Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 11

Солярки, найденной на Африке, было катастрофически мало – неполных восемьдесят литров. Все их Батя влил в «мотолыгу», которой из-за установленного на ней гранатомёта отводилась решающая роль. В оба БТР-а залил обыкновенный бензин, слитый из разбросанных по лоскутам машин – судя по документации, именно его БТР-ы и употребляли.

Боевые машины и были, судя по той же документации, произведены ещё при СССР. Но при этом имели особенности, о которых Батя раньше никогда и не догадывался. Несмотря на то, что расчётное количество человек в экипаже в них варьировалось от двух до трёх человек, системы управления огнём были продублированы для механика-водителя на случай, если с остальными членами экипажа что-то случится. Подача боеприпасов в АГС и пулемёты производилась автоматически, так что одновременно управление и успешное ведение боя вполне по силам было одному человеку.

Сверившись с расписанием тумана и убедившись, что до дня «икс» он не придёт на примыкающие к Африке лоскуты, все боевые машины комвзвода нагрузил цинками с патронами и гранатами и по одной перегнал к восточной и южной границам Африки. Спрятал в заранее присмотренных местах, откуда машины легко и быстро можно было вывести на позиции. И перешёл ко второй части подготовки.

За два месяца Батя умудрился поставить на южной и восточной границах Африки порядка сотни автомобилей с полными баками бензина. Некоторые заминировал при помощи гранат, от них протянул к остальным пропитанные бензином шнуры. Чтобы бензин не испарялся, шнуры пришлось упаковать в конструкцию из пластиковых труб, снятых с батарей отопления в домах, и всё скрепить скотчем и изолентой.

Цепная реакция из последовательных взрывов запускалась одной-единственной гранатой, спрятанной в изодранной когтями тварей, но каким-то чудом оставшейся на ходу малолитражки с наклейкой на заднем стекле «Я русский». За эту наклейку Батя малолитражку и выбрал.

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. Будете, уроды грёбаные, знать, как с нами связываться, – злорадно думал он, пристраивая гранату и привязывая к чеке длинный кусок бельевой верёвки.

Машины Батя не прятал – пустыми они не привлекут внимания. Главное – расставить их так, чтоб твари, ринувшись на Африку, не разорвали цепочку гранат и запалов. Но это Батя предусмотрел заранее и не поленился где выкопать траншеи для труб с пропитанными бензином шнурами, а где соорудить для них баррикады, которые даже развитым тварям проще и быстрее будет обойти, чем сломать.

Пулемёты ПКТ под калибр семь-шестьдесят два и КПВТ под четырнадцать и пять, установленные на БТР-ах, комвзвода зарядил под завязку, хотя и не был уверен, что они пригодятся. Ещё несколько цинков разобрал, в отдельные ёмкости ссыпав пули, гильзы и порох. В качестве ёмкостей использовал найденные по лоскутам кастрюли, электрические чайники со стеклянными стенками и даже женские сумочки. Разделив порох поровну, смешал его с пулями, в каждую ёмкость добавил по гранате и получил кустарные бомбы с неплохим радиусом поражения. Все их укрепил на корпусах «мотолыги» и БТР-ов, приготовил запальные шнуры, вымоченные в бензине. Для «мотолыги» вдобавок придумал механизм, позволяющий эти «бомбы» сбрасывать, чтоб взрывать под ногами тварей, которые наверняка за ней увяжутся, как только Батя начнёт действовать. Подумал немного и на БТР-ах в итоге применил его же, убрав запальные шнуры.

БТР-ами было комвзвода планировал при необходимости пожертвовать. В итоге в салоне тоже расположил по «бомбе». Случайно найденной краской намалевал на бортах надпись «За Лариску!». Немного подумав, остатками краски написал на бортах мотолыги «Я русский», а на носу – «Адская Сотня». И, удовлетворившись подготовкой, принялся ждать.

За три дня до очередного появления кисляка над Африкой Батя подогнал замаскированные БТР-ы на позиции и всё вокруг жирно обсыпал перцем из недавно обновившейся «Троечки». Поскольку место он выбрал на южной границе Африки, на лоскуте с какой-то заброшенной и поросшей деревьями ещё до появления тумана промзоной – замаскировал боевые машины ветками. В «мотолыгу» загрузил запасы еды и пойла, залез внутрь сам и принялся ждать.

Как ни странно, сильного волнения Батя не испытывал. Наверное, успел свыкнуться с мыслью, что всё здесь – копии, а не оригиналы, и шанс, возможно, будет не один. Но некоторую нервозность, выраженную тремором рук и лёгкой испариной, чувствовал. Впрочем, такое с ним бывало и раньше. Обычная подготовка нервной системы к тому, что сейчас будет бой, и надо Бате будет сначала выдать максимум своих возможностей, а потом ещё немного добавить сверху.

Ничего необычного, просто работа такая – делать чуть больше, чем это возможно.

Ровно через сутки твари начали подтягиваться к границам Африки. Было их сильно меньше, чем во время тумана на лоскуте, соседствующем с Небоскрёбом – логично, жратвы на Африке тоже ожидалось в сотни раз меньше. Бате это было только на руку. Он сидел в замаскированной МТ-ЛБ тише воды ниже травы и ждал кисляк.

Наконец, пространство над Африкой начал заволакивать туман. Твари заволновались. Комвзвода, в отличие от них, остался спокоен – у него в этот момент был обед. Доел третью банку тушёнки, запил пойлом, глянул на часы и приготовился.

Вовремя – туман начал рассеиваться. За несколько секунд до того, как он окончательно исчез, Батя слегка приоткрыл люк «мотолыги» и дёрнул шнур, протянутый к гранате в стоящей в десяти метрах от МТ-ЛБ малолитражке с надписью «Я русский».

– Получи, фашист, гранату!

Шнур натянулся, завибрировал и резко ослаб. Батя, выбросив его наружу, быстро задраил люк.

Ровно через пять секунд громыхнуло. «Мотолыга» от взрыва лишь слегка покачнулась. Зато запустилась цепная реакция из пропитанных бензином шнуров, концами опущенных в топливные баки машин.

Часть тварей, находившаяся в первых рядах, успела проскочить границу, но те, что были чуть дальше от неё, оказались в огненном аду. Рёв поднялся такой, что даже внутри МТ-ЛБ ушам Бати стало больно от громкости.

– Гори, гори ясно! – весело буркнул командир, заводя «мотолыгу», и повёл её к крепости.

Вообще, этот вездеход по прочности брони, манёвренности и скорости сильно уступал тем же БТР-ам, которые Батя определил во вспомогательную технику. Но установленные на них пулемёты против развитых тварей были практически бесполезны. А вот АГС-17 «Пламя», имевшийся на «мотолыге», был пусть и не панацеей, но намного более весомым аргументом хотя бы от середнячков вроде топтунов и моллюсков.

В хаосе из горящих тварей, не успевших умчаться вперёд до подрыва периметра, Батя подъехал к крепости. Местные ополченцы читать на русском вряд ли умели, но, похоже, сообразили, что буквы на бортах явно не английские. Такой вывод комвзвода сделал потому, что по броне мотолыги ударили лишь две короткие очереди, а затем ополченцы вновь перенесли огонь на тварей.

Первоочерёдной задачей для Бати было спасение своих, а не африканцев. Так что командир на полном ходу пронёсся мимо укрывшихся за забором ополченцев и направился туда, где виднелись силуэты тварей, окруживший один из приписанных к его взводу танков.

Приблизившись, произвёл два выстрела из АГС, привлекая к себе внимание тварей. Частично ему это удалось. Развернув «мотолыгу», Батя вновь вжал газ и принялся сбрасывать с бортов кустарные «бомбы». Принцип работы у них был прост – при срыве ёмкости «бомбы» с борта выдёргивалась чека у закреплённой внутри гранаты. Через пять секунд она взрывалась, воспламеняя насыпанный в ёмкость порох. Энергия взрыва разносила к чертям собачьим саму ёмкость, превращая её в смертоносные осколки, и разбрасывала закинутые внутрь ёмкости пули. Получалось что-то вроде усиленной осколочной гранаты – как раз против тварей, пусть и не самых крупных.

Экипаж танка, получив неожиданную передышку, заметил «мотолыгу» и сделал единственно правильный вывод – свои. Наставил дуло пушки в спины тварей, преследующих Батю, и добавил жару. Возле крепости боевые машины поддержали и африканцы.

Плюнув на всё, Батя притормозил перед ними, высунулся в люк и призывно махнул рукой.

– Comeon!

Международный язык общения вместе с международным же жестом помогли – африканцы бросились за «мотолыгой». Батя повёл их к реке (по крайней мере, он надеялся, что и в этот раз она появится). Спасённый танк прикрывал группу отступления.

Миновав водную преграду, на этот раз довольно узкую и практически без течения, вылез из люка. Добежал до замаскированного наломанными ветвями БТР-а.

– Is somebody can drive this?

На положительный ответ он не рассчитывал, но неожиданно из толпы африканцев вперёд вышел рослых негр с заплетёнными в дрэды волосами.

– N’bongo drive. N’bongo was studento in Soviet, and had some friends from armie. He tought me a little...

– Get in, – без раздумий скомандовал Батя, радуясь неожиданной удаче.

Он-то думал, что придётся взять кого-нибудь из экипажа первого танка и ехать на помощь остальным на двух машинах, а тут, кажется, получится задействовать все три.

Негр по имени Н’бонго, позвав одного из своих, принялся отбрасывать ветви. А Батя направился к подъехавшему следом танку. Люк «Орла» при его приближении распахнулся, и в проёме показалось удивлённое лицо Севы, а за ним – физиономии Ромео и Ветрянки.

– Бать, своими глазами видел, как тебя один из этих монстров надвое разорвал...

– Глаза протри! – Резко оборвал его комвзвода.

– Виноват, – тут же расплылся в улыбке Сева. – Есть протереть глаза.

– Ромео, там ещё БТР, ходу к нему. Возьми с собой кого-нибудь из этих, кто в состоянии справиться с КПВТ. На броне есть кустарные «бомбы», сбрасываются с помощью тросов прямо из кабины. А теперь слушать сюда всем. Сейчас разворачиваемся и все вместе идём обратно вытаскивать наших и, по возможности, негров. Тварей меньше двух с половиной метров ростом и зомби, даже если наши окажутся, мочим из пулемётов. Крупный калибр бережём для крупняка. У развитых тварей природная броня – хрен пробьёшь. Плюс встречается такая чёртова дрянь, как подобие энергетического щита. Отставить вопросы! – прервав объяснения, рявкнул Батя на открывшего было рот Ветрянку. – От вторых драпаем максимально быстро, они нам не по зубам. У первых есть уязвимое место – нарост на затылке. Тоже прикрыт бронёй, но есть небольшая щель. И да, парни, на броню наших машин не рассчитываете, эти твари её вскрывают как картон. Всех наших, кто живой и не жрёт себе подобных, грузим в машины. Всех не спасём, говорю сразу. Проходим по полю боя один, максимум, два раза. И валим обратно сюда. По пути жарим из всех оставшихся стволов и сбрасываем «бомбы», чтоб прикрыть задницы. Сможем пересечь реку – окажемся в безопасности. Воду твари не любят, а с другой стороны у меня для них сюрприз приготовлен. Всё, погнали!

Вопросы у парней, понятное дело, были, но приказ они выполнили беспрекословно. Сначала дело, а потом уже можно будет и расспросы себе позволить. И не важно, что командир вроде как был убит. Вот он, прямо перед ними, живой и здоровый. Ну и что, что с бородой и лохматыми патлами вместо короткого ёжика на голове? Командир же? Командир!

Второй заход оказался не таким удачным, как первый. Сначала к ним присоединился ещё один «Орёл», которому по связи передали, что нужно делать. Вместе они умудрились без потерь завалить сразу двух крупных тварей и подобрать пятерых живых бойцов: Ворона, Винта, Сокола, Дока и Чёса. А потом экипаж второго танка, похоже, потёк. «Орёл» неожиданно отвернул в сторону, башня с пушкой бешено закрутилась.

Батя сразу понял, что произошло.

– Уходим! Наших парней там больше нет...

Командир почти физически ощущал застывшие на губах у своих бойцов вопросы, которые они мужественно держали при себе. В его взводе не особо было принято показательно обращаться к вышестоящим по званию и даже допускалось, в меру нарушив субординацию, поинтересоваться причиной отданного приказа, если бойцам он покажется странным. Но сейчас все интуитивно понимали – Батя единственный, кто разбирается в ситуации, и расспросы оставляли на потом. На «если выживут». А если не выйдет, то и спрашивать станет незачем. И некого.

К этому моменту бой уже почти стих, лишь изредка сквозь урчание тварей слышались редкие, одиночные выстрелы. И всё же им удалось на обратном пути подхватить ещё троих бойцов: Кира, Моржа и израненного Гвоздя. И десяток ополченцев. Тех, кто не влез внутрь боевых машин, разместили на броне и поручили сбрасывать «бомбы» – так оказалось удобнее. И дали дёру.

За ними ломанулись три крупных твари. Одна из них, попав дважды подряд на сброшенные с БТР-а и «мотолыги» кустарные «бомбы» решила отчалить, хромая на правую лапу. На то, чтобы охладить пыл второй, пришлось потратить целых пять «бомб». А вот третья, к несчастью, оказалась обладательницей уже виденного Батей энергетического щита.

– Гони! – резко приказал командир. – Боезапас не тратить! Бесполезно.

Когда до реки оставалось каких-то жалких пятнадцать метров, один из ополченцев, сидящий на броне БТР-ра под управлением Н’бонго, совершил ошибку, слишком рано активировав одну из «бомб». БТР тряхнуло взрывом, ополченец и двое сидящих рядом с ним негров, не удержавшись, свалились на землю. Н’бонго, решив не бросать своих, чуть притормозил...

Батя выругался вслух, уже понимая, что произойдёт дальше.

Преследующая убегающую еду тварь в два огромных прыжка настигла БТР, взмахнула лапищами, смахивая с брони тех, кто смог на ней удержаться при взрыве. И, не теряя времени, вцепилась в обшивку.

– Твою налево... – громко выдохнул по связи Сева. – Что ж за ядрён батон-то?

– Гони! – отрезал Батя.

Заскрежетала разрываемая броня, истошно заорали сидящие внутри БТР-ра люди. У, казалось бы, ко всему уже привыкшего командира от этих звуков зашевелились волосы на голове. Как чувствовали себя ничего не понимающие бойцы, он даже и не пытался себе представить.

Тем не менее, парни держались. Стиснув зубы, продолжили бегство, оставив повреждённую боевую машину в жертву твари. Реку форсировали, не сбавляя скорости – все машины были отлично приспособлены для преодоления подобных преград.

– Сто-ой! – зычно приказал Батя, останавливая «мотолыгу» на противоположном от крепости берегу.

Вылез, прошёл к неприметному полуразрушенному строению, из фундамента которого торчала молодая берёзовая поросль. Здесь у него была подготовлена ещё одна ловушка для тварей. А вернее – огненный заслон, которым командир надеялся на время обезопасить тот клочок суши, на котором оказался.

Огонь по вымоченным в бензине тряпкам побежал весело, поджигая разложенные вдоль них автомобильные покрышки. Убедившись, что резина разгорелась, Батя вернулся к «мотолыге» и жестом показал всем, и бойцам, и ополченцам, собраться вокруг него.

– Ромео, ты, герой-любовник, на инглише нормально чешешь, будешь переводить нашим чернорожим друзьям всё, что я сейчас скажу.

– Есть, – хмуро отозвался боец.

Батя вздохнул. Почесал переносицу, собираясь с мыслями. И принялся вводить спасённых в курс дела. Постарался говорить кратко, но всё равно ухлопал на рассказ целых десять минут.

Когда он закончил, ополченцы, сбившись в кучу, о чём-то заговорили на своём языке, иногда тыча пальцами то в Батю, то на тот берег реки, где была крепость. Бойцы взвода вели себя сдержаннее, но по их лицам было видно, что поверить в сказанное им ой как не легко.

Посмотрев на них, Батя решил сразу зайти с козырей и продемонстрировал действие местной «магии», вслух проговорив «Не увидишь!». Дождался, пока парни придут в себя уже от этого зрелища, и поинтересовался, не болит ли у кого голова.

Закивали все.

– Сейчас выдам лекарство, – пообещал Батя и полез внутрь «мотолыги». Протянул руку за сиденье, вытаскивая пакет с заготовленным пойлом.

И услышал, как снаружи кто-то заурчал. Сначала в один голос, потом в два, в три... А следом раздался человеческий вопль.

Дальше Батя считать не пытался. Схватил лежащего тут же, под рукой, «Вепря», высунулся в люк и понял, что снова остался один. Ополченцы вместе с большинством его парней обступили Ромео. И уже раздирали его, истошно вопящего, на куски.

А чуть в стороне стоял окровавленный Винт и с удовольствием поедал оторванную руку бывшего сослуживца.

Глава 12

– Мы ещё посмотрим, кто кого, – сквозь зубы процедил Батя, заводя «мотолыгу».

Тягач взревел двигателем и, поднимая фонтаны грязно-жёлтой воды, принялся форсировать реку, на этот раз снова широкую, с несколькими ответвляющимися от основного русла рукавами.

За спиной командира снова, как и два месяца назад, поднималось пламя, преграждая путь тварям, желающим попасть на обновлённую Африку. Замаскированный, стоял и ждал своего часа потрёпанный ещё с прошлого раза БТР-70. Самопальных «бомб» на его бортах не было – Склад за прошедшее время успел обновиться дважды, и теперь вместо советского вооружения и техники там хранились натовские грузовики MANс шасси под артустановку. Ещё имелись штук десять западных прародителей-аналогов «Мухи» – M72 LAW. И – никакого ручного оружия вроде автоматов, карабинов и прочего. Патронов к ним также не обнаружилось.

Из-за того, что план на этот раз был другой, а так же из-за недостатка комплектующих для «бомб», БТР-у в этот раз была отведена роль запасной машины на случай, если что-то случится с тягачом – использовать его в паре с МТ-ЛБ Батя больше не планировал.

После первой попытки спасти своих, окончившейся полным фиаско, комвзвода приходил в себя несколько дней. Всё катал в голове воспоминания, так и эдак переигрывал последние свои действия, ища момент, в который мог бы поступить иначе и спасти Ромео. И не находил. Его попросту не было.

Долгих переживаний деятельная натура Бати не выдержала. В этот раз не удалось, получится в следующий. Обновление лоскута происходит каждые два месяца. Каждые два месяца его парни вновь будут попадать в этот мир. И так – до бесконечности. А это значит, что у их командира будет ещё много шансов учесть все ошибки, внести в план необходимые правки и попробовать ещё раз. И ещё. И ещё. До успеха.

Ведь главное, что выяснил командир в предыдущую попытку – он не один такой, кто сумел не превратиться в зомби. Любой из его парней в любую из попыток может оказаться таким же, как он. Устойчивым к заразе, которую приносит туман.

Эх, мля, научиться бы заранее определять таких! И отделять зёрна от плёвел до того, как станет слишком поздно.

К сожалению, такого умения у Бати не было. Невидимость так и оставалась единственной доступной ему разновидностью местной магии.

На полной скорости Батя проехал мимо крепости. Его так же, как и в прошлый раз, заметили и узнали ополченцы. Но комвзвода, собранный и сосредоточенный, направил «мотолыгу» туда, где раздавалось урчание. Сегодня он собирался действовать немного иначе.

Вломившись в бой, Батя первым применил АГС, снарядов к которому оставалось всего ничего. Не с целью уничтожить как можно больше тварей, нет. Он просто отвлекал их внимание на себя, давая своим парням шанс выйти из боя и убраться подальше.

В том, что геройствовать сверх меры бойцы не станут, Батя был уверен. Они профессионалы, будут выходить из боя малыми группами человек по пять. В какой-нибудь, может, и окажется обладатель иммунитета от заразы. А уж защититься от четверых обратившихся в зомби бывших сослуживцев будет точно легче, чем от тридцати – именно столько человек в прошлый раз умудрился вытащить комвзвода.

А там уж Батя сам найдёт выживших и введёт в курс дела.

Твари, как и надеялся командир, отвлеклись на него и рванули вслед за «мотолыгой».

– Цып-цып-цып, – оскалился Батя, поворачивая к реке.

Добравшись до крепости, принялся сбрасывать «бомбы». Против середняка – средство верное, даже топтуны далеко не всегда имеют хотя бы зачатки природной брони, способной защитить от шрапнели, что уж говорить про более мелких тварей. С крупняком сложнее – этих кустарные «бомбы» смогут разве что покалечить. Да и то при условии, что у какой-нибудь твари не окажется силовой брони. Но в данной ситуации даже самое лёгкое увечье хотя бы у одной развитой твари – уже победа.

Потому что главное сегодня – время. Время, которое он выиграет для бойцов своего взвода.

У реки Батя едва не попался. Многие крупные твари – он давно уже это заметил, – похоже, обладали некоторыми зачатками интеллекта. Вот и эти оказались не тупые – поняли, куда уходит огрызающаяся добыча в большой консервной банке, и решили отрезать ей путь к отступлению. Пара тварей покрупнее вместо того, чтоб продолжить преследование, прибавили ходу и обогнали «мотолыгу». Остальные пятеро рассеялись полукругом и продолжили гнать «консерву» к реке.

Батя ругался, выжимая из «мотолыги» максимум, на который она вообще была способна, и всё отчётливее понимал, что оторваться никак не сможет.

К смерти комвзвода относился довольно спокойно. И даже питал к ней некоторый философский интерес – а что же там, за чертой? Но уж никак не стремился её приблизить. Жизнь, пусть даже в Пекле, как он всё чаще и чаще называл про себя мир, в который попал, была, манила его гораздо сильнее.

Когда впереди замаячил широкий разлив реки, Батя, наконец, понял, что задумали твари. Преследователи зажимали его справа, вынуждая свернуть дальше от крепости. И именно в том месте, куда его гнали, река сужалась, а посреди её русла появлялось множество заросших высокой травой островков.

«Подходящий брод нашли, гады, – сцепил зубы Батя. – Надеются перебраться вслед за мной. А на том берегу наверняка уже ждёт парочка, ушедшая вперёд».

Ситуация казалась патовой. «Бомбы», как и снаряды к АГС, у Бати давно закончились. Оторваться тоже не получилось. Оставался лишь один вариант, рискованный и лихой. Но уж лихости командиру было не занимать.

Сделав вид, что не понял замысла преследователей, Батя продолжил движение туда, куда его гнали. Одной рукой вёл «мотолыгу», другую протянул к «Вепрю».

Расставаться с карабином было откровенно жалко, командир успел привыкнуть к нему словно к части самого себя. Но больше нечем было прижать педаль газа так, чтоб «мотолыга» продолжала держать скорость, когда Батя начнёт выбираться.

Вообще, с расклиниванием всё-таки пришлось немного повозиться. Батя даже успел решить, что затея не выгорит, но всё-таки её не бросил. В итоге получилось даже лучше, чем было задумано – помимо педали газа, удалось заклинить ещё и управление. Теперь «мотолыга» могла ехать только вперёд, по намеченной Батей траектории. А ему самому пришло время прощаться с верной боевой машиной.

Ласково проведя ладонью по приборной панели, командир пробормотал «Не увидишь!», открыл люк и по пояс высунулся наружу. Река приближалась, на противоположном берегу уже виднелись силуэты тех тварей, что умчались вперёд.

«Умные, – скрипнул зубами Батя. – Но не достаточно. Останетесь голодными».

«Мотолыга» с разгона влетела в реку, подняв тучу брызг. Твари, преследовавшие Батю, даже и не подумали замедлиться. Друг за другом они стали сигать на находящийся в паре метров от берега островок. С него – на второй. И так далее.

Комвзвода поглядывал на них краем глаза, подбирая нужный момент. И, когда тягач миновал очередной островок, тоже прыгнул. Но – в воду.

Глубина оказалась меньше, чем он рассчитывал – всего по пояс. Батя резко вдохнул и нырнул. Изо всех сил погрёб в сторону, спеша убраться как можно дальше до того, как его невидимость перестанет действовать. А предел у неё, к сожалению, был, и не такой уж большой.

Видимость в грязно-жёлтой воде была почти нулевая. Командир грёб вперёд, ориентируясь лишь на чувство направления, но вполне допускал, что оно его подводит – течение в реке оказалось неожиданно сильным. Кроме него, продвижению мешали и водоросли. Неожиданно плотные и длинные, они цепляли Батю за руки и путались в ногах.

Наконец, дыхалка, какой бы тренированной она не была, не выдержала. Чувствуя, как горят огнём лёгкие, Батя принял решение выныривать. Невидимость ещё действовала – каким-то образом он научился чувствовать её. Вот как раз и будет возможность слегка отдышаться и оценить обстановку.

За то время, которое Батя провёл под водой, «мотолыга» успела доехать до противоположного берега, где её уже поджидали. Твари набросились на боевую машину со звериным энтузиазмом. Перевернули её на бок, вцепились когтями в броню. Несчастная МТ-ЛБ взревела движком, проживая последние свои секунды, и заглохла, израсходовав остатки солярки. Заскрежетала рвущаяся под когтями тварей сталь обшивки.

Подоспели остальные твари, с энтузиазмомтоже подключились к вскрытию тягача. Батя сплюнул – всё-таки тупые они. Так увлеклись погоней и засадой, что до сих пор не поняли – добыча ускользнула. Пожалуй, можно больше и не прятаться – островков в этой части реки нет, глубина уже приличная, до дна ногами не достать. Но Батя не поддался ложному чувству безопасности и снова нырнул.

Через полсотни метров река сделала изгиб, на этот раз уходя от крепости в сторону водопоя, и снова обмелела. Нащупав ногами дно, командир, наконец, позволил себе слегка расслабиться. Но из воды выходить всё равно не стал.

По ней, утопая ногами в иле, Батя обошёл всё укрепление местных повстанцев и добрался до той его части, где располагались склады. Не хижины, выделенные под хранение боезапаса его бойцов, а более-менее добротные строения с маленькими, высоко поднятыми над землёй окнами, крытые жестью. В них даже имелись фанерные, по виду найденные на какой-то помойке, но всё же двери. К тому же запертые на тяжёлые и ржавые от местного влажного климата амбарные замки.

Из-за частокола ещё слышно было урчание свежеобратившихся зомби. Кто на этот раз? Батя не сказать, чтоб очень хотел знать ответ на этот вопрос. Вообще в его планах было после наведения шороха на поле боя, где обычно концентрировались крупные твари, зачистить крепость, где во время боя оставались только чернокожие женщины, их дети и человек десять местных охранников с древними, но ухоженными автоматами Калашникова. После этого закрыть ворота так, чтоб миновать их смог только человек, сохранивший разум, но уж никак не свежий зомби, затихариться в какой-нибудь хижине и ждать, включая при необходимости невидимость.

Первую часть ввиду потери «Вепря» пришлось осуществлять ножом. Наросты на затылках убитых зомби Батя даже не искал – знал, что у свежих их нет. Трупы стаскивал в одну из хижин, стоящую в отдалении от других, чтоб их запах не привлёк тварей. Закрыл ворота, подперев их изнутри валяющимся тут же хламом. Зомби вряд ли догадается толкнуть посильнее, а вот человек – запросто. От крупных тварей, правда, такая баррикада тоже не спасёт, но если они нагрянут, вторую попытку спасения своих можно будет сразу считать провальной.

Во вторую пришлось внести некоторые изменения. Без «Вепря», с одним только ножом оставаться в крепости было слишком опасно. Ночь – время тварей. В темноте даже самые свежие зомби видят отлично, не говоря уж о крупняке. Так что на ночёвку придётся свалить обратно на небоскрёб. И сделать это засветло.

Любой здравомыслящий человек – а своих бойцов он считал именно таковыми, – оказавшись в окружении тварей, которых невозможно задвухсотить или, на край, затрёхсотить имеющимися в наличии вооружениями, примет решение как можно скорее убраться от таких тварей подальше. И, оглядевшись вокруг, быстро сообразит, что нигде, кроме крепости, укрытия не найдёт. Тут-то Батя и намеревался встретить того – или тех, – кому повезёт остаться людьми.

Теперь, к сожалению, этот план пошёл прахом. Закончив с воротами, Батя перелез через частокол со стороны водопоя, глотнул пойла из фляги для восстановления сил, включил невидимость и трусцой направился прочь от крепости.

Бежать вот так вот комвзвода мог долго – физическая подготовка позволяла. К тому же он давно уже заметил, что, попав в этот мир, стал сильнее. Предположил, что это такой побочный эффект иммунитета от местной зомбирующей заразы, и перестал об этом думать. Улучшилась физуха – ну и прекрасно. Какая уж тут разница, от чего?

Достойную замену тому электрическому седану он так и не нашёл. Долго предпочитал перемещаться пешком скрытности ради. С тех пор, как он научился быть невидимым, командир осмелел и стал пользоваться любыми попадающимися на пути машинами, просто бросая их при необходимости.

Сегодня Батя прибыл на Африку на окончившей свой жизненный путь «мотолыге». За БТР-ом возвращаться тоже не стоило – раз твари нашли способ форсировать реку, то с большой вероятностью добрались и до него. Значит, на соседний лоскут придётся добираться пешком. Благо, недалеко – всего пять или шесть километров.

Там, возле окружной дороги, имелась стройка. Здание являло собой костяк из плит и опор. Зато рядом стояли обычные морские контейнеры, на скорую руку переделанные под жильё для рабочей силы из ближнего зарубежья. Сколько Батя не проезжал мимо этой стройки, ни людей, ни тварей там не встречал, так что место было относительно безопасное для того, чтоб переночевать.

А утром командир собирался вернуться на Африку.

Амбрэ в контейнерах стояло непередаваемое. Застарелый пот, носки, воняющие даже хуже пойла из «виноградин», протухшие мусорные вёдра. И, конечно, разложение. Осмотрев примерно половину контейнеров, Батя засомневался в своём решении остаться тут на ночь. Но выбора у него, по большому счёту, уже не оставалось – местное фантасмагорическое солнце почти зашло, а до ближайшего подходящего в качестве убежища места ещё топать и топать. На своих двоих, без машины, до темноты никак не уложиться.

Приняв решение всё-таки остаться, Батя принялся обустраиваться. Вынес из приглянувшегося контейнера в соседний все вонючие тряпки, включая постельное бельё. Туда же отправилось мусорное ведро, липкая клеёнка со стола и засохшие остатки копчёной колбасы, которая не смогла прельстить даже тварей. В течение пятнадцати минут командир устраивал проветривание помещения, открыв одновременно дверь и грязное окно с покрытыми паутиной трещин стёклами. И, наконец, стал устраиваться на ночёвку.

Дверь он, разумеется, подпёр сбитой из толстых брусков двухярусной кроватью. Рядом, развернув на девяносто градусов, поставил ещё одну – так, чтобы торцом она упёрлась в противоположную стену. Сел на пол, опёрся спиной о стену и закрыл глаза.

Сон, привычно поверхностный ещё с той, прежней жизни, пришёл мгновенно и был лишён сновидений. Зато проснулся Батя вполне отдохнувший. Разве что традиционно начинала побаливать голова и желудок сходил с ума от голода. Первое Батя быстро исправил пойлом, второе – прихваченными с собой энергетическими батончиками. Убедившись, что снаружи его не ждёт голодающая местная фауна, включил невидимость и всё тем же лёгким бегом, что и накануне, отправился обратно на Африку.