Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Что вы думаете о мире с Японией? – спросил Ито, замирая и буравя меня взглядом.

– Не думаю, что он много даст России. Сейчас уже пришло время, когда нам проще взять свое на поле боя.

Пауза, и каждый из нас сейчас легко может говорить не то, что думает, а то, что поможет в переговорах. Я так точно.

– И что вы возьмете дальше?

– Дальше мы не возьмем, мы вернем себе Квантун и Порт-Артур. Война началась и шла на нашей территории, не думайте, что одного отхода Японии на земли метрополии будет достаточно, чтобы все всё забыли. И это я пока даже не беру финансовую сторону вопроса.

– Это официальная позиция России? – поднял голову Канэюки.

– Прошу прощения, – я начал подниматься, – меня пригласили сюда как частное лицо и дворянина. Я согласился, но только в этом статусе.

– Прошу прощения за своего коллегу, – Ито поднялся и склонил голову. – Он забылся. Естественно, у нас исключительно частный разговор.

Вот же! И как они это делают? Пытается подставить один, извиняется второй, а неудобно мне?

– Тогда, возможно, у вас будет другой вопрос? – уточнил я, выкидывая лишнее из головы.

– Вы думали, что будет после взятия Порт-Артура?

– Япония потеряет армию, попробует за счет флота действовать по побережью, но ровно до того момента, как мы высадим десант на острова.

– Я не про Японию, – сжал губы Ито, кажется, и мне удалось его зацепить. – Что будут делать наши союзники, которые вложили деньги в эту войну и которые при нашей капитуляции потеряют даже шанс на их возвращение? Для примера… Вы же знаете, что 2-я Тихоокеанская эскадра вышла из Либавы 2 октября. А в ночь с 8-го на 9-е случился Гулльский инцидент: адмирал Рожественский принял мирных английских рыболовов за миноносцы и несколько часов расстреливал их из пушек.

– Если там на самом деле были рыболовы, а не миноносцы! – запальчиво возразил Огинский.

Ну вот, взял человека, чтобы сдерживал меня, а тут уже мне приходится его одергивать.

– Алексей Алексеевич, давайте дослушаем нашего гостя.

– Спасибо. Так вот газеты уже окрестили вашу эскадру «флотом сумасшедших», а 28 английских броненосцев собираются в Бискайском заливе и готовятся нанести ответный удар. Не знаю, смогут ли ваши дипломаты договориться, но давайте честно… Мы же все понимаем, что всё это не просто так. И если русский флот будет ждать свободный Порт-Артур и возможность обеспечить себе численное преимущество на море, то его никто не пустит в Азию, на какие бы вольности и скандалы для этого ни пришлось пойти.

Я замер, обдумывая слова Ито.

В моей истории тоже были Гулльский инцидент, блокировка флота и уступки со стороны России. Но что, если наши успехи вынудят Англию пойти до конца здесь и сейчас?

– Если позволите, я дал бы вам совет просто не торопиться. Несколько месяцев, пока русский флот не пройдет Средиземное море и Суэц… – осторожно продолжил Ито, почувствовав мои сомнения. – Потом продолжите, если решите, что другого выхода нет, но… Даже на войне и даже врагам можно договариваться, можно находить общие интересы, и именно для этого я просил этой встречи.

– Что ж, тогда позвольте мне добавить пару деталей от себя, – заговорил я. – Для начала английский флот. 28 броненосцев – звучит серьезно для газетной статьи, но мы-то с вами знаем, что кораблей типа «Эдуард 7» в нем всего 8 штук, а типа «Дункан» – 6. Все остальные – постройки 90-х годов, и они уже начинают сильно уступать своим современным собратьям по скорости и бронированию, а мы все видели в Желтом море, к чему это приводит.

– Вы хотите сказать, что английский флот вам не страшен? – снова поднял голову Канэюки.

– Я хочу сказать, что английский флот все еще сильнейший в мире, но в то же время его сила на бумаге и в реальности сильно отличается. А что будет, если он решится на сражение с эскадрой Рожественского и понесет потери? Легкие или тяжелые, сейчас даже не важно. А как сам их факт скажется на борьбе Англии за колонии с Францией или Германией? В общем, в то, что Англия решится пойти на прямой конфликт, пока есть Япония и возможность загребать жар чужими руками, я не верю. Ну, а про проход через Суэц вы и вовсе, наверно, пошутили? Нашим броненосцам с их осадкой там просто нечего делать, так что прогуляемся вокруг Африки, как раз мы на суше успеем все закончить.

– То есть вы видите в Японии даже не проблему, а защиту от личного вмешательства других великих держав? – князь Ито задумался. – Костер, где они сожгут свои ресурсы… Но это сработает, только если Япония после войны не начнет отдавать долги. Понимаю, вам были бы приятны наши страдания, но так ли они нужны, если принесут пользу вашим врагам?

Как же быстро он перестроился. Вызывает уважение.

– Кажется, вам есть что предложить? Что-то реальное.

– Возможно… – князь Ито закашлялся. – Возможно, Японии и не нужен пока статус великой державы. Стабильность, безопасность, возможность развиваться за счет общих интересов с соседями по региону нас тоже устроит. И тогда… Что бы вы сказали, если бы после войны Япония отказалась от своих обязательств перед союзниками?

Канэюки вскинулся, но остался на месте.

– Пожелал бы удачи, когда к вам приплывут эскадры с английскими и американскими кредиторами.

– А если у нас останется наш флот, если Япония при этом будет не одна? Например, нас бы поддержала русская эскадра со своей базы на «Сацуме»… Как вы сами недавно заметили: потеря флота для Англии сейчас неприемлема. Для Америки тоже. Так каковы шансы, что они решат идти до конца, ставя под угрозу все свои колонии?

– Вы сами верите, что подобное возможно? – я внимательно посмотрел на князя.

– Сейчас нет, – тот не стал юлить и просто покачал головой. – Но в перспективе, если создать условия внутри наших стран для этого союза… Почему нет?

– Все! – Акимото Канэюки не выдержал и вскочил на ноги. – Я долго терпел ваше самоуправство, Хиробуми. Вы вышли далеко за рамки того, что вам разрешил император, поэтому я прекращаю эти переговоры и арестовываю…

Он не договорил. Старый князь ловко вытащил из своей высокой прически заколку-кинжал и вогнал ее в сердце своему спутнику. В тот же миг в его сторону оказался направлен пистолет Огинского, но Ито Хиробуми не обратил на него никакого внимания.

– Вы не сказали прямо, что не верите в мое предложение, – хрипло заговорил старый японец. – Но я знал, что так будет, еще до того как увидел сомнения в ваших глазах. Именно поэтому я попросил молодых Такамори заехать в ваше посольство, отметиться и обеспечить нам это сопровождение. Жертву, чтобы наглядно показать, как именно я обеспечу нам будущий союз.

Я молчал. Старый японец сумел удивить: резкостью, жестокостью, продуманностью… Сколько дней он провел рядом со своим спутником, уже зная, что убьет его? И точно так же он поступит со мной, если увидит вариант получше, но… Если бы он рассказывал, как верит и любит Россию, я бы точно ему не поверил, а так – шанс есть. Если у него получится, почему бы и нет – будем говорить. Нет – своей активностью князь точно ослабит наших врагов.

– Я не буду отказываться от вашего предложения, но я не буду и останавливаться. 2-й Сибирский продолжит идти вперед, и если вы хотите успеть договориться, то вам лучше поспешить. А еще вам придется прямо сейчас, без всяких обязательств оказать мне одну услугу… – я протянул руку, и худая морщинистая ладонь без всяких сомнений сжала ее в ответ.

И почему у меня ощущение, что я сейчас заключаю сделку с дьяволом? А еще… Почему мне стало так беспокойно за наши собственные тылы, где на самом деле тоже не очень спокойно и где народ уже закипает в преддверии первой русской революции 1905 года?

Но время же еще есть?

* * *

Роман Исидорович Кондратенко как обычно с утра выехал на инспекцию фортового пояса. В начале осады некоторые офицеры еще не понимали, насколько он важен, рассчитывая в случае чего отойти еще раз за стены самого Порт-Артура. Вот только с каждым днем становилось все очевиднее: старые правила осады больше не работают, и если они дадут прижать себя к морю, то все… Современные дальнобойные орудия уничтожат и всех защитников Порт-Артура, и остатки флота.

Но они держались! Не пускали врага! И после отражения очередного штурма Роман Исидорович раз за разом вспоминал полковника Макарова, что прорвался к ним в самом начале осады. Он ведь еще тогда предупредил о тактике японцев и даже предсказал главные направления ударов. Вот сейчас армия Ноги как раз нацелилась на высоту 203, она же гора Высокая… И как бы тяжело пришлось полковнику Семенову, какие бы страшные потери понес 26-й Восточно-Сибирский полк, если бы не снятые заранее и подтянутые для прикрытия тяжелые орудия?

Впрочем, больше, чем за военные советы, Кондратенко был благодарен за дополнительные 8 тонн медицинских припасов. И те, что им сразу передали, и те, что они успели потом купить за подаренные японские иены. Лекарственные препараты, карболка для дезинфекции, бинты – вроде бы мелочи, но в госпиталях по всему городу лежало уже около 10 тысяч солдат. А во сколько бы раз их было больше, если бы врачи не успевали их лечить и возвращать в строй? А ведь тогда… Миротворцев не раз говорил, что еще чуть-чуть, и могли бы получить вспышку холеры. Но пока бог миловал.

Роман Исидорович невольно задумался, а как идут дела у самого полковника Макарова. Интересно, а не повысили ли его уже? Когда новости еще доезжали до Порт-Артура, то среди команд «прорывателей» ходили слухи, что тот сумел отличиться при Ляояне. Но потом блокада стала гораздо жестче, и с тех пор они не могли получить даже крохотную весточку из большого мира. Что там? Как идут дела у Куропаткина? Когда ждать помощи? Весь мир, казалось, сжался до линии укреплений и бесконечных орд японцев там, вдали.

– Владимир Григорьевич, ваши позиции опять не узнать, – Кондратенко дежурно пошутил про перекопанные японской артиллерией укрепления. Со стороны казалось, что 26-й действительно каждую ночь проводит перепланировку, стремясь запутать противника…

Однако, а что полковник делает на открытом месте? И пусть враг сегодня притих, но все равно… Нельзя терять бдительность.

– У меня… – Семенов сглотнул, а потом протянул Кондратенко новенькую кожаную сумку. – Тут послание для вас.

– Что? Для меня? Но как посланник прорвался мимо японцев?

– А японцы и передали. Приехал какой-то важный седой дядька, потом попросили одного из наших подойти, и я…

– Это могла быть ловушка.

– Была бы ловушка, забрал бы их с собой, – Семенов махнул рукой в сторону склада с самодельными гранатами из артиллерийских снарядов, которые в последние месяцы немало помогли в обороне города.

– И что тот седой? Кто это был?

– Он ничего не сказал. Вернее, сказал, что мне нет смысла ему верить, поэтому ему нет смысла тратить время на разговоры. Поэтому вот послание с той стороны от того, кому вы, Роман Исидорович, должны сто тысяч иен, – было видно, что Семенов смущен от одной мысли о том, что у их генерала могут быть такие долги.

– Макаров! – сам же Кондратенко сразу все понял. – Только ему хватило бы наглости передавать весточку не через контрабандистов, а сразу через японцев. И что в посылке? Уже смотрели?

– Бумаги и детали для радио… Катушки, конденсатор, причем не слюдяной, а с пластинами внутри, и инструкция с шифром. Прошу прощения! – выпалил Семенов. – Пока вас не было, я не удержался и показал бумаги и технику нашим связистам, и они считают, что в теории…

– Да говорите уже!

– Мы сможем настроить радиоприемники на конкретную частоту! Павловский даже читал про что-то подобное в лондонском «Электришен», там, правда, обсуждалась голая теория, а тут – вот он прибор, осталось только собрать. В смысле добавить к нашему радиотелеграфу.

– И? – Кондратенко уже все понял, но боялся сглазить.

– Если у наших будет такой же прибор, на такой же частоте, то мы сможем их услышать. Даже несмотря на японские помехи! Тут еще было указано точное направление для антенны, чтобы связь была еще лучше, но… Вы же понимаете?

– Понимаю, – Кондратенко с трудом сдержал появившиеся в уголках глаз слезы. – Если мы сможем поймать сигнал, если его смогут передать… Значит, наши уже совсем рядом!

Их не забыли! К ним пришли! Все лишения, все смерти, все геройства – все было не зря. И теперь их уже ничего не остановит. Ничего же?

* * *

Вера смогла выбить себе место в министерском поезде. Узнала, что Плеве собирается обратно в столицу, попросилась, и тот не отказал. Интерес Вячеслава Константиновича был понятен, он рассчитывал выйти через Веру на ее отца, а девушка в свою очередь хотела побыстрее оказаться в Санкт-Петербурге. До нее только дошли слухи, что планируется большая акция… На Покров собрать людей уже не успели, но вот на крестный ход от Казанского собора в ноябре – вполне.

И Вера планировала использовать эту возможность на полную. Как она научилась у Макарова: хочешь добиться своего – действуй. Не бойся, рвись вперед, удивляй, чтобы никто даже подумать не мог о том, на что ты решишься… И она решилась! Поезд как раз тряхнуло, когда тот остановился на каком-то неизвестном полустанке. Ради такого никто из свиты Плеве даже не пошевелится, а вот Вера… Тихо поднявшись со своего места, девушка выскользнула из министерского вагона и незаметно добежала до одного из санитарных, которые прикрепили к поезду, чтобы вернуть тяжелых раненых домой.

Еще недавно для этого не хватало времени и сил, но благодаря победам Макарова мир начал меняться. А она сделает эти изменения необратимыми.

– Получилось? – улыбнувшись остальным солдатам, Вера остановилась перед койкой, где завернутый по самые брови лежал ее невольный помощник.

Чернецкий не хотел уезжать из Маньчжурии, но Вера умела быть убедительной, и прятавшийся за маской газетного прохвоста бомбист не смог ей отказать. Закинул в поезд груз и поехал лично, чтобы за всем проследить.

– Получилось, – выдохнул Чернецкий. – Ящик с 12-ю гранатами прямо подо мной, а снайперская винтовка в одном из тубусов связистов. Если в поезд не ударит молния и не сожжет всю радиоаппаратуру, то они туда не полезут… Кстати, знаешь чья?

– Винтовка? Чья?

– Самого Макарова. Первая, которую он под себя своими руками правил еще на Ялу. Потом она в обоз уехала, а я нашел. Согласись, будет символично, что ты сделаешь все именно из его оружия?

– Мне все равно, – Вера совершенно искренне пожала плечами. – Все эти символы – это для старого мира. А для нового важны только дела. И я все сделаю. Убью царя, и тогда уже никто не сможет остановить те изменения, что начал на востоке Макаров.

– Все-таки важны для тебя символы, – Чернецкий улыбнулся, сверкнув золотой коронкой и еще десятком почерневшим от курева зубов.

– Нет!

– Важны, – более опытный бомбист гнул свою линию. – Ты можешь говорить что угодно, но… Макаров и стал для тебя тем самым символом нового мира. И если бы он позвал, разве бы ты не пошла за ним?

– Меня на надо звать, – Вера начала злиться. – Я сама решаю, что нужно делать. И делаю! Все, мне надо идти, пока меня не хватились и…

Не договорив, девушка убежала, а Чернецкий еще долго смотрел ей вслед и думал. Молодая, опасная – очень опасная – но в то же время такая наивная. Думает, что это она все решает, а на самом деле – стоило ей только подкинуть идею о том, как смерть царя поможет ее Макарову, и тут же сорвалась с места. И ведь даже ни разу не задумалась, чем на самом деле все это может закончиться! Обязательно закончится…

Антон Емельянов, Сергей Савинов
Японская война 1904. Книга пятая

Глава 1

Порт-Артур, 20 октября 1904 года

Два солдата сидели у заполненной воском и старыми газетами консервной банки. Огонек в ней еле тлел, зато не давал дыма, и его нельзя было заметить издалека, а у них появлялся хоть какой-то свет даже под землей.

– Ты слышал? – первый бросил взгляд на загоревшиеся где-то в тылу огни. До смены и возвращения на передовую оставалось около часа: слишком много, чтобы сидеть молча, и слишком мало, чтобы поспать.

– Что? – второй с этим был не согласен и считал, что даже пять минут сна упускать нельзя.

– У меня знакомый работает на офицерской кухне, так там говорят, что инженеры Кондратенко по телеграфу получили сообщение из России.

– Врут, – спокойно ответил второй и начал устраиваться поудобнее. – Как бы они провод мимо японцев протянули?

– Так там радиотелеграф, который по воздуху. Наши японцев подкупили и прямо через тех специальные детали передали.

– А даже если и заработало что, – второй солдат и не подумал менять позу, – то какая разница? Думаешь, у остальных все хорошо? Когда новости еще приходили, так наших только громили. На реке какой-то, потом на железной дороге.

– А потом к нам 22-й полк приходил с Макаровым, – не согласился первый.

– И что? Один Макаров, даже если еще жив, все равно ничего не изменит, – второй уже начал посапывать, проваливаясь в дрему, когда по ушам внезапно ударил сигнальный гудок.

Пронзительно, остро, по-живому! И это была не тревога, просто на перекресток между сожженными складами и землянкой госпиталя первой линии выбрался хромающий поручик. Из штабных, но за месяцы осады разница между ними и полевыми офицерами почти стерлась: никто не отсиживался в тылу.

– Это что, за ним флаг стоит? – удивился первый солдат.

– Пожгли же их все еще в первый месяц, – второй все-таки не выдержал и приподнялся. – Говорят, японцы специально били по всем зданиям, где они висели. Зато теперь понятно, что медсестры шили со вчерашнего вечера.

А поручик тем временем дождался, чтобы побольше людей подобралось поближе, и поднял под самый нос потертый лист бумаги. Все солдаты, даже здесь, на задней линии, предпочитали передвигаться перебежками или под землей, а этот стоял во весь рост, словно приглашая врага ударить из пушек. Вот только японцам, которые раньше бы точно не преминули это сделать, в последние дни стало как будто наплевать на такие мелочи.

– Внимание! Внимание! – поручик говорил громко и четко. – Командование Порт-Артура доводит до личного состава информацию о том, как проходят боевые действия на других участках фронта… Так, в июле под Ляояном русская армия разбила части 1-й армии Куроки, 2-й армии Оку, 4-й армии Нодзу и обратила их в бегство!

– Врешь же… – начал было возмущаться кто-то, но его тут же остановили локтем в бок.

– Тихо! Слушай!

– В августе была проведена большая наступательная операция на реке Сяошахэ! 2-й Сибирский корпус генерала Макарова прорвал оборону японцев, и те были вынуждены отступить к свои позициям на границе Ляодуна и Кореи!

– Это в августе было… – тихо прошептал первый солдат. – А сейчас октябрь… Что же дальше⁈

– В сентябре русские войска под командованием генерала Макарова взяли город-порт Инкоу, подавив сопротивление японских частей и потопив 6 миноносцев и 1 броненосный крейсер «Асама», – продолжал поручик.

А народ уже не выдержал, и в толпе пошли шепотки.

– Опять Макаров…

– «Асама»! Мы же его видели во время того боя в августе! Подлый корабль, хорошо, что, наконец, отправился на дно!

– После этого… – поручик выдержал паузу, давая людям успокоиться. – Японский флот привел 4 крейсера для того, чтобы полностью разрушить Инкоу…

– Это конец.

– Там же укреплений нет.

– Жалко.

– Я там служил в прошлом году. Там не то что укреплений нет, там и пушки – старье, и город – как на ладони.

– И 2-й Сибирский корпус отбил эту атаку, потопив артиллерийским огнем еще один броненосный крейсер врага!

Поручик замолчал, давая солдатам осознать эту новость, потому что кому как не им, тем, кто уже столько жил и сражался рядом с морем, понимать, что именно сумели сотворить их товарищи.

– Ура! – закричал солдат, выбравшийся из землянки госпиталя с перевязанной головой.

– Да не может быть! – не выдержал другой. – Нельзя из полевых пушек крейсер подбить! Будь ты хоть Макаров, хоть сам господь бог…

На этот раз смутьяну достался не локоть в бок, а кулак по морде. Впрочем, поручик ни капли не смутился.

– Огонь, потопивший крейсер «Касуга», вела артиллерийская батарея из трофейных 8-дюймовых орудий под командованием полковника Афанасьева.

– Ура! – на этот раз радостный крик поддержали гораздо больше людей.

– В конце сентября русская армия перешла от подготовки к активному штурму позиций 2-й и 4-й японских армий у входа на Ляодунский полуостров…

– Совсем рядом с нами, – выдохнул второй солдат, и сна у него больше не было ни в одном глазу.

– 2-й Сибирский корпус прорвал оборону врага, две дивизии 4-й армии Нодзу были окружены и уничтожены, остальные отступили в сторону Квантуна. Японская армия… Японская армия… – у штабного поручика все же сбился голос.

– Да говори уже! – не выдержал кто-то.

– Японская армия теперь не осаждает Порт-Артур, а заперта тут, рядом с нами!

Поручик замолчал. Собравшиеся солдаты тоже молчали. Криков больше не было, кто-то смолил папиросу как в последний раз, кто-то тер грязными рукавами по лицу.

* * *

В госпитале на северной окраине Порт-Артура пахло карболкой и кровью. Раненых старались как можно быстрее возвращать в строй, но все равно из 400 изначальных мест сейчас было занято около тысячи. Из-за этого порой казалось, что в госпитале не хватает воздуха, вот только изменить это было никак нельзя. Разве что на последней неделе натиск японцев спал, и все немного выдохнули, но как долго это продлится? Никто не знал.

Когда в коридор пришел поручик из штаба и начал зачитывать последние новости, то сначала на его голос вышли только один фельдшер и лишь недавно поспавшая четыре часа сестра милосердия Ольга Иванова из общины святой Евгении.

– Русская армия отбросила врага от Ляояна… Враг бросает артиллерию и бежит…

Голос звучал глухо, но в этот момент в госпитале замолчали даже тяжелые раненые, чтобы не пропустить ни слова.

– Мальчики… Вы слышали? – обычно степенная сестра Вильгельмина Криг всхлипнула и обвела взглядом плотно стоящие койки и лежащих на них солдат.

Старый казак из Закавказской стрелковой, весь забинтованный, но живой, заплакал. Не от боли, а от того, что во всем вокруг неожиданно появился смысл.

– Инкоу и Ляодун в наших руках… – голос поручика отражался от стен и гулял по госпиталю.

– Это же совсем рядом! – один из молодых, которого лишь вчера привезли с позиции на горе Высокой, попытался встать на ноги.

– Тише, тише… – тут же бросилась к нему Вильгельмина и удержала на кровати. – А то швы разойдутся.

– Значит, уже скоро и до нас дойдут… Не забыли… – еле слышно сказал солдат на одной из дальних коек.

И столько было в этих двух последних словах! Сомнение, надежда, вера и в то же время боль. У девушек на глазах навернулись слезы, а потом Ольга внезапно ойкнула и прижала руку ко рту.

– А как же моряки наши? – покраснела она. – У них ничего не получалось, а тут обычная армия громит врага на суше и на море. Как бы не сорвались… Может, не говорить им пока?

– Ничего с ними не будет, – фельдшер, которому нравилась девушка, начал было сухо, но почти сразу забылся и воодушевился. – Я утром мимо них шел. Тогда было непонятно, а теперь все встало на свои места.

– А что там было?

– Они говорили про потопленные корабли, а потом каперанг Смирнов поднялся и…

– Что?

– Поднялся и так грозно сказал. Ну! За артиллерию! А потом был звон стаканов.

Кто-то рассмеялся. Ольга сказала, что она им еще покажет, если снова в госпиталь попадут. Фельдшер принялся оправдывать моряков, что они потом сразу же взяли лопаты и пошли помогать нестроевым восстанавливать укрепления.

А затем кто-то запел – тихо, фальшиво, так, что было даже не разобрать, то ли это какая-то солдатская песня, то ли «Боже, царя храни». Но его поддержали: сначала один голос, почти сразу второй, третий. Потом пел весь госпиталь, кто-то даже умудрился с койки вскочить, переполошив медсестер… Но это была добрая суета.

* * *

Сижу, думаю, что вчера мороз был на редкость злой, и это при том, что уже неделю по ночам держится минус 10. Вроде бы только октябрь, но половина оставленных на ночь ламп промерзла и потрескалась. И можно ли в такую погоду думать о наступлении? И можно ли не думать, когда столько людей на нас надеется и верит?

– Вячеслав Григорьевич, разрешите? – первым ко мне заглянул неугомонный Буденный. Ведь как специально выбрал время, ровно за минуту до того, что было оговорено, и в этом весь Семен.

– Заходите, – кивнул я, зная, что там уже и остальные рядом.

И действительно, вслед за Буденным зашел Врангель – в своей новой зимней бурке он занимал в два раза больше места, чем обычно. Словно огромный черный медведь. Сразу за кавалерией заглянули разведчики. Ванновский, Корнилов и Огинский. Первые двое все так же пока не очень ладят с третьим, но работе их соперничество даже помогает.

– Всем доброго дня, – полковник Афанасьев ввалился в фанзу с широкой улыбкой на лице. Как всегда после пристрелки новых пушек, у него было прекрасное настроение.

Мелехов и Шереметев зашли, наоборот, молча и на автомате. В последние недели именно на их плечи легла основная забота по организации наших позиций на границе Квантуна, так что неудивительно. Ну да ничего, процессы потихоньку налаживаются, дальше станет легче. По крайней мере, пока мы снова не пойдем в атаку.

Штабисты Лосьев, Борецкий, Брюммер, Кутайсов и Бурков выглядели ненамного лучше. Однако я проследил, чтобы они не забывали про сон, и теперь эта пятерка хотя бы не напоминала ходячие привидения, как это было в начале Ляодунской операции. Интересно, кстати, получается… Солдаты учатся воевать, а мы – командовать.

– Беда! – следом в комнату ворвался бывший поручик, а ныне капитан Славский, бешено вращая глазами и жестикулируя сразу обеими руками. – Китайцы поставки угольного масла задерживают! А у меня учения стоят! Я просил у Лосьева выдать мне тогда нормальной солярки, а тот отказался! Вот точно у него в роду евреи есть, хоть и не похож.

– Отставить, – остановил я Славского. – Во-первых, придержать солярку только для наступательных операций приказал именно я. Во-вторых, организационные вопросы вы решите сами и не здесь. Помните же, для чего я вас позвал?

Взгляд прошелся по собравшимся. Из привычных лиц не хватало только Хорунженкова, но того я пока отправил на разведку в сторону Кореи…

– Помним, – в дверях появились еще две фигуры.

– Александр Александрович, Георгий Карлович, проходите, – я кивнул на несколько отдельно стоящих стульев.

Если честно, до последнего были сомнения, что другие генералы заглянут на наше совещание, но вот, Бильдерлинг и Штакельберг пришли. Зарубаев проигнорировал, Линевич тоже посчитал излишним, но… Хотя бы так, хотя бы частично согласовав наши действия, мы уже существенно повысим свои шансы на успех.

– Итак, Вячеслав Григорьевич, – начал Бильдерлинг, заняв свое место, – так как именно вы планируете справляться с японской обороной? Я понимаю, что вы порой творили настоящие чудеса, но здесь, когда врага можно бить только в лоб, ситуация уже совсем другая.

– Поправлю, – я кивнул на оперативную карту, которая занимала всю стену фанзы. – У нас есть четыре направления, по которым мы можем нанести удар.

– Значит, в лоб и… Гарнизон Порт-Артура, – понял Бильдерлинг. – Если установить с ними связь и использовать в нужный момент, то даже остатки сил Стесселя смогут принести пользу. Но что еще? Неужели вы планируете фланговые операции, несмотря на прикрытие японского флота?

Я невольно вздохнул. Когда я сам прикидывал детали этого наступления еще месяц назад, то опирался на Маньчжурскую стратегическую наступательную операцию и гений маршала Александра Михайловича Василевского. Сейчас ему всего 9 лет, но в 1945-м именно он всего за 9 дней разгромил миллионную японскую армию. Мы во время прорыва на Ляодуне действовали по его заветам: обход, быстрый прорыв, нарушение связей и расчленение вражеских армий. Вот только в нашем случае японцы основные силы держали в тылу и смогли их сохранить, а для десантной операции на Квантуне у нас не было преимущества на море и Тихоокеанского флота.

К счастью, в моем распоряжении были воспоминания и о других сражениях прошлого и будущего. Пусть менее успешных и более кровавых, но которые подходили бы под нашу ситуацию. Например, штурм Перекопа… Я невольно бросил взгляд на Врангеля и поспешил кивнуть Лосьеву, чтобы тот начинал:

– Правый фланг, – Арсений шагнул к карте и показал подходы к перешейку, которые мы будем использовать. – Со стороны Ляодунского залива его прикрывают канонерки. Их пушки слабее, чем у крейсеров, зато они могут подходить сильно ближе к берегу. Поэтому с этой стороны мы будем использовать по минимуму технику и по максимуму людские ресурсы. Японцы, конечно, заметят накопление сил, но мы сможем добиться оперативной внезапности за счет того, что пойдем не во время отлива по отмели, а заранее наморозим себе путь с помощью валежника! Опыты уже проведены: если массы достаточно, то ледяная кашица очень быстро смерзается в полноценный лед даже в это время года, и мы получаем дорогу там, где нас в принципе не ждут. Ночи становятся все длиннее: если в начале месяца на темное время суток приходилось около 12 часов, то сейчас уже 13, к концу месяца будет 13 с половиной. Вполне достаточно, чтобы при должной тренировке проложить ледяную тропу в обход японских укреплений.

– Левый фланг, – я остановил возможные вопросы и попросил Лосьева двигаться дальше.

– На левом фланге со стороны Корейского залива ситуация одновременно проще и сложнее. С одной стороны, из-за высокой осадки крейсеров они фактически могут подойти на дистанцию выстрела только во время прилива. С другой стороны, именно это время наиболее подходит для нашей атаки. Ну и японцы не дураки. Зная о слабом месте морской поддержки, они подтянули на этот фланг побольше артиллерии и людей. Поэтому здесь мы будем строить мост. Естественно, не постоянный. Подготовим понтоны, усилим их, чтобы смогли выдержать вес броневика, проложим железную дорогу до побережья, чтобы суметь их быстро подвезти в нужный момент. Тут еще нужно много что проверить, но в теории мы сможем развернуть мост в обход японских укреплений всего за два часа.

– Значит, четыре направления, – Бильдерлинг переглянулся со Штакельбергом и посмотрел на меня. – И где же будет главный удар?

Очень правильный вопрос. Опытные генералы сразу поняли, что бить растопыренными пальцами – это путь в никуда. А значит, 3 направления из 4-х будут работать не на сам прорыв, а на то, чтобы обеспечить условия друг для друга и для главного удара.

– Прошу прощения, – я вежливо поклонился, – но этого я сказать не могу.

– Не доверяете? – нахмурился Штакельберг.

– Вам – доверяю, но информация из нашей армии стабильно утекает на сторону. У себя я могу контролировать этот процесс хотя бы частично, в чужих подразделениях – не буду даже и пытаться.