Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Что это? – испугалась я и в темноте налетела на брата короля, вцепившись в его камзол.

– Не бойтесь, – рука герцога легла на мою талию, осторожно поддерживая и в то же время притягивая. – Это всего лишь сюрприз, обещанный её величеством королевой Гизеллой. Она пригласила на праздник странствующую волшебницу. Её зовут Стефания Близар, она приехала из Сальвании, королева родилась там.

– Волшебница? Как интересно! – восхитилась я, на всякий случай не отходя от брата короля ни на шаг.

Всё-таки, что бы ни случилось, а рядом с маршалом безопаснее. Кто их знает, этих волшебниц…

Свечи вспыхнули и загорелись необыкновенным голубовато-зелёным светом, и я увидела, что зал, в котором полагалось быть венценосным особам, гостям, придворным, музыкантам и слугам, сейчас был пуст. Да и сам зал стал совсем другим. Никаких статуй богинь плодородия с фруктами в руках, никаких столов с закусками и сладостями, никаких винных и лимонадных фонтанов…

И мозаика на полу была другая – не чёрно-золотистая, как в королевском дворце, а белая и голубая, изображавшая единорогов и фениксов, и ковров не было в помине.

Пламя от свечей брызнуло серебристыми искрами, и эти искры закружились в воздухе, словно сверкающая метель. Сотни блестящих снежинок танцевали над нашими головами, но холодно не было. Наоборот, повеяло сладкими и нежными ароматами весны, и где-то далеко зазвучала музыка – такая же нежная и сладостная, хотя не было видно ни одного музыканта.

– Где это мы? – мой голос подхватило эхо, и под огромным стрельчатым сводом зазвучало на разные лады «…это мы? …мы?».

– Вам здесь не нравится? – спросил герцог, отпуская меня

– Нравится, – неуверенно произнесла я, несмело выходя на середину зала и оглядываясь по сторонам. – Но это так странно…

– Мне надо снова извиться перед вами, – сказал герцог, подходя ко мне. – По задумке её величества, госпожа Близар должна была перенести гостей туда, где им больше всего захотелось бы оказаться. Её величество хотела, чтобы мечты гостей исполнились… Пусть даже ненадолго.

– Ненадолго? – переспросила я, глядя в потолок, который казался ночным небом, усыпанном звёздами, из-за танца серебристых снежинок.

– Четверть часа, не больше, – сказал герцог, и я чувствовала, что он наблюдает за мной.

– Но тогда почему вы извиняетесь? – я поймала несколько колдовских снежинок на ладонь, и они не растаяли, а загорелись ещё ярче, но не обжигали.

– Потому что если бы я не обнял вас, вы оказались бы совсем в другом месте. Там, где захотелось бы находиться вам. Но я забрал вас сюда, – герцог тоже поймал на ладонь несколько снежинок и подтолкнул их в мою сторону, отчего они закружились вокруг меня, переливаясь всеми оттенками голубого, серебристого и синего.

– Что это значит? – я непонимающе посмотрела на герцога, а потом догадалась: – Значит, вы больше всего хотели очутиться здесь? В пустом зале? Чтобы никого не было рядом?

– Никого, кроме вас, – произнёс герцог и протянул мне руку с поклоном. – Мы ведь так и не закончили танец, леди Сесилия.

Музыка зазвучала громче, накатила волной, тонко-тонко запела невидимая скрипка, и я приняла приглашение. Мы закружились по пустому залу, и это было странно и удивительно – танцевать одним, под звуки колдовской музыки, когда вокруг летают и вспыхивают голубоватые искры, похожие на рой светлячков.

– Вам не надо извиняться, ваша светлость, – сказала я, легко обходя герцога в танце. – Мне здесь очень нравится. И я даже не представляю, где может быть прекраснее. Но почему мы оказались в ваших мечтах, а не в моих?

– Возможно, потому что я сильнее? – усмехнулся он.

– За это вы будете должны мне не только кадриль, – сказала я притворно-сердито. – Я хочу получить ещё и бранль. Скажите господину Клемансу, чтобы он обязательно внёс бранль в расписание уроков. Не забудьте название, повторяю по буквам – б-р-а-нль.

– Я знаю названия танцев, леди Сесилия, – ответил де Морвиль и в свою очередь спросил: – Почему вы пригласили меня?

– Трудно объяснить, – я и в самом деле задумалась, подбирая нужные слова. – Это произошло по вдохновению, если вам угодно. Мне показалось, вам не помешает компания во время танца…

– Пожалели меня?

– Нет, – покачала я головой. – С чего бы вас жалеть? Вы на хорошей должности, молоды, приятны собой, король вас отличает… Что угодно, только не жалость. Нет, не так. Наверное, вы очень напомнили мне моего дядю Томаса.

– Королевского врача? – он приподнял брови. – И чем же мы похожи?

– Не внешностью, это точно, – признала я. – Мой дядя миловиден, но старше вас и не такой представительный, что уж тут скрывать. Но я сегодня первый день при дворе её величества… Официально, разумеется, первый день. И уже успела наслушаться немало сплетен. В том числе и о вас.

– Хм, – только и произнёс герцог.

– Но мне нет дела до сплетен, – продолжала я. – Тем более, мой дядя испытал нечто подобное.

– Неужели? – пробормотал брат короля, тут же сбился с шага, и лишь в последний момент ухитрился не наступил мне на ногу.

– Почему, вы думаете, мой дядя не был сегодня на маскараде? – я переступила, подстраиваясь под его движения, и повела в танце сама. – Дядя не любит приходить на королевские праздники. Потому что хотя он и занимается полезным, почти святым, делом, многие относятся к нему с презрением. Они льстят, лебезят, потому что дядя пользуется расположением короля, но для них он – тот, кто пал слишком низко, потому что решил лечить людей, а не бездельничать, как ему полагалось по праву рождения. Моя мать вышла замуж за простого рыцаря, хотя дедушка и мой старший дядя были против. А дядя Томас её поддержал. И я считаю, что и моя мама, и дядя Томас поступили правильно. Надо судить людей по поступкам, а не по рождению.

Пока я говорила, герцог слушал очень внимательно, и когда я замолчала, нахмурился.

– Вы со мной не согласны? – поинтересовалась я.

– Вы такая юная, – произнёс он, словно бы нехотя, – а рассуждаете совсем не по-юношески.

– Леди Кармайкл только сегодня сказала, что я рассуждаю, как пятидесятилетняя особа, – засмеялась я.

– Снимите маску, – вдруг попросил герцог. – Мне хочется увидеть ваше лицо.

Мы остановились, хотя музыка продолжала звучать, и серебристые искры в такт ей колыхались вокруг нас, будто тоже танцевали. А может, это и было танцем. Почему бы не танцевать колдовским созданиям?

– Вам это так важно? – сказала я, немного кокетничая, но я уже взялась за маску, потому что мне и самой хотелось показаться этому странному человеку безо всяких масок и притворства.

Музыка зазвучала особенно проникновенно, и я ахнула, увидев, что в зале мы уже не одни. По мозаичному полу, в вихре снежинок, кружилась темноволосая женщина в тёмно-синем платье. Она не смотрела на нас, полузакрыв глаза и самозабвенно играя на скрипке. И при каждом движении смычка со струн срывались новые волны серебристых искр и хрустальных снежинок.

– Кто это? – прошептала я, и герцог оглянулся на женщину.

– Время вышло, – только и успел сказать он, как всё исчезло – и таинственный зал, и колдовские огоньки.

Мы с милордом де Морвилем снова находились в королевском дворце, среди пёстрой толпы гостей, сейчас шумно обсуждавших, кто где побывал и что видел, а рядом со вдовствующей королевой Гизеллой стояла темноволосая женщина со скрипкой. Женщина опустила смычок, поклонилась королеве и пошла к выходу, не глядя ни на кого. Перед ней расступались, ей кланялись, но она не кланялась никому.

Проходя мимо нас с герцогом, женщина замедлила шаг, чуть склонив голову к плечу, словно услышала что-то, что её насторожило. Но она не остановилась, лишь быстро посмотрела – на меня? на герцога? – и я успела заметить, что глаза у неё синие, как вечернее небо, а надо лбом седая прядка – будто изморозь легла на волосы.

Двери распахнулись, хотя слуги не успели подойти к ним, и женщина со скрипкой вышла из зала, растаяв, как туман.

Волшебница… конечно же, это была волшебница…

Как удивительно… И жаль, что Винни этого не увидела…

– Винни! – я вспомнила про подругу и испытала самые настоящие угрызения совести.

Пока я танцую с братом короля в колдовских залах, она, бедняжка, лежит себе на диванчике, в компании леди Кармайкл, слушать которую – это всё равно, что яду напиться.

– Прошу простить, ваша светлость, – сказала я герцогу, – хочу вернуться проведать подругу, пока не начались танцы.

Он молча поклонился, и я сделала маленький книксен в ответ.

– Не забудьте – кадриль и бранль, – сказала я, прежде чем убежать.

Уже в коридоре я не удержалась и оглянулась. Брат короля стоял на прежнем месте и смотрел мне вслед. Странный человек. Я не смогла сдержать улыбки, но такое внимание было приятно. Учитывая все мерзости, что наговорила леди Кармайкл, можно было ожидать, что герцог окажется хорошим человеком. Впрочем, его величество не стал бы приближать к себе недостойного. Но всё равно нужно будет расспросить о герцоге дядю Томаса.

Дверь в дамскую комнаты была закрыта неплотно, и подойдя к ней я услышала тихий, но настойчивый голос графини. Она опять читала Винни какие-то нотации.

– …не верь ей, – говорила леди Кармайкл убеждённо. – Подумай сама – почему она так торопилась прогнать тебя домой? Да потому что испугалась, что виконт сравнит вас и выберет тебя. Когда снимут маски, все увидят, что ты – настоящая красавица. А эта пигалица только и может, что эпатировать на публику и паясничать перед их величествами. Как и её дядюшка, – последние слова графиня произнесла с таким презреньем, словно мой дядя был муравьём у её ног.

Закусив губу, я пыталась сдержать злость и ярость, которые сразу захлестнули меня с головой. Ещё и смеет говорить, что я пытаюсь устранить Винни из-за какого-то там виконта… Нет, такое нельзя было спустить. Сейчас я ей всё выскажу, этой спесивой, напыщенной, неблагодарной графиньке.

– Какое великолепие, ваше величество! – услышала я приближающийся голос королевы Аларии. – Какое тонкое колдовство! Какое искусство! Как же вы мудро поступили, что пригласили эту магиню! Я много слышала о ней, но и представить не могла, что она настолько хороша! Это был чудесный сад – море цветов, луна и соловьи, а за изгородью…

– Вы жужжите, как муха, милочка, – прервал её восторги другой голос – женский, глубокий, и я немедленно узнала вдовствующую королеву Гизеллу. – Поспокойнее, пожалуйста. Мы идём проведать бедную девочку, а вы так счастливы, что это даже неприлично.

– Простите, – пробормотала её величество Алария.

Я торопливо отступила в тень ниши, чтобы меня не заметили. В любом случае, я не смогу скандалить с графиней в присутствии их величеств, но и не смогу притворяться, что ничего не слышала. Такой выдержки у меня точно не найдётся.

Две королевы прошли почти рядом, не заметив меня, и скрылись в дамской комнате. Леди Кармайкл сразу же рассыпалась в благодарностях и уверениях, что с Винни всё хорошо, и обморок был досадным недоразумением. Потом раздался голос моей подруги – слабый, тонкий, совершенно потерявшийся за энергичной речью графини. Я не стала подслушивать у дверей, и вернулась в зал, уже не испытывая той радости, что была в начале вечера.

Но я ведь собиралась веселиться, несмотря ни на что? Пусть леди Кармайкл лопнет от злости, но я не должна портить себе праздник. Только не из-за неё.

Заглянув в бальную книжку, я нашла следующий танец. Его я отдала юноше в костюме Звездочёта… Найдёт ли он меня в такой толчее?..

Я зря переживала. Только зазвучала музыка, как Звездочёт появился рядом со мной, как по мановению смычка странствующей волшебницы. Глубоко вздохнув, я улыбнулась и подала кавалеру руку, с головой бросаясь в вихрь танца.

Глава 4

– Зачем вы его пригласили? – поинтересовался виконт Дрюммор, приподнимая маску Филина. – Король, конечно, будет доволен, но другие вряд ли вас поймут. Паршивый герцог – плохая компания для любой барышни, а для вас – тем более.

Кадриль уже была объявлена, и звучали первые такты задорной музыки. Разговор под кадриль предполагалось вести такой же лёгкий и задорный, поэтому вопрос меня неприятно поразил.

– Кто, простите? – переспросила я, хотя прекрасно поняла, о ком идёт речь.

– Я про Морвиля, – пояснил виконт, обнимая меня за талию и увлекая в галоп.

– Какое странное прозвище, – сдержанно сказала я.

– Он сын прелюбодейки, да ещё и незаконнорожденный, – виконт закружил меня вокруг себя, ни разу не сбившись ни с шага, ни с ритма. – Герцог он только по милости его величества. А так – деревня деревней. Ну и вы не знаете, наверное, но его мать осудили за колдовство. Её окунули в нужник и прогнали по городу, простите уж мою откровенность. Будьте с ним осторожны, на нём проклятье.

– Да что вы? – вежливо произнесла я, хотя в ответ на эти сплетни хотелось сказать что-то совершенно невежливое.

Как быстро иногда меняется мнение о людях. Всего лишь пять минут назад виконт казался мне милым и забавным молодым человеком, а теперь я мечтала, чтобы кадриль поскорее закончилась, и была рада что оставшийся вечер обещала танцевать с другими.

– Посмотрите на его волосы, – кавалер не заметил перемены в моём настроении и радостно прыгал, выделывая ногами кренделя. – Думаете, он седой? Нет, он сразу родился с такими белыми волосами. Хотя и его мать, и покойный король были темноволосыми. Это проклятье. Говорят, его мать обещала дьяволу своего первенца за любовь короля. Любовь она получила, – виконт очень нехорошо усмехнулся. – А потом получила и остальную награду.

– Зачем вы говорите мне всё это? – не удержалась я.

– Зачем? – он совершенно искренне изумился. – Леди Сесилия, но я обязан вас предостеречь. Вы впервые при дворе, а я здесь уже три года. Я могу спасти вас от нежелательных знакомств.

– Герцог – нежелательное? – уточнила я.

– Абсолютно, – уверенно сказал виконт, и этим моментально напомнил мне леди Кармайкл, которая всегда говорила с таким же убеждением.

– А кто – желательное знакомство?

Он не заметил моей иронии и расцвёл улыбкой:

– Смею предложить себя, леди Сесилия. Моя семья – древнейшая и благороднейшая в королевстве. По родовитости мы не уступаем даже его величеству.

– Чудесно, – похвалила я его. – Вы мне просто глаза открыли, виконт. И что бы я без вас делала?

– Я вам всё расскажу, – пообещал он, очень довольный. – Никто не знает королевский двор лучше меня.

– Не сомневаюсь, – я еле дождалась окончания кадрили, чтобы улететь с другим кавалером, и дала себе слово отказывать виконту в танцах под любым предлогом.

Маскарад продолжался, я собиралась веселиться – и веселилась, а часам к десяти, когда появилась Винни, почувствовала себя совсем счастливой. Подруга была вялой и бледной, но с любопытством выслушала мой рассказ про чудеса, что устроила волшебница со скрипкой. Я в красках расписала подруге загадочность и очарование искристого зала, но сказала, что перенеслась туда одна, потому что решила, что не имею права раскрывать правду о герцоге. Это была только наша тайна, и я ещё не знала, как к ней относиться.

– Зачем ты пригласила герцога, Ли? – Винни как эхо повторила вопрос виконта и укоризненно покачала головой. – Мама была в ужасе.

– Мне показалось это забавным, – я дёрнула плечом, потому что мнение леди Кармайкл меня точно не интересовало. – И знаешь, Винни, он очень приятный человек, что бы о нём ни думала твоя маменька.

«И некоторые несознательные виконты», – добавила я про себя, но знать о том, что рассказал мне виконт, Винни тоже было совсем не обязательно. Ещё обмолвится матери, а уж леди Кармайкл сумеет так вывернуть мои слова, что семья виконта ещё в суд подаст.

– Приятный? Не знаю, – изумилась Винни. – Меня при одном взгляде на него дрожь пробирает. Думаешь, он нарочно разбил стекло, чтобы мы не смогли допеть? Он что-нибудь говорил тебе про песню?

– Ни слова, – ответила я, поправляя маску. – Он был учтив, интересен, немного грустен и… и показался мне несчастным.

– Несчастным?! – теперь подруга была поражена. – Ты смеёшься? Он – самый богатый человек в королевстве… Столько наворовал в походах…

– Тоже маменька рассказала? – я криво улыбнулась.

– Мама знает, о чём говорит, – не слишком уверенно произнесла Винни.

– Не сомневаюсь, – я похлопала её по руке. – Но можешь быть уверена, деньги никогда не приносили счастья. Они могут быть неплохим дополнением к счастью, но не его заменой.

– Да, думаю, ты права, – согласилась Винни, но тоже не слишком уверенно.

Мы станцевали ещё три танца, приближалось время полуночи, когда все должны были снять маски. Я отплясала очередной галоп и отправила кавалера за мороженым, чтобы охладиться, когда кто-то осторожно тронул меня за плечо. Оглянувшись, я увидела дядю Томаса. Он был в маске, но я сразу поняла, что дядя чем-то встревожен.

– Нам надо срочно уйти, Ли, – шепнул он мне на ухо.

– Что-то случилось?

– Расскажу дома, – он быстро оглядел зал. – Сделай вид, что уходишь в дамскую комнату, а сама сверни по боковой лестнице в галерею. Ты её знаешь, мы там всё время с тобой ходили. Я буду возле лестницы.

– Подожди, хотя бы предупрежу Винни, – сказала я, но дядя поймал меня за руку.

– Ни с кем не прощайся! – предостерёг он. – Всё очень серьёзно, Ли. Уходим, и быстро.

Он повернулся и вышел через дверь, ведущую к мужским уборным, а я, чуть помедлив, пошла в сторону дамской комнаты, стараясь не ускорять шаг.

В коридоре, как и велел дядя, я свернула в галерею и бегом спустилась по лестнице. Дядя уже ждал меня – в чужом чёрном плаще, и накинул мне на плечи другой, точно такой же.

– Снимай маску, – он сорвал с меня маску и безжалостно бросил её в угол, – распусти волосы, надень капюшон и постарайся, чтобы платье не было видно из-под плаща.

– Да что произошло?! – перепугалась я, но сделала всё так, как он сказал.

– Расскажу по дороге, – дядя схватил меня за руку и потащил к чёрному ходу, которым обычно пользовались только трубочисты и слуги, топившие камины в королевском дворце.

Я в последний раз услышала, как где-то далеко заиграли контрданс, а потом мы вышли во внутренний двор, и музыка исчезла, растаяла, как колдовство странствующей волшебницы. Во дворе стоял экипаж – крытая карета, грязная и потрепанная, запряжённая такой же грязной и потрёпанной лошадью. Подобный экипаж можно нанять на улице, стоит только показать извозчику два медяка. Дядя подсадил меня, помогая забраться в карету, следом запрыгнул сам, закрыл дверцу и стукнул кулаком в стенку, давая знак, что можно ехать.

Карета заскрипела и тронулась, а я скинула капюшон, вопросительно уставившись на дядю.

Сквозь щели внутрь проникал свет фонарей, и этот неровный желтоватый свет только усиливал тревогу. Дядя притянул меня за шею и зашептал:

– Тебе надо срочно уехать из города. Возьмёшь деньги, драгоценности, документы, перейдёшь на соседнюю улицу, поймаешь экипаж. Езжай к тёте Лавинии. Скажешь, что тебе нужно спрятаться. Пусть говорит, что не видела тебя и не знает, где ты. Если всё закончится хорошо, то я приеду за тобой сам. Если всё будет плохо… – он крепко сжал моё плечо. – Ты умная девочка, Ли. Беги и никогда сюда не возвращайся.

– Почему, дядя? – воскликнула я, но он сразу шикнул на меня.

– Король умер, – сказал он глухо. – Скорее всего, меня обвинят в убийстве.

Обвинят в убийстве короля?!

Это не могло быть правдой. Я не могла в это поверить. Я не могла…

– Но ведь только что его величество был жив! – заговорила я тоже громким шёпотом. – Он танцевал с королевой!

– Острое воспаление в брюшине, – коротко ответил дядя.

– Боже… – только и прошептала я, откидываясь на спинку экипажа.

Воспаление брюшины – самое страшное, что может произойти. От этого нет спасения. Не помогут ни лекарства, ни припарки. Только холодный компресс на живот может отсрочить смерть. Ненадолго. И то если сильно повезёт. На неделю, в лучшем случае. Его величеству не повезло. Но при чём тут дядя?!

– Если это не отравление, то почему могут обвинить тебя? – спросила я, и дядя опять шикнул, чтобы я говорила потише. – Это – несчастный случай, – продолжала я, волнуясь. – При чём тут ты?

– Ни при чём, – ответил дядя. – Но смерть короля – это не смерть простого горожанина. Она никогда не приходит одна. Чаще всего за этой смертью следуют другие.

– Почему? Что ты такое говоришь!

– Просто сделай, как я сказал, – дядя рассеянно погладил меня по голове, думая о чём-то своём.

– Тогда сбежим вместе к тёте Лавинии, – предложила я. – Почему я должна бежать одна?

– Нет, – он покачал головой. – Я должен остаться. Если сбегу сейчас – это будет полным признанием вины, тогда моим врагам ничего не будет стоить обвинить меня. А если останусь, смогу ещё побороться. И если сбегу… Что будет с моей школой? Могут наказать и учеников.

– Тогда и я останусь, – сказала я упрямо. – Мы ни в чём не виноваты, нам ничего не смогут предъявить.

– Не обсуждается, – строго сказал дядя. – Это не бегство, если что. Затаись на время. Может, всё разрешится.

Мы спорили до самого дома и продолжили спорить, пока я переодевалась, за ширмой снимая бальное платье, а дядя собирал в шкатулку драгоценности, ассигнации и монеты.

– Во-первых, это опасно – бегать девице по улицам с таким капиталом, – приводила я доводы против моего одиночного побега.

– У нас тихий район, тебе ничего не грозит, – возразил дядя, швыряя мне через ширму дорожное коричневое платье и тёплую накидку.

– А извозчик? – не сдавалась я. – Говорят, все они работают на бандитов и разбойников, высматривая клиентов побогаче.

– В дорожном платье ты не будешь выглядеть богато.

– И, во-вторых… – я начала, но не закончила, потому что в это время кто-то постучал во входную дверь.

Да как постучал! Грохот разнёсся по всему дому! Наверное, кулаками молотили, да ещё помогали ногами.

– Быстро! – дядя вытащил меня из-за ширмы, пока я на ходу одёргивала дорожное платье, которое даже не успела застегнуть.

Завернув меня в накидку и сунув в руки тяжёлую шкатулку, он вытолкал меня на чёрную лестницу и запер дверь перед моим носом.

– Дядя! – только и успела позвать я, как очутилась в полной темноте и в полном одиночестве.

Было слышно, как возмущается Эбенезер, которому полагалось встречать гостей, потом раздался грохот, потом – топот, и чей-то голос чётко и напыщенно выговорил: «Томас де Сен-Меран, вы арестованы по подозрению в убийстве его величества!». Дальше я не стала слушать – помчалась вниз по ступеням, выскочила во внутренний двор, потом в сад, пробежала липовой аллеей и оказалась на параллельной улице.

Но всё же не утерпела, выглянула из-за угла соседнего дома, откуда был виден наш парадный подъезд.

– Как вы смеете!.. – услышала я слабый голос Эбенезера, и эта отчаянная попытка старого слуги защитить своего хозяина резанула меня по сердцу сильнее, чем когда я увидела, как выводят дядю – в одной рубашке, даже не дав накинуть тёплое пальто, без шапки и со связанными за спиной руками.

Вели его гвардейцы в масках. В масках ходили только служащие тайной королевской полиции. Приехали за моим дядей из тайного комитета! Будто мой дядя был государственным преступником!

Напротив дверей стояла закрытая чёрная карета без окон. Высокий господин в чёрном длинном плаще и чёрной треуголке распахнул дверцу кареты, дядя неловко забрался внутрь, следом залезли двое гвардейцев с кинжалами наголо, дверца закрылась, и карета покатила по улице.

– Её нигде нет, милорд, – отрапортовал один из гвардейцев господину в треуголке.

– Обыщите все комнаты, – ответил тот. – Она может где-то прятаться. И допросите слугу.

– Да, сэр! – гвардеец коротко поклонился и исчез в доме, а господин в треуголке поднял голову, задумчиво оглядывая наш дом.

Свет фонаря осветил лицо, и я чуть не задохнулась, потому что узнала «милорда». Герцог де Морвиль, собственной персоной. Его невозможно было не узнать. Эльф Лунный Свет. Я как-то позабыла, что он, на самом деле, не эльф, а маршал, и тайный комитет полиции находится в его ведении. Развернувшись, я бросилась бежать, и не останавливалась, пока через два квартала не увидела одинокий экипаж.

– Серебряная монета, чтобы доехать до поместья «Дубы Скрупа», – сказала я, забираясь в карету. – Это за городом, на перекрёстке, если ехать через северные ворота.

– Будет сделано, – проворчал извозчик и подхлестнул лошадь, поворачивая к северу.

Тётя Лавиния была сестрой моего отца. Когда-то она сделала неуверенную попытку добиться опекунства надо мной, но теперь я знала, что это было не её желание, а желание её мужа – господина Роберта Скрупа. Он был мужчиной скуповатым, хитрым, и во всём искал выгоду. Конечно, против дядиных связей и денег у него не было шансов, и хотя мы иногда общались с тех пор, отношения между нами всегда были натянутые. Тётя Лавиния казалась доброй, но именно что – казалась. Потому что доброту и сочувствие к «несчастной сиротке» она всегда проявляла немного испуганно, будто её заставляли это делать. Я чувствовала её неискренность ещё в детстве, а сейчас и тем более, поэтому вовсе не горела желанием ехать к тёте и её мужу, чтобы просить убежища. Но это было лучшим местом, чтобы затаиться. Со Скрупами мы общались редко, в столице они почти не бывали, и вряд ли кто-то вспомнил бы о родстве Лайонов и Скрупов. К тому же, если хорошо заплатить, то вряд ли господин Роберт упустит такую выгоду. Королевская опала – это страшно. Но я не сделала ничего плохого, и то, что герцог де Морвиль разыскивал меня… Возможно, это просто недоразумение. Или хотят, чтобы я дала показания против дяди, что он прятал в доме яды, например. В любом случае, вряд ли меня будут долго искать. Я ни для кого не представляю интереса…

«Обыщите комнаты… Она может где-то прятаться…», – вспомнила я слова герцога.

Понятно, что он делает свою работу. Но он танцевал со мной, за руку держал, что-то там болтал, что ему приятно побыть со мной наедине, а потом…

Только переживать по поводу вероломства герцога де Морвиля попросту не было времени. Всю дорогу до поместья тёти Лавинии я продумывала, каким образом могу разузнать, что ждёт дядю, и кто может помочь мне походатайствовать за него перед королевой. Лучше всего будет обратиться к начальнику королевской гильдии врачей, он сможет засвидетельствовать, что с королём произошёл несчастный случай, и что сделать ничего было нельзя. В случае воспаления брюшины могли помочь разве что волшебники, если они умеют в исцелении, а не только гоняют снежинки колдовской музыкой.

Я боялась, что мы не сможем выехать из города – маршал мог дать приказ перекрыть все выходы из столицы, на случай, если я решу сбежать. Но через Северные ворота мы выехали свободно, и у нас даже не спросили пропускных документов. Видимо, я и правда никого не заинтересовала.

Часа через два мы добрались до поместья, и хотя время приближалось к трём ночи, сна у меня не было ни в одном глазу. Наоборот, я чувствовала себя, как пружина, которую сжали до упора, никак не позволяя распрямиться. Мне хотелось немедленно куда-то бежать, что-то делать, подкупать тюремщиков или пробиваться к королеве, чтобы молить её о милости, но вместо этого приходилось трястись в холодной карете, на жёсткой лавке, обнимая тяжёлую шкатулку, которая уже отдавила мне колени, и вздрагивать от каждого шороха.

– Приехали, барышня! – крикнул с облучка извозчик. – Вот ваши «Дубы», прямо к воротам доставил!

Я выбралась из кареты, чуть не выронив шкатулку, сунула в руку извозчику обещанную плату, попрощалась, и пошла к двухэтажному добротному дому, где на входе светился одинокий фонарь.

Вдоль дороги росли дубы, давшие название поместью, и мне под каждым деревом чудились разбойники и шпионы маршала де Морвиля.

Но я добралась до дома, и никто меня не напал, не остановил, и двери мне открыли почти сразу же – заспанный слуга, которого Скрупы гордо именовали мажордомом. Он вытаращился на меня, но сразу впустил, проводил в гостиную, и отправился звать хозяев.

Тётя Лавиния прибежала первой – в шали, наброшенной поверх ночной рубашки, наспех повязывая чепец, в котором, вообще-то, полагалось спать. Следом мрачной тенью появился господин Скруп и встал на пороге, подозрительно разглядывая меня.

– Филибертус, идите спать, – велел господин Скруп слуге, и тот послушной мышью шмыгнул в каморку под лестницей.

– Что случилось, Сесилия? – тётя схватила меня за руки. – Ты совсем замёрзла! Холодная, как камень! Сейчас согрею тебе чай!

– Да, спасибо. Чай будет очень кстати, – я села без приглашения за стол и поставила рядом шкатулку.

Взгляд господина Скрупа сразу переместился на неё.

– Дядю арестовали, – сказала я, когда тётя принесла чашку чая и пару холодных оладий.

– Как?! – ахнула тётя, хватаясь за сердце.

Её муж без лишних слов закрыл дверь в гостиную и подошёл ближе к столу.

– Сегодня ночью умер король, – объяснила я, выпивая чай большими глотками, и даже не замечая, какой он обжигающе-горячий. – Воспаление брюшины, от этого нет лекарств. Но дядю обвинили в убийстве и увезли. За ним приехал тайный комитет, я сама видела.

– Боже… – прошептала тётя, прижимая ладони к щекам. – Какое несчастье…

– А ты? – спросил господин Скруп без лишних сантиментов.

– Дядя успел отправить меня к вам, – я откусила один из оладьев, но поняла, что есть такое не смогу, и с усилием проглотила кусочек, а остальное положила обратно на тарелку. – Мне надо переждать, пока всё разрешится. Потом дядя заберёт меня. Я заплачу, – добавила я, увидев, как Скруп нахмурился. – Никому не говорите, что я у вас. И ещё мне надо, чтобы вы поехали завтра в город и разузнали, где дядя и что с ним. Вот деньги, – я открыла шкатулку и выложила оттуда десять золотых.

Вполне себе плата и за проживание, и за разведку.

Господин Скруп меня не разочаровал. Он сгрёб монеты и подбросил их в ладони.

– Как ты до нас добралась? – спросил он.

– Наняла экипаж и приехала.

– Приехала прямо сюда? – уточнил он, перебирая монеты.

– Да, – подтвердила я. – Но я взяла экипаж на другой улице, извозчик случайный, меня точно не знает.

– Хорошо, – кивнул он и велел жене: – Устрой её в чердачной комнате. И скажи слугам, чтобы не болтали.

– Конечно, конечно, – засуетилась тётя и повела меня наверх, в крохотную комнату под самой крышей.

Вход сюда был из чулана, если убрать лестницу, так ещё и не найдут. Внутри всё было чистенько, стояла кушетка, застланная пледом, столик и пара стульев. Тётя застелила свежее бельё, пахнущее лавандой и мелиссой, принесла ещё чаю и кусок пшеничного хлеба, угадав, что оладьи не пришлись мне по вкусу, потом ещё поахала, расспрашивая о подробностях, а потом отправилась досыпать.

Я разделась, умылась и рухнула в постель, не совсем уверенная, что смогу заснуть.

Так и получилось. Я вертелась в постели с боку на бок, а сон никак не шёл. В довершенье всего, захотелось в туалет, и я со вздохом поднялась, обулась, завернулась в накидку и на ощупь отправилась на первый этаж, чтобы добраться до уборной.