Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Я знаю, ты здесь, – голос Крестоносца прозвучал спокойно, почти дружелюбно. – Твоя невидимость – хороший дар. Но мне есть, чем на него ответить. Я слышу, как ты дышишь. Слышу биение твоего сердца. Не вижу, да. Но всё равно могу определить, где именно ты спрятался.

Луч фонаря метнулся к замершему Бате, походил по нему и вокруг и снова принялся исследовать стены в противоположной стороне.

«А ведь врёшь, мля, – холодно констатировал про себя Батя. – Если бы слышал – выстрелил бы на звук, дел-то! Ты пять минут назад Мэри с Колой брандашмыгу скормить собирался, а теперь решил поговорить, а не стрелять? С чего бы?»

– Думаешь, вру? – спокойно поинтересовался Крестоносец. – Логично. Я бы тоже так посчитал на твоём месте. И да, я очень хочу тебя убить, но есть проблема – обстоятельства изменились.

Батя не ответил, наблюдая за мечущимся лучом и вслушиваясь. Голос Крестоносца доносился с одного места, ни приглушённых шагов, ни шороха одежды слышно не было. Сам Батя позицию слегка сменил, спрятав звуки своих перемещений за голосом врага.

– Я предлагаю перемирие, – не дождавшись ответа, продолжил Крестоносец. – Я отзову своих людей от твоего убежища. Ты дашь команду прекратить своим. Мы кочевники, если ты заметил. Мы сопровождаем великую Мать. Она родит, её потомство даст нам благодатный жемчуг. Мы заберём его и двинемся дальше. Надеюсь, что возвращаться не придётся. Но если такое случится, то мы с тобой снова сделаем вид, что не замечаем друг друга. Идёт?

Немного помолчав и в очередной раз не дождавшись ответа, Крестоносец добавил:

– Драться дальше нет смысла. У меня есть то, что нужно тебе.

«А у меня есть только желание вынести тебе мозги», – едва сдержался, чтоб не произнести это вслух Батя.

– Твои бойцы. Живые. Пока живые. Подозреваю, они пока не готовы искупить грехи и покинуть сей Ад. Я, кстати, тоже пока к этому не готов. Напоминаю: ты даёшь мне уйти. Ты даёшь мне уйти. Я оставляю тебе твоих солдат. Отзываю своих от твоего логова. Мы расходимся. И стараемся больше не пересекаться. Сегодня – ничья. Дальше – нейтралитет. По-моему, это отличное предложение.

Батя почти физически ощущал ложь, исходящую от каждого слова. Крестоносец не собирался никого отпускать. Не собирался уживаться ни с Батей, ни с кем-либо ещё – подобное «милосердие» разрушило бы его секту на корню, и очень быстро. Он тянул время. Зачем? Возможно, ждал, когда брандашмыг окончательно оправится и снова начнёт давить психику, лишая Батю возможности действовать. Или в самой квартире на девятом этаже была приготовлена западня. Или…

Батя пошёл ва-банк.

– С чего ты взял, что я тебе поверю?

И, дождавшись, пока Крестоносец начнёт говорить, быстро, но тихо спустился вниз на целый этаж.

– Я не жду от тебя доверия, – наверху послышались шаги Крестоносца, заподозрившего, что и его тоже пытаются обвести вокруг пальца. – Просто у тебя нет выбора. Либо ты рискуешь и, если я не вру, получаешь шанс спасти своих. Либо развязываешь бой, и твои люди наверху тут же умирают.

Батя молчал. Крестоносец точно хочет заставить Батю подняться наверх, к квартире. А там его либо пристрелят из засады, либо, что более вероятно, попытаются взять живым, чтоб впоследствии показательно скормить брандашмыгу.

Чуйка, вопреки всему, молчала, и Батя сделал вывод, что вот прямо сейчас угрозы нет. Но долго ли так будет продолжаться? Крестоносец уже заподозрил, что Батя уходит, и двинулся следом. Надо отобрать у него инициативу. Сменить правила игры на свои.

– Я должен убедиться, что мои люди живы, – заявил Батя, стараясь, чтобы в голосе прозвучало скрытое отчаяние.

– Разумно, – согласился Крестоносец, но скрыть торжество от того, что Батя вновь себя обнаружил, не смог. – Поднимайся.

Батя сделал один нарочито громкий шаг на лестницу. И остановился

– Нет. Отпусти одного. Кого сочтёшь нужным. Если он подтвердит, что все живы – будем говорить.

От наглости предложенного растерялся даже Крестоносец. Правда, ненадолго.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

Под звук голоса врага Батя снова отступил. Ему был нужен пятый этаж, где дверь в одну из квартир была приоткрыта и чем-то заклинена так, что пролезть внутрь с трудом, но можно, а открыть дверь нараспашку – нельзя. Девятиэтажка – старой постройки, с балконами в каждой квартире. Вот балконы-то ему и нужны. Когда-то он по ним спускался, убегая от тварей. Теперь придётся использовать их вместо лестницы.

Короткий рывок. Шумноватый, конечно, для чувствительного слуха Крестоносца, сообразившего, что происходит что-то не то. Дверь. Протиснуться. Замереть, не дыша.

– Ты надеешься сбежать?

Шаги. Приближаются.

– Хотя нет. Балконы, верно? Я угадал.

Батя стиснул зубы.

– Ладно, я понял – разговора не будет. Что ж, война так война. Попрощайся со своими людь…

Фраза оборвалась, так и не прозвучав до конца.

Глава 25

Батя не сразу понял, почему вместо окончания слова Крестоносец внезапно захрипел. Затравленно оглянувшись на балкон, отступил вглубь квартиры и приготовился к худшему.

Хрип сменился бульканьем, затем послышался звук, будто тело упало на пол и заскребло конечностями. Следом раздались шаги. Не крадущиеся, просто осторожные. Батя вжался спиной в стену с весёлыми, но выцветшими цветастыми обоями. Напротив него удачно расположился древний буфет с разбитым зеркалом. Большая часть обломков отвалилась, но два ещё держались на своём месте и были направлены аккурат на входную дверь.

В проёме сначала появилась рука, показавшаяся Бате слишком маленькой для взрослого мужчины. Рука схватилась за косяк, и в проём вполз Семён. Лицо пацана было белым от напряжения, а глаза лихорадочно блестели. Он тяжело дышал, его рука сжимала окровавленный нож с широким клинком.

– Сёмка? Ты? Да как, мля? – охренел Батя.

– Телепортировался, командир, – счастливо улыбнулся во все зубы пацан. – Ну и, пока этот тут болтал, подкрался и его же ножом его… ну, того… Ты в порядке, дядь Андрей?

– Молодец, – наконец, пришёл в себя Батя. – Но нам тоже нельзя время тратить. Он один был?

– Здесь – да. Но на девятом, где наша квартира, ещё трое. Один, который щиты ставить умеет, у двери дежурит. Второй следит за балконами, третий – за нашими. Они все связанные, сами освободиться не могут.

Мысли в голове Бати неслись табуном. Крестоносец обезврежен, но не факт, что мёртв – первым делом надо это проверить. Сектанты, а в особенности щитоносец – серьёзная угроза, пока подберёшься, перестреляют всех к чёртовой матери. А подбираться надо – на площади лютует брандашмыг, и против него – всего трое человек и чуть больше десятка тварей, управлять которыми, с учётом их страха перед брандашмыгом, Ворону ой как непросто.

Так, ладно. Сначала Крестоносец, затем – квартира. В конце концов, у Бати с Семёном есть элемент неожиданности и Дары невидимости и телепортации, которые…

Батя даже не стал ничего объяснять.

– За мной! – скомандовал он пацану и первым выбрался из квартиры.

Тело Крестоносца лежало в луже крови, и уже по бледности кожных покровов было понятно, что лидер сектантов надёжно мёртв. Рана на шее, с перерезанной сонной артерией и сухожилиями, подтверждала вывод, ставя в нём окончательную точку.

– Там, Семён, слушай меня, – зашептал Батя, притянув пацана ближе к себе. – Я сейчас включу невидимость, а тебе надо нас обоих перенести в квартиру, но так, что под ногами ничего нигде не хрустнуло. Ты ведь туда уже заглядывал, да? Справишься?

– Конечно, командир, – серьёзно кивнул пацан. – Только мне обязательно нужно тебя хотя бы за руку держать, чтоб перенести.

– На, держи, – протянул левую руку Батя. – И запомни: воевать буду я. Твоя задача – мгновенно телепортнуться к нашим и начать их освобождать. Понял?

– Понял.

Батя глубоко вдохнул, готовясь использовать все умения, на которые был способен, и выдохнул:

– Погнали.

Семён не ответил. Молча сжал ледяными пальцами батино запястье. Мир на мгновение стал тёмным, и тут же подъезд с остывающим в крови телом Крестоносца сменился уже знакомой квартирой. Едва успев включить невидимость и раскинуть её на Сёмку, Батя почувствовал, как пальцы пацана соскользнули и исчезли. Обернулся и заметил сидящих в углу комнаты Моржа, Палёного и Ромео. Выглядели парни хреново, но по взглядам было хорошо видно, что они просто ждут ошибки со стороны сектантов, чтоб начать действовать.

За бойцами присматривал, как и сказал Семён, один сектант. Присматривал внимательно – когда Ромео, к которому оказалось проще всего подобраться, чуть вздрогнул, ощутив пальцы Сёмки, сектант резко перевёл на бойца дуло своего автомата. Ромео, быстро сообразивший, в чём дело, ухмыльнулся и вызывающе дёрнул подбородком.

Ещё один быстрый взгляд – и Батя обнаружил и оставшихся двух сектантов. Первой целью, разумеется, выбрал щитоносца – этого надо мочить, пользуясь эффектом неожиданности, чтоб не успел применить свой Дар. Второй, у балкона, оставался тёмной лошадкой, но тут пришлось согласиться с риском.

Дав немного времени Семёну, Батя начал действовать. Крадучись, подобрался к щитоносцу, который удобно расположился спиной к квартире, уверенный, что отсюда никто на него не нападёт. На секунду остановился, снова обернулся к Семёну, пальцем показал в охранника. Пацан кивнул, подтвердив, что понял. Батя с сомнением посмотрел на свой автомат, достал нож. И, скользнув вплотную к щитоносцу, одним движением перерезал ему глотку.

Тот, похоже, даже не успел ничего понять. Дёрнулся, потянулся к горлу одной рукой. Но так и не закончил движение. Попытался активировать Дар – Батя ощутил болезненное покалывание там, где щит коснулся костяшек удерживающей нож руки, – но не осилил, и щит .исчез, так полностью и не сформировавшись. Тело свалилось со стула.А Батя уже двигался в сторону сектанта у балкона. Попутно бросил ещё взгляд на Семёна – тот тоже времени не терял и успел расправиться с охранником, тоже выбрав в качестве оружия нож. Сразу распространил невидимость на бойцов, в результате чего те смогли, наконец, увидеть Батю и Семёна.

Сектант словно почувствовал угрозу. Резко обернулся, вскинул автомат.

Батя оказался быстрее. Одиночный выстрел в тишине квартиры прозвучал раскатом грома, ударил по барабанным перепонкам, заметался по углам, повторяя удар, пусть и слабее, после каждого своего возврата. Сектант, в середине лба которого появилось уродливое пулевое отверстие, окружённое вмятыми внутрь костями, выронив свой автомат, который так и не успел применить, с грохотом рухнул на колени и завалился вперёд, лицом вниз.

Батя опустил автомат, и тут услышал громкое:

– Граната! Без чеки!

Крик прозвучал откуда-то справа. Батя инстинктивно рванулся в сторону, к укрытию за развалившимся шкафом, но его взгляд уже зафиксировал лежащий на полу у стены предмет. Действительно граната. Ф-1, в простонародье – «лимонка».

Время замедлилось. Батя как-то моментально понял, что не успеет не только добежать, подобрать гранату и вышвырнуть её в окно, предотвращая трагедию, но и даже накрыть её собой не сможет. Как не успеет это сделать и никто из бойцов, избитых, израненных и немного неуклюжих из-за долгого сидения в одной неудобной позе.

Это был конец. Секунды тянулись вязко, но внутренний таймер, всегда включавшийся в такие моменты, отсчитывал их неумолимо чётко. Батя, конечно, всё равно попытался – рванул к гранате, на ходу отбрасывая в сторону мешающий автомат, перепрыгнул через препятствие в виде валяющегося на пути сломанного стула… И вдруг увидел Семёна. Рядом с гранатой.

Всё встало на свои места, и время вновь ускорилось, возвращаясь в привычный ритм. Пацан с его Даром был единственным, кто мог успеть. И он успел. Но…

– В окно! – снова заорал кто-то из бойцов. – Бросай её в окно!

Но Семён, похоже, услышал только первую половину фразы. Резко нагнулся, сгрёб гранату и в тот же миг исчез.

Все в квартире замерли на долю секунды, а внутренний секундомер продолжал обратный отсчёт. Но взрыв всё никак не раздавался.

– Не понял, – раздался ещё голос, и Батя узнал Ромео. – Он что, скобу зажал? Нахрена? И какого тогда надо было валить, а?

И тут снаружи, с площади, наконец, донёсся приглушённый расстоянием и стеной дома, но от этого не ставший менее мощным ба-бах, от которого жалобно задребезжали обломки стёкол в окнах, а с потолка посыпались куски штукатурки.

Батя первым ринулся на балкон и, затормозив животом о перила, принялся обыскивать площадь взглядом. Остальные, хромая и спотыкаясь, последовали за ним.

Картина, открывшаяся с девятого этажа, на мгновение лишила дара речи. У подъезда их дома, едва ли не прямо под балконом, в клубах чёрно-серого дыма и пыли, корчился брандашмыг – видимо, решил полакомиться засевшими в девятиэтажке людьми, не особо оценив степень их опасности. Граната не без помощи Семёна и его Дара из квартиры своевременно перекочевала под раздувшееся брюхо монстра, где и произошёл взрыв. Теперь под брандашмыгом разливалась лужа мутной и вонючей до одури слизи, в которой валялись обломки камней и асфальта, вывороченные взрывной волной.

Метрах в пятидесяти от чудовища, у разбитой урны, стояли двое. Мэри со снятым с кого-то из задвухсоченных сектантов «Винчестером», и рядом с ней – Семён. Пацан стоял на ногах, слегка пошатываясь, и одной рукой держался за плечо американки – многократное применение Дара заставило его выложиться. Но главное – он был жив и даже цел.

Чуть ближе и левее расположился Кола. Он стоял, широко расставив ноги, руки его были вытянуты вперёд, пальцы сведены судорогой. Его лицо было искажено сверхчеловеческим напряжением, по вискам катил пот, а щёки горели нездоровым румянцем. С первого же взгляда было понятно, что и он был уже на последнем издыхании. Но гонщик не сдавался, по его рукам от плеч к кончикам пальцев пробегали мелкие, фиолетовые искры, собираясь между ладонями в некое подобие шаровых молний.

В первое мгновение Батя подумал, что гонщик решил использует шаровые молнии вместо обычных из-за усталости. Но как только увидел, куда он бьёт – сразу всё понял.

Рядом с брандашмыгом в луже его слизи валялись три огромных, неподвижных элитника. Один, похожий на бронированного медведя, был буквально разорван пополам, а его внутренности – раскиданы на десяток метров. Второй, с длинным хвостом-шипом, лежал с проломленным черепом. От бока третьего, самого крупного, был откушен огромный кусок. Остальные элитники Ворона, которых осталось всего восемь, не подходили близко, но упорно кружили вокруг монстра, яростно урча и отвлекая на себя его внимание. Они выполняли приказ, жертвуя собой, чтобы дать время людям.

Сквозь урчание слышался треск пулемётной очереди – это Ворон вёл огонь из приколхозенного на крышу «Форда» пулемёта, стараясь попасть в то же место, что и Кола.

– Морж, взрывчатка! Бегом! Палёный, давай с ним! Пока Сёмка с Колой ещё держатся! Ромео, нужны рации!

Морж и Палёный молча ломанулись к выходу из квартиры. Роме остался на месте.

– Рациям кабзда, Бать. Этот урод грёбаный сначала слушал эфир в надежде засечь, когда ты появишься, и сработать на опережение. А когда понял, что проигрывает, все их раздолбал. Подгадил напоследок. Кстати, где этот козёл? Я б ему чего-нибудь переломал с удовольствием…

– Отправился в настоящий ад, – мрачно сообщил Батя, раздумывая, как в условиях, когда ни он, ни только что освобождённые бойцы не могут быстро покинуть многоэтажку, наладить оперативную коммуникацию между бойцами и донести до Ворона и Семёна информацию о том, что вот-вот будет готова взрывчатка.

Кола продолжал бить. В одно и то же место где-то под брюхом, и даже с девятого этажа Бате уже была видна рана, из которой и сочилась вонючая жижа. Брандашмыг ревел, тряс обожжённой мордой, пытался – благо, безуспешно! – снова применить свой Дар. Неработающий Дар монстр активно компенсировал размахиванием задней частью своего длинного опухшего тела, не позволяя приблизиться к себе ни одной из готовых к бою тварей.

Кола бил. Он помнил рассказы о том, как Бате удалось завалить первого встреченного им брандашмыга, и гонщик просто повторял успешную тактику, адаптируя её к условиям «всё пошло по женскому половому органу, но мы врагам не сдаёмся».

– Значит, мы на подхвате у Моржа будем, – сквозь зубы процедил оценивший обстановку Батя. – Погнали! Будем под моей невидимостью подтаскивать Семёну взрывчатку. Заодно надо, чтоб ему пойла дать напиться.

– А последствия? Док же говорил, что они будут. А мы тут пойло это уже едва не литрами хлещем.

– Вернёмся – будет разгребать, раз такой умный, – отрезал Батя. – Пошли!

Ромео молчаливо согласился с командиром – не время думать о последствиях. Надо быстрее валить брандашмыга и, если удастся, рвануть в крепость помогать своим. Если, конечно, ещё останется, кому помогать.

Пока они бегом спускались с девятого этажа на второй, снаружи донеслось несколько грозовых раскатов подряд – видимо, Кола сумел ударить целой серией своих шаровых молний. Батя мысленно помолился о том, чтобы Ворон правильно оценил ситуацию и сумел помочь гонщику тварями. Правда, кому именно помолился, не понял, но решил, что в такой ситуации лишним оно не будет.

С площадок между этажами Батя бросал быстрый взгляд на площадь, стараясь не потеряться в происходящем. Быть в тылу, на подхвате, было ему максимально непривычно и некомфортно, привычка находиться в самой гуще боя заставляла командира чувствовать себя некомфортно. Но выбора не было, и он действовал так, как мог, заставив себя смириться, что прямо сейчас от него зависит не всё.

Но и малым его влияние на ситуацию назвать было нельзя. Очередной взгляд в окно между вторым и третьим этажами, и Батя увидел, как брандашмыг стремительно разворачивает своё колышущееся тело в направлении гнезда, а слизь под ним медленно, но уверенно окрашивается розовым.

«Кесарево мы ему, что ли, устроили?» – мелькнула мысль.

И тут Батю осенило.

Монстр, несмотря на страшные раны, был всё ещё опасен. Батины люди – изранены и измотаны, а Семён, Кола и, наверняка, Ворон вообще использовали свои Дары из последних сил. Первоначальный план пошёл по женскому половому органу, и вернуться к нему было практически невозможно. Но, если верно окажется предположение о том, что бандашмыг решил отступить в гнездо, то шанс ещё есть. Хороший такой, мощный и смачный шанс, успех которого полностью будет зависеть от того, как быстро и чётко сейчас сработает сам Батя и те, кто сейчас рядом с ним, в многоэтажке.

– Ромео, на улицу! Доберись до Семёна, скажи – пусть будет готов забросить взрывчатку прямо в гнездо! Кола пусть долбит до упора. Ворону передай – элитники пусть не пускают брандашмыга в гнездо. Любой ценой!

– Понял, Бать, – на бегу откликнулся боец и, не останавливая на втором этаже, помчался на первый, к квартире, через которую днём ушли сектанты. А Батя завернул к квартире со взрывчаткой – нужно было внести некоторые изменения в сборку и вместо нескольких бомб создать одну, но максимально мощную.

Глава 26

Батя не был уверен, что новый план сработает, как задумано. Но это был единственный шанс, который у них оставался.

Морж и Палёный торопливо собирали взрывное устройство. Несмотря на то, что во взводе Бати Палёный не занимался взрывчаткой, да и у Моржа это была далеко не основная специализация, работали бойцы молча, быстро и точно.

– Бать, а Сёмка точно этот «чемодан» унесёт? – в какой-то момент поднял голову Палёный, показав на увесистую связку взрывчатки, к которой осталось только подключить детонатор.

– Он меня способен телепортировать, – не сразу понял вопрос Батя. – Севу раненого из крепости вытащил, когда Дар только открылся. Так что сумеет… Или ты про то, что ему придётся своими силами его по гнезду ещё таскать?

– Второе, – лаконично подтвердил Палёный.

Батя подошёл к «чемодану», присел, обхватив его руками, попробовал на вес.

– Ручка нужна, – резюмировал он. – А лучше – лямки, как у рюкзака.

– Или просто рюкзак, к которому можно взрывчатку примотать хоть той же изолентой или скотчем, – не отрываясь от своего дела, продолжил мысль Морж.

– Поищу, – твёрдо пообещал Батя и вышел из квартиры.

Искомое обнаружилось довольно быстро – уже на четвёртом этаже Батя наткнулся на поношенный спортивный рюкзак с прикреплённой к нему бутылкой воды. Бутылку Батя снял, расстегнув стропы навеса, содержимое рюкзака вытряхнул на пол. И вместе с находкой отправился обратно.

Конечно, лучше было бы обнаружить какой-нибудь походный или тактический рюкзак объёмом литров в сорок-шестьдесят, с поясом, анатомической спинкой и гибко регулируемыми лямками. Но скорость сейчас была важнее удобства.

Вернувшись на второй этаж, Батя обнаружил рядом с бойцами Семёна.

– Я готов, командир, – бодро отрапортовал пацан.

Он тяжело дышал, его рубашка была мокрой от пота, лицо осунулось от усталости и частого применения Дара, под глазами красовались характерные тёмные круги. Но сами глаза горели решимостью.

– На, глотни для начала, – оценив состояние пацана, Батя сорвал с пояса флягу с пойлом – не время его дозировать, надо продержаться. – И пока отдыхай. Сделаешь вот что.

…Спустя три минуты подробных объяснений и выпитую до дна флягу Семён выглядел уже получше.

– Всё понял? – уточнил на всякий случай Батя.

– Всё, командир, – кивнул пацан. – По готовности заношу бомбу в гнездо, оставляю там. Включаю таймер на тридцать секунд и сваливаю, не оборачиваясь.

Батя молча потрепал его по голове. Отошёл к окну, выглянул на площадь. Картина была удручающей, но не безнадёжной. Брандашмыг уже был на половине пути к гнезду. Его огромное колышущееся тело двигалось медленно, волнообразно, оставляя за собой широкий, мокрый след. Из раны, которую продолбил своими молниями Кола, слизь теперь не просто сочилась – хлестала вперемешку с кровью. А всё-таки интересно, действительно у монстра начались роды, или это просто последствие повреждения каких-нибудь важных внутренних органов. Впрочем, плевать! Важно только то, что монстр сейчас ослаблен, и у них есть маленький, но шанс его уничтожить.

Кола, бледный как смерть, продолжал стоять на том же месте. Но молнии он больше не создавал – видимо, выложился на полную. Гонщик просто стоял, сжимая кулаки, и смотрел, как брандашмыг удаляется. Мэри придерживала Колу под руку, сама при этом опираясь на «Винчестер» как на костыль.

Зато лютовали твари Ворона. Их осталось лишь пять, и вместо того чтобы атаковать, они сгрудились между брандашмыгом и его гнездом, образуя живой. Они не нападали, но и не отступали, заставляя монстра замедлиться, разворачиваться, тратить драгоценные силы. А тот, вопреки ожиданиям, тоже не стремился в бой – видимо, слишком ослабел.

Но это, пожалуй, было единственным, что радовало.

По дёрганым движениям закрывших собой гнездо элитников было видно, что скоро выдохнется и управляющий ими кинолог. Что тогда? Конец! Тогда придётся уходить, бросив начатое, и смириться с тем, что скоро в этой части мира будет не продохнуть от брандашмыгов.

«Держи их, Ворон, – мысленно поддержал кинолога Батя. – Держи. Ещё немного».

– Бать, готово!

Радостный возглас вывел Батю из раздумий. Он обернулся к своим людям и увидел, что Палёный уже надевает на Семёна рюкзак, а Морж готовится приматывать к нему массивное взрывное устройство, теперь больше похожее на завёрнутый в полиэтиленовые пакеты старинный саквояж. Перевёл взгляд на пацана. Семён выглядел намного лучше, но сомнения у Бати всё равно были. Справится ли пацан? Хватит ли ему сил телепортироваться обратно?

Риск был колоссальный. Даже чуйка пыталась нервно шевелиться, готовая предупредить о том, что что-то вот-вот пойдёт никак. Но выбора не было.

– Готов? – поинтересовался Батя у пацана.

– Конечно, готов, командир, – с некоторой обидой на недоверие подтвердил Семён.

Палёный хмуро покосился на Батю.

– А если брандашмыг раньше времени ляжет? Или не туда? Или Сёмка не успеет выскочить? Может, пусть Ворон элитника пошлёт?

– Без моего Дара в гнездо всё равно не попасть, – вместо Бати ответил Семён. – Твари не пойдут в гнездо, Ворон проверил на двух, и они сорвались с поводка. Командир, скажи ему, чтоб не переживал.

У Бати и самого сердце обливалось кровью. Но другого выхода действительно не было. И никто, кроме Сёмки, не мог ничего сделать.

– Тогда пошли. Морд, Палёный, мы идём с Семёном по краю площади к гнезду. Вместе. Палёный, возьми пока рюкзак, отдашь уже возле гнезда. Морж, мы с тобой нагружаемся гранатомётами и снарядами к ним.

– Рюкзак я сам могу нести, – не понял пацан.

– Отставить. Сэкономим тебе силы на Дар – пригодятся, – коротко пояснил Батя и быстро проверил автомат и патроны в магазине.

Дважды повторять не пришлось. Вчетвером они вышли из подъезда, постаравшись не наступить в лужу начавшей подсыхать вонючей слизи. Палёный притянул Семёна к себе и что-то сказал ему. Пацан посмотрел в сторону дома, его лицо было серьёзным, без тени страха. Он что-то ответил и первым двинулся в сторону гнезда.

Никто не попытался остановить отряд со взрывчаткой. Сектанты, похоже, все задвухсотились, элитники были заняты брандашмыгом, а сам монстр сосредоточился на попытке прорваться в гнездо. Когда добрались, Палёный помог Семёну влезсть в лямки рюкзака с примотанной к нему бомбой, и начал объяснять, как работает взрыватель.

– Постарайся положить как можно ближе к ране, – тихо говорил он. – Опредли наиболее вероятное место гнезда, где она будет после того, как брандашмыг обустроится, включи таймер и сразу уходи. Сразу же! Не жди и не пытайся перекладывать бомбу. Просто положи и свали оттуда. Понял?

Семён слушал Палёного, кивал и лишь иногда что-то тихо переспрашивал. Его лицо было сосредоточенным, взрослым не по годам. Потом взглянул на Батю. Тот кивнул, подкрепляя слова Палёного.

– Я всё понял, дядь Андрей, – ещё раз повторил Семён. – Положу – и сразу назад. Без геройства.

– Да. Герои обычно умирают, Сём. А ты и твой Дар слишком нужны Сотне, поэтому извини – придётся обойтись без славы в посмертии, – неловко шутканул то ли сам Батя, то ли его внутренний Петросян.

– Да я и не собирался, – как-то очень спокойно пожал плечами пацан. – У меня Лариска давно без клетки не гуляла. А ещё я ей из «Троечки» обещал семечек притащить на обратном пути.

– На, возьми вот, – встрял Морж и протянул Семёну свою флягу. – Там пара глотков осталась, но если совсем невмоготу будет, то пригодятся. Просто чтоб силы появились.

Семён взял флягу, кивнул и пристегнул её к своему ремню.

– Я справлюсь, – твёрдо повторил он.

– Хорошо, – Батя хлопнул его по плечу. – Удачи, солдат.

Семён молча кивнул и исчез вместе со взрывчаткой.

– Что встали? – подбодрил растерявшихся от такой внезапности бойцов. – Мы должны не пускать брандашмыга в гнездо, пока Сёмка не вернётся! Ходу, мля, ходу!

– Отвлекать будем штатной семёркой? – с лихой весёлостью поинтересовался Палёный.

– Да хоть песнями и плясками! – рубанул Батя.

– Понял, командир, – усмехнулся Палёный.

Выбежали на площадь, открыли огонь по брандашмыгу. Тот ожидаемо не обратил внимания на автоматные очереди, которые ощущал в лучшем случае как комариные укусы. Если, конечно, вообще ощущал.

– Бать, разреши гранатой бахнуть? – в какой-то момент крикнул Морж.

– Разрешаю! – согласился Батя. – Хоть всеми!

– Слушаюсь! – хищно оскалился Морж.

Командир продолжил стрелять из автомата, меняя магазин за магазином. За спиной гулко бахнуло, затем – ещё раз. И ещё раз, сразу, без паузы – это Палёный взялся за второй гранатомёт.

«Орлов бы сюда», – мечтательно вздохнул Батя, но сразу отмахнулся от мысли – танки были нужны в крепости, там сейчас образцовый ад творится, и ещё неизвестно, кому приходится туже – ему или тем, кто остался на Африке. Вооружений-то у сектантов точно больше, как и людей.

Отстреляв очередной магазин, Батя потянулся к подсумкам и понял, что он был последним. Больше ему нечем было помогать сдерживать брандашмыга. А тот, как назло, именно сейчас решил переть напрямую, через элитников.

– Твою! – ругнулся Батя. – Я к Ворону!

И побежал на другую сторону площади, где виднелся покрытый копотью и разводами засохшей крови «Форд».

Ворон, увидев, что командир мчится к нему, да ещё и напрямую, приказал одному из элитников переместиться к командиру.

– Нет! – заорал Батя. – Нет! Туда! Туда, итить тебя налево!

Кинолог вряд ли смог разобрать слова. Но жестикуляцию однозначно понял, и элитник вернулся в строй. Батя предположил, что теперь Ворон сам выдвинется ему навстречу, но «Форд» так и остался стоять на месте.

Добравшись до внедорожника, Батя сразу залез в салон.

– Где Сёмка? – не поворачиваясь, сразу спросил Ворон, чьё лицо было совсем уж чёрным и осунувшимся от применения Дара.

– В гнезде. Закладывает заряд, – коротко ответил Батя.

– Поводок почти порвался, командир. Долго не выдержу, – всё так же глядя исключительно на взятых под контроль элитников, бесцветным голосом произнёс Ворон.

– Терпи! – резко приказал Батя. – Надо додержать, пока Сёмка не вернётся.

Ворон кивнул. Потянулся к своей фляге, опрокинул в себя остатки пойла с дна. Батя хлопнул его по плечу и вылез.

Перебежал к укрытию, где Мэри сидела рядом с бесчувственным Колой.

– Я всьё, Батья, – устало выдохнула снайперша при виде командира. – Патронов ньет. Ньикакьих.

Батя посмотрел на сидящего рядом с американкой Колу – голова гонщика была безвольно свешена на грудь, руки лежали по бокам от тела. Дышал он ровно, но был бледен как полотно.

– Как он?

– Exhausted, – от усталости снайперша стала забывать русские слова и заменила их родными английскими. – Как это по русскьи?... В откльючкье, вот. Выложьилсья на полную.

– Пусть отдыхает, – ответил ей Батя. – Он свою работу сделал. Ждём Семёна и большой взрыв.

Раздалось громкое урчание, затем влажный, чавкающий звук, похожий на удар по чему-то мягкому.

Мэри с Батей выглянули из укрытия и похолодели от зрелища. Один из элитников – тот, что походил на огромного кабана с бронированной спиной, – бросился на брандашмыга и впился клыками в его бок, прямо рядом с раной. Монстр взвыл от новой боли и, развернувшись, с силой ударил тварь головой. Раздался звук ломающихся костей, и элитник отлетел в сторону.

Этот порыв, а вернее – приказ Ворона, – стал последней каплей. Остальные твари, видя гибель сородича, на мгновение замешкались. А потом, сорвавшись с поводка, бросились наутёк, проигнорировав даже вкусных живых людей на площади и горы разодранных трупов, как человеческих, так и своих менее удачливых собратьев.

Брандашмыг, вопреки ожиданиям, не стал сразу заползать в гнездо. Первым делом он подполз к только что убитому им элитнику и воткнул в него свой обожжённый пищевой отросток. Процесс кормления занял какие-то секунды, за которые никто не успел ничего понять. Высосав элитника примерно наполовину, брандшмыг бросил его и снова пополз в гнездо, смешно перебирая своими многочисленными короткими и толстыми лапами.