Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 346 страниц)

– Вам я доверяю, Фанни, – тётушка герцога словно прочитала мои мысли. – Знаю, что вы не станете глупо сплетничать.

– Не стану, – ответила я, невольно поджимая губы. – Потому что не верю ни в какие жертвы демонам и родовые проклятия. Белые волосы – всего лишь природная особенность. Как и рыжие волосы. Милорду даже идёт.

– Рада, что вы находите Дика привлекательным, – леди тут же повернула разговор к любимой теме. – Уверяю вас, на второй взгляд он гораздо приятнее, чем на первый. А посмотрите повнимательнее…

– Почему же тогда вы говорите про какое-то проклятие, если сами в него не верите? – пресекла я её рассуждения насчёт миловидности племянника.

– Потому что верите вы или нет, но проклятия существуют, – леди посмотрела на меня со снисходительной насмешкой. – И Дик не погиб лишь потому, что я была рядом. Я так молилась за него, что он выжил. А вот мою сестру настигло возмездие. Она не прожила и года после того, как бросила Дика. Приехала ко мне тайком, родила за два дня, и уехала снова в столицу. Даже к груди малыша не приложила. Представляете, что я пережила? Хорошо, что к тому времени мой муж уже умер, и я была хозяйкой. Лорд д`Абето было человеком строгих нравов, он не позволил бы оставить незаконнорожденного ребёнка. А я бросила вызов всем моралистам, – тут она гордо вскинула голову. – И победила. Чего не скажешь о Беатрис.

– Отчего она умерла? – продолжала я расспрашивать, хотя мне не должно было быть никакого дела до жизни и смерти Ратлендов, д`Абето и де Морвилей.

– Зачахла, – авторитетно заявила леди. – Король, конечно, её полюбил и ни на минуту не отпускал от себя, но вскоре он умер, а следом за ним умерла и она. Даже перед смертью не приехала посмотреть на сына. И ни строчки ему не написала. Только прислала портрет – как в насмешку.

– Портрет, на котором муха вместо подписи? – догадалась я.

– Какая подпись? – она передёрнула плечами. – Что за глупости вы говорите?

– Муха, которая изображена на картине, Это же подпись художника, который считал себя таким важным, что не удосужился даже имя написать…

– Откуда вы понабрались этой ереси? – удивилась леди. – Эта муха – знак проклятья. Как известно, Вельзевула называют Повелителем Мух. Вот поэтому я не люблю этот портрет. Но бедняжка Дик очень его ценит. Собственно, это – единственное, что осталось ему от беспутной матери.

– Повелитель мух? – я не хотела думать о делах этого семейства, но мысли так и зароились в голове.

Волшебница сказала не доверять мухе… Не имела ли она в виду муху на картине?.. Хотела сказать, что никакая муха не подпись, а знак того самого чёрного колдовства…

– Говорят, королева очень жестоко обошлась с вашей сестрой после смерти его величества, – сказала я, хотя и в это мне не следовало совать нос.

– Вы про то, что Беатрис искупали в нечистотах? – откликнулась леди д`Абето. – Да, это так. Но кто сможет упрекнуть в этом её величество? Вы бы простили женщину, с которой вам пришлось бы делить мужа?

– Но не только ведь женщина в этом виновата, – сказала я. – Мужчина тоже должен за это ответить. Он человек свободной воли, не так ли?

– Если только он не околдован, – возразила леди и вздохнула: – Вы ещё так наивны, Фанни. Вы понятия не имеете, что это значит – когда любимый мужчина принадлежит другой. Хорошо бы никогда вам этого не узнать.

– А вы переживали такое чувство? – вопрос с моей стороны был бестактным, но леди д`Абето не обиделась.

– Хвала небесам, лорд д`Абето жил милосердно мало, – сказала она. – И это избавило меня от тех мук, что пережила наша королева.

– Разве вы не должны были быть на стороне сестры? – удивилась я. – Ведь получается, вы растили её сына…

– Ребёнок-то в чём виноват? – пожала она плечами. – Дику и так досталось. А у меня не было своих детей, так что кому заботиться о малютке, как не мне?

Называть герцога де Морвиля малюткой было даже смешно, но меня интересовало другое.

– Но если леди Беатрис призвала тёмные силы, а теперь умерла – в чём проблема? – спросила я. – Подумаешь, у вашего племянника белые волосы... У некоторых мозгов нет – и ничего, прекрасно живут.

Леди посмотрела на меня именно как на человека, который прекрасно живёт без мозгов.

– Колдовство никогда не проходит бесследно, – наставительно сказала она. – Моя сестра навлекла зло не только на себя, но и на сына. В наших краях верят, что рано или поздно луна заберёт своё дитя. И белые волосы – знак, что это однажды произойдёт.

– Не находите, что луна слишком долго шла за милордом де Морвилем? – заметила я. – Сколько ему лет? Сорок?

– Двадцать девять, глупышка, – обиделась леди д`Абето. – Что уж вы его в старики записываете!

– Простите, я плохо определяю возраст по лицу, – повинилась я. – Но всё равно – ваш племянник уже давно не ребёнок, пора бы забыть глупости про проклятья, луну и прочее.

– Для нас прошли года, – философски произнесла дама, глядя куда-то вдаль, – а для демонов – одно мгновение. Люди верят, что зло не остаётся безнаказанным. Надо же им, бедняжкам, хоть во что-то верить. Хоть во вселенскую справедливость.

– Вы странная, – не удержалась я, потому что леди, и вправду, была со странностями.

– Зато чувствую себя сегодня превосходно, – похвалилась она. – И жду, что на обед вы приготовите мне что-нибудь такое же бодрящее. А когда рекомендуется гладить Сэра Пуха – до обеда или после?

– После, – отозвалась я. – Поедите, а потом надо отдохнуть, и тут ваш кот окажет вам услугу, помурлыкав под рукой.

Разговор перешёл на другую тему, но пока я подробно описывала леди д`Абето методы её нового питания и образа жизни, я всё время думала о леди Беатрис и её пугающей любви к королю. Это как же надо любить мужчину – страстной, безудержной любовью – чтобы ради него отказаться от сына?.. А портрет?.. Муха – знак проклятья или подпись? Что-то я совсем запуталась в тёмных историях этой семейки... Но какое мне дело до этой истории?..

Мы с леди д`Абето сделали пару кругов по лугу, постояли на берегу реки, а потом вернулись в дом, где уже сновали слуги, доносился голос Дорис, командовавшей своим маленьким кухонным отрядом, а в открытую дверь задувал приятный лёгкий ветерок, играя белоснежными шторами.

– Теперь самое время разложить пару пасьянсов, – сказала мне леди д`Абето. – придёте поболтать со мной после обеда?

– Принесу вам обед и усажу вас болтать с Сэром Пухом, – ответила я. – А пока попросите, чтобы в вашей комнате поставили блюдо с яблоками. Их аромат тоже помогает справиться с волнением и тревожностью.

– Попросить? – мило улыбнулась леди. – Прикажу, – и она начала подниматься по лестнице, мурлыкая что-то себе под нос.

Я только покачала головой. Очарование простоты и спесь удивительным образом уживались в этой женщине. Но мне надо было приступать к своим обязанностям. Платили мне точно не за то, чтобы я гуляла под ручку с хозяйкой.

В кухне уже шипели, скворчали и булькали сковородки и кастрюли, Дорис рубила мясо огромным тесаком, девицы Мойра и Прил месили тесто для пирога, Сара чистила лук и плакала при этом в три ручья.

– Мы уже позавтракали, – сообщила мне Дорис, не переставая орудовать своим страшным оружием. – Я поставила вашу порцию на угли, чтобы бобы и мясо не остыли. Кушайте, пожалуйста.

Поблагодарив её, я взяла с жаровни горячий ещё горшочек и устроилась у окна, чтобы поесть, глядя на живописный пейзаж Эпплби. Пышные кроны яблонь были ещё зелёными, но в траве тут и там весело краснели упавшие за ночь яблоки. Несколько служанок с корзинками бродили под деревьями, собирая паданцы, и переговаривались, над чем-то посмеиваясь.

– Что готовите на обед? – спросила я у Дорис.

– Суп-пюре из цветной капусты, – отчиталась она, – рубленная котлета с грибами, на гарнир салат из латука и зелени с сыром, яблоки в тесте со сливками и сыром, и сырный пирог.

– Сегодня сырный день? – спросила я, подходя к умывальнику, чтобы ополоснуть горшочек из-под бобов.

– Просто сыр сегодня привезли – только королю на стол, – похвалилась Дорис. – Грех таким не воспользоваться. А милорд любит сырный пирог.

– Милорд пусть любит, что угодно, – сказала я, потуже завязывая чепец и ещё раз ополаскивая руки, – но леди д`Абето такое количество сыра, да ещё запечённого, ни к чему. Ей нужна лёгкая, питательная пища, а не тяжесть в желудке.

– Но мы уже начали готовить... – растерялась кухарка, разведя окровавленные руки.

– И не останавливайтесь, – подбодрила я ей. – Но для леди немного подкорректируем меню. Салат для неё сделаем с яйцами, латуком и кусочками варёной рыбы, а пирог испечём не сырный, а с желе. Вы знаете рецепт Желейного пирога?

Дорис отрицательно покачала головой, глядя на меня широко распахнутыми глазами, будто я только что произнесла колдовское заклинание.

– Тесто как для обычного пирога, – объяснила я, – а для начинки уварим мясную косточку до крепкого бульона, добавим рубленного мяса и хлебных шариков... А воронка у вас есть?..

Воронка и всё прочее были мне предоставлены, и я приступила к приготовлению Желейного пирога, который мой дядюшка считал лучшим кушаньем для поддержания физических и духовных сил, к тому же, очень подходящим для употребления именно осенью – когда лето уже ушло, но всё ещё напоминает о себе, и требуется что-то сытное, но в то же время освежающее.

Для начала я раскатала тесто для пирога и положила в форму, отправив в холодную кладовую, а сама занялась начинкой. Говяжья косточка с небольшим количеством мяса варилась несколько часов на медленном огне, щедро сдобренная душистыми кореньями, а я внимательно следила, чтобы подбрасывали не больше двух поленьев за один раз, чтобы пламя было не слишком большим.

Когда мясо приобрело ту самую нежную и немного клейкую консистенцию, что так хороша для создания заливного, я вытащила кость, а бульон оставила на углях, сняв крышку.

Срезав с кости варёное мясо, я добавила к нему столько же копчёного, и несколько сваренных вкрутую куриных яиц, порезанных толстыми ломтиками.

Теперь можно было достать из кладовой остывшее и отдохнувшее тесто и разложить на нём начинку, добавив хлебных клёцок, которые готовились из крошек белого хлеба, яйца, масла и пряностей. Клёцки должны были быть не больше монеты, кругленькие и ладные. Я разложила их поверх мяса, потом накрыла пирог другим пластом теста и сделала в середине небольшую дырочку.

– Он ведь размокнет! – перепугалась Дорис, когда я поставила в дырку воронку и начала вливать туда горячий бульон.

– Нет, не размокнет, – успокоила я кухарку. – Я смазала тесто яичным белком, чтобы оно схватилось. Начинка приготовится очень быстро, и тесто останется сухим, как ему и положено.

– Всё-то вы знаете… – пробормотала она, наблюдая, как я ставлю пирог в печь.

– Так получилось, – скромно ответила я, в оба глаза наблюдая за пирогом, которому ни в коем случае не полагалось слишком сильно кипеть начинкой.

Через полчаса, когда я признала тесто вполне готовым, пирог был извлечён из своего горячего гнёздышка и отправлен остывать обратно в холодную кладовую.

Тем временем полным ходом шли приготовления к обеду для господ. На этот раз никто не гнал меня ни от печи, ни от кухонного стола, и мне даже доверили такое важное дело, как помыть и порвать на кусочки листья салата.

Как раз когда я старательно промывала нежные, хрупкие листья, я увидела в окно герцога де Морвиля – он возвращался с охоты, с опустевшей сумкой через плечо, и тащил за шею подстреленную утку. Птица безвольно повесила головку в жестокой человеческой руке, а я могла только посочувствовать неудачливой летунье, подвернувшейся под ружьё герцога, а ещё – представить, каким вкусным получится жаркое из дикой утки, и ещё – удивиться, почему даже при такой тёплой, даже жаркой для осени погоде, герцог не снял перчатки. Возможно, ему неприятно прикасаться к мёртвой птице?

Пока я размышляла об этом, герцог подошёл совсем близко к дому, и я отступила за косяк, не желая попадаться герцогу на глаза. Смысла прятаться не было, но я всё равно спряталась, прижимая к груди чашку с водой, в которой плавали салатные листья.

Было слышно, как герцог вошёл в дом и прошёл через гостиную. Потом шаги замедлились, и я очень живо представила, как он остановился перед портретом матери. Никто кроме меня не обратил на это внимания – Дорис заканчивала протирать через сито суп, её помощницы резали хлеб, делали соус из зелени и сливочного масла, и доставали фарфоровые тарелки и серебряные столовые приборы.

Снова раздались шаги, и я слишком поздно догадалась, что сейчас герцог принесёт убитую утку в кухню. Я метнулась в сторону печи, чтобы встать за неё, поняла, что меня всё равно будет видно, и поэтому метнулась в сторону кладовой. Только-только я успела юркнуть за дверь, как Дорис и служанки чуть ли не хором поприветствовали милорда.

– Утка? – обрадовалась Дорис. – Ваша светлость хочет суп или жаркое?

– На ваше усмотрение, – ответил герцог и добавил: – Где мисс Браунс?

– Мисс Фанни? – переспросила кухарка. – Да в кладовку пошла. Вам позвать?

– Не надо, – как-то слишком быстро ответил де Морвиль. – Просто хотел узнать…

Он вышел из кухни, и лишь тогда я выглянула, продолжая прижимать к груди чашку с салатом.

– Что это вам вздумалось прятаться? – поразилась Дорис.

– Совсем не прячусь, – сказала я преувеличенно бодро. – Просто хотела, чтобы вода немного остыла. От холодной воды салат становится особенно хрустящим.

Конечно, это была несусветная глупость, но Дорис мне поверила и ни о чем больше не расспрашивала.

К обеденному часу готовая еда была расставлена и разложена по подносам, и экономка вместе с кухаркой понесли подносы в столовую, наверх. Вместе с остальными блюдами отбыли мой желейный пирог и салат для леди д`Абето, приготовленный с особой салатной заправкой, которую я сделала, несмотря на слабые возражения Дорис, что «леди такого есть не будет».

Кухарка вернулась через четверть часа, взволнованно тараща глаза, и сразу принялась рассказывать взахлёб:

– Это чудо, что такое! Леди съела весь салат, хотя милорд просил оставить ему ещё хоть на полпорции! А из-за пирога они чуть не подрались! Когда его разрезали, он внутри так и дрожал! Он внутри – желе! Светлое такое, янтарное! А в нём – кусочки мяса и яйца! На просвет всё видно! Слушайте, мисс, это же рецепт для короля, не меньше!..

– Очень рада, что еда пришлась господам по вкусу, – сказала я сдержанно, хотя так и подмывало улыбнуться – такими наивными и милыми выглядели восторги Дорис.

Забавно устроен этот мир. Вчера я морщила нос, когда за мной ухаживал виконт, а сегодня довольна похвалами неграмотной кухарки.

Теперь можно было пообедать и прислуге. Дорис разлила по мискам остатки супа, выложила на блюдо котлеты в соусе, и посетовала, что нам не досталось желейного пирога.

– Ничего, в следующий раз приготовим два пирога, – сказала я, вооружившись ложкой. – Кто же знал, что господа такие голодные обжоры.

Служанки прыснули, а Дорис нервно оглянулась на дверь, ничего не сказала и лишь покачала головой.

Когда, поев, мы принялись мыть посуду (вернее, мыла Мойра, а я вытирала), а остальные отправились отдохнуть часок, чтобы потом с новыми силами приступить к приготовлению ужина, служанка сказала мне, понизив голос:

– Вы бы не говорили так про хозяев. Если госпожа Пай-Эстен услышит…

– По-моему, она не так часто появляется в кухне, – заметила я.

– Но любит подслушивать под дверью, – сказала мне девушка. – Так что вы поосторожнее.

– Хорошо, спасибо за совет, – поблагодарила я её.

В самом деле, слишком грубо я сказала о хозяевах. Герцог де Морвиль, может, и не обидится, а вот если дойдёт до леди д`Абето…

На пороге кухни бесшумно, как тень, возникла экономка.

– Мисс Браунс, – сказала она грозно, – потрудитесь немедленно зайти к леди д`Абето.

От неожиданности я чуть не выронила фарфоровое блюдо, которое держала в руках.

– Что случилось? – спросила я.

– Вот сейчас и узнаете, – сурово сказала экономка.

– Но посуда… – начала я и замолчала, встретив свирепый взгляд госпожи Пай. – Хорошо, иду, – вздохнула я с обречённостью, поставила блюдо в шкаф, перебросила Мойре полотенце и пошла следом за экономкой, на ходу поправляя чепец и фартук.

Глава 12

Всю дорогу до комнаты леди д`Абето, я мрачно размышляла, в чём же провинилась на этот раз. Желейный пирог должен был удаться, хоть мы его и не пробовали в окончательном варианте. Пирог подали на стол неразрезанным, видимо, в этом доме так полагалось, но я была уверена в рецепте. Ну а если дело не в пироге, то значит, экономка подслушала, как я неуважительно отзывалась о хозяевах, нажаловалась, и теперь ждёт, что меня отчитают, а может и уволят.

Не то чтобы я слишком боялась увольнения – после всего, что произошло, начиная от планов леди в отношении племянника, до самого слишком доброго племянника, но кошки на душе скребли.

В комнату леди экономка заходить не стала. Остановилась в коридоре и указала мне на дверь острым подбородком.

Я взялась за дверную ручку, ради приличия стукнула по двери пару раз, и вошла.

Передо мной открылась самая умиротворяющая картина, которую только можно вообразить.

Леди д`Абето сидела в кресле у открытого окна и гладила кота, уютно устроившегося у неё на коленях.

– Вот и вы, Фанни, – сказала леди мягко. – Взгляните, я правильно выполняю ваши предписания? – и она почесала кота за ухом.

Сэр Пух разрешил ей этот произвол и громко замурлыкал, свесив с её колен толстые пушистые лапы. При моём появлении он даже не открыл глаза, всем своим видом показывая, что я его абсолютно не интересую.

– Вы позвали меня, чтобы я посмотрела, как вы гладите кота? – спросила я, наблюдая за этими двумя, со смешанным чувством облегчения и раздражения.

– А для чего же ещё? – удивилась леди. – Но ещё если вы поправите мне скамеечку под ногами, я буду очень признательна.

– Конечно, – я переставила скамеечку на два дюйма влево, как попросила хозяйка, и выпрямилась, дожидаясь, когда мне разрешат уйти.

– И ещё шторку приподнимите немного повыше, – попросила леди необыкновенно кротким голосом. – Думаю, солнечные ванны, действительно, благотворно влияют на человека. Я вспомнила, что королевский лекарь говорил о том, что солнечный свет прогоняет любую скверну. Лекарь ведь не стал бы болтать пустяки, правда?

– Правда, – согласилась я, приподнимая штору.

Потом потребовалось подать яблочной воды, потом написать под диктовку письмо какой-то Мэрил, которую полагалось поблагодарить за рецепт микстуры от кашля, а потом леди решила, что самое время почитать. Разумеется, читать нужно было мне.

– Какую книгу мне взять? – поинтересовалась я. – Те же самые сказки, что вы желали послушать в прошлый раз?

– Нет, оставим их для вечерних часов, – ничуть не смутилась важная дама и невинно захлопала ресницами. – Сейчас мне хотелось бы послушать что-нибудь из жизни прежних королей. Раньше было немало занятных историй. Принесите книгу «Хроники короны», если вам не трудно.

– Не трудно, – признала я и добавила: – Откуда принести? Из библиотеки?

– Нет, из комнаты Дика, – леди д`Абето кротко улыбнулась. – Я дала ему почитать, а он не вернул. Сходите, будьте добры.

– Леди… – почувствовала я подвох, но она только улыбнулась.

– Вам нечего бояться, Фанни, – заверила она меня, склонив голову к плечу. – Мой племянник уехал проверять, как стригут овец. Вам ничего не угрожает, если вы зайдёте в его комнату, возьмёте книгу и вернётесь обратно.

– Хорошо, – сказала я с некоторым сомнением.

– Поторопитесь, – попросила она меня ангельским голоском. – Мне ведь полагается ещё поспать после обеда? Так что не будем терять время.

Я вышла в коридор, надеясь, что экономка всё ещё болтается там. Можно было соврать, что леди отправила в комнату племянника именно её. Но госпожи Пай-Эстен в обозримом пространстве не наблюдалось, и я, вздохнув, отправилась сама добывать злополучные «Хроники».

Дверь в комнату герцога де Морвиля была не заперта, я открыла её тихонько и без стука, с подозрением оглядываясь.

Но в спальне никого не было, леди не солгала, только ветер шевелил занавески на приоткрытом окне.

Осмелев, я вошла, соображая, куда герцог мог положить книгу. На столах и подоконниках её не обнаружилось, на полу и под кроватью тоже. Я проверила стол, поколебалась и заглянула в ящики стола, но нашла только кипу бумаг, пару перчаток и сундучок из чёрного дерева, окованный металлом.

Постучав ногтями по крышке сундучка, я невольно припомнила слова волшебницы Стефании Близар. Что-то она там говорила про сундучок герцога. Заглянуть, что ли? А вдруг книга лежит именно там?

Поколебавшись, я приоткрыла крышку – сначала на два пальца, потом на половину ладони…

Дверь, ведущая в смежную комнату, внезапно открылась, и появился герцог де Морвиль – с влажными после купания волосами, босой и в одной простыне, обёрнутой вокруг бёдер.

Я отпустила крышку сундучка, и она громко стукнула, захлопнувшись.

Несколько секунд мы с герцогом смотрели друг на друга, а потом он сказал:

– Выйдите немедленно.

– Да, милорд… – прошептала я, не в силах отвезти от него взгляда, поколебалась и произнесла: – Боже, что это с вами?..

В первую секунду мне показалось, что он покрыт смятой серебряной фольгой – на плечах, немного на груди, от локтей к кистям рук. Это было необычно и даже красиво – в дополнение к белым волосам. Будто весь он был отлит из светлого серебра, и только глаза, брови и ресницы – тёмные, и рот очерчен ярко, твёрдо… А уж фигура у брата короля была – только ваять статуи каких-нибудь античных красавцев.

Мне раньше не приходилось видеть голых мужчин… ну, почти голых… и настолько идеально сложенных, так что я растерялась и продолжала смотреть, хотя мне уже предложили убраться вон.

Но через пару секунд мой взгляд притягивала уже не стройная фигура герцога с выпуклыми мышцами рук и на груди, а то, что я сначала приняла за серебряную фольгу.

Приглядевшись, я обнаружила, что «фольга» – это сморщенная и высохшая кожа, покрывавшая розоватые воспалённые язвы. Невольно я вздрогнула, потому что видеть чужие болезни всегда неприятно и страшно. Особенно – такие. Только вместо того, чтобы броситься вон из комнаты, я сделала шаг по направлению к герцогу, потом ещё шаг, и сказала, внимательно разглядывая струпья на его запястьях:

– Значит, вот почему мы всегда в перчатках… Что это за болезнь, милорд?

– Кажется, это – не ваше дело, – сказал он сдержанно. – Я попросил вас уйти. Попросить ещё раз?

– Что говорит ваш лечащий врач? – перебила я его, пропустив «просьбу» мимо ушей. – Если болезнь заразна, вы подвергаете опасности тех, кто находится рядом.

– Не заразна, – бросил он, резко отворачиваясь и подходя к стулу, на котором лежала свежая, выглаженная рубашка. – И это – не болезнь.

Я смотрела ему в спину, где не было «фольги», и видела, как по чистой, упругой коже между лопатками с мокрых прядей сбегают капли воды. Завораживающее зрелище, надо сказать. С трудом оторвавшись от созерцания капель, я снова спросила:

– Так что говорит ваш врач? Вы обращались к медику?

Прежде чем ответить, он надел рубашку, обернулся, завязывая тесёмки на вороте, и сказал:

– Вы меня допрашиваете? Может, лучше объяснитесь, зачем пришли в мою комнату?

Тут я опомнилась, и уши меня запылали. Интересно, заметил он или нет, что я рылась в его вещах? Вот так помощница кухарки…

– Простите, милорд, – произнесла я покаянно. – Ваша тётушка отправила меня за книгой, которую вы взяли почитать. Если бы я знала, что вы здесь, то никогда не осмелилась бы войти. Но ваша тётушка велела…

– За книгой? – уточнил он спокойно, застёгивая запонки на рукавах.

– Какие-то там «Хроники», – сказала я. – Простите, забыла точное название. Леди д`Абето сказала, что вы уехали проследить, как стригут овец, поэтому я зашла в вашу спальню.

– Овец?

– Леди д`Абето сказала…

– В Эпплби стригут овец весной, – произнёс герцог и опёрся ладонью о спинку стула.

Расспрашивать про овец я не стала, потому что и так стало ясно, что хитрая старушенция леди д`Абето провела меня, как ребёнка. Наверное, рассчитывала, что я увижу её племянника голым и сразу упаду в его объятия. Впрочем, не такой уж и неправильный был расчёт. Вот только одного леди не предусмотрела…

– Ваша тётя не знает о вашей болезни, – я не спросила, а сказала это утвердительно, и герцог, помедлив, кивнул.

– Не знает, – коротко сказал он.

Конечно, не знает. Иначе не отправила бы меня в спальню к племяннику, когда он принимает ванну.

– Надеюсь, и не узнает, – герцог многозначительно посмотрел на меня. – Хотелось бы, чтобы вы, мисс Браунс, сохранили это в тайне.

Я молчала, насупившись и сцепив за спиной руки.

– И ещё надеюсь, что вы позволите мне одеться без вашего присутствия, – продолжил де Морвиль. – Вы не против, если я надену штаны?

– Так что сказал врач по поводу вашей болезни, милорд? – пропустила я его слова насчёт штанов мимо ушей.

– Какая вы… – вздохнул он, потёр переносицу и сказал: – Это – не болезнь. Это – проклятье. Обыкновенная чёрная магия. Не заразно, не беспокойтесь.

– Вы, прямо, камень с моего сердца сняли, – сказала я сухо. – Но как получилось, что ваша тётушка ни о чём не знает? Ведь она вырастила вас. Или вы и ребёнком носили перчатки?

– Вы почему не уходите? – спросил он, проигнорировав мой вопрос.

– Потому что не хочу, – ответила я с вызовом. – Сперва хочу убедиться, что вы лечитесь, а не тихо умираете из ложной гордости.

– При чём тут ложная гордость?

– Тогда почему виляете, как собачий хвост?

Слова были явно лишены деликатности, но они подействовали.

– Хорошо, – согласился герцог. – Что вы хотите узнать? Почему тёте ничего не известно? Потому болезнь проявила себя лишь несколько лет назад. Я был уже не в том возрасте, чтобы докладывать всё тёте.

– Несколько лет? – я склонила голову к плечу, рассматривая кисть его руки, потому что всё остальное сейчас было закрыто. – Тогда почему вы уверены, что это – чёрная магия? Речь ведь идёт о… э-э… – я замялась, но закончила: – о проклятии луны?

– Да, об этом, – подтвердил он. – Вы разбираетесь в чёрной магии?

– Э-э… – опять замялась я.

– Думаю, что нет, – ответил за меня де Морвиль. – Тогда почему вы решили, что проклятье не может сыграть через несколько лет? Мои волосы были белыми с рождения, а сейчас я получил ещё и это, – он пошевелил пальцами руки. – Кто знает, что произойдёт через пару лет?

– Но что говорят врачи? – настаивала я.

– Вы разбираетесь в медицине? – спросил он, и я уловила в его голосе насмешку, но не позволила себя смутить.

– Немного, – строго произнесла я. – И уверена, что от каждой болезни есть лекарство.

– Детский стишок, – подсказал он.

– Что?

– Слова из детского стишка, – герцог жестом приказал мне отвернуться.

Я подчинилась, глядя в противоположную стену, а он продолжал, цитируя нараспев:

– От каждой болезни есть своё средство, но если лекарства нет, просто смирись.

– Глупости какие, – не выдержала я. – Вот уж не поверила бы, что вы взяли за правило детские песенки. Надо разобраться с причиной болезни, надо искать, пытаться, а не «просто смириться».

– Вы помогаете моей тёте? Вот и помогайте. Себе я помогу сам. Можете повернуться.

Посмотрев через плечо, я обнаружила, что он натянул штаны, бросил влажную простыню на спинку кресла, отошёл к зеркалу, взяв гребень, и небрежно спросил:

– Не боитесь, что тётя вас потеряет?

– Скорее всего, она уже забыла обо мне, – сказала я быстро, не желая распространяться на тему, что тётушка занималась банальным сводничеством. – Так вам прописали какие-нибудь лекарства?

– Лекарств от проклятия нет, – он начал расчёсывать волосы, повернувшись ко мне спиной и показывая, что не задерживает меня.

Но уходить я не собиралась.

– То есть вы ничем не смазываете раны, милорд?

– Нет.

– Но кожа явно пересушена, – тут я разозлилась, потому что это было глупо – так наплевательски относиться к собственному здоровью. – Наверняка, болит. Вы чувствуете жжение? Зуд?

– Фанни, – он обернулся ко мне. – Вы чего от меня хотите? Чтобы я вам пожаловался? Зачем? Что это изменит? Узнали мою тайну? Как видите, прозвище Паршивый герцог подошло мне идеально. Так что теперь успокойтесь и занимайтесь своими делами, и своей жизнью.

– Слушаюсь, хозяин, – ответила я, и он посмотрел на меня очень внимательно и с подозрением. – Разрешите заниматься своими делами?

Он кивнул, и я кивнула тоже, а потом подошла к его постели и откинула покрывало.

– Вы что делаете? – спросил герцог с запинкой.

Он следил за мной взглядом, пока я ощупывала подушки и гладила ладонью простыню.

– Явно не соблазняю вас, милорд, – я выяснила, что мне было нужно, и аккуратно вернула покрывало обратно, после чего герцог выдохнул – то ли с облегчением, то ли с разочарованием. – У вас льняные простыни. Я бы рекомендовала заменить их на шёлковые. Шёлк меньше раздражает кожу, вы сразу почувствуете облегчение. И ещё я бы хотела просить у вас разрешения составлять меню не только для вашей тётушки, но и для вас. Дорис – великолепная повариха, но лучше бы поменять методы готовки. Знаете, еда тоже может быть и лекарством. Давайте этим воспользуемся.

– Тётя уже предоставила вам полную свободу, – ответил он. – Но что касается меня, то здесь не помогут лекарства. Я же сказал вам…

– Да-да, это – магия и проклятие, – перебила я его. – Пусть так. Возможно, когда-нибудь вам захочется разрушить эту магию, и вы станете искать – и найдёте! – волшебника или волшебницу, что поможет вам. Но пока вы раскачаетесь, примите мою помощь. Пусть я не избавлю вас от проклятия, но надеюсь, что смогу хоть немного ослабить последствия от него. Если будете говорить, что вам совсем не больно, – я указала на его руку, и он тут же спрятал её за спину, – я не поверю. С вашего позволения, составлю для вас такой же план питания и распорядка дня, как и для вашей тёти.

Он немного расслабился и даже усмехнулся:

– Прикажете принимать солнечные ванны и гладить кота?

– Нет, – строго возразила я. – Солнце вам противопоказано, кот тоже. И с собакой я была бы поосторожнее. Нам надо выяснить, что вызывает у вашей кожи максимальное раздражение и нейтрализовать раздражитель. Это может быть солнце, животные, неправильная пища. Даже пыль может вызвать раздражение, не говоря уже о простынях. Разрешите, я сегодня же займусь вашей комнатой? Уберу пыль, сниму шторы – вы пока прекрасно обойдётесь и без них, и…

– Мисс Браунс, – прервал он меня. – Вы наняты помощницей кухарки. Можете командовать Дорис и на своё усмотрение изменять меню, но уборкой займутся горничные.

Кровь бросилась мне в лицо, потому что я приняла это намёком, что была поймана на месте преступления, когда заглядывала в хозяйский сундучок. А герцог продолжал: