Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 4
Настоящее приворотное зелье

Рейвену нравятся изысканные. Ха!

Я размешивала ложкой ароматный суп в котелке и кипела, как этот самый котелок, вспоминая встречу с бывшей женой судьи.

Командора ей захотелось, видите ли. Не зря я сразу обозвала её донной Анной. Строит из себя изысканную невинность, а сама прискакала в Тихий Омут за приворотным зельем.

Только мужики – они на приворотные зелья не клюют. Хоть тридцать ведьм возьмутся его варить.

А вот мой супчик, над которым я колдовала с утра…

На всю мельницу пахло разваренной говядиной и перчиком, когда снаружи раздался знакомый стук копыт.

– Судья притащился, – сказала Жонкелия, сунув голову в дверной проём. – Иди, встречай!

– Уже бегу, – проворчала я и подумала, что мы с мамашей поменялись ролями. Обычно ворчать было ее привилегией.

Выйдя на крыльцо, я смотрела, как судья спрыгнул с вороного, привязал его к изгороди, и снял шапку, приветствуя Жонкелию, а потом меня.

– Вы снова вовремя, – обрадовала я его. – У нас сегодня суп со свёклой. Язык проглотить можно!

– Если честно, меня больше интересует, нет ли у вас новостей про ведьм, – заметил Кроу, когда я пропустила его в дом и как можно плотнее закрыла дверь, чтобы поговорить без свидетелей.

– Ой, да никуда ваши ведьмы не денутся, – сказала я, достав из печи круглые румяные булочки и щедро сдабривая их чесночной заливкой.

– Чесночный хлеб? – спросил судья, тут же позабыв про ведьм.

– Первейшее средство против нечисти, – пошутила я, выставляя тарелку с мелко нарубленным укропом, чашечку с густой сметаной и наливая в глубокую чашку свекольный суп, который в моём мире назывался попросту борщом.

Этот борщ я варила особым хитрым образом, чтобы сохранить малиново-красный свекольный цвет. Я не признавала тушения свёклы с уксусом или припускания её отдельно в сковородке с водой или огуречным рассолом. Нет, ни один из этих способов не давал того замечательно, настоящего, свекольного цвета, который заставлял мужчин трепетать и стонать, как от самой изысканной любовной ласки.

Для этого всего и требовалось, что варить говяжий бульон, опустив в него свёклу сразу. И не резать её на части, не надо сразу шинковать, и – Боже, упаси! – натирать на крупной терке, чего у меня здесь, кстати, не было. Нудно было просто бросить свёклу в котелок и поварить минут пятнадцать вместе с остальными ингредиентами – кусочками репки, стеблями сельдерея и укропа, обжаренной на смальце шинкованной луковицей, капустой и черносливом, который я выторговала у продавца пряностей по баснословной цене, о которой Жонкелии лучше было не знать. Потом свёкла вылавливалась, борщ доводился до вкусового ума солью и перцем, и вынимался из печи, а когда переставал славно булькать, в него добавлялась мелко порубленная свёкла.

Хочешь поразить мужчину в самое сердце – свари борщ. Пусть он будет огнедышащий, красный, полный вкусного, пропитанного овощным духом мяса, и подай этот кулинарный шедевр со сметаной и чесночными пампушками. А потом – просто наблюдай…

Вот я сидела и наблюдала, как судья уплетал борщ так, что за ушами трещало. Словно вместо свекольной похлебки я подала к столу манну небесную пополам с божественной амброзией.

Первая тарелка с пятью пампушками была уничтожена в считанные минуты, и я без слов налила вторую порцию, а потом и третью.

После третьей тарелки судья посмотрел на котелок, подумал, и покачал головой, отказываясь от добавки и зажевывая стебелек укропа.

– Понравилось? – спросила я из чистого женского кокетства.

– Я в восторге, – признался Кроу, глядя на меня с таким восхищением, будто я была самой изысканной женщиной во всем мире. – Это ведь римский суп? Суп из свёклы нас научили варить римляне… Вы из Рима?

– Точно – нет, – ответила я со смехом. – В моём мире этот супчик не считают достоянием римской кухни. Но из-за этого блюда разворачиваются нешуточные споры, почти национальные войны. Колдовское блюдо, на самом деле.

Лучшее приворотное зелье, между прочим. Безо всяких лепестков роз и ирисов.

– Война из-за супа? – попытался осмыслить судья. В вашем мире убивают из-за супа?

– До убийств ещё не дошло, – признала я. – Но только потому, что спорят по интер… – тут я вздохнула, потому что объяснить человеку из английской глубинки средних веков про интернет и виртуальные споры было невозможно. – Ладно, всё это осталось там. Даже вспоминать не надо…

– Вспомнили свой мир и загрустили? – проявил проницательность Рейвен. – Скажите что-нибудь на своем родном языке?

Он сидел за столом, напротив меня, и глаза у него были – как ежевика под дождем. Черные, блестящие. Колдовские глаза…

И я сказала по-русски, глядя в них, как в зеркало:

– Хоть вы и балбес, господин судья, но очень мне нравитесь.

Он слушал меня очень внимательно, и когда я замолчала, заговорил не сразу, а после долгой паузы.

– Ваш язык звучит, как песня, хозяйка. А что вы сказали?

– Пожелала вам приятного аппетита, – засмеялась я.

– Правда? – судья посмотрел на меня пристально, и черные глаза загорелись. – А я думал, вы сказали кое-что другое…

– Что же? – спросила я в приятном волнении.

– Попросили вас поцеловать, – произнес он и подался вперед, переводя взгляд на мои губы.

Всего лишь поцелуй – это совсем не страшно, и ничего не значит.

Почему бы и не поцеловаться с красивым и обходительным мужчиной? Чуть-чуть романтики… Разве я этого не заслужила?

Судья ждал и смотрел так же жадно, как до этого – на тарелку с борщом. Хотя… нет, не так смотрел. В его глазах я видела не только страсть, но и нежность… Нежность к мельничихе? А почему бы и нет?..

Я уже готова была сказать заветное «да», как вдруг в окно за спиной судьи кто-то заглянул. Лица я не увидела – только силуэт, промелькнувший за подоконником, но этого хватило, чтобы от неожиданности уронить нож и разделочную доску, которые я держала в руках.

Судья оглянулся рывком, но в окне уже никого не было.

– Что там такое? – спросил Рейвен отрывисто.

– Не разглядела, – призналась я, поднимая доску и нож. – Моргелюты, наверное. Опять хлеб выпрашивают, прожоры ненасытные.

– Не нравится мне ваша дружба с ними, – нахмурился судья. – Берегитесь их.

– Они безобидные, – заступилась я за водяных. – К тому же, бояться вашу честь, как черт ладана. Пока вы со мной, мне ничего не грозит.

– Да? – оживился он. – Может мне нужно…

– Ни слова больше, – перебила я его, пока не наговорил чего лишнего. – Мы же решили, что у нас только деловые отношения.

– Решили, – со вздохом признался он. – Но поцеловать-то вас можно?

Вид у него был грустный и такой потешный, что я не удержалась от смеха.

– Ну если только потихонечку, – согласилась я.

Он тут же рванул из-за стола, но я погрозила ему пальцем:

– Потихонечку – это значит, без свидетелей. А у нас тут – проходной двор. Пойду вас провожать, вот и поцелую на прощание. А сейчас у нас яблочный пирог на десерт. Готова поспорить, такого вы никогда не ели.

На самом деле, я не знала, готовят ли в Тихом Омуте подобные пироги. В моем мире это блюдо называлось «Корнуолльским яблочным пирогом», и наверняка, не просто так называлось. Скорее всего, его придумали где-то в этой части Британии, но как бы там ни было, пирог получился отменный, и попробовать его стоило в любом случае.

Тесто для него замешивалось самое обыкновенное – на яйцах, сметане и масле, не слишком густое, а вот порезанные на дольки яблоки укладывались особым способом – ставились в тесто ребром, выпуклой стороной вверх, от центра по кругу. Это позволяло тесту подняться между яблочных кусочков, не позволяя начинке раскиснуть, но в то же время сохраняя фруктовую сочность. Когда я принесла пирог из кладовой – уже остывший, политый медом, это почти примирило судью с тем, что поцелуи мы перенесли на потом.

– Ваша правда, хозяйка, – признал он, прикончив второй кусок, – такого дивного пирога я не ел ни разу в жизни. Вы точно были хранителем книг, а не поваром при королевском дворе.

– Точно, точно, – успокоила я его. – Прежде, чем испечь этот пирог, я скормила моргелютам три неудачные попытки. Эх, мне бы одну из тех книжечек, которые я читала… Или энциклопедию рукоделий, на худой конец…

Когда Жонкелия и два наших работника пришли ужинать, проводив последнего клиента, судья засобирался домой, прихватив узелок, в который я увязала два огромных куска пирога.

– Пойду, провожу, – сказала я мамаше Жонкелии, – чтобы господин судья не заблудился.

Судя по взгляду, брошенному на меня и судью, старуха сильно сомневалась, чтобы черти могли заблудиться, но промолчала, и начала собирать на стол.

А мы с Рейвеном спустились с крыльца, он взял своего вороного под узды, и повел к лесу. Я шла рядом, вполголоса рассказывая, как поговорила с Модести, пообещав прийти на шабаш в пятницу, и уже с уверенностью заявила, что Эдит приторговывала колдовскими эликсирами далеко за пределы Тихого Омута.

– У меня сведения, что к ней приезжали даже из столицы, – сказала я. – Вот и разгадка, откуда у Бриско денежки на постройки.

– Думаете? – привычно засомневался Кроу. – Он так недолго прожил в деревне, прежде, чем разбогател… Как бы он смог так быстро наладить продажу зелий? Тем более – в столицу? И откуда вам это известно, черт побери?!

– Птички нашептали, – уклончиво ответила я, готовая, скорее, откусить себе язык, чем признаться, как мы беседовали сегодня с бывшей мадам судьихой. Я, вообще, не хотела вспоминать о ней в разговоре с Рейвеном. Вот бы забыть про неё, как будто её не существует…

– И всё-таки, мне это кажется маловероятным, – не соглашался судья. – Не забывайте, что я лично разговаривал с Эдит, и с Бриско. И первая показалась мне наивной овечкой, а вот второй был хитер, как жук. А по-вашему выходит, это она всем заправляла.

– Как вы недоверчивы к женщинам, – покачала я головой. – Я могла бы вам порассказать много чего из истории, чтобы вы поняли, на что способны женщины – это наивные овечки, нежные бабочки, легкомысленные…

– А на что вы способны? – судья вдруг схватил меня за талию, бросив поводья.

Мы как раз вошли под кроны деревьев, и кусты шиповника скрыли от нас мельницу.

– Вы мне кое-что обещали, хозяйка, – напомнил судья, прижимая меня к себе всё крепче. – Надеюсь, сдержите слово?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Ого, в вас проснулся боевой дух, ваша честь! – пошутила я, чувствуя себя в его объятиях очень приятно. – Наверное, мне пора звать на помощь?

– Наверное, мне повезло, что рядом нет амбарного замка? – ответил судья в тон. – Но я ведь не такой страшный…

– Совсем нет…

– Если честно, я до сих пор как в угаре, только вспомню про голубятню…

– Чем же она вас так поразила?

– Не она, а вы, хозяйка…

Мы перешли на шепот, хотя никто не мог услышать нас, кроме вороного коня, но и тот отвернулся, словно не желая нас смущать.

– Только шапку сначала снимите, – посоветовала я. – Чтобы ненароком глаза мне не выколоть.

Рейвен тут же сорвал шапку и бросил её куда-то в траву, а потом поцеловал меня, и я позволила себе закрыть глаза и, говоря образно и языком поэтов прошлого – утонуть в его объятиях.

Нет, в прошлый раз мне не показалось, и господин судья точно не умел целоваться. Хотя и старался. А уж как старался!.. По-моему, в один миг были забыты и утопленники, и моргелюты, и ведьмы… Понадеемся, что и бывшая жена забылась вместе со всей нечистью.

Поцелуй в лесных сумерках продолжался, и я немножко увлеклась, уже сама обняв судью и привстав на цыпочки, чтобы быть как можно ближе к нему. Рейвен на секунду оторвался от меня, тяжело дыша, и я решила немедленно брать дело в свои руки. Вернее – в зубы, легонько укусив его за нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, а потом во всей красе продемонстрировав, что значит – целоваться по-французски.

Судья оказался отличным учеником и вскоре уже способен был преподавать поцелуйные мастер-классы мне самой. Одновременно он умудрился забраться рукой за край моего корсажа и очень нежно, и проворно нашел, оценил и одобрил те булочки, для которых муки не надо.

Боюсь, тут я совсем увлеклась, потому что опомнилась, только когда судья подхватил меня на руки и потащил куда-то с обочины в лес.

– А куда это вы меня несёте? – спросила я благожелательно, когда господин Кроу уронил поводья, и вороной, оставшись на дороге, задумчиво посмотрел нам вслед.

– Мне надо отвечать на этот вопрос? – спросил он, но нехотя остановился.

– Можете не отвечать, – успокоила я его, – но вот отпустить меня вы обязаны. Не теряйте головы, ваша честь. Она вам ещё понадобится. Голова, я имею в виду.

– Считайте, что я вам всё отдал – голову, сердце, душу, – сказал судья, жадно глядя мне в лицо и совсем не торопясь ставить меня на ноги. – А вы – точно не ведьма? А то я что-то начал сомне…

Договорить он не успел, потому что зашипел змеёй и выпустил меня так резко, что я едва успела встать на ноги, чуть не упав. Волосы упали на лицо, и я не сразу поняла, почему господин судья скачет, как козел, ругаясь при этом совсем не романтическими выражениями, а когда разглядела – чуть снова не свалилась на землю, на этот раз от хохота.

Моё новое приобретение – черный Лексус – каким-то образом оказался на большой дороге, подкрался к нам незаметно и вцепился в ляжку господину судье. Осёл и сейчас не собирался отпускать судью, держа его за штаны зубами, а Рейвен безуспешно пытался схватить его за ухо.

– Вы кого купили, хозяйка?! – заорал он, уже не сдерживаясь. – Это же не осёл! Это собака какая-то!..

Он, наконец, добрался до ослиных ушей, и Лексус, протяжно заревел, разевая рот и выпуская судейские штаны.

– Исчадье ада! – рявкнул Рейвен, отправляя осла пинком подальше и поглаживая себя пониже седалища, повыше колена. – Он мне полноги отхватил!..

– Да нет… ваши ноги на месте… – еле выговорила я, изнемогая от хохота. – И всё остальное… тоже… к огромному счастью!..

– Вам смешно, – произнес он укоризненно. – Ослов надо привязывать покрепче, к вашему сведению.

– Запомню на всю жизнь, – заверила я его. – Но каков мой Лексус!.. такой момент испортил!..

– Я тоже запомню, – ледяным тоном сказал судья и так посмотрел на Лексуса, что осёл мгновенно насторожился. – И думаю, что скоро появится ещё один утопленник.

Он сделал всего один шаг по направлению к Лексусу, и осёл вдруг сорвался с места и помчался прочь с такой скоростью, что я только рот открыла, мигом позабыв смеяться.

Признаться, я и подумать не могла, что ослы могут мчаться быстрее легкового автомобиля. А осёл мчался – только ноги мелькали!.. Я сообразила, что к чему, только когда Лексус на полном ходу погнал вдоль дороги в сторону города, а потом резко свернул в чащу, ломая кусты и валежник.

– Он же сбежит! – переполошилась я и рванула следом за ослом.

В скорости я явно проигрывала, поэтому потеряла его из виду сразу же. Некоторое время ещё слышалался треск веток, но потом осёл, видимо, затаился, потому что стало тихо.

Я остановилась, тяжело дыша, и прислушалась, пытаясь определить, где прячется моя взбалмошная скотина.

– Лексус! – позвала я ласково. – Ну же, не прячься. Хочешь яблочко? У меня есть вкусное, сочное яблочко как раз для хороших осликов. Ты же хороший ослик?

– Ему надо палкой по хребту, а не яблочко, – сказал судья, догоняя меня и ухитряясь почесывать ляжку на ходу.

– Это вы присоветовали мне купить осла, – заметила я.

– Осла, но не бешеного черта, – огрызнулся Рейвен. – И где его сейчас искать, по-вашему? Ночью, в лесу, возле Гиблого озера!

– Вообще-то, это вы его напугали, пообещав утопить, – напомнила я. – Это от вас он… Как вы сказали? Гиблое озеро? Теперь оно называется так?

Что ж, после всех утопленников, этому озеру вполне соответствует такое название. Не слишком приятно быть мельничихой с Гиблого озера, но против фактов не пойдешь…

– Оно давно так называлось, – буркнул судья. – Вы умудрились попасть в удивительно милое место, если что.

Я бы с удовольствием ответила – в какое место, по моему мнению, я попала, но сейчас важнее было найти осла и выяснить побольше про Гибельное озеро. Потому что тогда получается, что госпожа Анна не зря интересовалась именно озером.

– Лексус где-то залёг, – сказала я, взяв судью за руку. – Пойдёмте справа налево, где-нибудь на него наткнёмся…

– Затея – не очень чтобы так, – тут же откликнулся он, покрепче сжимая мою руку. – Но я готов пойти с вами куда угодно.

– Вот и хорошо, – кокетливо улыбнулась я, – а что там насчет Гиблого озера? Разве это – не Тихий Омут?

– Тихий, Тихий, – проворчал он, первым углубляясь в лес и ведя меня за собой. – Только всем известно, кто водится в тихих омутах.

– Моргелюты, – подсказала я ему. – Но только вряд ли они будут кого-то топить. Им нужен только хлеб, покойники ни к чему.

– Это они вам сказали? – хмыкнул судья. – Милые водяные черти?

– Не придирайтесь к словам, – сказала я строго. – Лучше расскажите, что знаете об этом озере.

– Что это оно вас так заинтересовало?

– В моем мире его называют Озером Пвилла, – мне по-прежнему не хотелось упоминать про бывшую жену Рейвена, особенно когда он вот так держал меня за руку и вел за собой, отыскивая моего упрямого осла. – По легенде, король Пвилл взял в жены женщину из потустороннего мира, а сегодня я услышала, что кто-то верит, что на дне озера – вход в преисподнюю…

– И что так переполошились? А, ну да. Вы же тоже, кажется, оттуда?

– Очень смешно, – сказала я почти трагично. – Замечательная шутка.

– Ладно, не злитесь, хозяйка, – примирительно сказал он. – Я не слышал ничего про преисподнюю и двери между мирами, но когда Бриско поселился здесь, деревенские говорили, что это не к добру. Вас не удивило, что графский мельник обосновался в другом месте? Хотя здесь и берег ровнее, и протока есть. Отличное место для мельницы, но что-то господин Закхей не торопится сюда перебираться.

– Чего же он опасается? – навострила я уши. – Узнал про моргелютов?

– Может и узнал, но я слышал кое-что другое от местных. Якобы это озеро исполняет заветные желания…

Госпожа Анна говорила об этом же. Её подруга, якобы, получила в мужья того, о ком мечтала, и сама бывшая жена судьи приехала в Тихий Омут за исполнением желаний…

– …но берёт за это очень дорогую цену, – закончил Рейвен фразу.

– Дорогую цену? Что-то вроде продажи души?

– Что-то вроде, – подтвердил он. – И я убедился в этом на собственном опыте.

– Это как? – опешила я.

Судья остановился и повернулся ко мне, не выпуская мою руку из своей. Сумерки вокруг нас сгущались, пахло осенней листвой и травой, нагретой за день солнцем, в небе высыпали первые звезды, и всё было бы очень романтично, если бы не разговоры о продаже душ.

– Когда я увидел мертвую Эдит, – сказал судья и осторожно обнял меня за талию, притягивая к себе, – и поехал к мельнице, а потом увидел Жонкелию, плачущую на берегу, то подумал: лучше бы вместо утопленницы в этом озере плавала женщина – живая, красивая и… голая. И появились вы.

– Ничего себе, желаньице… – протянула я, переваривая то, что услышала.

– Появились вы, и я этому очень рад, – повторил Рейвен и наклонился с явным намерением продолжить мастер-класс по поцелуям, но я уперлась ладонью ему в грудь.

Вот нашел время для нежностей! Сам загадал у Гиблого озера голую женщину, мой осёл пропал, зима, между прочим, на носу!..

Подождите, ваша честь, – я уставилась на звездочки небесные, соображая, что к чему, и постепенно кусочки мозаики начали складываться в одно целое. – Жонкелия говорила, что сидела на берегу и звала Эдит, хотела, чтобы она вернулась живой. Моргелюты хотели вернуть Эдит, чтобы их кормили хлебом, а вы мечтали о… я, вообще, в шоке, от вас, мужчина. Нашли, о чем мечтать при исполнении…

– Над своими желаниями никто не властен, – ввернул без зазрения совести этот развратник, не выпуская меня из кольца рук.

– Но все три желания сбылись, – перебила я его, не собираясь пока вникать в его желания. – Даже четыре, если считать моё. Я не хотела тонуть, и тоже находилась возле озера… Вернее, в озере… Получается, озеро исполнило желания всех…

– Это могло быть просто совпадением.

– Не слишком ли много совпадений? – не поверила я. – Возможно, дело и правда в озере. Но о чем желали Римсби, кузнец и сама Эдит? Ведь не о том, чтобы утонуть!

– Ну, наш добрый кузнец мечтал всадить вам пулю между глаз.

Я посмотрела на судью укоризненно. Вот что он такое болтает? То нежности не к месту, то суровости. Вечно у этих мужчин нет золотой середины.

– Ищем осла, – напомнила я ему сурово. – А где ваша шапка, позвольте спросить?

– Оставил на дороге, как и коня. Если их украдут…

– Сами будете виноваты. Нечего пугать бедных осликов и беззащитных женщин!

– Бедных осликов… – фыркнул он, но насчет женщин промолчал.

Мы двинулись дальше, пробираясь через заросли, и почти сразу натолкнулись на Лексуса. Тот стоял на прогалинке и преспокойно жевал.

– Вот он, посмотрите на него! – заявила я, уперев руки в бока. – Стоит, мой лохматый красавчик! Осторожнее, ваша честь, не вспугните.

Судья зашел с одной стороны, я с другой, но осёл вёл себя на удивление спокойно. То ли набегался, то ли последняя зеленая травка, которую он нашел, заставила его примириться с действительностью.

– Запомни, что я – твоя хозяйка, – продолжала я, потихоньку подбираясь к ослу, в то время, как Кроу подходил с другого ослиного бока. – И ты должен меня слушаться, Лексус. И откликаться на своё имя!

Мне показалось, судья хмыкнул, но я не позволила себя смутить.

– Обязательно откликаться, – повторила я строго.

Мы зажали осла с двух сторон, и я взялась за конец веревки, висевший на шее Лексуса.

– Да мой герой оборвался с привязи, – протянула я, обнаружив, что верёвка перетёрлась. – И пошел на большую дорогу, разбойник… – тут я замолчала на полуслове, потому что обнаружила, что лопает моя бродячая животина. – А где он нашёл яблоки?

– Яблоки? – удивился судья.

В ответ Лексус важно захрустел и спустя секунду уронил нам под ноги яблочный огрызок.

– Яблоки садовые, – заметил Рейвен и пошарил в траве. – И тут ещё кое-что…

Нашей находкой оказалась простая кожаная сумка – потертая, вместительная, на крепком ремне. В ней обнаружились пара яблок, пучок рваных тряпок, пучок соломы, какая-то бутылка и мешочек с кремнем и кресалом.

– Опять какое-то приворотное зелье? – заволновалась я, когда мы обследовали содержимое сумки. – Но почему здесь, в глухом лесу?

– Не так уж и в глухом, – проворчал судья, и тоже посмотрел на звёздочки, прикидывая, где мы находимся. – Похоже, мы прямо за вашими огородами, хозяйка. Кто-то сидел здесь, хрупал яблоки и… – он открыл бутылку, понюхал и кивнул, что-то уясняя для себя. – И мечтал вас поджечь, похоже. Здесь горючее масло и всё что нужно для хорошего пожара.

– Поджечь?! – переполошилась я. – Да кому это нужно!

– Ну, пару-тройку лиц я могу сразу назвать, – ответил Рейвен, загоняя пробку в бутылку и закидывая сумку себе на плечо. – И ещё с десяток – когда хорошо подумаю.

– Да вы шутите!

– Шучу, – смягчился он, протягивая мне яблоки. – Ведите своего зверя. Мне надо забрать коня и узнать, чья это сумка. И почему этот кто-то бросил её здесь, а не спалил вашу мельницу ещё полторы недели назад.

– Почему это две недели? Может, сумку бросили здесь вчера, или ещё летом…

– Здесь яблоки урожая этого года, – Рейвен неодобрительно покосился на Лексуса, которому я протянула яблоко на ладони. – Осторожнее, чтобы он вам пару пальцев не оттяпал… А корпия и солома только немного повлажнели. Дождь шел в позапрошлую пятницу. Если бы сумка валялась здесь до дождя, в ней всё бы промокло.

Сказать против этого было нечего, и я погрузилась в мрачные размышления. Неужели, кто-то хотел меня сжечь? Можно было бы списать покушение на кузнеца, но вот незадача – Шолдон утопился гораздо раньше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Судейский конь ждал нас у обочины, а вот шапку мы не нашли, как ни искали, потому что напрочь забыли то место, где начали целоваться.

– Ладно, завтра посмотрю, – сказал Рейвен, провожая уже меня до мельницы. – Когда поеду в город. А если пропала – не страшно. Шапка старая, куплю новую, только и всего.

– Заезжайте завтра на ужин, – пригласила я, крепко держа за верёвку Лексуса, потому что яблоки уже кончились. – Заодно расскажете, если узнаете что-то про сумку.

– Заеду, – пообещал он и наклонился поцеловать на прощание, но я увернулась и погрозила ему пальцем. – Какая вы несговорчивая… – вздохнул судья.

– А вы – такой торопыжка! – поругала я его. – Всё, идите.

– А вы? – тут же спросил он.

– Посмотрю вам вслед, – сказала я.

– И на том спасибо, – он вздохнул ещё печальнее, окинул меня взглядом с макушки до пяток, и пошел в сторону деревни, уводя в поводу вороного.

– Борщ – лучшее приворотное средство, – сказала я Лексусу, после того, как судья оглянулся в десятый раз. – Ты согласен?

Наверное, надеялся, что я всё-таки его окликну. Но я только помахивала ему рукой, желая доброй дороги, и вскоре и он сам, и его конь скрылись в лесу.

Разумеется, Лексус мне не ответил. И я знала – почему. Потому что он предпочитал яблоки, а не борщ.