Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Коленки дрожали, я упёрлась ладонью в стену, чтобы меня не колыхало из стороны в сторону, и помолилась, что уронила свечку, и Эбенезер не увидел нас с Ричардом сразу. И не увидел то, что происходило.

– Кто здесь? – требовательно спросил слуга, поднимая свечу повыше, чтобы осветить коридор.

Эбенезер сделал шаг вперёд, и, конечно же, мы с де Морвилем сразу оказались в кругу света.

– Леди? Милорд? – Эбенезер свёл брови к переносью и холодно поинтересовался: – Почему вы не спите?

– Как раз поднималась к себе, – быстренько ответила я, – а милорд хотел перед сном выпить вина с пряностями.

– М-м… – выдал милорд что-то невнятное в ответ на мою ложь.

Я украдкой посмотрела на него и вынуждена была покрепче упереться в стену, потому что подштанники на нём грозили порваться, и что там так грозно топорщилось пониже живота, мне уже было известно.

Будто почувствовав мой ужас, де Морвиль медленно сцепил руки, прикрывая ладонями внушительную выпуклость, и мне оставалось надеяться что Эбенезер ничего не заметил.

– Идите к себе, леди Сесилия, – сказал он, – а я принесу милорду вина, если таково его желание.

Последние слова прозвучали как-то очень двусмысленно, но я не стала уточнять, а пожелала всем спокойной ночи и довольно твёрдо пошла к своей комнате.

– Не надо вина, – сквозь зубы произнёс герцог. – Идите спать.

– Конечно, милорд, – сразу согласился Эбенезер. – Сейчас я принесу в вашу комнату матрас и одеяло, с вашего позволения.

Я замерла на месте, а де Морвиль после некоторого замешательства спросил:

– Зачем? У меня есть одеяло, и матрас тоже.

– Это для меня, милорд, – пояснил Эбенезер. – Лучше мне спать в вашей комнате. Вдруг вам снова захочется вина, или поесть, или ещё что-нибудь. Лучше камердинеру быть рядом с милордом.

Не удержавшись, я оглянулась через плечо. У Эбенезера было необыкновенно благостное и услужливое лицо – ни за что не разглядишь подвоха. Зато де Морвиль выглядел настолько ошалело, продолжая прикрывать кое-что ладонями, что я прыснула, как девчонка.

Пулей рванув в свою комнату, я расхохоталась, едва закрыла дверь за собой. Я старалась смеяться потише, но дурацкий смех так и рвался наружу.

Господи, даже присутствие Эбенезера не может остановить это безумие! Не может остановить обезумевшую Сесилию…

Лицо горело, и я налила в горсть холодной воды из кувшина и намочила лоб. Эбенезер появился очень вовремя… Но только если бы этот брюзга не появился, то… Тут я похлопала себя по тыльным сторонам ладоней, а потом по щекам, чтобы не думать глупостей. Постыдилась бы, благородная девица Сесилия Лайон. Что сказал бы дядюшка, узнай об этом?..

Ночь я провела очень скверно, спала урывками, всё время просыпалась и думала – неужели, Эбенезер теперь всегда будет спать в комнате герцога? Вот уж очень верный слуга! Столько рвения! Направить бы его в мирное русло… Мог бы быть не таким бдительным, честное слово…

Когда часы показали пять утра, я с тяжёлым вздохом поднялась из постели. Сна не было, но тело ничуть не отдохнуло, и казалось удивительным, что вчера я с такой резвостью запрыгнула на герцога… Вот это распущенность… Я покраснела, вспоминая об этом, но вовсе не от стыда. Если бы Эбенезер не появился…

Посмотрев на себя в зеркало, я увидела, что глаза у меня горят каким-то невероятным огнём, и это было… это было невероятно красиво. Я бы даже назвала это прекрасным.

Чтобы развеять наваждение, я умылась холодной водой, оделась и причесала волосы нарочито резкими, суровыми движениями, не обращая внимания на боль, а потом заплела тугие косы и спрятала их под чепец, как советовал герцог де Морвиль. Но это не помогло, и очки не скрыли странного волнующего блеска. Влюблённая Фанни Браунс… Вот кого я наблюдала в зеркале. Влюблённая. По самые бантики на чепчике. До самых каблучков туфелек.

Тут на глаза мне попался портрет Беатрис Ратленд, который я перенесла в свою комнату и поставила в углу, изображением к стенке.

Повинуясь внезапному порыву, я взяла портрет и посмотрела в лицо женщине с незабудками в руке.

– Теперь я понимаю, что вы сделали с его величеством, леди Беатрис, – прошептала я, разглядывая тонкие черты дамы, которая сейчас взирала на меня со спокойствием и умиротворением. – Если это в крови у Ратлендов, то помоги Бог тем, кому вы понравитесь…

В комнате был полумрак, штора была приподнята, но осеннее утро выдалось пасмурным, не солнечным, и сквознячок колыхнул пламя свечи – наверное, поэтому мне показалось, что незабудки на портрете качнулись, как живые цветы на ветру, а муха расправила и снова сложила крылышки, сидя на белоснежном уборе дамы.

Я поспешно поставила портрет на прежнее место, хотя понимала, что мне просто показалось, и так же поспешно вышла из комнаты, убеждая себя, что это не от страха, а для того, чтобы приготовить завтрак. А вообще, надо отправить портрет куда-нибудь на чердак, пока милорд де Морвиль о нём не вспомнил. Жуткая картина… Хоть и красивая, и искусно написанная, а всё равно – жуткая. Только я не смогла бы объяснить, что в ней такого жуткого…

В кухне уже топилась печь, и Эбенезер гремел ведром в ванной комнате, набирая воду для умывания, не остывшую за ночь в котле.

Я поставила чайник, нарезала хлеб и разложила его на решётке над огнём, чтобы подсушить.

– Доброе утро, леди, – слуга появился в кухне, и я скомкано поздоровалась, делая вид, что полностью увлечена взбиванием яиц для омлета.

На самом деле, мне было стыдно смотреть Эбенезеру в лицо после вчерашнего. Но Эбенезер ни словом не обмолвился о том, что было вечером и как прошла ночь, а потом спустился герцог де Морвиль – бледный и хмурый. Мы позавтракали почти в тишине, если не считать вопросов Эбенезера, который интересовался, когда мы вернёмся, что приготовить на обед и ужин, будут ли какие-то особые распоряжения, и вовсю намекал, что он очень мог бы пригодиться в королевском дворце.

Когда я вернусь, я понятия не имела, особых распоряжений у герцога не было, и от компании Эбенезера он сразу и наотрез отказался, отчего тот обиженно надулся.

Закончив с завтраком, мы с герцогом де Морвилем поспешили отправиться во дворец, оставив недовольного Эбенезера дома, и половину квартала прошли в полном молчании. Молчать было странно и неловко, и я, подождав, не заговорит ли герцог, сказала сама:

– Эбенезер, в самом деле, ночевал в вашей комнате, милорд?

– Кто бы смог его остановить? – ответил он хмуро.

– Не сердитесь на него, – попросила я, пряча улыбку. – Это от усердия.

– Я и не сержусь, – сказал герцог уже мягче. – Тем более что его упрёки справедливы.

– Какие упрёки? – не поняла я.

– Что я не сообщил ему, где вы, – напомнил де Морвиль.

– Но вы же…

– …сделал это умышленно, – закончил мою фразу герцог. – Ваш слуга прав. Я признаю свою вину. Я хотел получить вас в своё полное распоряжение.

– Что вы такое говорите? – пробормотала я, не зная, как понимать подобное заявление.

– Не пугайтесь, – он посмотрел на меня ласково и мечтательно. – Я ни в коем случае не собирался вас соблазнять или принуждать. Но не мог больше забрать вас в волшебный дворец, как на балу, чтобы мы были вместе – вы и я. Поэтому оставался Эпплби. Не дворец, но там я мог видеть вас, слышать вас голос.

– Господи, какой вы романтик, – сказала я со вздохом. – И как такой человек прошёл войну, подавил мятеж и считается суровым королевским маршалом?

– Скорее всего, я именно такой – суровый маршал, очерствевший солдафон, – улыбнулся он, – но даже солдафонам хочется чего-то невозможного…

– Ни слова, – я остановила его, пока он снова не заговорил про любовь.

– Зачем вы меня останавливаете? Сейчас? – спросил он, и теперь его голос зазвучал с обманчивой мягкостью. – Улица совсем пуста, все ещё спят, нас никто не увидит и не услышит. Даже мальчишка-булочник.

– И вы предлагаете воспользоваться ситуацией? – поддразнила я его. – Не забывайте, что Эбенезер не спит. Думаю, он ещё и не дремлет, – и я выразительно посмотрела по сторонам, будто и правда высматривала верного слугу за липами, что росли вдоль улицы.

– Пристыдили меня, хотя я ни о чём таком и не думал, – герцог поправил шляпу на голове. – Всего лишь хотел поговорить с вами, ничего не скрывая. Но вы правы, ещё не время. Её величество нас ждёт.

– Да, ещё не время, – ответила я эхом, чувствуя угрызения совести, хотя стыдиться следовало моего вчерашнего поведения, а никак не сегодняшнего.

В королевский замок мы зашли с какого-то бокового хода, мы с дядей никогда не бывали здесь. Впрочем, королевским замкам полагается хранить множество тайн. Скорее всего, потайных ходов здесь было видимо-невидимо.

Я предъявила пропуск, а де Морвиля пропустили с почтительным поклоном.

Мы успели сделать шагов десять по сводчатому коридору, когда услышали разговор – стражники шептались, но эхо придало голосам более громкое звучание.

– Что это за фитюлька? – спросил один из охранников.

– Новая повариха её величества, – ответил другой. – Колдунья, наверное…

Герцог оглянулся, и шёпот тут же прекратился.

– Прошу за них прощения, – сказал де Морвиль, когда мы удалились ещё шагов на десять.

– За что? – философски пожала я плечами. – Я и правда – повариха. А быть поварихой её величества очень почётно, к вашему сведению.

Он хмыкнул, но ничего не ответил.

Мы поднялись по пустой лестнице на второй этаж, свернули несколько раз в хитросплетении галерей и коридоров, и оказались в южном крыле.

Здесь располагались комнаты вдовствующей королевы, но мы с дядей никогда не приходили сюда. Шторы здесь были приспущены, и в коридоре царил мягкий тёплый полумрак.

Герцог уверенно повёл меня на балкончик, через стеклянную дверь, и я увидела сад. Вернее, его макушки, потому что кроны деревьев были почти вровень с перильцами балкона.

Пунцовая, алая, жёлтая и оранжевая листва полыхала, как костёр. Лёгкий ветерок пробегал по веткам, и от этого листья колыхались, как огненное море. Иногда то один лист, то другой, отрывались и кружились в утреннем небе, как яркие бабочки.

– Ваше величество, мисс Браунс здесь, – услышала я голос королевского маршала, и с трудом оторвалась от огненного моря.

Я так загляделась на эту красоту, что не сразу заметила её величество королеву Гизеллу, которая сидела на крохотном диванчике возле круглого накрытого стола.

На ней было чёрное траурное платье, которое оживляли тёмно-серые вставки на рукавах и лифе, но чепчик был утренним, белым, с волнами кружев, придававшими лицу королевы особую тонкость и почти прозрачность.

– Ваше величество! – я торопливо поклонилась, и де Морвиль поклонился тоже.

Он остался стоять рядом со мной, хотя вполне мог бы подойти к королеве. Слуг на балконе не было, зато возле стола стоял стул. Видимо, герцогу предстоял завтрак в компании королевы, но она не торопилась приглашать.

Некоторое время королева рассматривала меня, чуть улыбаясь уголками рта.

– Не знала, что у вас плохое зрение, мисс Браунс, – сказала она, наконец.

– Обычно я не ношу очки, – ответила я, ещё раз кланяясь, – но сегодня мне, возможно, придётся составлять рецепты и меню. В очках это делать удобнее.

– Думаю, придётся, – согласилась королева и указала на стул: – Присаживайтесь, Ричард. Очень рада вас видеть. Мне нравится, что вы перестали носить перчатки. Право, не стоит так фанатично следовать моде.

– Да, ваше величество, – маршал помедлил, а потом прошёл к столу и сел напротив королевы.

– А вы, Фанни, – обратилась королева ко мне, – садитесь рядышком со мной. Я не начинала завтрак без вас, так что теперь можно приступить.

Сесть рядом с королевой? На диван, рядом с королевой?!

– Ваше величество, – начала я растерянно, – вряд ли это будет уместно…

– Здесь нет никого кроме нас, – перебила меня королева. – К тому же, как вы собираетесь мне помочь, если не попробуете мои любимые блюда? Взгляните, здесь всё, что мне нравится. Обычно я ем овсяную кашу, яйца-пашот или варёные яйца под горчичным соусом, – она указывала на тарелки, приподнимая серебряные крышки, которыми были прикрыты блюда, – сэндвичи с маринованной ветчиной, сахарные булочки и кексы. Я ужасная сладкоежка! Кофе я не люблю, предпочитаю по утрам шоколад, но для вас сегодня приготовили и кофе, и чай. Вы что будете?

Она говорила так добродушно и просто, что я справилась с неловкостью и подошла к столу, рассматривая королевский завтрак.

– Да садитесь же, – королева схватила меня за юбку и подтянула к дивану, заставив сесть рядом.

Эта непринуждённость и смутила, и рассмешила меня, но её величество как ни в чём не бывало положила на тарелку овсяную кашу и две половинки варёного яйца.

– Ещё я люблю, чтобы были острые специи, – призналась она, – так что меленка с перцем всегда на столе. Попробуйте, Фанни. Как вы находите моих поваров?

Она поставила тарелку передо мной и вопросительно посмотрела мне в лицо.

Что ж. Всё было верно. Как я могла составлять меню для королевы, не зная, чем её кормят, и что она предпочитает есть.

– С вашего позволения, ваше величество, – я взяла серебряную ложку и попробовала кашу.

Конечно, есть раньше королевы было нарушением этикета, но поварихе Фанни Браунс вполне разрешается не знать придворный этикет. Кроме того, королева сама настаивала, чтобы я продегустировала блюда.

Каша была сварена на отваре из моркови и сельдерея, и щедро сдобрена сливочным маслом. На сливочном же масле был сделан жёлтый горчичный соус, а ветчина была пряной от уксуса, в котором её выдерживали. Я пробовала все блюда по кусочку, тщательно прожёвывая и растирая языком пищу, пока королева и герцог пили шоколад и чай. Королева ела овсянку и яйца, потом перешла на выпечку, а герцог обошёлся сэндвичем.

– Сколько раз в день вы трапезничаете, ваше величество? – спросила я, когда дошла очередь до сахарных булочек.

– Завтрак, в одиннадцать часов ланч, – королева принялась загибать пальцы, – в три часа обед, в пять пьём чай со сладостями, в восемь ужин. Ричард, почему вы ничего не едите? – отвлеклась она на герцога. – Попробуйте кекс? Он с изюмом, очень вкусный. У него такое смешное название, – она и в самом деле рассмеялась, – «Пятнистый Дик». Забавно, правда?

– Забавно, правда, – согласился герцог, но даже не улыбнулся. – Обязательно попробую. Благодарю.

Он взял ломтик, предложенный королевой, и попробовал. Похвалил вкус и сладость, выпил ещё чаю, а я только и смогла, что изобразить подобие улыбки.

Из уст её величества простонародное название пудинга с изюмом, действительно, прозвучало забавно, но почему-то смешно мне не было.

Пятнистый Дик… Не это ли было тайным словом, которое я должна сказать бродягам под мостом, если всё пойдёт не так? И королеве откуда-то стало об этом известно? Не может быть… Не родился ещё такой шпион, который сумел бы подслушать тот наш разговор с де Морвилем… И разве шпионы не подчиняются королевскому маршалу?..

– Итак, с чего вы начнёте, мисс Браунс? – спросила между тем королева, обращаясь ко мне.

– Прежде всего, ваше величество, мне бы хотелось узнать, что вас беспокоит, – я с трудом отвлеклась от размышлений о шпионах, – и что именно говорит ваш врач. Вы сказали, что принимаете лекарства? Можно узнать – какие? Не подумайте, что выпытываю о ваших болезнях, но повар должен знать то же, что и врач, чтобы не навредить едой.

– Разумные слова, – кивнула королева. – Вам я с удовольствием расскажу всё без утайки, но вот общество милорда де Морвиля меня смущает, – она взглянула на герцога из-под ресниц. – Всё-таки, мужчины – лишние, когда женщины говорят о своих болезнях.

Намёк был более чем очевиден, но де Морвиль поднялся, а уходить медлил.

– Что такое? – невинно поинтересовалась королева. – Боитесь оставить мисс Браунс со мной наедине? Не беспокойтесь, я её не съем. И я надеюсь, что вы не станете препятствовать, если она захочет сменить работодателя.

– Ваше величество… – начала я, но герцог так посмотрел на меня, что я сразу замолчала.

– Не буду, – сказал он и перевёл взгляд на королеву. – Мисс Браунс вольна поступать так, как посчитает нужным. Но пока я её работодатель, я отвечаю за неё. Скажите, когда она освободится, и я встречу её, чтобы проводить домой.

– Какая забота, – сказала её величество, глядя на него в упор. – Проводите домой? Кажется, девушка живёт в вашем доме?

– Да, ваше величество, – подтвердил герцог с каменным лицом. – Она живёт в моём доме. А кроме неё – мой камердинер, человек преклонных лет, с прекрасной репутацией.

– Хм… – королева откинулась на спинку дивана. – Надеюсь, вы знаете, что делаете.

– Не сомневайтесь, ваше величество, – маршал коротко поклонился. – Так когда мне забрать мисс Браунс?

– У вас словно своих дел нет, – проворчала королева, но потом добавила обычным приветливым тоном: – Нам хватит часа, чтобы поговорить. Потом я навещаю Аларию и внука.

– Тогда через час я приду, – произнёс де Морвиль, и мне показалось, что эти слова были для меня, а не для королевы.

Когда маршал ушёл, королева подлила в свою чашку шоколада.

– Разрешите мне съесть ещё одну булочку, мисс Браунс, – сказала её величество, взяв с блюда выпечку. – Наш пекарь просто волшебник по части булочек. Он рассказал мне, что секрет их вкуса в топлёном молоке. Вы пробовали, вам ведь понравилось?

– Очень вкусно, – подтвердила я без большого восторга. – Но господин маршал ушёл, теперь вы можете рассказать мне о своей болезни, ваше величество.

– Лучше поговорим об этом в моей комнате, – королева с аппетитом откусила кусочек булочки и даже прикрыла глаза от удовольствия.

– В комнате? – сразу насторожилась я. – Зачем, миледи? Милорд через час будет искать меня здесь, а не…

– И он найдет вас именно здесь, – королева посмотрела на меня немного лукаво и немного устало: – Видите ли, милая Фанни, если на балконе никого кроме нас с вами нет, это не значит, что всё именно так. Поэтому я предпочитаю побеседовать с вами за закрытой дверью и без свидетелей.

– Что вы такое говорите… – я даже оглянулась, высматривая того невидимку, который осмелился подслушивать королевские тайны.

– Ах, вы такая наивная, – её величество тихо рассмеялась, допила шоколад, а потом встала с дивана, протягивая мне руку. – Идёмте. Мне очень интересно узнать ваше мнение.

Идти под ручку с королевой было довольно необычно, но я скоро привыкла к этому чувству. Почему бы и нет, на самом-то деле? Короли и королевы тоже люди. И им тоже нужны советы, дружеское участие и… сахарные булочки, чтобы жизнь была полной чашей. Если бы ещё эти замечательные люди не рубили головы невиновным…

По дороге в комнату королевы нам не встретились ни фрейлины, ни горничные, ни хоть кто-то из слуг. В коридоре было пусто и тихо, что удивительно для дворца, где даже ночью кипит жизнь.

– Да, я всех отослала, – угадала мои мысли королева. – Не люблю суету по утрам. Тем более, хочу поговорить с вами спокойно, чтобы мои секреты не разносились потом шепотком по всем углам.

– Не волнуйтесь, ваше величество, я никому ничего не скажу, – пообещала я, хотя клятв от меня не требовали.

– Полностью в этом на вас полагаюсь, – торжественно сказала королева и толкнула дверь в конце коридора.

Мы оказались в будуаре – небольшой изящно обставленной комнате, где светлая мебель контрастировала с тёмно-синим бархатом штор и сине-пунцовым узором ковров. Противоположную стену почти целиком скрывала драпировка синего шёлка с прикреплёнными к ткани серебряными булавками с розетками в виде цветов. Синий и серебро напоминали о ночи, когда на тёмном небосводе зажигаются звёзды. И, скорее всего, эта «ночь» скрывала вход в другую комнату.

– Я буду причёсываться и разговаривать с вами, – королева непринуждённо развязала ленты чепца, сняла его и взяла красивый черепаховый гребень, усевшись на оттоманку перед большим овальным зеркалом. – Хотите апельсинового сока? Здесь слишком жарко натопили, хочется освежиться.

– Благодарю, ваше величество, мне совсем не жарко, – ответила я, натыкаясь взглядом на разные красивые вещички, которые были разбросаны тут и там с нарочитой небрежностью.

Но эта небрежность меня не обманула. Точно так же леди Кармайкл раскладывала в своей гардеробной шёлковые платочки, щёточки из сандалового дерева, пудреницы с жемчужной пудрой и коробочки с румянами, чтобы показать себя модной и обеспеченной женщиной. Но если в случае с леди Кармайкл это была вынужденная мера, королеве не нужно было никому доказывать, что она богата и привлекательна. Что, вообще, нужно доказывать королеве?

– Тогда налейте мне, пожалуйста, – королева принялась расчёсывать пряди, любовно поглаживая их. – Вот там бокал.

– Может, позвать ваших горничных? Или я могу причесать вас, – предложила я, подходя к круглому столику, на котором стояли кувшин с апельсиновым соком и стеклянный бокал на тонкой ножке.

– Вполне могу справиться сама, – её величество улыбнулась мне в отражении зеркала. – Не считайте меня такой уж беспомощной.

– Ну что вы, я не посмею, – налив сок, я подала бокал королеве, она сделала пару глотков и посмотрела, как играет солнце на выпуклых стенках бокала.

– Как вы думаете, Фанни, – сказала она, поворачивая бокал и так, и эдак, – что общего между мной и вот этим бокалом?

Странный вопрос.

Теперь я тоже смотрела на бокал с соком.

Это такая загадка?

Проверка моей сообразительности?

Королева намекает, что она так же чиста и прозрачна, как стекло? Или дело в апельсиновом соке? Я решительно не знала, что от меня хотят услышать, поэтому молчала.

– Не мучайтесь, сама скажу, – королева вернула мне бокал и снова занялась волосами. – Я такая же хрупкая, Фанни. Я – стеклянная женщина.

Глава 9

– Простите, ваше величество, не понимаю, – призналась я, осторожно поставив бокал обратно на столик.

– Дело в том, что мои кости стали слишком хрупкими, – королева отложила гребень и теперь смотрела прямо в зеркало, поймав мой взгляд. – Как стекло. В прошлом месяце я сломала мизинец на руке, в позапрошлом – на ноге. И это без каких-либо усилий. Можете поверить? – она усмехнулась, но глаза у неё были невесёлые. – Врач рекомендовал мне молоко. Якобы, оно укрепляет кости. Но что-то молоко мне плохо помогает. Может, имелось в виду какое-то особенное молоко? Например, буйволиное или… от рыжих женщин?

– Ваше величество! – воскликнула я, напуганная даже мыслью, что для лечения необходимо использовать грудное молоко женщин.

– Я шучу, – успокоила меня королева. – Но вы должны мне помочь. Я не желаю ломаться каждые две недели, и совсем не хочу в один прекрасный день перевернуться с боку на бок и сломать позвоночник в собственной постели. Говорят, что вы творите настоящие чудеса едой. Совершите чудо для вашей королевы.

Вот оно что. Теперь я поняла и аллегорию, и причины, по которым Фанни Браунс вызвали в столицу. У людей в возрасте часто истончаются кости, дядя говорил об этом. Возможно, говорил даже её величеству королеве Гизелле… пока её величество королева Алария не приказала его казнить.

Но имени врача я узнавать не стала, потому что Фанни Браунс это было ни к чему, а для Сесилии Лайон подобное любопытство было опасно.

– Скажите, пожалуйста, сколько молока вы употребляли по рекомендации врача? – спросила я, встав сбоку, чтобы королева не могла видеть меня в зеркале – её пристальный взгляд меня очень смущал и даже немного пугал. – Сегодня за завтраком я не увидела, чтобы вы пили молоко.

– Я не пью, – королева повернулась ко мне и чуть пожала плечами. – Молоко было добавлено в булочки. Вы забыли, что я раскрыла вам секретный рецепт?

– Ах, в булочки, – пробормотала я и добавила уже громко: – Вынуждена огорчить вас, ваше величество, но молоко в булочках в вашем случае бесполезно. Скорее всего, ваш врач рекомендовал вам сырое молоко. Считается, что оно укрепляет кости.

– Сырое? – она поморщилась. – Терпеть не могу сырое. У меня после него болит живот. Есть какое-то другое средство?

– Есть другие продукты, которые помогут вашим стеклянным косточкам, – заверила я её. – Я составлю примерное меню, а вы выберете то, что покажется вам вкусным, и попытаемся ввести в ваш рацион именно эти блюда. Только сначала покажите список своему врачу, чтобы он его одобрил. Самое страшное – навредить вам по незнанию.

– Возможно, вам стоит самой поговорить с моим врачом? – предложила королева. – И с поваром.

– Это будет лишним, – я постаралась ответить не слишком торопливо. – Тут я буду настаивать, ваше величество. Никто не станет слушать некую Фанни Браунс, особенно важные мужчины на высоких должностях. А вот если вы изъявите желание съесть не молочную булочку, а, например, бульон из мозговых костей – никто точно возражать не станет.

– Вы хитрюга, – королева улыбнулась и кивнула, показывая, что оценила моё предложение. – Но вы правы. Эти мужчины такие снобы… Уважение им внушает только корона. А у Фанни Браунс её нет.

– Да, она как-то умудрилась родиться без неё, – поддакнула я. – Без короны. Поэтому лучше пусть все изменения в вашем меню будут идти от вас. А я спрячусь в вашей тени и буду наблюдать. Быстрого результата не обещаю, ваше величество. Я всего лишь маленькая повариха из Эпплби, у меня нет медицинского образования, и во многом я действую по наитию. Вашему врачу я вряд ли понравлюсь.

– Вряд ли, – согласилась королева. – Так чем вы собираетесь меня кормить?

– Думаю, нам надо попробовать меню простолюдинов, – сказала я уверенно.

– Что, простите? – её величество приподняла брови. – Простолюдинов? Я не ослышалась?

– Конечно, я не заставляю вас есть пустую похлёбку из чечевицы, ваше величество, – заверила я её, – но кое-что на вооружение взять надо. Сыр, грецкая крупа, ржаной хлеб вместо пшеничного, капуста и сардины – вот что должно появиться у вас на столе. Простые люди едят это каждый день, и редко кто жалуется на хрупкие кости. Ваша болезнь – болезнь аристократов, которые питаются вкусно, мало двигаются и редко бывают на свежем воздухе. О вас заботятся лучшие врачи, а о простых людях позаботилась сама природа. И смею сказать, что природа мудрее любого, самого известного врача.

– Как вы складно говорите, – засмеялась королева. – Но вы меня заинтриговали. Я готова попробовать ваши природные методы. В конце концов, вы помогли Эрмелине, у меня нет оснований вам не доверять.

За полчаса, пока королева расчёсывала волосы, заплетала косы и закалывала причёску шпильками с сапфировыми головками, я успела набросать примерное меню для королевского стола. Её величество любезно разрешила мне воспользоваться своими писчими принадлежностями, и я уселась за письменный стол, на котором пресс-папье было из золота, а вместо гусиных перьев в стаканчике красовались павлиньи.

На столешнице лежала Библия, и я передвинула её, чтобы положить лист бумаги. Книга была потрёпанной, с разлохматившейся на конце шёлковой ленточкой-закладкой. Видимо, королева читала эту книгу уже много лет… Не удержавшись, я одним пальцем приоткрыла Библию и убедилась, что моя догадка верна. На титульном листе была надпись выцветшими от времени чернилами «Принадлежит её высочеству принцессе Гизелле Воларине Эшвегской».

Эшвег… далёкий город в далёкой Сальвании… Когда-то оттуда привезли юную принцессу в жёны нашему королю. Принцесса стала королевой, родила наследного принца, а потом король полюбил другую…

Невольно я бросила взгляд на её величество. Она так увлечённо украшала свою причёску, и выглядела такой довольной и безмятежной, что совсем не верилось, что эта женщина могла мстить сопернице, приказав окунуть её в нечистоты и прогнав по городу, чтобы все видели её позор…

– Вы так религиозны, Фанни? – спросила королева, вынимая из мочек ушей простенькие утренние серьги с жемчужинами и надевая более яркие – с аквамаринами.

А я и не думала, что она видит, как я читаю её Библию!

Мне стало стыдно, я поспешно закрыла книгу и так же поспешно покаялась:

– Простите, ваше величество. Это получилось почти нечаянно и больше не повториться.

– Не переживайте так, – она посмотрела на меня через плечо. – Вы не узнали никаких государственных тайн, казнить вас пока не за что.

– Вы так добры, – ухитрилась произнести я, хотя дыхание перехватило от такой милой «шутки».

– Эту Библию мне подарила матушка, когда я уезжала к жениху, – пояснила королева. – С тех пор я не расстаюсь с подарком. Когда-то только эта книга была моим утешением, и только ей я могла доверить свою печаль и тайны.

– Прошу прощения, – я не смогла промолчать, – но вряд ли на это способна книга. Наверное, не она, а Бог был вашим утешением?

– Ну да, Бог, – кивнула она и вынула из шкатулки ещё одну шпильку. – Вы тоже во всём полагаетесь на Бога, Фанни?

– И ещё немножко на себя, – сказала я, помолчала и добавила: – А почему вы оставили только одно имя, ваше величество? Здесь написано, что вы – Гизелла Воларина, а мы знаем только королеву Гизеллу.

– Имена моей родины слишком сложны для вашего языка, – пояснила она. – Я решила не добавлять подданным трудности, запоминая, как меня зовут. Королева-чужестранка всегда вызывает неприятие и настороженность, а если ещё и имя выговариваешь с трудом… Мне кажется, я проявила политическую мудрость. Вам так не кажется?

– Совершенно с вами согласна, – ответила я, но про себя подумала, что имя Гизелла гораздо сложнее в произношении, чем Воларина.

Когда список блюд был составлен, я предъявила его королеве, и она внимательно его перечитала.

– Если какие-то блюда кажутся вам непривлекательными, вычёркивайте их, – сказала я, подавая перо и чернильницу. – Очень важно, чтобы вы ели то, что вам нравится.

– Пока мне нравится всё, – заверила меня королева. – Я покажу это моему врачу, а потом передам придворному повару.

– Вы очень добры, – подхватила я, – но если позволите, мне бы хотелось присутствовать при готовке. Не знаю, знаком ли ваш повар с приёмами приготовления пищи простолюдинов. Во дворце подают только изысканные блюда, а не сыр и сардины. Даже в приготовлении самой простой пищи есть свои нюансы.

– Похвальное рвение, – её величество кивнула мне с улыбкой. – Хорошо, с завтрашнего дня вы получите доступ на королевскую кухню. Я скажу Максимилиану, чтобы он не возражал вам и прислушивался к вашим советам. Максимилиан – это главный повар. Один из тех мужчин, которые в женщинах ценят лишь корону.

Шутку я оценила и посмеялась, пока королева смеялась тоже. Часы на каминной полке пробили девять, и её величество отпустила меня, ей надо было переодеться, горничные уже стояли под дверью, ожидая разрешения войти.

Я попрощалась с королевой и пошла на балкончик, где меня должен был встретить герцог де Морвиль. Дверь на балкон была открыта, стол для завтрака убран, но герцога ещё не было. Я подошла к перилам, глядя на пылающий всеми красками осени сад, и задумалась.