Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 11

Сижу, читаю очередную телеграмму. В зеркале напротив отражаются всклокоченные волосы и красные глаза с лопнувшими сосудами. Бросил туда взгляд и невольно вспомнил, как когда-то удивился, узнав все причины, почему это случается. Спазмы и расширение мелких сосудов, от чего те становятся более хрупкими, ну и скачки давления – тут все понятно. Но, как оказалось, самая частая причина – это то, что при недосыпе мы реже моргаем. Слизистая пересыхает, сосуды раздражаются, и вуаля.

Тряхнул головой, возвращаясь к работе. Но кто бы еще вчера сказал, что все закончится именно так? Царь лишил меня армии. Я ответил, попросив всего две вещи. Оставить 2-ю Сибирскую на выросшего в ней офицера и довести до конца дело с Америкой. Неожиданно Мелехова утвердили совсем без проблем. Еще неожиданнее: у меня спросили, почему я собираюсь бросить начатое мной же дело.

Собственно, так и выяснилось, что, несмотря на недовольство и наказание, отдыхать меня никто не отпустит. И только тогда, уже глубокой ночью, я осознал, что мне, выходит, дали самый настоящий карт-бланш на будущую операцию. Я помнил, каким был Николай в моей истории, и в глубине души никогда не верил, что он может решиться на что-то подобное. Но, как оказалось, царь, проигравший войну и выигравший ее же – это два совершенно разных человека.

Мало того, что Николай не приказал все остановить, он же не побоялся и сам нас поддержать. Личные приказы полетели по самым разным ведомствам, и многие товары, которые иначе нам бы как частным лицам пришлось собирать месяцами, оказались найдены по щелчку пальцев. Запасы угля хорошего качества, топливо и составы, чтобы его довезти, походные печки для хлеба, запасы снарядов и патронов.

И да, вовлечение царской семьи в свою очередь привлекало к нашей подготовке больше внимания, но в то же время оно давало возможность выступить всеми силами еще летом. Сроки, о которых раньше нельзя было и мечтать.

– Значит, меня повышают и ставят на армию? – уже который раз переспросил Мелехов. Ну, не мог он поверить ни в очередное звание, ни особенно в мой уход.

– Ставят.

– А вы… Туда?

– Туда.

– И наполнение экспедиционного корпуса поменяете?

– Если уж сам отправлюсь на дело, то да, сдерживаться на буду.

Мы замолчали на какое-то время, а я задумался об еще одном очень важном изменении. Что я планировал раньше? Мы поможем сацумцам: корпус добровольцев, техника прошлой войны, ставка на умение ее использовать и полученный в Маньчжурии опыт. По идее, этого должно было хватить, чтобы закрепиться и продержаться достаточно долго, чтобы Штаты осознали, что небольшой сосед гораздо менее опасен, чем отставание от других великих держав.

Я бы в это время доводил до ума механизированные корпуса, насыщая их новыми «Громобоями» и готовясь к Великой войне, ну и продолжал расширять Инкоу. Теперь же, учитывая мое личное участие, действительно не было никакого смысла сдерживаться. Инкоу продолжит расти, как и планировали раньше, но вот корпус… Он получит все самое лучшее, все самое современное. Людей с учетом поддержки от Николая тоже можно будет взять чуть больше. Не два русских корпуса, конечно, но один усиленный точно должен поместиться.

– А офицеры? Вы заберете всех, кто вызовется? – Мелехов озвучил еще один свой страх. – А то ведь с вами как бы вообще все не уехали.

– Буду брать всех, кто захочет, но только по штату нового корпуса, – успокоил я Павла Анастасовича. – Так что кого-то потеряете, но… Точно не всех.

Взять того же Славского. С его умением обучать и подтягивать новых броневых командиров он бы мне очень пригодился, но в то же время его таланты будут полезнее для России именно здесь. А на месте мне и Буденного с Врангелем хватит. По той же причине я не буду забирать Ванновского или Кованько: пусть растят новые поколения разведчиков и воздухоплавателей. Городова тоже придется оставить на вышке в Инкоу, а вот Чернова прихвачу. Мои штабисты – буду рассчитывать хотя бы на Лосьева и Брюммера, им давно пора пробовать себя не только за картами, но и в полях…

Я прокручивал в памяти одного человека за другим. Штаты корпуса нового поколения становились все четче, а потом я дошел до медицины и сразу вспомнил Татьяну. Проклятье. А я ведь думал в один момент, что это она меня сдала. Но нет: Николай упомянул, что это дело рук японцев, а значит…

* * *

Татьяна успела на ночной поезд, как и хотела. Под утро доехала до Ляояна и тут неожиданно застряла. Пришли какие-то срочные изменения в потоке грузов, и вокзал встал, пытаясь подстроиться под новые приказы. В итоге поезд подали только к обеду, отправление назначили на 4 дня. Девушка лично проследила, как ее чемоданы со всеми записями по Маньчжурии положили и закрепили в багажном вагоне. На мгновение мелькнула мысль, как же много она тут пережила, как же много сделала, а теперь… Не бежит ли она просто от первой же сложности?

– Как думаешь, а я не испугалась? – тихо спросила Татьяна у своей подруги Тамары по пути в вагон-ресторан. С дорогой и погрузкой они пропустили обед и теперь спешили наверстать, а то приученный к графику организм княжны уже начинал бунтовать.

– Испугалась? Ты? – Тамара фыркнула так громко, что тут же поспешила прикрыться платком. – Я тебя в крови с ног до головы видела! Мне кажется, ты даже слова такого – «страх» – знать не должна.

– Княжна Хилкова, вы так хорошо сегодня выглядите, – какой-то штабной офицер увидел подругу Татьяны и широко ей заулыбался. Потом заметил саму Гагарину, и улыбка исчезла без следа: вместо нее на лбу выступила испарина, спина выпрямилась, словно на смотре, а рука метнулась к фуражке. – Прошу прощения, что помешал.

Офицер поспешил испариться, как будто его и не было. Девушки несколько секунд молча смотрели ему вслед, а потом дружно захихикали. Тамару всегда веселило, как военные относятся к ее подруге, а сама Татьяна невольно задумалась, а что будет в Санкт-Петербурге… Вроде бы она вернется туда домой, к своим, но в то же время – не стали ли ей ближе люди именно здесь? Ее врачи, сестры. Не это ли видит каждый день Вячеслав Григорьевич? Может быть, он не настолько и не прав.

– Хватит морщиться! – Тамара заметила нахмуренные брови и попыталась поднять Татьяне настроение как в детстве, вскинув кулак и напев детское. – Мы идем кушать, мы идем кушать. Кто идет кушать? Мы идем кушать!

Татьяна снова не удержалась от улыбки.

В вагоне-ресторане, просмотрев обычное меню и так ничего и не выбрав, девушка просто попросила пожарить ей мясо над углями. Рецепт от Макарова. Кажется, Вячеслав Григорьевич сам не знал об этом, но его способ, которым он порой баловал гостей по воскресеньям, отличался от того, как делали похожие блюда в Тифлисе или Баку. А люди подхватили. И вот теперь половина армии и вовсе считает это фирменным маньчжурским блюдом. Шашлычок по-китайски. Татьяна снова улыбнулась.

В этот самый момент от соседнего столика долетело знакомое имя.

– Макаров… Мелехов…

Девушка прислушалась.

– Отстранили от командования. Личная телеграмма от царя, – тонкий гнусавый голос ударил по ушам.

– Самого Макарова? – удивился его сосед.

– Говорят, он какую-то авантюру задумал, царю стало известно, и он навел порядок. Но ничего, Степан Сергеевич тоже хороший командир. Не пропадем.

– Пока войны нет, так, возможно, даже и лучше будет. Кто-то тоже уйдет вслед за Макаровым, места освободятся, и многие получат долгожданные повышения.

Сердце Татьяны забилось раза в два быстрее, чем обычно.

– Спокойно, – Тамара тоже все услышала. – Ничего с твоим Макаровым не случится.

– Я… – девушка не знала, что сказать.

– Просто спокойно сидим и едем дальше. Ты же все решила для себя, так почему чужие дела должны менять твои собственные решения?

– Ты не понимаешь… – начала было Татьяна и замолчала.

Ее подруга на самом деле не понимала. Она не знала про авантюру с Америкой, а ведь Макаров, когда ему не нужно будет следить за армией, теперь точно сам туда полезет. Добровольцем. С целым механизированным корпусом! Девушка слишком хорошо узнала человека, с которым провела бок о бок последний год. Возможно, даже лучше, чем он сам.

– До отправления поезда №1904 Ляоян – Харбин – Санкт-Петербург осталось пять минут, – громкий голос, недавнее нововведение, сделал объявление по вокзалу.

– Сиди, – повторила Тамара.

– Я… Прости меня… – Татьяна вскочила на ноги, потом крепко обняла подругу и быстро зашептала. – Тут уже не успеть, но… На следующей станции проследи, чтобы мои вещи аккуратно вытащили и отправили обратно.

– Вернешься к нему? – Тамара не удержалась, улыбнулась, а в уголках глаз мелькнули прозрачные, словно свадебные бриллианты, слезинки.

– Я… Я не знаю… Решу на месте, – Татьяна вытерла слезы подруги, и то, что сдавливало ей грудь все это время, исчезло без следа.

Княжна подхватила юбки и почти бегом подскочила к выходу из выгона. Солнце било ей прямо в глаза, поэтому она не сразу рассмотрела, что ее ждут. У всех дверей стояли десятки спешащих занять свои места пассажиров, а тут был только он. Ее Слава.

– Что ты здесь делаешь?

– Здесь? – тот немного смущенно потер затылок.

– И как ты меня догнал? Только не говори, что задержка поездов это из-за тебя! – Татьяна еще не договорила, когда поняла, что угадала. Иногда Слава удивлял совсем уж детскими поступками.

– Нам на самом деле нужно было переделать расписание. Можно было и не так кардинально, но… Я решил, что оплачу все опоздания. Ради дела и чтобы мы успели поговорить.

Татьяна поняла еще кое-что.

– Тот разговор, что я слышала. Про твое отстранение. Это ведь тоже не случайность?

– Нет, – Макаров, как всегда, не врал. Даже когда стоило бы. – Я… Хотел узнать, важно ли еще для тебя то, что мы вместе делали в Маньчжурии.

– Проверка? – Татьяна вспыхнула. – Ты знаешь, что это недостойно настоящего мужчины?

– Проверять свою женщину? Наверно, тут я с тобой соглашусь. Но я проверял не женщину, а человека, что смог бы потянуть главный госпиталь экспедиционного корпуса. Понимаешь, на такое место точно нельзя брать того, кому все равно.

Татьяна еле заметно улыбнулась. Макаров действительно не врал, но вот недоговаривать – мог.

– Знаю, – продолжал он, – это не самое обычное предложение, что принято делать девушкам. Но я бы на самом деле хотел, чтобы ты отправилась со мной.

– На другой конец света? Воевать? Действительно, такое обычно не предлагают, – Татьяна увидела, как Макаров помрачнел, и с улыбкой добавила. – Но мне нравится.

– Ты согласна?

Девушка ожидала, что этот вопрос ей будут задавать совсем в других обстоятельствах, но… Сейчас она не знала, что ответила бы на то самое предложение, а с этим все было предельно ясно.

– Конечно, я согласна.

* * *

Хосе Аранго был благодарен Франсиско Вилье за то, что тот спас ему жизнь, но гораздо больше он ценил то, что тот подарил ему смысл жизни. Десять лет назад он бежал с асьенды Негрете, застрелив хозяина, и вел жизнь обычного бандита, пока Франсиско не показал ему, что они на самом деле могут бороться за свое будущее. И пусть у них в отряде не было всадников, как у того же Паскаля Ороско, но и беглые крестьяне с дезертирами могли многое. Если правильно ими управлять.

– Панчо! – Хосе повернулся на голос и увидел улыбающегося Франсиско.

Это он его так назвал. Панчо – сокращение от Франсиско. Как напоминание, что однажды Хосе примет банду, имя и фамилию своего учителя и уже официально станет тем, кем ему было суждено самим Богом. Панчо Вильей.

– Что, босс?

– Ты слышал последние слухи про братьев Флорес из Сент-Луиса? Говорят, они собирают людей на рейд на шахты Кананеа. Обещают кормить всю зиму, а дело только в следующем году.

– Грабить наших богачей я не против, – почесал затылок Панчо, – но работать на американцев… Они помогают – дают оружие, цели, где нас не ждут, однако все, кто к ним приходят, почему-то рано или поздно умирают. Два-три удачных рейда, слава до небес, а потом тихий конец, который никто предпочитает не замечать.

– Наводку на Энсенаду нам тоже дали с севера.

– Это другое, – не согласился Панчо. – Там чужаки, их мало, а еще… Они меня раздражают. Сколько же у них денег, что они могут позволить себе нефть сливать в обычные земляные ямы?

Франсиско кивнул, соглашаясь. Слухи про новых богатых иноземцев ходили по штатам Чиуауа, Сонора и Нижняя Калифорния уже несколько месяцев. С одной стороны, они вроде бы даже честно платили всем, кто на них работал, но с другой… Именно чтобы привезти им медь, сталь и нефть, все местные землевладельцы заставляли обычных мексиканцев работать практически без сна и отдыха. Кладбища росли каждый день. Панчо по той же самой причине ненавидел Штаты, но до них сейчас никак нельзя было добраться. А вот русские и японцы оказались под рукой.

Поэтому они привели банду к окраинам Энсенады. Часть бойцов, стараясь не привлекать внимания, пробралась в город, и вот пошли первые донесения.

– Конных патрулей нет ни на улицах, ни даже в округе, – первая же новость оказалась очень даже хорошей. Руралес могли доставить немало проблем.

– Муниципальную полицию тоже еще вчера отправили куда-то на север. То ли что-то охранять, то ли разбираться с бунтом на землях мэра. В городе осталось всего десять человек. И у русских с японцами около 20 солдат и столько же рабочих.

Панчо с Франсиско переглянулись.

– Не нравится мне это, словно заманивают нас, – поджал губы старый босс.

– Или… Нам показывают, что местные не будут вмешиваться, – Панчо вспомнил все, что слышал про деятельность чужаков, и все встало на свои места. Их не любили и хотели избавиться чужими руками. Что ж, они не гордые, чтобы просто так отказываться от подобной добычи.

Они еще полчаса спорили, но в итоге банда все-таки вошла в город. Десяток полицейских заблокировали прямо в казармах, и те даже не подумали сопротивляться. А вот русские с японцами встретили их огнем. Панчо знал, что они хотели возвести стены, но мэр им не разрешил. Но даже так, спрятавшись за горами из бревен и стальных балок, оставшихся после постройки башни, они вели уверенный и точный огонь. А когда Панчо готов был уже броситься врукопашную, они достали пулемет и за раз положили семерых хороших парней.

Пришлось отходить. Ненадолго. Панчо с Франсиско знали, как брать даже крепкие гарнизоны. Подкрасться в темноте, когда сабля и ярость простых людей легко борет выучку и дорогие пушки не готовых умирать солдат. На этот раз все тоже должно было пойти тем же путем. Русские и японцы умели воевать, но с ними не будут сражаться, их будут резать. Банда тоже это знала, и поэтому дневные смерти лишь раздразнили их ярость, которая от каждого часа ожидания становилась лишь больше.

К счастью, это не помешало людям отоспаться. Шесть честных часов, чтобы набраться сил, пока враг теряет их, бессмысленно вглядываясь во тьму. А потом, ровно за час до рассвета они начали собираться. Последние мгновения до начала… Панчо с улыбкой смотрел, как носатый Карлос точит свой клинок, как тощий Хуан смазывает старый пистолет. Настолько старый, что из него проще не подстрелить врага, а оглушить хорошим ударом рукояти, и Хуан не раз так удивлял полицейских шакалов…

В этот момент другой стороны от башни завыл койот – это Франсиско подал сигнал, что они обошли русских, и Панчо первым рухнул на пузо. Пора было начинать!

– Ай… – они одолели примерно половину пути, когда Карлос на что-то напоролся. – Тут какая-то железная проволока с колючками.

– Ползи под ней, – посоветовал Панчо.

– Снизу не пролезть, а сверху… Тут бы набросить чего.

Пока они суетились, передавая одежду, среди русских позиций их успели заметить, а потом вспыхнул огромный яркий фонарь, бьющий прямо по глазам. Панчо замер, словно пойманный светом факела койот, но мозг после десятка лет постоянной борьбы за жизнь работал даже сейчас.

– Назад! – рявкнул Панчо, догадавшись, что будет дальше.

И они почти успели. Рванули во все стороны как раз в тот момент, когда русский стрелок ударил прямо по толпе из пулемета. Трое рухнули сразу. Еще трое завыли от боли. Взять русский орешек оказалось совсем не просто. Панчо с Франсиско даже поспорили, не стоит ли им просто поджечь всю нефть и уйти. Но в итоге босса получилось убедить, что нужно попытаться еще раз.

Теперь, зная уловки про проволоку, фонари и пулемет, Панчо готовился действовать немного по-другому. Его люди разобрали несколько домов на бревна и доски, чтобы быстро проходить препятствия, нашли целую гору темных пончо, чтобы лучше скрываться в темноте, а еще… На этот раз они пойдут не с двух, а со всех сторон. Даже если их заметят, русских и японцев все равно просто слишком мало, чтобы отбиться. А погибшие… Кровопийцы землевладельцы и заводчики сами обесценили жизнь простых людей настолько, что им стало совсем не страшно рискнуть ей ради чего-то стоящего.

И вот снова ночь, снова луна.

Они шли тонкой цепочкой, словно настоящие солдаты. Позади лежали десять лучших стрелков – как только пулемет выдаст себя, они ответят уже по нему. Жизнь ничего не стоит. Панчо настраивал себя на бой. Ползти, ползти… Где-то справа что-то грохотнуло: как оказалось, эти трусы укрылись еще и минами, но волну бойцов было уже не остановить. Даже если бы кто-то захотел это сделать, не было у них столько командиров, чтобы передать подобный приказ каждой из групп.

Поэтому и самому Панчо не оставалось ничего другого, кроме как вскочить на ноги и, уняв бешено колотящееся сердце, рвануть вперед изо всех сил. Рядом под ногами Карлоса что-то рвануло, но кроме него почти никого не зацепило. Еще один взрыв, и на это раз рухнуло сразу четверо. Еще и еще… Из трех десятков бандолерос с Панчо осталось только восемь человек, но они добежали до врага, и бывший обычный мексиканский крестьянин с ходу разрядил в поднявшуюся перед ним фигуру сразу два пистолета.

Глава 12

По реке звуки выстрелов могут разлететься на десятки километров. На море все по-другому: ветер, шум волн и прибоя заглушают даже треск пулеметов, который за 2–3 километра уже начинает теряться. Но есть время, когда это не так. Пара коротких ночных часов. Небольшая грань, когда теплый воздух над холодной водой лежит словно перина, по которой звуки могут пролететь и в несколько раз дальше.

Только благодаря этому природному чуду дежурный мичман сумел расслышать треск выстрелов, прилетевший с еще невидимой земли. Ну а дальше было уже личное решение поручика Огинского. Прикинув причины, из-за которых рядом с Энсенадой могла возникнуть перестрелка, он приказал разгонять двигатели и спешить к берегу на всех парах. В итоге за следующие двадцать минут они сожгли часовую норму угля, но зато успели добраться до порта со скромным деревянным причалом. Почти вовремя.

В свете медленно поднимающегося из-за горизонта солнца в нос шибали запахи пороха, крови и горелого дерева. А среди пожарища внешней застройки последние русские и японские солдаты отбегали к подножию башни связи. Выстрел… Откуда-то сверху пытался работать снайпер, но укрытий на башне не было, и ответный огонь не давал ему разгуляться.

– У нападающих только пистолеты и холодное оружие, и как они только смогли до наших добраться? – удивился Сото Мусаси, японский капитан, командующий приданными отряду японскими частями.

Пользуясь тем, что их пока не заметили, он старался развернуть нормально хотя бы одну роту. Самому Огинскому хотелось наплевать на условности и поскорее броситься спасать своих, но… Три недели в море – это три недели в море. Они смогли избежать эпидемий, обезвоживания и мышечной атрофии, но люди просто устали. Качка, отсутствие нормального сна, постоянная тошнота. Полноценно действовать могла всего лишь треть экипажа, а всем остальным не помешало бы время на восстановление.

И капитан Мусаси сейчас не тормозил, а просто делал все, чтобы сохранить как можно больше жизней своих солдат. Ну, и заодно он давал время переодеться и подготовиться к бою штурмовикам поручика Кунаева. Вот как раз его рыжая башка мелькнула среди японцев, взмах кулака – можно начинать. И тут же ударила первая из вытащенных на своем горбу пушек.

Мексиканские бандиты только сейчас осознали, что в их игру включился кто-то еще. Первая реакция – броситься на нового врага, и они даже попытались. Вот только стоило им в клочьях опадающего тумана разглядеть свежие сотни японских солдат – а потом новый залп, теперь уже из двух пушек, к которым поспешили присоединились пулеметы с винтовками – и матерые мексиканские бандолерос не выдержали и развернулись. Вот только кто же их отпустит.

– Снайперам! Огонь по тем, кто отходит. Бить по конечностям, мне нужна будет информация, кто их сюда направил!

Двадцать минут бешеной морской гонки, еще столько же на выгрузку и подготовку, а сам бой занял чуть больше минуты. И это было правильно. Огинский дождался, пока последние очаги сопротивления будут подавлены, а потом приказал взять под свой контроль весь город. Этого не планировалось изначально, но поручик прекрасно понимал, что только так он сможет обезопасить себя от нового нападения. А с местными они еще договорятся. С кем-то добрым словом, с кем-то деньгами, а кому-то хватит и пули в лоб.

Когда с опасностями было покончено, вперед были отправлены фельдшеры и носильщики. Приданные отряду доктора в свою очередь разворачивали операционные шатры, проверяли инструменты и готовились к неизбежными операциям. Сначала свои, потом чужие – все как обычно, словно и не заканчивалась недавняя война. Только былые враги теперь стояли рядом плечом к плечу. Но если враг честный и сильный, то почему бы и нет.

Сам же Огинский пошел искать Гумилева и обнаружил его с первой эвакуационной командой, которой тот лично передавал раненых. Как оказалось, его люди до последнего вытаскивали своих, у всех уже была остановлена кровь, и шансы на то, что многих удастся спасти, разом стали гораздо выше.

– Николай Степанович, доложите, что произошло, – Огинский остановил Гумилева. Теперь его участие в судьбе своих людей было уже не важно, а вот поручику нужно было как можно быстрее разобраться в обстановке.

– Нападение. Были конфликты с местными.

– Кто?

– Мэр Альварес. Он специально вывел из города полицию, якобы для помощи в охране шоу с быками на ранчо Тия Хуана. Это к северу от нас, почти на границе рядом с Сан-Диего.

– Вы готовились к нападению? И кто старший из вашего прикрытия?

– Поручик Седов, – ответил на второй вопрос Гумилев. – Он погиб, так что я, наверно, сам все расскажу.

– Тогда… Вы готовились? – Огинский повторил свой вопрос.

– Да, в округе были замечены две банды, в каждой не больше двадцати человек. Но Альварес каким-то образом заманил сюда бандолерос Вильи. Это одна из крупнейших банд на севере Мексики, да и в целом по всей стране. У них почти три сотни своих сабель, а при необходимости могут набрать желающих и до тысячи. Мы просто оказались не готовы к такому количеству врагов.

– Поясните, – Огинский старался держать эмоции в узде.

Хотелось накричать на Гумилева, который чуть не дал обычным оборванцам поставить под удар всю их операцию, но… Во-первых, не совсем он, а погибший поручик. А во-вторых, и тот не факт, что виноват: иногда лучше не спешить вешать на кого-то всех собак, а сначала во всем разобраться.

– Моя ошибка. Я решил не ставить сразу все наши мины, захотел часть на всякий случай придержать. Однако враг просто прошел через то, что было, и ударил в сабли и пистолеты. А пулеметы они словно не заметили. У нас их было всего два, чтобы не слишком раздражать власти в Мехико, и этого могло бы хватить против обычных солдат, которые знают, что это такое…

– А бандиты не знали.

– В этом-то все и дело. Они словно не понимали опасность ни мин, ни пулеметов. У них не было связи. В итоге они потеряли в первые минуты половину своих, но даже не подумали останавливаться. А дальше уже мы лишились возможности использовать свои преимущества. Пришлось отходить, огрызаться, но… Если бы не вы, еще до утра нас бы всех вырезали.

Огинский кивнул, соглашаясь с выводами Гумилева. Действительно, все было похоже на правду. Люди не знают, что на пулеметы в лоб не ходят – идут, платят кровью и берут их… Однако он, конечно, все равно допросит всех выживших бандитов и рапорты своих офицеров и унтеров изучит до последней запятой. В причинах такого провала, которого только чудом удалось избежать, нужно обязательно разбираться…

А тем временем полетели первые доклады. О взятии под контроль мэрии Энсенады, казарм и, главное, конюшен. Пока у них не было техники, приходилось действовать по старинке. Все лошади, до которых удалось добраться, выкупались, а медленно приходящие в себя после путешествия казаки разбирали их, разбивались на отряды и брали под контроль все идущие из города дороги. Пока неизвестно, что скажет по этой ситуации генерал Макаров, но одно Огинский решил точно. Любые новости, которые просочатся отсюда в большой мир, отправятся в этот путь только после его личного согласования.

Поручик представил, как кто-то сейчас вбегает в кабинет Порфирио Диаса и докладывает, что русские напали и захватили мексиканский город. Бррр…

* * *

Степан Сергеевич Шереметев проснулся в шесть утра. Стоило заняться делом, как в нем словно возродились маньчжурские привычки. Крепкий сон, утренняя зарядка и хорошее настроение. На улицах Кишинева царствовал привычный бардак, но генерал старался не обращать на него внимания. Пусть… Как написал в своих предложениях Макаров, нельзя победить хаос, но можно создать рядом свой порядок.

Этим путем Шереметев и пошел, чтобы выполнить данное ему царем поручение. Он не стал бороться со старыми правилами и привычками. Отчитывать офицеров, гонять солдат – вместо этого он открыл для них всех тренировочные курсы. Одним были готовы преподавать тактику, другим стратегию. Желающих оказалось немного: в основном карьеристы, но и эти, осознав, как их собираются гонять, начали отваливаться. И вот вчера Степан Сергеевич выпустил новый приказ о формировании частей нового образца. Для начала механизированная рота – благо Вера как раз доложилась, что техника из Санкт-Петербурга приехала и нанятые в столице же мастера довели ее до ума.

Они же закончили и возведение первого сектора нового военного городка на правом берегу реки Бык. Дома, плацы, стрелковые полигоны для винтовок, пулеметов и даже пушек. Тут же лежали запасы лопат, бревен, стали и известняка для окопов нового образца. Красота. Оставалось дождаться, чтобы сюда потянулись люди, но Шереметев не сомневался, что они будут. Обязательно будут.

– Ваше превосходительство, – а вот его и нашли.

– Добрый день, господа, – Шереметев поприветствовал двух капитанов и подполковника из 55-го Подольского полка. – Вы сюда прямо из Бендер приехали?

– Пятьдесят километров – это не так много, когда приходят такие новости, – взгляд подполковника был осторожным и недоверчивым. Да, в армии пока привыкли совсем к другому подходу. – Это правда, что вы формируете механизированные роты? С броневиками, минометами, нормальными нестроевыми частями?

– А вы не думаете, что рота – это слишком мало для подполковника?

– Ротой интересуются мои друзья, – подполковник кивнул на капитанов рядом с ним. – Я же просто подумал, что на этом вы не остановитесь.

– Не остановлюсь.

– А увеличенные выплаты – правда?

– Если пройти все экзамены и сдать зачеты, то можно увеличить свое жалованье вдвое.

– За счет казны?

– За мой счет, – тут Шереметев смутился и все-таки поправился. – За счет пожертвований генерала Макарова, но Вячеслав Григорьевич из тех людей, что ни разу не нарушали свое слово.

– А правда, что у вас на тренировках по несколько сотен патронов на солдата сжигали? – неожиданно спросил второй из капитанов.

– Лучше так, а потом в бою попадать по врагу, чем выпустить все то же самое, но мимо. Да еще и людей потерять.

– Жалованье и солдатам будет увеличено?

– Все верно, но… – Шереметев напомнил самое главное условие. – Для перевода в новые части нужно будет сдать новые нормативы. Ну и требования к составу там будут выше.

Все покивали в ответ, словно ничего другого и не ожидали. Вот так все просто и получилось. Если бы Шереметев принялся вводить требования, как во 2-м Сибирском, через силу, народ бы взбунтовался. А так он дал людям выбор. Естественно, даже так большинство сначала будет выжидать, но они и не готовы взять сразу всех. До того, как придет время массового набора, нужно отработать программы и подготовить тех, кто станет по ним учить.

А там – вместо пары рот придут полки, потом и целую дивизию можно будет перегнать на новые рельсы, ну а в итоге придет черед и всего корпуса. Те, кто примут новый путь – получат то, что заслужили. Те, кто нет… Для них тоже все было заранее продумано. Офицеров – по домам, солдат – в нестроевые части. Право носить оружие и форму новых рот, полков и дивизий еще нужно заслужить!..

Степан Сергеевич с каждым днем все больше и больше погружался в создание новой армии. Время на посиделки с друзьями сократилось до пары часов в неделю, и он бы и их не тратил, но… Когда он так неделю просидел в части, к Шереметеву пришла Вера и положила на стол несколько газет. Одна сербская, три австрийских, и в каждой авторы рассуждали только о том, что скорая война – это единственный способ наставить неразумных соседей на путь истинный.

В тот момент Шереметев осознал, что чуть не упустил из виду еще одну важнейшую часть работы – разведку. Раньше-то она всегда на Макарова замыкалась, а сейчас – он за него. Пришлось возвращаться в высший свет, собирать слухи, рассылать дозоры, а еще… По каким-то образом появившейся традиции Вера все так же приходила каждое воскресенье и оставляла на столе газеты. Причем взяла за привычку делать это еще до того, как Шереметев проснется.

И вот очередное воскресенье, рядом никого, и только в воздухе еле заметный запах сирени.

1 сентября 1905 года, Инкоу

В месяц мы не уложились, и в лето тоже, но вот наступил первый день осени, и мы начали погрузку. Кто-то скажет, и что тут такого, а я такому человеку дам в морду. Одни расчеты, что, как и в какой очередности засовывать в трюмы, заняли несколько недель. И это при том, что из-за того, что мы расширили и углубили бухту Инкоу, тут можно было обойтись без перегрузочных барж. Подгоняли корабли, краны грузили заранее расставленные контейнеры с маркировкой для конкретного корабля…

Тяжелое вниз, легкое наверх – это база, и это же только вершина айсберга. Технику старались разбирать. Для того, чтобы занимала меньше места, для устойчивости, ну и чтобы крепить было удобнее. Были бы у нас стальные контейнеры с пазами для фиксации, было бы проще. Но тратить время еще и на них мы просто не могли, поэтому в основном в ход шло дерево. А потом уже на корабле все дополнительно фиксировалось цепями и специальными распорками.