Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Перед началом следующего танца было выступление приглашённой актёрской труппы. Они изображали какую-то пьеску с пастушками, овечками и злым колдуном, пытающимся разлучить влюблённых, но мы не обращали внимания на романтические приключения пастухов и пастушек, увлечённые беседой.

– Не делайте вид, что не узнали меня, – засмеялась я, когда кто-то из молодых людей в очередной раз назвал меня очаровательной незнакомкой.

Юноша смутился, но потом тоже рассмеялся.

– Вы меня разоблачили, – признался он. – Но это ничего не меняет. Вы очаровательны, госпожа Лайон, и я ничего так не жду, как полночи, чтобы вы подняли маску, и я увидел ваше лицо.

– Наивный вы человек, – сказала я, взяв ещё порцию мороженого с подноса пробегавшего мимо официанта. – А вдруг под маской увидите вовсе не фею, как ожидаете?

– Это невозможно, – широко улыбнулся он, и остальные молодые люди принялись горячо меня убеждать, что даже маска не может скрыть моей красоты.

– Ой, да нет ничего невозможного, – отмахнулась я. – Вы тут, как я погляжу, все лгунишки и льстецы. И что я здесь делаю, в вашей неискренней компании?

– Мы исправимся, только не покидайте нас, – Филин вылез вперёд, расталкивая остальных кавалеров. – И вы обещали мне кадриль, не забудьте.

– Ведите себя прилично, чтобы я не передумала, – пригрозила я, беря под руку притихшую Винни. – И вообще, мне нужен рояль. Кто знает, где его можно найти?

Показать дорогу бросились все наперебой, и я важно проследовала в соседний зал. Туда, где те, кто не слишком любят или умеют танцевать, могли бы отдохнуть в тишине, за спокойным музицированием или игрой в карты.

Этот зал был меньше, чем танцевальный, и окна здесь были открыты настежь, так что комнату наполняли запахи спелых яблок и свежесть осенней прохлады. Несколько карточных столиков были заняты седовласыми почтенными господами и дамами, кто-то стоял у окна с балкончиком, наслаждаясь вином и видом на парк, кто-то разговаривал вполголоса, удобно устроившись на мягких диванчиках. Почти ни на ком здесь не было масок, а у кого были – преспокойно сдвинули их на подбородок или макушку, чтобы не мешали.

При появлении нашей шумной толпы, нарушившей покой этого тихого местечка, многие дамы и господа недовольно посмотрели на нас, но я уже прошла к роялю и уселась на блестящую круглую табуретку.

– Кому не нравится – можете отправляться смотреть на романтических пастушек, – заявила я, разминая пальцы, и обратилась к Винни: – Подпоёте мне, дорогая подруга? Исполним «Луну»?

Винни подошла ко мне медленно, как во сне, встала рядом и положила руку мне на плечо, показывая, что готова.

«Луна» была популярной песней. Правда, пели её, больше, простолюдины, но мелодия была необыкновенно нежной, завораживающей, похожей на лунный свет, льющийся на землю. Песня, достойная небожителей, а не то что чопорных аристократов.

– Сейчас осень, – сказала я молодым господам, обступившим рояль со всех сторон, – самое время любоваться полной луной. Но так как до полуночи ещё далеко…

Шутка была понята и принята, и молодые люди рассмеялись, а я продолжала:

– …до полуночи далеко, поэтому мы с подругой споём вам песню про луну.

Я заиграла первые такты, чувствуя, как легко порхают пальцы по клавишам. Всё-таки, бал – это очень весело. И не понятно, почему Винни так переживала перед дебютом, и почему у неё сейчас такие холодные руки.

Всё-таки, Винни перетрусила, потому что я запела, а она молчала. Но я играла, как будто не заметила её опоздания, и на втором куплете подруга пришла в себя и подхватила песню.

Слова были грустные – про женщину, которая ради любви мужчины отдала луне своего сына. В конце концов, возлюбленный, приворожённый лунным колдовством, убил несчастную в порыве ложной ревности, а луна истончилась, превратилась в месяц и качала отданного ей ребёнка, как в колыбели.

Наши голоса с Винни переплелись и полетели. Мой – повыше и позвончее, её – пониже и более глубокий. Даже картёжники забыли игру, слушая нас, и степенные дамы на диванчиках уже не морщились недовольно, а утирали глаза платочками. А были ещё красивые молодые люди, которые пожирали нас с Винни взглядами, блестели глазами, и я предвкушала танцы, лёгкий флирт, веселье, и пела с таким вдохновением и увлечением, что, наверное, смогла бы перепеть и соловьёв, если бы они вернулись осенью в королевский сад.

Последнюю строфу я пропела не как обычно, а взяв на два тона выше. Получилось очень эффектно и красиво, но допеть блестящую руладу до конца я не смогла, потому что раздался удар, потом громкий звон стекла, а потом – испуганные возгласы дам и встревоженные голоса мужчин.

Перестав играть, я обернулась на шум и увидела, что прекрасное стрельчатое окно с балкончиком зияет пустой рамой. Осколки валялись на полу, утонув в пушистом ворсе ковров, а виновник этого переполоха – мужчина в чёрном камзоле и с длинными седыми волосами – потирает локоть.

Все смотрели на него, и встревоженные и недовольные голоса постепенно умолкали. Стало совсем тихо, и в этой тишине мужчина в чёрном камзоле глухо произнёс:

– Прошу прощения. Разбил нечаянно.

Я вдруг заметила, что он совсем не старый. Хотя волосы у него и были совершенно седыми, но на лице не было ни одной морщинки. Брови были прямыми и чёрными, глаза – тёмными, блестящими, а ещё у него были резкие, орлиные черты, и твёрдый подбородок, чуть выступающий вперёд, как бывает у решительных и упрямых людей.

Мужчина в чёрном камзоле поставил бокал с недопитым вином на столик, сделал лёгкий полупоклон, ни на кого не глядя, и вышел. Но не через ту дверь, что вела в танцевальный зал, а через другую – под полуопущенной портьерой.

– Ну вот, – сказала я укоризненно. – Такую песню испортил. Кто этот неловкий господин?

Глава 3

– Это герцог де Морвиль, брат короля, – после некоторой заминки сообщил мне Гриф. – Вы знаете…

– Конечно, знаю, – перебила я его. – Кто не знает маршала де Морвиля? Храбрец из храбрецов, удалец из удальцов, спас короля, выиграл войну и всё такое. Ладно, простим ему разбитое окно и загубленный финал. Даже если бы мы вздумали жаловаться, король всё равно бы простил любимого брата. Верно?

В ответ раздались неуверенные смешки, но я заиграла новую песню, и неловкий инцидент был забыт.

Время шло, мы с Винни крайне приятно проводили время, а когда распорядитель маскарада объявил продолжение танцев – отправились танцевать и делали это с огромным удовольствием.

Я уже знала по именам почти всех молодых людей, окружавших нас. Все они были отпрысками из самых уважаемых семей, и не было ни одного, кто был бы неприятен. Познакомиться с благородными девицами нам с Винни никак не удавалось, потому что один танец сменялся другим, а в перерывах мы едва успевали поболтать, выпить лимонада и съесть что-нибудь вкусненькое. Вернее, пила и ела я одна, а Винни лишь вздыхала и ковыряла ложечкой то или иное кушанье, словно рядом стояла суровая леди Кармайкл и заглядывала в рот.

– Имей в виду, – сказала я, когда мы убежали от наших кавалеров в дамскую комнату, сели на мягкие пуфики и сбросили туфли, чтобы дать ногам хоть немного отдохнуть. – Я не сержусь на графиню. Она – твоя мама, а мы с тобой – подруги. Тебе тоже может не понравиться мой старший дядя. Я видела его пару раз за всю жизнь и, если честно, больше видеть не хочу.

– Прости, Ли, – Винни покаянно покачала головой. – Но маме так нелегко… Мы всем тебе обязаны…

– Даже не вспоминай об этом, – прервала я её. – Случись мне в один день обеднеть, ты сделала бы то же самое для меня. Бедность – это ведь не преступление. Просто так сложились обстоятельства.

– Вот вы где! А я везде вас ищу! – в дамскую комнату ворвалась леди Кармайкл, и я со вздохом принялась натягивать туфли, потому что сразу же последовала лекция о том, что благовоспитанным девицам неприлично раздеваться в гостях.

– Дай бальную книжку, Виннифред, – потребовала графиня, и долго изучала расписание танцев и кавалеров, беззвучно шевеля губами и морща лоб. – Зачем ты согласилась танцевать с Клиффордом?! – возмутилась она, дойдя до котильона. – У него всего лишь пять тысяч годового дохода! И после смерти тёти он получит всего лишь тысяч двадцать!

– Но, мама… – слабо запротестовала Винни.

– Почему ты не посоветовалась со мной? – напористо продолжала леди Кармайкл. – Больше не давай ему ни одного танца. Вот виконту Дрюммору можешь дать согласие, – она ткнула пальцем в одну из страничек. – У тебя ещё свободна вторая кадриль. Виконт в костюме Филина…

– Сожалею, но на вторую кадриль Филин занят, – сказала я, с притворным сожалением разводя руками. – На второй кадрили его пёрышки в моём полном распоряжении.

Ответом мне был злой и яростный взгляд, но леди Кармайкл сразу же проявила благоразумие.

– Насчёт того разговора, леди Сесилия, – произнесла она сквозь зубы, – не принимайте на свой счёт. Глупая болтовня, ничего больше. Мне следовало бы одёрнуть леди Бобински, но вы сами понимаете – она не тот человек, которому можно возражать.

– Конечно, понимаю, – сказала я с такой же наигранной сердечностью. – У неё ведь сынок на выданье? Как можно с ней спорить?

– Господи, что за вульгарные слова, – вздохнула графиня, закатывая глаза. – Между прочим, я слышала, вы музицировали в зале для отдыха?

– В зале для музицирования, – мягко поправила я её.

– Всё равно многие были недовольны, – строго сказала леди Кармайкл. – Вы первый день при дворе, а уже наделали столько шума.

– Ой, да если кто и наделал шума, так это брат короля, – не удержалась я от усмешки и покосилась на Винни, предлагая и ей посмеяться вместе со мной. – Представляете, графиня, герцог де Морвиль неловко повернулся и разбил локтем оконное стекло. Вот ведь медведь! Вы со мной согласны?

– Разбил стекло? Когда? – леди Кармайкл посмотрела на меня, потом на дочь.

В двух словах, хихикая и прыская через слово, я рассказала ей про песенку и неуклюжего герцога, и с удовольствием наблюдала, как лицо графини всё больше и больше вытягивается.

– Глупые девчонки! – чуть не взвизгнула она, когда я закончила. – Ну почему вам не сидится спокойно!

Последние слова относились, конечно же, ко мне, но я решительно не понимала, чем они вызваны.

– Да ещё вздумали петь эту глупую песню! – графиня схватила нас с Винни за руки и встряхнула. – Вы понимаете, что оскорбили герцога?!

– Оскорбили? – я с трудом сдержалась, чтобы не стряхнуть её руку, а Винни просто потеряла дар речи и только испуганно хлопала глазами. – Не болтайте ерунды, леди, – сказала я точно так же, как графиня – сквозь зубы. – Мы всего лишь спели песню. Да, она не для аристократического общества, но ничего оскорбительного в ней нет…

– Есть! – графиня была уже вся пунцовая от злости. – Потому что эта песня – про герцога де Морвиля!

Мы с Винни переглянулись, таращась друг на друга с одинаковым изумлением. Я первая пришла в себя и попробовала мыслить рационально, как любил советовать мой дядюшка-опекун.

– Не говорите глупостей, – сказала я, вернув леди Кармайкл её словечко. – Это старинная песня. При чём тут герцог? Ему не сто лет.

– Можно подумать, он – юноша на выданье, – огрызнулась она, и мысленно я ей поаплодировала – вернуть обидное словечко графиня тоже была не промах. – Эта песня – она о его матери, леди Беатрис Ратленд. Она была фрейлиной королевы Гизеллы и пыталась соблазнить покойного короля. Но король хранил верность жене, и тогда леди Беатрис пошла в храм лунной богини – в тот, чьи развалины на холме, и пообещала принести в жертву своего первенца, если богиня подарит ей любовь короля. После этого король обратил внимание на леди Беатрис, у них была связь, и родился ребёнок. И сразу было понятно, что ребёнок проклят!

– Почему? – спросила я, слушая эту историю, как детскую сказку – с удивлением, недоверием, но и с интересом.

– А вы не заметили, леди Сесилия? – язвительно поинтересовалась графиня. – У него белые волосы.

– Я думала, он седой, – пожала я плечами. – Некоторые мужчины седеют рано.

– Он такой от рождения, – сказала леди Кармайкл как отрезала. – Мать сразу отослала его от двора, а сама продолжала грешить с королём. Но ей пришлось поплатиться за свои грехи, – она многозначительно посмотрела на меня, будто я тоже собиралась бежать в храм лунной богини и грешить с королём. – Инквизиция осудила её за колдовство. В наказание леди Беатрис окунули в чан с нечистотами и в таком виде прогнали по городу, босиком и со свечой в руке. Грешница покаялась и умерла в монастыре.

Мы с Винни снова переглянулись.

– Неожиданно, – сказала я. – Дядя никогда не рассказывал мне ничего подобного.

– Не все знают эту ужасную историю, – заявила леди Кармайкл. – И вам советую держать язык за зубами и держаться от герцога подальше. Покойный король не признал его, но его величество Эдвард проявил великодушие и принял герцога де Морвиля, как родного брата. Дал ему фамилию и титул. Но проклятье никуда не делось, так что не подходите к герцогу и даже не смотрите, и не дышите в его сторону. А теперь идёмте. Королева Гизелла приготовила для всех сюрприз, вам надо быть в зале.

– Что ты думаешь об этой истории? – шепнула я Винни, когда мы вернулись в зал, где как раз заканчивалось какое-то очередное представление с песенками и танцами пастушек и жнецов – осень, всё-таки. – Про герцога де Морвиля?

– Не знаю… – неуверенно произнесла моя подруга. – Мама ведь сказала…

– Сказать-то сказала, – я понизила голос, чтобы графиня нас не услышала, – но сколько в этом рассказе правды? Леди Беатрис, значит, грешница, а король – жертва?

– Потише, Ли! – Винни испуганно оглянулась по сторонам. – О таких вещах нельзя говорить! Тем более – в королевском дворце! Конечно, король – жертва, его же околдовали…

– Хм… – только и произнесла я, потому что в этот момент как раз увидела герцога де Морвиля.

Он стоял рядом с королём, и они о чём-то разговаривали. У короля было бледное и заострившееся лицо, и он держался за руку герцога, как утопающий хватается за брошенную верёвку. Герцог был на голову выше короля, гораздо стройнее и гораздо шире в плечах. Вот он поддержал короля под локоть, оглянулся – и всё это чёткими, красивыми движениями, будто танцор, исполняющий на сцене. Вообще, этот проклятый отпрыск грешной фрейлины выглядел на редкость впечатляюще. Картину не портили даже белые волосы, и я сейчас недоумевала, как сначала могла принять его за пожилого человека – да это же эльф какой-то, а не мужчина. Эльф Лунный Свет – как в сказках. И сама его жизнь больше напоминает сказку. Если леди Кармайкл не соврала. А она может наплести ерунды, с неё станется.

Пока я разглядывала короля и его брата, её величество королева Алария поднялась, потряхивая посохом и рассыпая колосья, и объявила:

– Прекрасные и благородные дамы! Да-да, я обращаюсь к дамам, а не к господам! – она засмеялась, показав прелестные ямочки на щеках. – На моей родине есть прекрасный бальный обычай – один танец дарят женщинам, и они могут выбрать кавалера себе по сердцу. Пусть каждая из нас возьмёт вот эту веточку, – королеве поднесли корзинку, полную веточек серебристого плюща, которые крепились к булавкам, – и прикрепит на камзол кавалеру. Это будет приглашением на танец, и кавалер не имеет права отказаться! Смотрите, я подам вам пример! – она сунула посох и сноп колосьев в руки стоявшей возле неё фрейлине, схватила веточку плюща и подбежала к королю, прикрепив булавку ему на отворот камзола.

Король улыбнулся немного вымучено, но поклонился и повёл королеву танцевать.

– Скорее, – услышала я шёпот леди Кармайкл, которая подталкивала Винни в спину, – бери ветку и беги к виконту! Быстро!

Винни послушно отправилась к фрейлине, державшей корзинку, затерявшись в толпе девиц и благородных дам, которые очень живо бросились поддерживать королеву. В самом деле, пригласить самой, а не дожидаться, пока тебя пригласят – это так ново, так оригинально! И кавалер не может отказаться!.. Какой шанс потанцевать с тем, кто тебе всех милее…

Рядом, будто совершенно случайно, замаячил Гриф, а чуть дальше я заметила господина виконта, которому пришлось спасаться бегством, потому что почти десяток девиц ринулись к нему с веточками плюща в руках. Но я заметила и ещё кое что – герцог де Морвиль отошёл к столу, сделав вид, что хочет взять бокал с вином.

Пока в зале царила весёлая суматоха, и дамы отважно сражались за кавалеров, к герцогу не подошла ни одна. И выглядел он в своём чёрном камзоле, без маски, как-то странно… Словно был здесь лишним… Если леди Кармайкл сказала хотя бы четверть правды о нём, вряд ли вдовствующая королева была рада видеть сына соперницы при дворе. Ну и незаконнорожденный – это клеймо на всю жизнь. Такое не исправить даже заслугами перед страной и королём…

– Веточку, госпожа Лайон? – фрейлина королевы, улыбаясь, протягивала мне почти опустевшую корзину. – Неужели вы никого не пригласите?

– Конечно же, приглашу. Спасибо, – я выхватила из корзины веточку плюща.

Серебристо-серая, со светлой каймой по краям резных листьев, она казалась подёрнутой первой осенней изморозью.

Расстегнув булавку, к которой крепился плющ, я прошла мимо Грифа, мимо Корсара и Восточного султана, и подошла к герцогу. Он по-прежнему стоял возле стола, повернувшись к залу спиной, и я вдруг подумала, что волосы у брата такие же серебристые, как плющ на булавке.

– Разрешите пригласить вас, милорд? – спросила я, и герцог резко обернулся.

Сначала наши взгляды не встретились, потому что оказалось, что я едва достаю макушкой до плеча господину де Морвилю, и ему пришлось опустить глаза, прежде чем увидеть меня.

– Королева объявила, что дамы могут приглашать кавалеров, – я улыбнулась и прикрепила булавку с плющом на чёрный камзол герцога – слева, возле сердца, и закончила, очень довольная своим выбором: – Имейте в виду, кавалер не имеет права отказаться.

Он помедлил, а потом протянул мне руку. Я кокетливо вложила пальцы в его ладонь, отметив, что перчатки герцога были слишком плотные для бала. Такие перчатки хороши для охоты – из толстой кожи грубой выделки. Вот у меня – лайковые перчатки. Тонкие, мягкие, как шёлк. И смотрятся они очень изящно, и совершенно незаметны на руке – такие перчатки даже не чувствуешь, они будто вторая кожа. А в толстых перчатках… Как можно насладиться прикосновением к руке дамы? Или как обменяться нежным пожатием?..

Но каждый волен носить то, что хочет. Возможно, герцог был занят и не успел надеть бальные перчатки. Или ему неприятны чужие прикосновения.

Мы с милордом де Морвилем присоединились к танцующим парам, и не успели сделать приветственный поклон друг другу, как герцог неловко шагнул и наступил мне на ногу. Он сразу извинился, вспыхнув быстрым, жарким румянцем, но я сделала вид, что ничего не произошло.

Винни тоже вышла танцевать – в паре с Филином, кстати. То есть с виконтом Дрюммором. Мысленно я поздравила её, но и удивилась – как моя скромная и нежная подруга сумела победить при такой конкуренции. Не иначе, подсуетилась леди Кармайкл. Например, в нужный момент подставила виконту ножку, чтобы он упал в аккурат в объятия Винни.

Король и королева танцевали в центре, и все старались пробиться поближе к их величествам. Золотистое платье Винни тоже замелькало где-то в середине толпы, но мы с герцогом заняли место с краю. Я интуитивно угадала, что герцог не хочет танцевать на виду у всех, и поэтому не стремилась передвинуться поближе к их величествам. Но зато не угадала, что мой кавалер будет танцевать молча, напряжённо стиснув губы и глядя в пол.

Впрочем, сразу стало понятно, что танцевать герцог не умеет. Каждую минуту он наступал мне на ноги, краснел и бормотал извинения. Наконец, когда сложные танцевальные фигуры закончились, и мы пристроились в хвосте колонны танцоров, двигаясь вальсирующим шагом и держась за руки, я поинтересовалась:

– А почему вы молчите?

– Если честно – не знаю, что сказать, – признался герцог.

– Скажите первое, что приходит на ум, – посоветовала я.

– Кто вы? – тут же спросил он.

– Вы меня не знаете?

– Я видел, как вы кланялись королеве, – сказал он, то и дело сбиваясь с шага, потому что всё время глядел на меня, – но не узнаювас под маской. Приподнимите её?

– О нет! – погрозила я ему пальцем. – Это против правил маскарада. Вам придётся подождать до полуночи.

Мне было даже смешно, что кто-то на этом балу ещё не узнал меня. Но тем интереснее было беседовать, потому что герцог смотрел на меня озадаченно, и я не удержалась, чтобы пошутить.

– Вы меня не знаете, – сказала я со значением, – а вот я вас прекрасно знаю. Вы – брат короля, герцог де Морвиль.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Узнаете в полночь, – продолжала я интриговать, а когда он нахмурился, то притворно вздохнула: – Вы так сердито смотрите… Наверное, злитесь, что я опередила вашу даму сердца?

– Какую даму сердца? – спросил он, растерянно.

– Ту, которая должна была вас пригласить, – подсказала я.

– Ни одна из дам меня бы не пригласила, – сказал он и замолчал, теперь уставившись прямо перед собой – в спину кавалеру, который ловко вёл перед нами свою партнёршу по танцу. – Так что вы никого не опередили.

– Странно, – небрежно произнесла я. – Почему не пригласили бы? Вы красивы, прекрасно двигаетесь…

– Я отдавил вам все ноги, – напомнил он.

– Всего-то наступили четыре раза, – засмеялась я. – По-моему, это от недостатка танцевальных тренировок. Если станете танцевать почаще, то исправитесь.

Он бросил на меня быстрый и настороженный взгляд, и сказал отрывисто:

– Вы поступили неправильно.

– Пригласив вас? – уточнила я. – Почему? Вы не хотели танцевать со мной?

Наконец-то он усмехнулся! Чуть заметно, углом рта, но усмехнулся, и сказал:

– Кто бы не захотел танцевать с вами? Но вряд ли строгая маменька похвалит вас за этот танец.

– Если бы моя мама была жива, – возразила я, – она бы меня похвалила.

– Простите, не знал, – извинился герцог. – Мне очень жаль.

– Не извиняйтесь. Это произошло давно, так что стало просто печалью, а не трагедией, – ответила я.

– Тогда ваша тётя не будет довольна, – продолжал он.

– У меня нет тёти, только двое дядюшек.

– Тогда... – он замялся, и я пришла к нему на помощь.

– Леди Кармайкл любезно согласилась представить меня королеве, – объяснила я. – Она мне не родственница, но мы очень дружны с её дочерью.

– Ясно. А ваш отец? Ваши дядюшки?.. – продолжал расспрашивать герцог.

Но я лукаво покачала головой:

– Если хотите узнать, кто я, вам придётся дождаться полуночи. Лучше скажите…

Я хотела ненавязчиво завести разговор о песне про луну и как-нибудь потактичнее объяснить, что не хотела никого обидеть, но тут в центре зала произошёл какой-то переполох, испуганно заахали дамы, и танцоры остановились, а затем замолчала музыка.

Оглянувшись, я сразу увидела, что произошло – моя бедная подруга упала в обморок, и виконт с трудом удерживал её, а она висела на нём, уронив голову. Тонкие руки в белых перчатках повисли плетями, а лицо помертвело.

– Винни! – воскликнула я, бросаясь к ней. – Виконт, пожалуйста, опустите её на пол и придержите голову, – скомандовала я, доставая зеркальце и поднося к губам Виннифред.

Зеркальце запотело, а значит, она дышала.

– Помогите перенести её в дамскую комнату, – попросила я, обращаясь к мужчинам, стоявшим рядом. – И позовите моего дядю, он должен быть где-то во дворце… И есть у кого-нибудь нюхательные соли?

Флакон с ароматическими солями нашёлся у одной из дам, Виннифред подхватили на руки и понесли, и почти сейчас же появился мой дядя – в простом камзоле, но в маске, и со своим вечным чемоданчиком.

– Что с ней? – спросил он меня, хотя рядом билась в причитаниях леди Кармайкл, и логичнее было бы обратиться к матери.

– Она плохо поела и переволновалась, – сказала я и добавила шёпотом: – Может быть, слишком сильно затянула корсет.

Дядя кивнул, на ходу прощупывая пульс на руке Винни.

Мужчины занесли мою подругу в комнату, положили на диванчик и удалились, остались только я, дядя и леди Кармайкл. Дам, которые рвались узнать, в чём дело, или помочь, я очень невежливо выпроводила вон.

После того, как шнуровка корсета была ослаблена, а под нос Винни сунули флакончик с солями, она задышала ровнее, чихнула и открыла глаза. Взгляд был мутным, но на вопросы дяди – кто она, как её зовут, и какое сегодня число – ответила правильно и почти внятно.

– Что с ней?! – заламывала руки леди Кармайкл. – Доктор, говорите правду! Не надо меня жалеть!

– Дорогая Идалия, это вам надо пожалеть свою дочь, – сказал дядя с некоторым раздражением. – Юной леди необходимо поесть, выпить два глотка вина и не пытаться раздавить печень корсетом. Не волнуйтесь, – смягчился он, – с ней ничего страшного. Немного отдохнёт, подкрепится – и будет в порядке. Но сейчас вам лучше отправиться домой. Виннифред нужны покой, тишина и куриная отбивная.

– Я же говорила, – вставила я словечко, подсаживаясь на диван и забирая руку Винни в свои. – Ты сейчас слабая, как мышонок…

– Уехать? – чуть не взвизгнула леди Кармайкл. – Как – уехать, лорд Томас? Маскарад будет до утра!

– Я бы рекомендовал вашей дочери сон до утра, а не танцы, – сказал дядя, резким движением закупоривая флакон с солями. – Если, конечно, вы не хотите, чтобы она опять упала в обморок.

По тону дяди я поняла, что он недоволен поведением графини, но вряд ли кто-то смог бы переубедить её. Даже если бы сам король взялся уговаривать.

– Вы преувеличиваете, – сказала она почти обвиняющее. – Моя дочь в порядке. Немного отдохнёт, и будет готова продолжить танцы. Её бальная книжка заполнена, мы не можем уехать.

– Как знаете, – дядя со стуком поставил флакон на стол. – Но я повторяю – девушке нужно подкрепиться и отдохнуть. Уверен, что у неё ужасно болит голова. Посмотрите, какое бледное у вашей дочери лицо.

– Бледность – признак аристократизма, – отрезала леди Кармайкл, мазнув взглядом по мне. – Румянец подходит только вилланкам.

– Как ты? – сострадательно спросила я у Винни, решив не обижаться на бестактность графини.

– Хорошо, – отозвалась Винни слабым голосом. – Почти хорошо… Немного полежу и вернусь в зал…

– Винни, тебе нужно домой, – попыталась я её образумить.

– Идите уже веселитесь, леди Сесилия, – перебила меня леди Кармайкл. – И вам спасибо, лорд Томас, – величественно кивнула она моему дяде. – Теперь о дочери позабочусь я сама.

– Да как вы позаботитесь! – возмутилась я, но дядя обнял меня за талию и молча повёл к двери. – Она совсем замучила Винни, – пожаловалась я, когда мы вышли из дамской комнаты. – Я не могу это так оставить!

– Она её мать, – напомнил дядя, поправляя на мне маску. – Я присмотрю за твоей подругой, не волнуйся. К тому же, ей ничего не угрожает. Обычные дамские обмороки во время погони за красотой.

– За женихами, – проворчала я. – Вот только стоят ли они того?

– Это уже вам решать, – дядя усмехнулся и подтолкнул меня по направлению к залу. – Иди, там королева решила устроить сюрприз для гостей. Сейчас объявят. Веселись и ни о чём не беспокойся.

– Повеселишься тут, – проворчала я, но послушно отправилась в зал.

О Винни забыли быстрее, чем её унесли. Когда я вошла в зал, никто не бросился ко мне с расспросами о здоровье моей подруги. Все смотрели на вдовствующую королеву, которая как раз произносила речь.

Мне не было интересно, что её величество говорит, и я встала у колонны, раздумывая, когда смогу навестить Виннифред. Наверное, надо будет заглянуть минут через пятнадцать…

– Значит, ваш дядя – королевский врач, – услышала я голос герцога де Морвиля, и сам он остановился рядом со мной, скрестив руки на груди. – А вы – леди Лайон. Сесилия Лайон.

– Быстро вы меня разоблачили, – уныло согласилась я. – Но чего ещё ожидать от маршала? Вы привыкли разгадывать хитрости. Только я не леди, ваша светлость. У моего отца не было титула. Меня называют леди Сесилией из уважения к заслугам дяди, и потому что он – мой опекун.

– Как ваша подруга, леди Сесилия? – спросил герцог, проигнорировав мои объяснения. – С ней всё хорошо?

– Спасибо, что поинтересовались, – я посмотрела на него с благодарностью. – Дядя обещал наблюдать за ней. Думаю, ничего страшного. Обычные… дамские неприятности.

– Мы не закончили танец, – брат короля возвышался надо мной, как скала. Теперь он опёрся ладонью о колонну, и я вполне могла бы пройти под его рукой, даже не наклонив голову. – Могу я просить вас, леди Лайон… – он на секунду замялся, а потом закончил: – подарить мне ещё один танец?

Я посмотрела ему в лицо – кажется, он волновался, хотя и пытался это скрыть. Но предательский румянец выдавал. Хотя, это мог быть румянец от чего угодно. Например, его светлости жал сапог или булавка расстегнулась и колола.

– Сожалею, но… – начала я.

– Ясно, – коротко ответил герцог, поклонился и хотел уйти, но я поймала его за рукав, нарушив все правила этикета.

Хорошо, что никто этого не заметил – все смотрели на королеву Гизеллу. Иначе меня вполне могли бы обвинить в нападении на королевского маршала. Я чуть не прыснула, представив, что бы произошло, вздумай я напасть на герцога по-настоящему.

– Смеётесь надо мной? – спросил де Морвиль, но остановился.

Он произнёс эти слова ровно, без упрёка и недовольства. Спросил даже равнодушно, но я не верила, что его это не задело.

– Не смеюсь, – упрекнула я его. – А вы не дослушали и поспешили обидеться.

– Никаких обид, – сказал он. – Прекрасно понимаю ваш отказ, не надо ничего объяснять.

– Просто все мои танцы уже расписаны до конца бала, – перебила я его, по-прежнему удерживая за рукав. – Я, наивная дебютантка, взяла и раздала все танцы за первые пять минут. Не догадалась приберечь ни одного. Но если приглашение в силе, оставлю для вас кадриль на следующем балу. Сезон только начался, уверена, нам не придётся долго ждать.

– Уверен, это будет очень долгое ожидание, – ответил герцог, и каким-то образом моя рука оказалась в его руке, соскользнув с рукава.

– Почему? Разве по каким-то причинам все приёмы отменят? – удивилась я. – Но мы с дядей приглашены на бал в следующую пятницу, к леди де ла Фейр.

– Нет, приёмы никто отменять не станет, – герцог чуть отвернулся, скрывая усмешку. – Благодарю за кадриль. Для меня честь танцевать с вами.

– Только у меня условие… – я осторожно высвободила руку, чтобы он опять не обиделся.

– Какое? – мгновенно насторожился герцог.

– За это время вы возьмёте несколько уроков, чтобы поберечь мои туфельки во время кадрили, – тут я не выдержала и разулыбалась. – Могу даже порекомендовать, к кому обратиться. Мастер Клеманс даёт частные уроки, берёт недорого, и очень понятно объясняет.

Герцог не успел ответить, потому что в этот момент все свечи погасли от сильного порыва ветра, пролетевшего по залу. Стало темно и тихо, будто в зале и не находились сотни людей.