулась ему, вдруг напомнив ту девочку, к которой он когда-то спешил на свидание. Тогда они еще получали удовольствие от компании друг друга.

– Знаешь, – проговорил мистер Ван нерешительно, – я вот что подумал. Как насчет того, чтобы сходить в кино.

– В кино? – удивилась она. – То есть вместе?

И они одновременно улыбнулись.