Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 18

Док был Доком не только по позывному, но и по призванию. А так же по образованию и должности. Человеком он был крайне спокойным, немногословным и вдумчивым, семьи не имел, о друзьях никому не рассказывал, а между командировками постоянно пропадал на каких-нибудь очередных курсах, семинарах и прочих мероприятиях по повышению квалификации. В общем, непрерывно самообразовывался.

В «Сотне» ходили слухи, что Дока не раз и не два звали перейти в какой-то сверхсекретный медицинский институт, причём количество нулей в предлагаемом окладе каждый раз увеличивалось. Но Док, как человек идейный и принципиальный, оставался непоколебим и искренне полагал, что его стезя – именно военно-полевая медицина, а не уютный кабинет с лепниной на потолке и сверхсовременная инновационная лаборатория в двух шагах от него по коридору.

Батя никогда не пытался выяснить, правда это или нет, но подспудно Дока за решение остаться в «Сотне» уважал безмерно.

Никто из бойцов не удивился, что, когда у Дока тоже появилась своя магия, связана она оказалась напрямую с его основной специальностью.

Док научился заживлять раны. Без лекарств, бинтов, ниток, иголок и даже обезболивания – одним только касанием рук. Да и не только раны. Док, по его собственным утверждениям, мог вылечить что угодно – простуду, геморрой, запор, мужское бессилие.

С последним, правда, ему катастрофически не хватало практики – бойцы «Сотни» и сами по себе здоровьем были крепче быков. А попав в этот мир, вообще забыли даже что такое насморк.

Так что практиковаться Док мог только на ранах, которые нет-нет да у кого-нибудь случались. Батя, глядя на это, усмехался. Если бы в тот, первый день здесь Док оказался бы рядом, то раны командира, и без того затягивавшиеся на глазах, исчезли бы без следа уже к тому же вечеру.

Но была у магии Дока и ещё одна разновидность, которую Батя оценил едва ли не выше, чем умение исцелять раны. Штатный врач взвода был первым, кто, пусть сумбурно и непривычно многословно, но смог объяснить командиру, для чего нужны «горох», жемчуг и те янтарного цвета нити, которые Батя всё никак не решался выбросить.

Жемчуг Батя после этого раздал бойцам. Пока – по одной штуке в руки. Те приняли его под присмотром Дока – что-то он там при этом мог видеть и направлять. Каждый после приёма получил персональные рекомендации по приёму гороховки.

Наконец, добрался до него и Батя.

В качестве приёмного кабинета Доку выделили одну из хижин. Соорудили там некое подобие кушетки, принесли стол и обшарпанный шкаф, сколотили две табуретки – для хозяина кабинета и для посетителя.

Одна из табуреток получилась колченогой. На неё-то Батя и плюхнулся. Несчастный предмет мебели жалобно скрипнул под весом и покачнулся. Но всё-таки устоял.

– На что жалуетесь? – Док поднял глаза от бумажки, на которой записывал имена бойцов и собственные рекомендации им.

– На грыжу головного мозга, – ухмыльнулся Батя. – Док, ты издеваешься? Не в больнице приём ведёшь?

– Ну почему же не в больнице? – скупо улыбнулся в ответ военный врач. – В ней, родимой. Уж какая есть.

Батя огляделся и скривился. Ну да, «похоже». Стены такие же обшарпанные и требуют ремонта, обстановка бедная, а у главврача нет не то что компьютера, куда он мог бы вносить данные о пациентах, но даже фонендоскопа.

– Всё бы тебе ржать, командир, – вздохнул Док.

Батя заядлым юмористом себя никогда не считал, остроумно шутить не умел и не особо-то любил. Но постная рожа Дока почему-то неизменно пробуждала внутреннего батиного Петросяна, и тот, что называется, немедленно начинал отжигать. Батя сдерживал Петросяна, как мог, но урезонить его удавалось только через раз.

– А чего бы и нет? – пожал плечами командир. – Я все эти жемчужины почти год при себе таскал. А мог бы сожрать спокойненько и кучей всяких разных магий обрасти и не мучиться. Прикинь?

– Ага, мог бы, – флегматично согласился Док. – Только бесконтрольно жемчуг жрать нельзя, Бать. Он... как бы тебе так попроще объяснить...

Врач задумчиво пощёлкал пальцами.

– Понимаешь, вот у человека есть ДНК, который состоит из двадцати трёх пар хромосом. В нём закодировано всё, что передали нам родители при зачатии – наш рост, вес, цвет глаз, крепость здоровья, скорость деления клеток и подверженность тем или иным заболеваниям. То есть ДНК – это...

Док про батиного Петросяна тоже знал. И вот он как раз отлично умел переводить разговор с шуточек обратно в серьёзное русло. Методы у него, правда, были настолько, своеобразные, что сбежать от них хотелось не только внутреннему юмористу, но и самому командиру.

– До-ок, – возвёл глаза к потолку Батя. – Не нуди, не лекцию читаешь. Я в курсе, что такое ДНК.

– Тогда знаешь, что в процессе жизнедеятельности ДНК меняется, – не обращая внимания на стон командира, Док важно поднял палец кверху, и на его костистом лице отобразилась вся торжественность информации, которую он собирался сообщить. – Повреждается в результате воздействия внешних факторов, таких, как неправильный образ жизни, стрессы, вирусы, грибки, бактерии. Наш организм устроен так, что повреждённые митохондрии сразу начинают починку самих себя, беря информацию из имеющихся в нас же копий ДНК. Но! Иногда бывает так, что они не успевают, и в повреждённую хромосому встраивается другая ДНК...

– До-ок, –почти взвыл Батя, уже категорически жалея о том, что вообще пришёл.

Но останавливаться раньше, чем договорит, взводный фанатик от медицины не собирался.

– А теперь к сути, – даже бровью не повёл Док. – Этот мир... Он меняет ДНК каждого попавшего сюда человека. Встраивает в неё чужие гены для того, чтоб подчинить нас себе. Как грибок-кордицепс. Знаешь такой?

– Знаю, – помрачнел Батя. – Хочешь сказать, что рано или поздно мы тоже станем зомби?

– И да, и нет, – качнул головой Док. – Есть нюансы. Большинство попавших сюда людей, заражаясь этим грибком, потихоньку видоизменяются. Становятся тварями. То есть, меняется их ДНК. Но ты же знаешь, что всегда есть исключения, да? Это мы. Те, чей геном грибок не смог изменить настолько, чтоб превратить нас в зомби.

Остановить Дока, когда он входил в раж, был невозможно. Оставался единственный путь всё-таки добиться того, ради чего командир сюда явился. Вернее, не добиться, а дождаться.

– Продолжай, – обречённо махнул рукой Батя, смиряясь с тем, что лекцию о ДНК, митохондриях и грибках ему всё-таки придётся дослушать.

– Этот грибок сделал так, что повреждённые им митохондрии невозможно восстановить из наших запасных цепочек ДНК. Для этого нужна его ДНК. Но наш организм постоянно борется с ним, уничтожая споры. А грибок пытается перехватить инициативу и так же постоянно усиливает свой рост. Именно этой борьбой и обусловлены головная боль и ухудшение нашего самочувствия...

– От которых помогает алкоголь с растворённым в нём «виноградом»... – подхватил командир

– Сечёшь, – впервые за весь разговор Док улыбнулся широко и открыто, увидев в собеседнике проблеск заинтересованности. – Грибок можно обмануть. Если регулярно употреблять это пойло, то с ним в наш организм снова попадают те же споры, носителями которых является каждая из тварей. Благодаря такому искусственному повышению концентрации грибок начинает считать, что победил наш иммунитет, и перестаёт бесконтрольно размножаться. Что, как ты понял, помогает нам оставаться людьми.

– Ну хоть одна хорошая новость, – выдохнул Батя. – Одного не пойму – нахрена мне весь этот ликбез? Я, собственно, как и все, пришёл жемчужину проглотить под твоим присмотром...

– Есть нюанс, – никак не унимался Док. – Дослушай, командир, это важно. Концентрацию спор, содержащих ДНК грибка, надо держать в некотором коридоре. Если она снизится – появится риск обратиться. Если её превысить – то начнутся... нежелательные изменения.

– Это какие?

– Сложно сказать, – Док неопределённо помахал рукой в воздухе. – Я пока слишком мало работал с иммунными людьми, не набрал ещё базу знаний, так что говорю только то, что вижу, когда с людьми взаимодействую. Но я бы предпочёл из этого коридора не выходить. А он, кстати, у каждого свой. Так вот, Бать, это я к чему вёл-то... Нельзя жемчуг жрать горстями, никак нельзя. И пойло пить слишком много тоже нельзя. И гороховку. И вообще, давай-ка я лучше тебя осмотрю и составлю рекомендации.

– Да наконец-то, – облегчённо выдохнул Батя, пересаживаясь с табуретки на кушетку, застеленную куском не очень чистой ткани.

Кажется, научный ликбез о грибках подошёл к концу. Док, конечно, был профессионалом своего дела и, может, зря не согласился уйти с военной стези в научную. Но, когда его прорывало что-то кому-то объяснить, Док становился поистине невыносим.

– Итак... – потирая руки, Док встал из-за стола и подошёл к Бате. – Посмотрим.

Расставив пальцы, док выставил ладони по обеим сторонам головы командира, поводил ими и замер, прикрыв глаза. Батя сидел, стараясь не шевелиться и не дышать – отвлечь Дока означало вызвать ещё одну лекцию, но на этот раз о том, что пациенту следует быть терпеливым, полностью доверять лечащему врачу и не лезть в процесс ни с вопросами, ни, тем более, с советами. Так что Батя мужественно терпел вынужденную неподвижность и только про себя считал секунды.

На шестьсот двадцать первой Док, наконец, вышел из своего анабиоза.

– Ну что, доктор, я буду жить? – снова попытался вылезти Петросян.

Док посмотрел на командира, как на умалишённого, и внутренний батин юморист, испуганно ойкнув, поспешил ретироваться. Разумеется, не забыв оставить последнее слово за собой.

– Товарищ лекарь, не бейте честного комсомольца... Чёрт, Док, да не смотри ты на меня так, пошутил я! Всё, успокойся!

– Успокоишься тут с вами, – проворчал Док и неожиданно вспылил. – Командир, да твою ж налево! Что вот ты ко мне докопался со своими шутейками, а? У тебя, между прочим, проблем по уши, а ты ко мне как не придёшь, так юморить начинаешь. Иди вон, Ромео дони...

Сообразив, что сорвался на командира, Док заткнулся на полуслове.

– Бать, виноват...

– Ромео подонимаешь, чтоб его за ногу, – проворчал Батя, усилием воли запихивая внутрь неуёмного Петросяна. – Он сам кого хочешь за... мучает, требуя немедленно выдать ему бабу для удовлетворения естественных физиологических потребностей.

– И будет не так уж не прав, – флегматично заметил Док. – Есть у этих спор и такая побочка, как бушующие гормоны. Замечал?

– Не до того было, – быстро съехал с темы Батя. – Так что, жемчужину мне можно глотать?

Как ни странно, в этот раз Док тоже сдержался и не сделал даже попытки присесть на любимого коня долгих и нудных объяснений.

– Жемчужину... Бать, тут такое дело... Я до конца объяснить не смогу... Но, судя по... как бы это назвать... ладно, пусть будут энергетические каналы. В общем, твои эти каналы выглядят так, как будто ты одну жемчужину уже съел. Только...

– Что? – напрягся Батя, вспомнив тот шарик, что оказался у него во рту в первый день в этом мире. Значит, всё-таки жемчуг... – Говори уже!

– Насколько я понимаю, жемчуг лучше бы употреблять после того, как появляется первая магия. Тогда организм переваривает его с лёгкостью и быстро обрастает новыми энергетическими каналами. Так формируется магия. Которая, к слову сказать, может быть не одна, – заметив недовольный уже по-командирски взгляд Бати, Док поперхнулся. – Так вот, кхм... Ты, получается, употребил жемчужину до того, как получил свою магию. В общем, Бать, я не знаю, как то, что творится в твоём организме, объяснить понятным языком, поэтому скажу так – если ты сейчас съешь ещё одну жемчужину, толку от неё не будет.

– Это почему?

Док вздохнул.

– Достань весь жемчуг, который у тебя есть, и положи на кушетку.

Батя потянулся к пристёгнутому к ремню чехлу от аптечки и вывалил из него весь оставшийся после раздачи бойцам жемчуг. Вопросительно посмотрел на Дока.

– Возьми любую и подержи в руке. Чувствуешь что-нибудь?

Батя сгрёб в ладонь ближайшую чёрную жемчужину. Подержал.

– Ничего.

– Возьми другую.

Настала очередь красной. Но эффект остался тем же – никаким.

Так, одну за одной, командир передержал абсолютно все жемчужины.

– Они тебя не принимают, – непонятно сказал Док. – Жемчужину перед тем, как глотать, надо подержать в руке, чтоб содержащаяся в ней органика... как бы это выразиться... настроилась на тебя. Когда этот процесс завершён, жемчужина становится тёплой.

– А я, получается, для этой... органики рылом не вышел, что ли? – возмутился Батя.

– Не то, чтоб не вышел, – задумчиво почесал затылок Док. – Но у тебя те каналы, которые должны на жемчуг реагировать, отсутствуют. Вернее, нет, не так... Развёрнуты внутрь и запечатаны из-за того, что первую свою жемчужину ты съел слишком рано. Поэтому никакой новой магии у тебя не появится, а вот последствия гиперконцентрации спор ты получишь гарантированно.

Батя тупо уставился в стену, пытаясь переварить услышанное.

Это что же получается? У всех, значит, у всех количество доступной магии будет, благодаря употреблению жемчуга, увеличиваться, а у него так и останется одна? Бред какой-то!

– Не знаю, Бать, – вздохнул Док, когда командир озвучил свои сомнения. – Не знаю. Меня же со всеми этими твоими шариками никто обращаться не учил. Я вот их в руки беру и что-то там ощущаю или вижу. Анализирую, сравниваю. Потом ко мне человек приходит, и я уже на него смотрю. Вижу каналы эти вот – вот прям как в фантастических фильмах. Потом какой-нибудь из шариков беру – и вдруг понимаю, что произойдёт, если вот этот конкретный человек вот этот конкретный шарик съест. И словно бы просто знаю, как после этого должны каналы перестроиться, куда энергию высвобожденную направить, чтоб она не навредила, а только на пользу пошла. Когда вся эта система формируется, я уже другой шарик – «горошину», – беру и опять вижу, как часто раствор из неё надо употреблять, чтоб каналы развивались и крепли, но не разрастались сверх меры. С «виноградом» та же фигня. Так что ничего тебе конкретного пообещать не могу, командир. Может, и есть какое-нибудь средство. Но точно не у нас, иначе я уже почувствовал бы подходящую энергию. Бать, ты извини, что так вот получилось, но я правда ничем не могу помочь тебе. Только «гороховку» назначить, чтоб твою невидимость развивать и дальше. А жемчуг... Не надо тебе его. По крайней мере, пока я окончательно не разберусь с последствиями гиперконцентрации спор.

Док с виноватым видом развёл руками.

– Ладно, – делано-небрежно бросил ему Батя. – Бывает. Обойдусь одной магией. Давай свои рекомендации.

– Дар, командир, – потупившись, едва слышно пробормотал Док. – Правильнее говорить именно так. Дар. Нам – от мира, в котором мы оказались. И от спор, которые нас изменили.

Спустя пять минут командир вышел из хижины Дока. Настроение у него было на нуле. Магия, в которую он сначала не верил, была в этом мире чрезвычайно полезна. Особенно в вопросах выживания. И Батя, глядя на довольных бойцов, посетивших взводного врача до него, уже раскатал было губу, что и сам сейчас получит ещё какое-нибудь новое умение. Но губу пришлось экстренно закатать обратно.

«К чёрту! – старался успокоить себя Батя, направляясь к воротам. – «Гороховка» вроде как мою невидимость должна развивать, если её правильно употреблять. Вот одной магией... тьфу ты... одним Даром и обойдусь. Главное, что нужный!»

У ворот царило оживление – с мародёрки вернулись Горелый и Псих. Парни снимали с оставшихся на поле боя танков куски брони, чтоб использовать её на MAN-ах. У Горелого после посещения Дока как раз появился Дар. Не боевой, но тоже крайне полезный – механик-водитель оказался живым сварочным аппаратом. То есть буквально касанием пальца, без всяких электродов, мог приварить один кусок металла к другому.

«Нет, всё-таки это больше похоже на магию, – решил Батя – в голове у него никак не укладывалось, что подобные явления могут быть чистой воды биологией и физикой. – Ну да, мля, пошло оно. Раз Док предпочитает называть это Дарами, то так тому и быть».

Глава 19

– Ромео, ты охренел???

Батя был вне себя от злости и едва сдерживался. Довести его до такого состояния было практически невозможно, но Ромео всё-таки умудрился. Бойцом он всегда был толковым и в прежней жизни не особо бесил командира и сослуживцев своими амурными похождениями – потому что никогда не смешивал их с работой. Но в этом мире герой-любовник словно съехал с катушек.

Пока Батя выживал тут в одиночку, ему некогда было думать о женщинах. Теперь, приспособившись к новому месту обитания, слабый пол всё чаще и чаще появлялся у него в мыслях. Поначалу Батя посчитал это последствиями долгого воздержания – шутка ли, почти год без женщины? Потом, понаблюдав за Ромео, заподозрил ещё кое-что. Ну а Док в свойственной ему научно-нудной манере подозрения подтвердил. А заодно объяснил, откуда взялось такое усиление либидо.

– Это всё тот же грибок, командир. Встроившись в нашу ДНК, он сделал нас сильнее, подарил нам повышенную регенерацию вплоть до способности отращивать потерянные конечности. В общем, разогнал организм до предела. А бушующие гормоны – это что-то вроде побочки.

После того разговора вопрос, где найти женщин, встал перед Батей крайне остро. Парни, в отличие от Ромео, терпели и не жаловались – понимали ситуацию. Но как долго они ещё выдержат?

Рейд, в который они отправились, официально был объявлен как плановый выход за хабаром – обносить собирались недавно обновившуюся Троечку. Но сам Батя намеревался пошерудить и в домах – вдруг кто из людей, живших в окрестностях Правда, более обустроенной, организованной и, соответственно, простой становилась жизнь в этом мире, тем чаще Батя замечал, как бойцы из рейдов за хабаром притаскивают с собой журналы с голыми сисястыми девками. Ему о «контрабанде», понятное дело, никто не докладывал, но хреновый был бы из него командир, если б не знал, чем на досуге занимаются его бойцы.

Так что проблема мужского коллектива в отсутствии женского пола чем дальше, тем острее вставала. И её апофеозом стал Ромео, попытавшийся во время одного из рейдов изнасиловать свежеобратишуюся зомбачку.

– Бать, это же просто зомбячка! У неё от бабы только сиськи и дырки остались! Чё такого-то?

Батя сжал кулаки в бессильной злобе. Остальные бойцы стояли молча, хотя Батя готов был поклясться, что и они не сильно понимали причину его гнева.

А возмутил командира далеко не сам факт насилия – в конце концов, действительно, зомбячке от того, что кто-то её поимел, было ни тепло, ни холодно, как урчала, так и продолжила урчать до тех пор, пока её не прирезали. Это за нормальную женщину он бы Ромео немедленно порвал на тряпки. Но Батя уже давно понимал разницу. Да и Док, которому ради повышения квалификации однажды привезли пару связанных по рукам и ногам зомби, подтвердил – личность несчастного в момент обращения стирается целиком и полностью. А вместо неё остаётся только один инстинкт – жрать.

Поэтому судьба зомбячки командира не волновала. А вот прямое нарушение приказа, да ещё и в обстановке повышенной опасности – очень даже.

– Во-первых, – с трудом сдерживаясь, чтоб не врезать любвеобильному бойцу по роже, отчеканил Батя. – Я отдал приказ не прикасаться ни к одной женщине без её на то разрешения. И не уточнял, идёт речь о сохранивших разум или зомби. Ты мой приказ нарушил. Во-вторых, боец, ты нарушил его, находясь на задании на вражеской территории. Покинул свой боевой пост и тем самым подверг опасности жизни товарищей.

За спиной еле слышно выдохнул Винт. Ага, хоть до одного, кажется, дошло.

– Командир, да мы зачистили тут всё. Спокойный лоскут, обычный рейд. Плёвое дело! Что, уже и расслабиться нельзя? Ты, мля, нас за людей совсем не считаешь...

Батя поднял АДС и коротко, без замаха, врезал прикладом горе-любовнику по лицу. Ромео, не ожидавший удара, упал. Он провёл в этом мире всего полтора месяца, но проблем успел создать столько, сколько за всю свою предыдущую службу в «Сотне» не создавал. В прежней жизни командир после такой ситуации, как нынешняя, не стал бы церемониться и написал рапорт с просьбой отправить в отставку бойца, более не способного выполнять свои прямые обязанности. Но что делать в этой, когда бойцов у него по пальцам рук можно пересчитать, и каждый на вес золота, он понятия не имел, как поступить.

«Да хоть бы при следующем обновлении баба эта его чёрная иммунной оказалась», – обречённо подумал Батя.

Ромео, вопреки ожиданиям, притих после удара. Но, судя по злому взгляду, не осознал, что натворил.

– Сворачиваемся! – зычно скомандовал Батя своим бойцам, решив, что рейд надо прекратить несмотря на то, что он только начался. – Ромео – обезоружить и в «браслеты».

Боец, с ненавистью посмотрел на командира и презрительно сплюнул. С ним после попадания в этот мир явно творилось что-то неладное.

– Бать, а как же хабар? – неуверенно уточнил Винт и покосился на стоящего неподалёку Психа. – Богатый вроде лоскут должен быть.

– К чёрту! – отвернулся от горе-любовника командир. – Возвращаемся в крепость.

Развернувшись, Батя первым двинулся к стоящему неподалёку MRAP-у. Бойцы, расстроенные тем, что буквально только что зачищенный лоскут придётся покинуть, приуныли – хабар обещал быть богатым. Кто из них будет разоружать Ромео, он не указал, предоставив парням решать самим этот вопрос. И тем самым мало того, противопоставил Ромео всем остальным, так ещё и напомнил сомневающимся, что он – по-прежнему их командир.

– Ромео, брат, ты нас извини, если чё... – тихо послышалось сзади.

Ясно, вдвоём взялись. Тем лучше.

Обойдя MRAP, Батя уселся на пассажирское сиденье.

– Зря только горючку жгли, – с непонятным выражением вздохнул Горелый.

– Ромео поблагодари, – резко бросил механику-водителю Батя. – Разрешаю завтра взять его и вдвоём сгонять на Бензоколонку. Пополнить запасы.

– Виноват, ляпнул, не подумав, – торопливо отмазался Горелый. – Командир, разреши с другими бойцами сгонять?

– Разрешаю, – буркнул Батя и замолчал.

Ромео посадили во второй MRAP. Обе машины стараниями Горелого уже были больше похожи на грузовики из постапокалиптического фильма «Безумная Мэри», чем на самих себя. Окна в дополнение к бронестёклам закрыли кусками брони с искуроченных танков. На колёсные диски наварили короткие шипы из треугольных кусков заточенной стали – сначала Горелый хотел сделать их длинными, но потом решил, что в городской застройке это уменьшит манёвренность и без того не маленьких бронеавтомобилей, и придумал компромиссное решение. Длинные шипы, правда, тоже пригодились – их приварили спереди к бамперу. В дополнение лобовое стекло закрыли решёткой из толстой арматуры.

Обратный путь не доставил излишних проблем. Так, нарвались на небольшую стаю под предводительством гориллы, и не стали даже связываться с ней – Батя врубил невидимость, скрыв сразу оба MRAP-а (да, теперь он умел и такое) ещё до того, как на опасность среагировал Винт.

Вернувшись в крепость, Батя незамедлительно распорядился:

– Ромео – запереть. Без моего ведома к нему не заходить, не разговаривать и передачки не носить. Винт, тебе так же донести суть приказа до Дока и Акуйи.

– Есть, – упавшим голосом отозвался Винт и повернулся к салону второго MRAP-a. – Ромео, вылезай. Двинули. Приказ ты слышал.

Батя, не оборачиваясь, отправился к себе.

Жил командир в крохотной хижине метрах в пятидесяти от ворот. В ней устроил спальню, бросив прямо на земляной пол спальный мешок из запасов «Сотни», рядом поставил стол, на котором разложил карту для того, чтоб удобно было её дополнять.

Двери в хижине изначально не было, только замызганная занавеска. Самому Бате было на это глубоко наплевать, но бойцы после зачистки крепости самостоятельно приволокли дверь и повесили её, мотивируя своё самоуправство тем, что в рабочий кабинет командира, пусть и совмещённый со спальней, входить положено со стуком. На вопрос Бати о том, почему нельзя постучать по стене вместо двери, бойцы стушевались и не ответили.

Усевшись за стол, Батя вытащил из кармана рацию, поставил её на стол, предварительно отключив гарнитуру, и невидяще уставился на карту. М-да, ну и денёк! Правильно Горелый сказал – только топливо зря сожгли. И патроны, которых вроде как в достатке, но кто знает, удастся ли пополнить запасы при следующем обновлении.

Подняв голову, Батя взглянул на стену, исписанную цифрами наподобие календаря. Собственно, это и был календарь, пусть и условный. Итак, до следующего обновления осталось девять дней. Вернее, всего лишь девять дней. Один из которых, сегодняшний, к тому же был безвозвратно потерян из-за грёбаного Ромео. С которым, кстати, теперь совершенно непонятно, что делать.

Тяжёлые размышления были прерваны рацией, заговорившей голосом Акуйи.

– Комъяндыр, тута мъонстра башой-башой. Адъин штук.

Да что ж за день-то такой, чтоб его???

– Где именно, Акуйя?

– Варъота, комъандыр. Тры кэмэ.

Тварь в трёх километрах от ворот, если он правильно понял неразборчивую речь чернокожего ополченца. Большая. Развитая, получается. И вроде как одна. Что, мать её, забыла тут эта образина чёртова? А-а, какая разница? Если мимо крепости пойдёт, то и хай себе мчится, не до неё. А попрёт сюда в поисках мясца – батины бойцы её задвухсотят. Разделывать и раскладывать куски вокруг нет смысла, слишком мало времени осталось до обновления. А вот содержимое нароста надо будет забрать – пригодится в хозяйстве.

– Всем занять боевые посты у ворот! – не раздумывая, скомандовал Батя. – Горелый, заводи «Орла». Винт, MRAP!

– Есть! Так точно! Выдвинулся! – поочерёдно отчитались Псих, Горелый и Док.

Сам Батя тоже встал и твёрдой походкой отправился к воротам. Но, едва только открыв дверь, сразу же наткнулся на Винта.

– Есть занять боевой пост на MRAP-е! – первым делом отчитался боец, едва только увидев хмурого командира. – Бать, я это...

И смущённо замолчал, подбирая слова.

– Три минуты до подхода твари, – отчеканил Батя. – Что хотел?

– Я про Ромео, – смущённо опустил голову Винт. – Лишний ствол бы не помешал. Не, командир, если ты...

– Только на время боя, – не стал дослушивать Батя. – Накосорезит – оба ответите!

– Есть! – вскинулся боец, щелкнул каблуками пыльных ботинок с высоким берцем и тут же умчался освобождать Ромео.

А Батя, незаметно выдохнув, продолжил путь. Может, оно и к лучшему, что тварь эта появилась. Покажет Ромео, что осознал – можно будет демонстративно простить. Снова накосячит – пойдёт по строгачу, то есть – вон из «Сотни» и крепости. Не с пустыми руками, понятное дело, до того, чтоб выгнать бойца, не снабдив его оружием, боеприпасами и едой на первое время, Батя не опустится. Но всё равно – вон! Нечего дурной пример коллективу подавать.

Винту, хоть он тоже из-за Ромео ходил по грани, Батя почему-то верил. Сам не понимал, в чём причина, но верил. А потому не стал злиться, что тот снова пришёл просить за проштрафившегося сослуживца.

Вообще, круговая порука в «Адской Сотне» приветствовалась с самого высокого уровня – она, как считало командование, тоже сплачивала бойцов. Но случаи бывали разные, поэтому лично Батя её демонстративно не одобрял, хотя иногда – вот как сейчас, – пользовался желанием бойцов выгородить друг друга.

Ворота, укреплённые стальными полосами, снятыми с крыши хижины, не нашедшей себе иного применения, кроме как стать запасом импровизированного строительного материала, были заперты. Перед ними, слегка чадя, уже стоял наготове «Чёрный Орёл». Батя махнул рукой Горелому и взбежал по шаткой приставной лестнице на длинную дощатую платформу для стрельбы поверх стены. Псих, Док и Акуйя уже были здесь.

– Докладывай! – велел Батя ополченцу.

– Тама, – пальцем ткнул Акуйя. – Адъин кэмэ. Пыл поднять, не видна. Башой-башой.

Пыль действительно стояла столбом – сухая африканская земля, в общем-то, располагала к такому явлению. Но что-то Бате в этой пыли сильно не нравилось.

– Бинокль!

Акуйя тут же протянул командиру прибор. Тот приложил его к глазам и долго стоял так, пытаясь разглядеть хотя бы очертания твари в надежде хотя бы примерно определить её сильные и слабые места и заранее спланировать рисунок боя. Но облако поднятой пыли было настолько плотным, что разглядеть тварь, поднявшую его, оказалось попросту невозможно.

– Псих, смени Винта, – процедил Батя. – Док, бери второй MRAP и гони его сюда. Винт, ты со мной. Не нравится мне что-то эта тварь, не могла она в одиночку такую пылищу поднять. То ли Дар у неё какой, то ли она всё-таки не одна.

– Адъин, адъин, – отрицательно замотал головой ополченец. – Моя видель свой глаз.

– А что ж ты молчал, жопа чёрная? – возмутился не успевший спуститься с платформы Док.

– Док! – тихо сказал Батя, не отрываясь от бинокля.

– Так точно! – уже с земли отозвался военный врач.

– Акуйя, опиши эту тварь.

– Башой-башой.

– Это я уже слышал. Дальше.

– Длинай, как поезд. Нога многа... Похож на етава... етава...

– Какого «етава»? – передразнил плохо говорящего по-русски ополченца подошедший Винт.

– Змея, вота, – наконец-то нашёлся Акуйя и экспрессивно замахал руками. – Толстый и короткий змея с многа нога...

Винт неожиданно побледнел и набросился на ополченца с вопросами.

– Многоножка? Со жвалами? И тело такое белёсое, всё покрыто щитками? Ещё волосня какая-то спереди, вокруг рта, да? Как щупальца?

Батя, отлипнув от бинокля, с удивлением посмотрел на бойца. А тот, получая утвердительный кивок от ополченца на каждый следующий вопрос, всё мрачнел и мрачнел. А потом поднял на Батю совершенно ошалелый взгляд и бесцветным голосом произнёс...

– Командир... Это не тварь. Это то существо, которое...

Батя понял сразу. И быстро заговорил в рацию.

– Отойти от ворот на тридцать метров! Максимальная угроза! К нам движется приятель, походя разнёсший перед прошлым обновлением двух тварей и наш забор. Горелый, «Орёл» полностью на тебе, боеприпасов не жалеть, танк беречь. Псих, вы с Ромео занимаете грёбаного брандашмыга, постреливая из пулемёта, но в ближний бой не суётесь. Винт, ты к Доку. Возьми чёртову гадину под контроль. А мы с Акуйей попробуем лупануть по нему из оставшихся РПГ.

В том, что на этот раз существо собралось напасть именно на засевших в крепости людей, сомнений у командира не было – траектория движения поднятого существом облака пыли наглядно демонстрировала его намерения. Но разбираться, чем они ему помешали, было некогда.

– Акуйя, за мной!

Батя подбежал к стоящим наготове двум одноразовым гранатомётам и принялся готовить их к стрельбе. Один сразу отдал ополченцу, второй взял себе. Одновременно с этим он активировал свой Дар и набросил его на стоящие наготове боевые машины.

– Акуйя, отходим в стороны, бьём по моей команде.