Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 346 страниц)

Я глубоко вздохнула, словно тоже собиралась прыгать в это самое озеро, зажмурилась и выдала:

– Это всё моргелюты. Им просто захотелось хлеба. А мне просто хотелось жить. Ведь в своем мире я как раз тонула. Я даже не поняла сначала, что произошло. Думала, что вы и Жонкелия – ряженые, чтобы развлекать туристов. Потом решила, что вы спятили. Потом -что это я спятила.

– В своём мире? – уточнил он. – Из какого же мира вы пришли? Из мира ангелов? Фей?

– Из мира людей, – ответила я с досадой. – Только, насколько я понимаю, мой мир будет существовать лет через пятьсот.

Судя по взгляду, судья не очень-то мне поверил, но о моём мире больше не расспрашивал. Больше его интересовали моргелюты, и когда я описала, как выглядели водяные, он хлопнул ладонью по столешнице:

– Так я и знал, что в этом омуте понабилось чертей! От них-то и все беды! Вот почему все эти бедолаги идут в озеро. Это колдовство, чёрное колдовство...

– Уверена, что моргелюты ни при чём, – возразила я. – Они. они достаточно безобидные, хотя у них нет никакого понятия о том, что хорошо, а что плохо. Бриско каким-то образом смог с ними подружиться, спаивал их, а взамен моргелюты стопорили графские мельницы.

– Ничего себе, заявленьице! – судья второй раз стукнул по столу. – А последняя поломка на графской мельнице – это не их ли лап дело?

– Их, – уныло призналась я. – Но я им запретила, велела больше такого не делать. Я, правда, не знала, что они сломают чужую мельницу. Но они хотели мне помочь. Раньше Бриско использовал их подобным образом, вот они и решили передо мной выслужиться. Как оказалось, покойный мельник был не слишком хорошим человеком.

– Догадывался, – бросил судья и зашагал по дому, размышляя вслух: – Итак, Бриско заключает договор с дьяволом.

– Простите, но дьявол не участвовал, – запротестовала я. – И договора не было. Так. устное согласие.

– .без разницы, – отмахнулся судья, – он заключает договор, и я получаю колдуна на своей территории. Потом он женится на сиротке Эдит, обучает её колдовству, и они на пару начинают соблазнять деревенских девиц. Вы ведь не станете отрицать, что видели в голубятне девушек из деревни? – он резко обернулся ко мне. – И то, как они радостно вас встретили, означает, что Эдит тоже участвовала в ведьминских шабашах.

– Ой, ну что вы сразу всё на ведьм переводите! – перепугалась я. – Кто знает, чем они там занимались? Мне кажется, дальше безобидных заговоров на любовь дело не пошло.

– А вы считаете заговор на любовь таким уж безобидным? Хозяйка, а вам бы хотелось, чтобы вас кто-то приворожил? Ну вот господин Закхей, к примеру?

– Упаси Боже, – очень искренне произнесла я.

– Вот-вот, – он обвиняющее посмотрел на меня сверху вниз. – Мужчинам, знаете ли, тоже не хочется влюбиться в какую-нибудь красотку, а после свадьбы прозреть и обнаружить рядом жабу.

– В сказке, вообще-то, всё было наоборот, – возмутилась я и ахнула, потрясённая новой догадкой: – красотка, а на самом деле жаба. Вот что они. – и я замолчала намертво.

– Предупреждаю, молчание может стоить дорого, – судья снова начал свои уговоры. – Вы прекрасно знаете, кто там был, среди ведьм. Почему вы их покрываете? Я не верю, что вы с ними в сговоре. Вы сторонний человек в этом деле.

– Уже не сторонний, – вздохнула я. – Моргелюты обрадовали, что я здесь навсегда. И вернуться в свой мир у меня не получится. Мне кажется, я там утонула по-настоящему. Вряд ли Витька бросился за мной в озеро, как вы...

– Витька? – переспросил он. – Это муж?

– Муж, – поколебавшись, сказала я.

Ничего не смогла с собой поделать, но признаваться принципиальному средневековому мужчине, что сожительствую с мужиком без брака (пусть даже в моём мире это -обыденное дело) – было как-то не очень. В конце концов, я имею право умолчать о своей личной жизни. Она никого не касается.

– Значит, там муж. – задумчиво протянул судья. – А дети?

– Детей не было, – покачала я головой. – Но давайте не будем больше об этом? Вы сами говорили – прошлое пусть остается в прошлом. Сейчас гораздо важнее разобраться в настоящем. И пока я не буду знать, что деревенские ведьм. девушки в чём-то, действительно, виноваты, я их не выдам. Я знаю, как у вас обходятся с теми, кого подозревают в колдовстве.

– Знаете вы, – хмыкнул судья и снова уставился на меня из-под бровей. – А кем вы там были, в своей прежней жизни? Кухаркой? Бумагоделом? Но повадки у вас – не как у простолюдинки. И говорите вы так ловко, как бисеринки нанизываете.

– Вот бисеринки, кстати, не умею, – призналась я, довольная, что мы сменили тему. – Раньше я работала библиотекарем. смотрителем хранилища книг.

– И всему научилась, охраняя книги? – недоверчиво спросил Кроу.

– Вы даже не представляете, что даёт доступ к чужим знаниям.

Мы помолчали, а потом Кроу кивнул, принимая мою позицию.

– Хорошо. Я обещаю, что если ведьмы не замешаны в убийствах или прочих мерзостях, после разоблачения они отделаются только церковным покаянием – вы назовете мне имена?

– Церковное покаяние – это девчонок запрут в монастырь на веки вечные? Ну нет.

– Церковное покаяние, – пояснил он терпеливо, – это усиленная молитва. Возможно, власяница. Но это не точно. Может, и без власяницы обойдёмся.

– Власяница. Сами бы её поносили, – проворчала я, вспоминая, что там ещё полагалось из церковного арсенала в качестве наказания.

– Мне нужны эти водяные черти, – судья говорил, как припечатывал. – Чертям не место рядом с людьми.

– Они не черти, – упрямо возразила я. – Я считаю, это какой-то подвид живых существ, нам не известных. И они не станут с вами разговаривать. Они боятся вас, как. как черти ладна. Они говорили, что чувствуют рядом с вами смерть. Они – дети природы, они любят всё живое, а вы их пугаете, потому что рядом с вами мертвецы.

– Об этом вам рассказали эти милые черти? – осведомился Кроу. – Что они любят всё живое?

– Я сама догадалась, к вашему сведению. Это видно. Они – дети стихии, дети природы. Они боятся смерти и не станут её причинять.

– О, конечно, – пробормотал он. – Вы догадались.

– А что вас смущает? – бросилась я в наступление. – Догадалась же я, что вы – некромант? И про моргелютов несложно додуматься.

– И про ведьм? – спросил он саркастически.

– Можно и про ведьм, – сказала я важно. – Есть у меня кое-какие соображения.

– Выкладывайте, – приказал судья.

– Я могу внедриться к ним и всё разузнать наверняка. Буду вроде тайного агента, -предложила я и скромно закончила: – За отдельную плату, разумеется.

– Ну, разумеется! – судья дал волю голосу. – Вы в своём уме, женщина? А, простите, вы же в чужом. Ум-то не ваш, а бедняжки Эдит.

– Зачем же переходить на оскорбления? – надула я губы. – Если вам жалко пары серебряных монет в месяц...

Он даже глаза закатил, такой глупостью ему показались мои слова.

– Да не жалко, – рыкнул он и оказался возле меня в одно мгновение. Навис надо мной -чёрный, злой, горя глазами. – Вы даже не понимаете, чем рискуете. Ведьмы, черти и прочий сброд – это вам не шуточки, и не ромашки на поле собирать. И даже не мешки с мукой таскать. Туда только залезть – и точно голову потеряешь.

Так это он за меня перепугался, бедненький.

Я осторожно упёрлась ему в грудь ладонью, чтобы отодвинулся, и судья опомнился и отошёл.

– Никакого внедрения, – сказал он, как отрезал. – Я не позволю.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – попыталась я его успокоить. – Мне точно ничего не грозит. После смерти мужа Эдит прекрасно жила год. почти прекрасно. И если бы не утопилась, так и здравствовала бы. Поэтому я думаю, что и мне бояться нечего. Зато мы сможем узнать точно – кто в Тихом Омуте балуется колдовством. Простите, ваша честь, но я запомнила из девушек только двух или трёх, и то не уверена. А так мы с вами составим точный список. Я разузнаю, чем они занимаются и опасны ли.

– Я вас раскусил на раз-два, – упрямился судья, – а ведьмы – они хитрые, как. черти.

– Допустим, не на раз-два вы меня раскусили, – теперь уже заупрямилась я. – А девицам я скажу, что после смерти мужа немного тронулась. Они поверят, не сомневайтесь. Я слышала их разговор. в деревне. Ещё раньше. Но тогда не поняла, что они говорили об

Эдит. Они очень переживают, что она перестала их учить, но боялись меня беспокоить. Да, они, определённо, меня побаивались...

– Об этом подробнее, пожалуйста.

Стараясь не упоминать имён, я пересказала, что услышала возле лавки Квакмайера, когда Модести и Кармэль ругались со злюкой-Хизер. Судья слушал внимательно, но чем дольше слушал, тем сильнее хмурился.

– Эдит Миллард их обучала? – опять пустился он в размышления вслух. – Чему? Колдовству, скорее всего. Но Эдит – обучала? И они боялись её побеспокоить? Простите, хозяйка, но та, чьё тело вы заняли.

– Не будем об этом, – возмутилась я. – Про занятое тело! В этом нет моей вины, я сама -пострадавшая!

– Хорошо, хорошо, – примирительно помахал он рукой. – Но я ни на волосок не верю, что они говорили об Эдит. Прежняя Эдит – это красивое, но жалкое существо. Необразованная деревенская девчонка, запуганная. Да почти что дурочка. Если бы я смог разговорить её раньше.

– Возможно, тогда она бы не утопилась. Так что это и вы виноваты – непрофессионально выполняли свой служебный долг. Это дело вашей чести – всё исправить.

– Что? – он посмотрел на меня насмешливо-удивлённо.

– Такой вот каламбур получился, – я тоже улыбнулась. – Ну как, господин судья – по рукам? Выясним, что происходит в этой деревне?

«А возможно и выясним, каким ветром меня сюда занесло, и каким может унести обратно»,

– добавила я про себя, но вслух ничего подобного не сказала и протянула судье руку.

Он медленно, как во сне, ответил на рукопожатие.

– Вот и договорились, – сказала я, поднимаясь со стула. – Рассчитываю на две серебряные монеты в месяц. Надеюсь, ваше жалование вам это позволяет?

– Позволяет, – буркнул он.

– А я в свою очередь буду бесперебойно снабжать вас едой, и следить, чтобы вы окончательно не одичали. И. проводите меня до мельницы, пожалуйста. Уже темно, возвращаться одной страшновато.

Упоминание о еде сразу приободрило судью, но вот просьба проводить ему не понравилась.

– Зачем вам уходить, хозяйка? – спросил он после секундной заминки.

– Боюсь, жители Тихого Омута неправильно истолкуют, если я останусь у вас на ночь.

– А не плевать ли на этих жителей? – он снова оказался рядом – я и глазом не успела моргнуть, взял меня за локти, потом за плечи, сжал.

– Господин Кроу... – начала я предостерегающе.

– Оставайтесь на ночь, – глаза у него загорелись безумством – яркие, темные, цыганские глаза. Спутанная кудрявая прядка падала на лоб, и я совсем некстати подумала, что хорошо бы подстричь этого столичного хлюста, одичавшего в деревне. – Оставайтесь навсегда, -продолжал судья, уже почти меня обнимая. – Вы мне сразу понравились, Эдит. Не женой мельника. Когда я вас вытащил из озера. Я тогда нырнул и подумал – вот бы сейчас вместо мельничихи спасти какую-нибудь принцессу. Чтобы красавица, чтобы умница и чтобы. совсем без одежды, – он смущенно хмыкнул, а его руки уже погладили меня по спине и спустились до талии. – А вы – именно такая. По повадкам – настоящая принцесса. А как готовите. Оставайтесь. Разнесём эту деревню по брёвнышкам, а я буду вас защищать. Выходите за меня?..

Я смотрела на него и думала, что мы такие разные – судья из глухого средневековья и Светка-библиотекарь из Подмосковья. Но в то же время мы так похожи. И Рейвен, и я -мы, по сути, лишние в этом мире. Пришельцы, которых обыватели никогда не поймут. А теперь мы ещё и стали хранителями заветных тайн друг друга. Странная судьба (или не менее странные моргелюты?) связала нас накрепко. Может, и не нужно противиться?.. Потому что противиться совсем не хотелось. Хотелось обнять в ответ и. зацеловать до синяков этого Чёрного Человека, такого невозмутимого, такого наивного порой, и такого. родного.

– Что скажете? – нежно пытал меня Кроу. – Я ведь искренне говорю. Вы мне и раньше нравились, а сегодня я понял, что вы – это моя ожившая мечта. Как я раньше жил без вас?

– Не слишком весело жили, – постаралась я перевести всё на шутку, – поэтому сейчас и болтаете вздор. Проводите меня домой, сударь, и будем думать о нашем общем деле.

Он помрачнел, но меня не отпустил, только обнял крепче и требовательно спросил:

– Это из-за мужа? Который остался там?.. – он мотнул головой в неопределенном направлении. – Из-за Витька? – он произнёс имя не склоняя, и прозвучало это нелепо и смешно.

Неужели, теперь прежняя жизнь для меня – всего лишь смешная нелепость?

– Простите, Рейвен, – сказала я, мягко высвобождаясь из его объятий. – Но от вас вином несёт. И мне правда пора. Честно – я не собираюсь выходить замуж. Поймите, я слишком напугана, здесь всё так странно и непривычно... Я не готова. Простите ещё раз.

– Непривычно? – он хмыкнул и отступил. – А по вам не скажешь. Освоились – как у себя дома.

– Не обижайтесь, пожалуйста, – попросила я. – Проявите благородство к несчастной женщине, попавшей. в Тихий Омут. Мы нужны друг другу – так давайте будем друг другу поддержкой. Но без личных обязательств.

Он долго молчал, а потом принужденно улыбнулся.

– Ладно, пойдёмте до мельницы. Провожу вас. Смотрю, вы вооружились, – он достал из корзины нож, усмехнулся и бросил его обратно. – В этом деле нож – не помощник. Вот что понадёжнее, – он пошарил в печи и достал оттуда пистолет с серебряной рукояткой-кастетом. – Вперёд, хозяйка, – Кроу сунул пистолет во внутренний потайной карман камзола и небрежно добавил: – Я не спросил вашего настоящего имени. Но не называйте его. Это может быть опасно. Меньше знаешь – меньше шансов где-нибудь проболтаться.

– Хорошо, – согласилась я, вешая корзину на сгиб локтя. – Эдит – неплохое имя. Мне очень нравится. Идёмте, Рейвен.

Мы шли по деревне, а потом по лесной дороге, и теперь она казалась мне совсем не страшной. Мягкие осенние сумерки обступали со всех сторон, в небе зажигались первые звезды – яркие, совсем не такие, как в моем мире. Я рассказывала, как планирую наладить бумажное производство, а Рейвен одобрительно хмыкал или, наоборот, сомневался -получится ли. И на полном серьезе советовал покупать не лошадь, а осла, потому что с ослом женщине легче справиться. Я смеялась и шутила, что умная женщина справится и с ослом, и с конём, и даже с медведем. Удивительное дело, но мне было так легко и спокойно, как никогда дома. Странно, что могло быть спокойно в таком месте, как Тихий Омут. Или всё дело было в человеке, который шёл рядом, с пистолетом за пазухой?.. И кто знает, из-за чего я была сейчас совершенно, просто бессовестно счастлива?

Ната Лакомка
Мельничиха из Тихого Омута 2

Глава 1
Нет проблем – купи осла

– Покупай, хозяйка! Не прогадаешь! Это не осел – это скакун арабский! – нахваливал товар торговец, но Савьер Квакмайер увёл меня, взяв под руку.

– Осел явно старый, к тому же, копыта разбиты, – сказал он мне вполголоса. – Подберём помоложе.

Я только кивнула, с опаской поглядывая на диких мощных зверей, которые вовсе не походили на милых осликов из мультфильмов.

Транспортное средство было мне жизненно необходимо.

Нужно возить на мельницу тряпье, ездить в город за покупками, но обращаться постоянно за помощью к Савьеру Квакмайеру не хотелось. Потому что не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Лавочник и так очень заинтересовался, для чего это мне понадобились такие частые металлические решётки, когда я забирала их из городской кузницы. Ещё с монограммами? С каких это пор оконные решётки делают с монограммами, хозяйка?

Я отшутилась, но перетрусила, опасаясь обвинений в колдовстве (пусть теперь судья Кроу и полностью на моей стороне), и боялась утечки информации в своём бумажном деле.

Да и вообще – теперь я становилась самой настоящей бизнес-леди, и путешествовать туда-сюда на своих двоих, с мешком на спине или даже толкая тележку – было попросту несолидно.

Признаться, сначала я хотела купить лошадь и небольшую лёгкую коляску, но судья быстро меня отговорил. Да я и сама поняла, насколько идеалистичными были мои представления о средневековом транспорте, и насколько глупыми – мои намерения восседать на облучке и с улыбочкой править красивой лошадкой. Увы. Выяснилось, что лошадки – не зефирные поняшки. И хоть для управления лошадью права не требовались, править повозкой было гораздо сложнее, чем машиной. Экзамены, устроенные мне господином Кроу, я позорно провалила, и согласилась на покупку осла.

В качестве торгового консультанта я пригласила господина Квакмайера, и теперь с тоской осматривала ослиные ряды. В ослах я совсем не разбиралась. Для меня животные различались только по размеру и цвету. Ну и ещё – по динамике. Кто-то стоял себе спокойно, пожёвывая сено, а другие… а другие не стояли.

Один из ослов – чёрный, словно жук, с кудрявой чёлкой и белыми отметинами вокруг глаз – вдруг вытянул шею и попытался тяпнуть меня за ногу, но ухватил только за юбку, потому что я вовремя отскочила.

– А ну, отпусти, скотина! – закричал хозяин осла и потянул его в одну сторону, в то время как я тянула юбку в другую.

– Помогите!.. – я завопила ещё громче торговца, потому что чёрная мохнатая ослиная морда с выпученными блестящими глазами и оскаленными зубами показалась мне особенно страшной.

Несколько минут борьбы – и я была освобождена от осла, отбежала на несколько шагов и первым делом растянула юбку, проверяя – цела ли ткань после таких зубов. Хозяин молотил осла и кулаками, и пинками, но чёрный наглец стоял, не шелохнувшись, и в упор смотрел на меня из-под кудрявой чёлки.

Чем-то он напомнил мне судью Кроу – лохматый, чёрный… И характерец под стать.

– Он вас не укусил? – лживо-добрым голоском спросил торговец, пытаясь затолкать осла в стойло. – Так-то он смирный, просто сейчас что-то нашло… Наверное, вы ему очень понравились.

– Вижу! – огрызнулась я. – Просто влюбился!

Кто-то засмеялся, и я постаралась удалиться с достоинством, потому что все в торговом ряду, включая и ослов, смотрели прямо на меня – кто с усмешкой, а кто (ослы в том числе) – с интересом.

– Вы целы, хозяйка? – Квакмайер снова взял меня под руку. – Пойдёмте-ка, поищем кого поспокойнее.

Мы бы ушли и купили какого-нибудь смирного ослика, но в этот момент на меня налетел уже не осёл, а вполне себе человек – какой-то незнакомый мужик, смуглый, сухощавый, остро пахнущий перцем и корицей.

– Вот я тебя и нашёл, мошенница! – заорал он, хватая меня за плечи и встряхивая, как грушу – только яблочки не посыпались. – Самая хитрая, что ли?!

– Эй, дядя! Отпустите женщину! – возмутился Квакмайер, оттеснив от меня нападавшего.

– Женщину?! – смуглый мужчина сплюнул, но в драку не полез, потому что Савьер Квакмайер был толще и выше его раза в полтора. – Это не женщина, а самая отъявленная ведьма! Она нагрела меня на двадцать золотых!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Вы что такое несёте? – строго сказал Квакмайер, а я промолчала, потому что эти обвинения вполне могли оказаться правдой.

Ведь я понятия не имела, чем Эдит занималась до моего подселения в неё.

После того, как стало известно, что её покойному мужу помогали водяные, а сама Эдит главенствовала на шабашах деревенских ведьмочек, ожидать можно было чего угодно. Вполне возможно, что у этого мужчины были веские основания считать мельничиху и мошенницей, и ведьмой. Мне оставалось только молчать и притворяться испуганной. Разумеется, все опять уставились на меня. Сегодня явно был не день Светы-попаданки. Сегодня был какой-то очень неудачный день.

– Что это ты её защищаешь, каплун пузатый? – хорохорился мужчина, наскакивая на Квакмайера. – Рыжая ведьма меня обманула, но я заставлю её вернуть мои денежки! Хоть ты тресни! Ну-ка, подавай её сюда, голубушку!

Он хотел схватить меня за руку, я вскрикнула, господин Савьер сделал шаг в строну, чтобы меня заслонить… А дальше всё произошло совершенно неожиданно и очень быстро. Черный осёл, о котором совсем забыл его владелец, вдруг метнулся вперёд и цапнул смуглого мужчину за ляжку.

Последовал вопль такой силы, будто всех ведьмочек Тихого Омута разом отправили на костер.

Пока пострадавший и хозяин зла – то есть осла, выясняли, кто виноват и что с этим делать, это самое зло – то есть осло, направился ко мне.

– Господин Савьер! – позвала, отступая, в то время как чёрное чудовище приближалось, уставившись на меня своими мрачными глазищами из-под лохматой челки. – Спасите меня, будьте так любезны…

– Главное – не двигайтесь, – посоветовал Квакмайер. – Это какой-то бешеный осёл! Хозяин! Держи своего людоеда!

Хозяин осла тут же позабыл о ссоре и схватил зверюгу за гриву, пытаясь остановить, но легче было остановить поезд, по-моему.

– Да уберите его! – взмолилась я, потому что отступать дальше было некуда – я налетела спиной на плетеную изгородь, за которой стояли собратья чёрного лохматого монстра.

Стоило кому-то двинуться, как осёл очень свирепо оскаливал зубы, а на своего хозяина он попросту не обращал внимания. Расстояние между нами сокращалось, и очень быстро сокращалось, я затаила дыхание…

Осёл ткнулся мордой мне в колени, фыркнул, и принялся обнюхивать мою юбку, постепенно добираясь до поясной сумочки, и тут я сообразила, что было нужно страшному длинноухому зверю.

– Погоди-ка, чудный ослик, – проблеяла я, расстёгивая сумку, – сейчас я тебя угощу.

В сумочке у меня лежало яблоко – я взяла его, чтобы погрызть по дороге. Его-то запах и уловил осёл.

– Кушай-кушай, – пропела я, держа яблоко двумя пальцами. – Только отойди, пожалуйста.

Белые зубы клацнули, я еле успела отдёрнуть руку, а осёл уже дохрупывал сладкое лакомство.

– Вы тут все сговорились, что ли? – возмутился тем временем смуглый. – Подавайте сюда ведьму! Или пусть ведьма отдаёт мои денежки!

– Вы по какому праву оскорбляете честную женщину? – заступился за меня Савьер.

– Честную?! Вот уж увольте!

Смуглый бросился ко мне, опередив грузного Квакмайера, но добежать не успел, потому что лохматый осёл взбрыкнул, и мужчина, взмахнув руками, улетел к противоположному загону, рухнул в пыль и… больше не двигался.

Стало тихо, и только слышно было, как похрустывает яблоко кое у кого на зубах.

– Бамбус, – произнёс кто-то потрясённо, – твой осёл человека убил… Позовите судью! Человека убили!

– Зачем – судью? – зашумели вокруг. – Прибить убийцу – и всё!

– Прибить осла!

Сам виновник стоял передо мной и очень серьезно и сосредоточенно дожевывал яблоко. Я оторопело посмотрела на животное, потом на мужчину, лежавшего у загона, и припомнила, что в прежние времена судили и лошадей, и свиней, если им случалось причинять увечье человеку.

– Вы о чем, судари мои?! – перепугался хозяин осла-убийцы. – Это был несчастный случай! Да этот осел десять серебряных монет стоит!

– Какой несчастный случай? – выкрикнул кто-то. – Он его нарочно лягнул! Когда Димак хотел бабу схватить!

Ну вот, хоть выяснили имя этого несчастного… Димак… И кто же ты такой, и что же у тебя за дела были с мельничихой Эдит?

– Разойдитесь! Разойдитесь! – услышала я голос доктора Ларка и немного воспряла.

Любитель птиц протолкался сквозь толпу и деловито склонился над поверженным Димаком, выслушивая пульс и проверяя дыхание.

– Дышит, – объявил доктор, и хозяин осла вознёс благодарственные молитвы.

Тем временем доктор ощупал Димака и вынес следующий вердикт:

– И кости целы. Что вы переполошились?

Димак слабо застонал, приходя в себя, и ему помогли сесть, подперев плечами с двух сторон.

– Увечье, несомненно, есть, – продолжал доктор, раскрывая рубашку на груди пострадавшего. – Думаю, как раз на штраф в три серебряные монеты.

– Помилуйте! С чего так дорого?! – возмутился хозяин осла.

Сам осел совершенно не интересовался происходящим вокруг, и ткнулся мордой мне в живот, пытаясь залезть в сумку.

– Да уберите же вы его! – чуть не заплакала я, потому что спасения от ослов в этом мире не было. Но ещё ни один из них не приставал ко мне прилюдно.

Осла попытались оттащить, но он упирался всеми четырьмя копытами. Пришлось мне угостить его и кусочком луковой лепешки, которую я приберегла для себя на обратную дорогу.

Димак теперь чувствовал себя совсем хорошо, и даже поднялся на ноги, охая и хватаясь за грудь и бока.

– Проклятая животина мне все кишки перемешала, – простонал он, морщась от боли.

– Четыре медяка, – быстро предложил хозяин осла. – Ну… пять медяков.

– При чем тут осел? – зло усмехнулся Димак и посмотрел на меня. – Это ведьма его заколдовала. Вон, кормит сейчас в награду. Ты меня убить хотела, да?

– Не говорите глупостей, – сердито ответила я, пытаясь оттолкнуть ослиную морду. – И помогите мне, наконец!

– Сама себе помоги! – огрызнулся Димак. – Мошенница! Обманщица! Да за такие штуки вас сжигать надо, по три штуки каждый день!

– Следите за словами! – вмешался Квакмайер. – Наговариваете на женщину…

– Что тут происходит?

Услышав голос судьи Кроу я испытала одновременно и облегчение, и досаду. Судья всё обо мне знает (ну или почти всё), и не поверит, что это я (а не Эдит) наколдовала что-то там. Но с другой стороны, почему он всё время является в образе спасителя? И когда я нахожусь не в самом лучшем положении и виде. Как сейчас, например, когда меня притёр к забору осёл.

– Уберите животное, – велел Кроу. – С обвинениями подождем до судебного разбирательства. Женщину и этого, – он кивнул в сторону Димака, – ко мне.

– А я, господин Кроу? – напомнил о себе Квакмайер.

– Свидетели будут опрошены потом, – отрезал судья и нахмурился: – Да уберите осла!

– Упирается, чума, – пропыхтел торговец, безуспешно пытаясь меня освободить. – Как спятил сегодня!

– Что вы мне голову морочите, – судья решительно шагнул вперёд, и осёл мгновенно повернул морду в его сторону, недобро глядя из-под лохматой челки.

– Осторожно, господин Кроу, – встревожено предупредил Квакмайер. – Скотина и правда – бешеная. Что уж он вцепился в нашу хозяйку?..

– Просто вы ни черта не умеете обращаться с животными, – проворчал судья и схватил осла за ухо, крепко заломив.

Осёл, не ожидавший такой подлости и ловкости, заорал диким голосом, попробовал вырваться, но судья завернул ему ухо на сто восемьдесят градусов, и бедняга-ослик вынужден был подчиниться грубой силе.

Мелко перебирая копытами, он проследовал в загон, куда Кроу отправил его, без всякой жалости подтолкнув ногой в круп.

– Ну вот и разобрались, – судья отряхнул руки и посмотрел на нас с Димаком. – А теперь будем разбираться с вами.

Я поняла, что он умышленно не выказывает ко мне приязни при всех, и даже не обиделась, когда двое гвардейцев встали справа и слева, готовые сопровождать в судебный департамент.

– Буду ждать вас у ратуши, хозяйка! – крикнул Квакмайер мне вслед.

Нас доставили в здание суда и развели в разные стороны. Тут я немного струхнула, потому что меня завели в пыльный унылый кабинет, где стояли грубо сколоченные стол, стул и огромный кособокий шкаф, запертый на амбарный замок.

– А где судья? – спросила я у гвардейцев, но они ничего не ответили, оставили меня и ушли.

Приоткрыв дверь, я убедилась, что не заперта, и сразу успокоилась. Рейвен Кроу знает, что делает. И он знает, что я нисколько не ведьма, и никого не обманывала. Ну… почти. Дожидаясь вердикта, я достала из поясной сумочки самый распоследний кусочек лепешки и зажевала его, только повздыхав о яблоке, съеденном ослом.

Так меня и застал судья, когда вошел в кабинет.

– Опять переполох из-за вас, хозяйка, – хмыкнул Кроу, плотно прикрывая двери. – А вы проголодались, как я вижу?

– Когда не знаешь, что делать, – скромно заметила я, – лучше всего поесть.

– Золотые слова, – похвалил судья и достал из кошелька ключ с хитрой бородкой.

Открыв замок на шкафу, Кроу распахнул дверцы и принялся выгружать оттуда кипы пыльных бумаг, какие-то мешки и пару шкатулок.

Я наблюдала за этим с любопытством и даже предложила помощь.

– Хотите прибраться? – спросила я, подходя поближе и заглядывая в пыльные недра шкафа. – Тут хорошо бы щеткой по углам замести.

– Обойдемся без щетки, – судья что-то мысленно прикинул, потом вытащил пару полок и смерил меня взглядом. – Думаю, поместитесь.

– Что? – не поняла я.

– Полезайте в шкаф, – велел он.

– Зачем это? – растерялась я, а он уже подхватил меня за талию и с той же нежностью, с которой прогонял осла, запихнул меня на освободившееся в шкафу место.

– Сидите тихо и слушайте, – Кроу закинул в шкаф подол моей юбки и закрыл дверцы.

Стало темно и до невозможности пыльно. Помучившись, я задрала юбку и закрыла подолом рот и нос. Дышать стало труднее, но по крайней мере пыль не лезла в горло.

– Ведите человека, – услышала я холодный голос судьи, и вся обратилась в слух.

Хлопнули двери, затопали и зашаркали ноги, а потом раздалось знакомое кряхтенье и оханье – это привели Димака.

– Оставьте нас, – распорядился судья.

Дверь опять хлопнула, и я осторожно приникла к щелочке между дверцами шкафа. За столом сидел судья, и вид у него был до невозможности умный. Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась, потому что перед столом стоял Димак (сесть ему не предложили) и потирал бока, гримасничая и показывая, как он страдает от ослиного нападения.

– Имя? – отрывисто спросил судья, обмакивая гусиное перо в чернильницу и начиная что-то писать на грубом листе бумаги.

Перо заскрипело так, что у меня даже зубы свело.

– Димак Мэлори, – ответил мужчина, обвинивший меня в мошенничестве.

– Род занятий? – последовал новый вопрос.

– Торговец.

– Чем торгуете?

– Да чем только придется, – поняв, что его суда пригласили не по головке гладить, Димак перестал гримасничать и нахмурился.

– Вы обвиняли женщину на рынке в колдовстве, – судья отложил перо и посмотрел на допрашиваемого – пристально, блеснув темными глазами. – Потрудитесь объяснить, в чем суть обвинений. Вы сказали, она вас обманула?

– Провела, как мальчишку, колдунья проклятая, – буркнул Димак. – Только вряд ли вы мне поверите. Зря я это затеял, ваша честь. Но очень уж я разозлился, когда увидел эту бабищу. Если бы не этот осёл, придушил бы стерву.

– Попробуйте рассказать, – невозмутимо сказал судья. – А там решим – верить или нет.

– Я её в прошлом году встретил, – начал Димак, и по его тону было ясно, что он едва сдерживается, чтобы не сплюнуть. – Вернее, она сама меня нашла. Я тогда… подторговывал кое-какими редкими вещичками. Это теперь на мулов перешел, а год назад у меня другое дело было налажено… И все клиенты – важные-важные…

– Чем торговали? – перебил его судья.

– Пряностями, – ухмыльнулся Димак.

Последовала долгая пауза, и я понятия не имела, почему судья так завис. Подумаешь – пряности. Было бы чему удивляться. Да их в каждой десятой лавке – мешками.