Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 12

Считаю пузатые транспорты – к нам приехали минимум пара батальонов, и это очень хорошо. Учитывая привычку японцев обеспечивать каждому отряду запас автономности, припасов у них должно быть прилично. И артиллерия… Да, такой отряд точно не отправили бы без артиллерии! Единственная проблема – военные корабли. Два крейсера… Не броненосные, как «Асама», но и так у них хватит орудий, чтобы доставить нам неприятности. А еще они не пускают ко мне моих пленных и мои пушки!

И никакие хитрости по радио с такими серьезными ребятами не помогают. Чертов, Того… Как же вольготно сейчас чувствует себя японский флот, что может так разбрасываться силами.

– Ну, что? – я посмотрел на Чернова, закончившего принимать последнее сообщение.

– Говорят, встанут на внешнем рейде и отправят к нам офицеров на шлюпках для проверки ситуации и чтобы протянуть кабель для телефонного разговора.

Нехорошо. Если нужную картинку для ограниченного обзора из порта мы бы еще смогли организовать, то вот разговор голосом моментально нас выдаст.

– Может, объявим карантин? – предложил Мелехов. – Скажем, что у нас холера разгулялась, предложим высадить новеньких отдельно от наших. И как раз у Кизаугоу есть мель подходящая – отправим японцев, куда и хотели.

– Не поверят, – Ванновский покачал головой. – Когда причины разные, а ведут все время в одно место – тут кто угодно насторожится.

– А что, если «налет» устроить? – загорелся Буденный. – У нас конница все равно за городом, я за полчаса доберусь до них, все объясню, и мы хорошенько попылим.

– А японцы решат, что это русские возвращаются, – подхватил идею Лосьев. – Если добавить еще поезд да взорвать несколько зарядов на севере города, то будет вполне похоже на начало удачного штурма. Под такое дело вполне можно будет попросить их об огневой поддержке. И пусть они хоть кабанчиком, хоть тушкой, но зайдут в бухту! А дальше мы уже никого не выпустим.

– Не выпустим! – решительно кивнул Афанасьев, подтверждая слова штабиста. – Даже если на мины никто не выбросится, и оба корабля дадут бой… Это все-таки обычные крейсера, не броненосные. С короткой дистанции мы таким и нашими 6-дюймовками сладкую жизнь устроим.

– А ночью, если выстоят, можно будет и на десант замахнуться, – помечтал Шереметев. – Лодки-то есть, их еще далеко не увозили. Если отвлечь внимание, да подплыть и запалить пару зарядов в нужных местах, то хрен нас японцы отбить смогут.

План чем дальше, тем больше обрастал деталями. Появлялась вариативность, подстраховка, и что особенно приятно, рисков было не очень много. Не сработает – ну, значит, не завалим эти крейсеры, не наберем новых пленников. Ничего страшного: просто случится то, что и должно было случиться, когда мы взяли Инкоу. Врагу придется признать потерю и двигаться дальше. Вот только…

– Казуэ, вы с Сайго справитесь? – я понял, что дальше тянуть уже нельзя, повернулся и посмотрел на замолчавшую в последние минуты японку.

Все-таки все наши планы строились в том числе и на том, что мы сможем и вживую говорить с нашими гостями. Случайные пленники на это не годились, так что вся надежда была на Такамори… И вот я смотрел на девушку, та буравила меня взглядом в ответ, и с каждой секундой становилось все очевиднее, что простого решения не будет.

– Две минуты, – принял я решение, а потом ухватил Казуэ за руку и вышел с ней на свежий воздух.

– Я… – оказавшись со мной наедине, обычно гордая и строгая японка словно сломалась. Прямая струна спины согнулась, глаза опустились, а руки начали дрожать. Никогда ее такой не видел.

– Я понимаю, – вздохнул я. – Не понимал бы, не было бы и этого разговора. По крайней мере, вот так, между нами.

– Я… – Казуэ сжала кулаки и вскинула голову. – Я не буду вести японские корабли на убой! Вы не представляете, сколько стоил моему народу этот флот! Сколько семей голодает, сколько работает за копейки, как вы говорите, чтобы тэнно сумел получить все это оружие. А тут… Удачная позиция, незамысловатая хитрость и… Это ведь может сработать! Я знаю наших капитанов, они могут смотреть на всех остальных сверху вниз, но, если армия попросит, флот всегда скажет «да». Мы же один народ, одна страна, и я просто не смогу. К демонам сделку, к демонам всяких хитромордых чиновников, к демонам вас, генерал!

– Как насчет пересмотреть сделку? – просто сказал я, и японка замерла.

– Что вы имеете в виду?

– Раньше мы делали вид, что вы ищете шпионов. Но и вы, и я знали, что японцев вы мне никогда не приведете. В то же время ваши успехи в защите от других иностранцев было бы глупо игнорировать, так, может, к демонам не меня, а условности?

– Вы разрешите мне не работать против Японии?

– Да. Будем считать, что как будто у нас союз, и вы помогаете этому союзу против внешних врагов. Это устроит вашу честь?

– Устроит. И я могу обещать, что не буду передавать своим информацию о вашей армии.

– Мы разве не договорились, что не будем лукавить? Не знаю, были ли иллюзии у Плеве, но лично я не сомневаюсь, что, если у вас будет возможность, вы нас сдадите.

– Но искать ее сама не буду и… – голос Казуэ дрогнул. – Еще в Ляояне мне подбросили вот эту фигурку.

Девушка показала грубоватую, вырезанную из дерева фигурку коня с крыльями.

– Пегас?

– Так назывался корабль, на котором один… японец однажды поехал учиться в Англию и начал строить свою карьеру. С тех пор она служит символом его приглашения на разговор.

– Князь Ито Хиробуми? – у меня в голове всплыли сначала ассоциации, а потом имя.

– Вы знаете… Впрочем, я не удивлена. Но тогда вы должны знать и то, что он всегда хотел не войны, а союза с Россией. И ваши недавние слова… Шутка про тот же самый союз. Или это не совсем шутка?

Я не стал отвечать. Возможность найти друзей в Японии, которых хватило бы, чтобы не уничтожать врага, тратя наши общие силы, а превратить его в союзника, чтобы готовиться к встрече с теми, кто на самом деле хочет и может уничтожить Россию – это было слишком хорошо, чтобы я в такое поверил. Точно не сейчас, точно не просто так. Но дать добро Казуэ на продолжение контактов – тут мы сразу договорились. Пришла пора возвращаться в штаб и решать, что мы будем делать дальше без помощи японцев.

– И все? – Казуэ не выдержала. – Вы просто уйдете? Просто откажетесь от возможности ослабить японский флот на еще два корабля⁈

– А я смог бы заставить вас сыграть свою роль силой? – я пожал плечами.

– Нет, – Казуэ покачала головой.

– Тогда о чем говорить? Да, отказываться от удачной возможности ослабить врага я не буду, но и строить на ней всю свою кампанию я тоже не собираюсь. Не вышло с кораблями, ничего страшного… Впрочем, а кто сказал, что мы не справимся сами?

Лицо Казуэ побелело, у нее сразу же появилась целая куча вопросов, но я только улыбнулся и направился обратно в штаб. Война продолжалась.

* * *

Поправляю стул, чтобы вместе со вторым они стояли на равном расстоянии от стола. Мелочь, но раз уж я решил устроить себе первый выходной с начала войны – пусть все будет идеально.

– Уже можно? – немного хриплым голосом спросила Татьяна.

Точно, тут же ветер, как бы не простыла… Я поспешил подойти к девушке и аккуратно снял с ее глаз повязку, которую сам же и завязал, когда мы подъезжали к бывшей высоте номер три за деревней Кизаугоу. Хотя тут правильнее было бы сказать: и бывшая высота, и бывшая деревня.

– Как вы ловко придумали, – Татьяна оценила столик с едой, стулья и вид на бухту и город, где продолжала кипеть работа.

– Пришлось, – я помог княжне присесть и укутаться в плед, чтобы ее не продуло на позднем сентябрьском ветру. – После вчерашней заварушки я заставил своих офицеров взять хотя бы по полдня отпуска, чтобы перезагрузить голову. Но они согласились только при условии, что я тоже последую их примеру. Шантажисты, и однажды им придется за это ответить.

Я изобразил злобную ухмылку, и Татьяна звонко рассмеялась.

– А меня вы почему позвали? – спросила она через пару секунд, и вот на этот раз ответить честно было уже сложнее.

– Мне нравится проводить с вами время, – выдал я полуправду, – и вас тоже нужно было вытащить из госпиталя! Так что давайте наслаждаться моментом. Чаю?

Вместо положенного на такие мероприятия вина я выбрал кое-что потеплее. Огинский со всем столичным шармом и легкостью предлагал взять для согрева водку, но вот настолько расслабляться я был еще не готов. А чай с гаоляном… При всей его странности, когда он с непривычки прямо-таки шибает в нос, к нему быстро привыкаешь. И хорошему разговору он ни капли не мешает.

– Чаю, – согласилась на мое предложение Татьяна. – Кстати, а вы знали, что англичане всем рассказывают, будто это они придумали такие вот пикники, но на самом деле французы выезжали на них со всем шиком еще в 17 веке?

– Мне что-то такое рассказывал Джек, когда я собирался. Правда, он каждые пять минут добавлял, что настоящие пикники с размахом есть только в Америке.

– Да, там любят размах, но… Мне вот нравится и вдвоем, – Татьяна потянулась за кусочком сахара, и наши руки столкнулись.

– Вдвоем, – я не спешил убирать свою, – это больше римская традиция. Не в укор французам, выбираться на природу любили и умели еще во время самой первой республики.

В этот момент в порту Инкоу что-то громыхнуло – не взрыв, просто какие-то железки – и наши мысли вынырнули из прошлого и вернулись к нынешнему 1904 году. Вчера к нам приплыл японский караван в сопровождении двух крейсеров… После отказа Казуэ мы нашли японского чиновника, который согласился на сотрудничество, устроили целую операцию, чтобы заманить вражеский флот в заминированную бухту, но японский капитан нам не поверил. Не знаю, что именно он увидел или услышал, но караван развернулся и пошел назад. А крейсера даже попробовали обстрелять город с внешнего рейда.

И вот это было уже зря. На большой дистанции подбить японские корабли было непросто, но мы все равно попадали, разнося мелкие орудия, клиня крупные и оставляя подпалины на еще недавно таких идеальных корпусах. Полчаса они держались, но потом, когда наши гаубицы пристрелялись и при помощи шаров накрыли один из крейсеров… Те просто бежали. И с одной стороны, это была неудача, но с другой, именно сейчас мы показали всем, что не просто захватили город, но и можем защитить его от вражеского флота. Не хитростью, а силой! Тоже очень большое дело.

– Может, вы расскажете, что нас ждет дальше? То, что не секрет, конечно, – Татьяна отпустила мои пальцы, но теперь поймала меня взглядом.

– Все самое интересное, увы, всегда секрет, но… – я кивнул в сторону города и залива, где даже на расстоянии было видно, как кипит работа. – Давайте мы просто обсудим то, на что вы сами обратите внимание и какие при этом можно сделать выводы. Так мы и что-то интересное накопаем, и я заодно смогу понять, а не слишком ли очевидны некоторые наши тайны.

– Как игра? – княжна улыбнулась.

– И как планерка наших разведчиков.

– Тогда… – девушка задумалась. – Я видела в порту подводный колокол, который вы крепите к одному из торговцев. Учитывая затонувшие на отмели корабли и то, что в армии всегда любят большие пушки – вы хотите снять пару орудий с «Асамы»?

– Пару?

– Все⁈

– Конечно, все. Корабль лежит так близко к берегу, у нас есть достаточно торговцев, с которых можно вести работу, колокол, чтобы не отвлекаться. Ну и… Вы слышали о Николае Николаевиче Бенардосе?

– К сожалению, нет.

– Действительно, к сожалению. Увы, некоторые имена порой не получают того, что на самом деле заслуживают. Так вот Николай Николаевич придумал несколько аппаратов, с помощью которых можно варить железо. Ну или резать. Все с помощью электричества.

– Я слышала про сварку. Точно, и имя Бенардоса тоже! Кажется, это было 5 лет назад, тогда ему и еще Александру Попову присвоили звание почетных инженеров-электриков. А еще его упоминали в газетах буквально пару недель назад… В некрологе.

– Это печально, но… Его дело живет и точно будет жить еще очень и очень долго, – я расстроенно покачал головой.

Княжна тоже замолчала, но, как оказалась, думала она в этот момент совсем не о потерях ученых мужей.

– Подождите! – возмутилась она через пару секунд. – Я вот сидела, вспоминала про сварку и… А как вы собрались использовать ее под водой? Я видела размеры колокола, и даже на маленькие пушки вы его не наденете.

Я вздохнул. Когда мы обсуждали будущие работы с Мелеховым, я надеялся, что никто не обратит внимание на подобные мелочи, но… Татьяне потребовалось на это меньше десяти минут, японцам и другим наблюдателям – вряд ли намного больше. И даже если они не найдут непосредственных свидетелей, то все равно будут вопросы.

– В сложных местах будем просто сбивать заклепки молотком и срезать специальными ножницами.

– Вячеслав Григорьевич! Если мы докопались до какой-то тайны, так и говорите! Если же что-то еще можете сказать, то мне очень интересно.

Я вздохнул. В моей истории до подводной сварки дошли только в 1932 году, причем сама идея была довольно простой. На руки резиновые перчатки, чтобы не бахнуло, на электроды водоотталкивающую смазку – и вперед. Я про это рассказал своим без особой надежды, но саперы неожиданно сказали, что смогут повторить. В общем, пока остальные собирали кран для монтажа на кораблях и последующего подъема даже самых больших пушек, ребята с коричневыми погонами под командованием капитана Галицкого пытались творить историю.

– Есть возможность, – наконец, ответил я княжне. – Детали не буду рассказывать, но есть.

– Опять вы сами придумали?

– Я предложил, но вот делают самые обычные русские солдаты и офицеры. И если смогут, то это будет только их заслуга.

– Все бы так верили в простых солдат и офицеров, – Татьяна широко улыбнулась. – Кстати, а что за пушки на этом японском броненосце?

– Броненосном крейсере, – поправил я девушку. – То есть до полноценного броненосца «Асама» не дотягивает, но в то же время в отличие от обычных крейсеров сражаться в строю все же приспособлен.

– Значит, будет что-то больше 6 дюймов! – с энтузиазмом прикинула Татьяна, а я невольно улыбнулся тому, до чего довела девушку война. Вон теперь с ней про артиллерию можно поговорить, и ей на самом деле будет это интересно.

– Будет, – кивнул я. – Четыре 8-дюймовки.

– Я слышала обсуждение среди раненых, что у японцев в основном пушки английские и германские. А эти чьи, и в чем разница?

– На «Асаме» английские – все-таки его именно на острове строили. Так что это творение «Армстронг-Уитворт».

– Неужели англичане отдали японцам пушки, которые ставят и на свои корабли?

– Почти, – я задумался о том, были ли в этом времени экспортные версии оружия. И да, были! – Например, в Англии уже используются снаряды с латунным корпусом. То есть внутри одного снаряда и собственно граната, и заряд пороха, чтобы долететь до цели. На «Асаме» же и других японских кораблях латунные снаряды идут разве что для малых скорострельных пушек, а что-то больше 6 дюймов – и встречаем старые добрые картузы.

– Знакомое слово. Это же мешочки с порохом.

– Точно, шелковые мешочки. Их закидывают перед снарядом, закрывают затвор – и вперед. Если честно, у такой системы есть даже плюсы. Можно корректировать мощность выстрела, все это занимает меньше места, но… С общей гильзой пушка будет надежнее и баллистика предсказуемее, а это может решить исход боя.

– А германские пушки чем отличаются? – Татьяна вспомнила, с чего мы начинали.

– У них тоже есть вариант с единым патроном, но и для Германии это дороговато, так что большинство крупных пушек все так же с картузами. Если же говорить про главные отличия, то считается, что у них лучше сталь, поэтому германцы, добавив два слоя обручей на ствол, получают возможность делать заряды чуть мощнее. А значит, снаряд летит быстрее и дальше.

– Сколько?

– Кажется, Афанасьев говорил что-то о 9 и 13 километрах[39]39
  Вообще, для этих калибров есть цифры по дальности в 12 и 15 километров, но все это уже после доработок по итогам Русско-японской войны. А пока ориентируемся на итоги тестовых стрельб в 1901–1902 годах.


[Закрыть].

– Большая разница!

– Но попасть на таком расстоянии пока все так же непросто, так что говорить, что именно она будет решать исход сражения, еще рано.

После 8-дюймовок, которые, скорее всего, придется оставить для обороны Инкоу, мы еще час болтали про четырнадцать 6-дюймовок, которые пригодятся нам уже и в полях, про 20 скорострельных пушек, которые помогут проверить какие-то идеи по бронированным машинам еще до прихода посылки французов. Ну, и про 5 торпедных аппаратов, которые мы точно не сможем вытащить, но так бы хотелось… Хорошо посидели. Вроде бы и о деле поговорили, но и на душе при этом было так легко.

А потом пришло время возвращаться. Мы доехали до города, запрыгнув на площадку притормозившего перед внешним кольцом укреплений поезда. А на вокзале взгляд сразу же зацепился за еще один состав, которого тут не должно было быть. Разве что наши, наконец, зачистили ветку от Дашичао… Но зачем тогда первым делом отправлять сюда гражданские вагоны? Еще и без полезной нагрузки, да с отдельным паровозом, когда их постоянно не хватает?

Сразу же появились недобрые предчувствия, и действительно… Стоило нам выйти, как из того самого поезда показался какой-то столичный франт. Молодой мужчина лет 25, с прилизанной прической и редкими черными усиками.

– Николай, – выдохнула княжна, как только его заметила.

– Татьяна, – тот сразу же повернулся на голос девушки и расплылся в улыбке. – А я тебя как раз и искал.

От княжны его взгляд скользнул ко мне, потом остановился на наших сжатых друг у друга в ладонях пальцах, и вместо ленивой радости в голосе сразу появился лед.

– Николай Феликсович Юсупов, с кем имею честь разговаривать? – неожиданный гость смотрел мне прямо в глаза, и с каждым мгновением я все четче и четче чувствовал что-то знакомое. Что передо мной стоит человек, очень и очень похожий на одну из проявившихся после переноса в это время частей моей личности. На убийцу.

Глава 13

Стою, думаю, считаю… Какова вероятность, что за полгода в этом времени в тот единственный раз, когда я решил сходить на свидание, оно закончится встречей с приехавшим из столицы бывшим? Статистическая погрешность! Но нет, вот она стоит и думает, как бы меня прибить, чтобы без лишних последствий. Или если очень припрет, то и с ними – легкая безуминка, горящая в глубине глаз, не оставляла сомнений, что этот человек ни перед чем не остановится.

– Вячеслав Григорьевич Макаров, – представился я, продолжая думать, что же делать дальше. С другой стороны, а зачем искать сложные решения?

– Вячеслав Григорьевич, вы уделите мне минуту наедине? – Юсупов предложил отойти-поговорить. Более вежливо и почти куртуазно, но суть-то та же. Причем это был даже не вопрос, а утверждение, с которым так не хотелось спорить.

– Не думаю, что это имеет смысл, – я широко улыбнулся.

– Что вы имеете в виду?

– Вы приехали на территорию, где русская армия проводит секретную операцию. И вам придется ее покинуть.

– Вы угрожаете князю?

– Вы спорите с генералом?

– Я никуда не поеду.

– Тогда вы не оставляете мне выбора. Под арест его…

Что-то мне подсказывало, что где-нибудь в Санкт-Петербурге жандармы или даже солдаты могли бы и не выполнить подобный приказ, но то в столице… Здесь же, в Маньчжурии, дежурящие на вокзале казаки Буденного резво подскочили к незваному гостю и скрутили ему руки за спиной.

– Спрошу еще раз, – я подошел поближе и посмотрел молодому князю прямо в глаза. – Вы уедете сами или мне вас арестовать за попытку помешать мне выполнять приказ императора?

Вот теперь и Николай сумел почувствовать во мне что-то знакомое: по его телу пробежала дрожь, мышцы напряглись, он словно забыл про удерживающую его веревку… Несколько мгновений мы давили друг друга взглядами, и, наконец, гость уступил. Не проиграл, а только признал, что здесь и сейчас сила на моей стороне.

– Я уеду, прикажите своим шакалам развязать меня.

– Рекомендую по возвращении домой проверить зрение, – я не спешил отдавать приказы. – Присмотритесь, это никакие не шакалы, это настоящие матерые волчары.

На лицах нахмурившихся было казаков мелькнули улыбки.

– Вы же понимаете, граф, – Юсупов показал, что на самом деле прекрасно знает, кто я такой, – что вам придется ответить за это нападение?

– А вы посмотрите по сторонам. Видите этот город? Мы взяли его у японцев. Там в порту под водой лежит броненосный крейсер, тот самый «Асама», что начал эту войну. Так как вы думаете, князь, хватит ли мне аргументов, чтобы доказать свое право прогонять тех, кто мне мешает?

– Не всегда вы будете на коне, и тогда я позабочусь, чтобы вы уже не смогли подняться.

– Вы как будто провоцируете меня показать вам местный карцер.

– Тогда, может, хватит болтать? Развязывайте вашу веревку, и я уеду.

– Десять минут, – я кивнул казакам, чтобы те добежали до машинистов княжеского поезда и объяснили им политику партии.

В итоге Юсупову еще какое-то время пришлось постоять с веревкой на руках, но в итоге мы его все-таки развязали. И даже не треснули напоследок, хотя казаки на меня так смотрели, что было очевидно: только кивни, и хотя бы пару ударов по ребрам Николаю Феликсовичу достанется… Впрочем, меня устраивало и то, что он в принципе уберется как можно дальше отсюда.

– Как я рада, что он уехал, – Татьяна, которая все это время молчала, наконец, взяла себя в руки. – Увидела его и словно опять стала той старой собой, какой была раньше в Санкт-Петербурге.

По телу девушки пробежала дрожь, и я, скинув мундир, накинул его ей на плечи.

– Тогда, возможно, и хорошо, что вы встретились, – задумался я. – Тут же как с болезнью. Теперь вы знаете свою слабость и, значит, сможете с ней справиться.

– Будет непросто.

– А вы очень сильная. Уверен, запустить госпиталь для легкораненых было в разы сложнее, чем поставить на место одного франта. И вы справились.

– Вы должны знать, Николай не франт. У него легкомысленная репутация, но в то же время иногда, когда никто чужой не слышит, про него рассказывают и страшные вещи. Говорят, он убивал.

– Я тоже.

– Но вы-то врагов и на войне, а он…

– Если перейдет границу, то станет врагом, а дальше вы уже знаете.

– И все же, – у княжны все никак не получалось успокоиться, – может, стоило, как вы и угрожали, посадить его под замок?

Казаки одобрительно кивнули на последнее предложение девушки. Я подумал отправить их подальше, но потом решил – пусть слушают. Заодно потом запустят правильные сплетни. Раз уж их все равно не избежать.

– Вы же сами сказали, что Юсупов совсем не франт, – я развел руками. – Так вышло, что я чувствую подобное в людях. И знаю, что небольшое заключение таких не сломает. Озлобит, но на это-то плевать, а вот что плохо – если бы я перегнул палку, это бы дало нашему гостю оружие. Возможность бить по моей репутации. Возможность мешать мне и нам всем делать свое дело.

– Вы правы, – кивнула княжна, – Николай умеет использовать чужие ошибки и собирать вокруг себя тех, кто загребет для него жар… Вячеслав, вы все сделали правильно.

Татьяна назвала меня только по имени, еле заметно покраснела и поспешила убежать, крикнув напоследок, что ее уже точно потеряли на работе. А еще она так и не отдала мой мундир… Вот так и закончилось наше свидание. Я несколько минут стоял, думая о том, как все прошло, а потом с улыбкой отправился в порт. К счастью, у меня было слишком много работы, чтобы забивать голову тем, что только могло бы случиться…

Улыбка стала еще шире.

* * *

Вечером мы собрались с Мелеховым, Афанасьевым и капитаном саперов Галицким, чтобы обсудить первые итоги подводных работ.

– Для начала про главное, – заговорил я. – Как работают насосы в колоколе? Не было проблем с ними? С людьми?

Галицкий поспешил кивнуть, и я облегченно выдохнул. А то опустить такой вот колокол в воду – это только в теории просто. Даже в это время уже знали о кессонной болезни, и тот же Эрисман, который больше известен своими трудами по гигиене, о ней писал. Вернее, почему людям становится плохо после работы на глубине еще никто не знал, но в наличии проблемы уже не сомневались.

– Ваше превосходительство, – осторожно спросил старший сапер, еще до конца не понимая, стоит ли лишний раз открывать рот в мое присутствии, – а зачем нужны были все эти сложности? Приборы для измерения давления, насосы, подъем со скоростью не быстрее метра в минуту?

– Всем интересно? – мне достались три быстрых кивка, и я решил, что короткое отступление ничего не изменит. – Тогда вы должны знать, что при погружении на нас влияют два важных фактора. Первый – это давление.

– Точно, – закивал Галицкий. – Поэтому на каждые десять метров погружения мы увеличивали это самое давление внутри купола на одну атмосферу.

– Верно. До дна двадцать метров, до палубы «Асамы», на которой и проводились работы, десять. Мелочь, но нам пришлось увеличить привычное людям давление в два раза. И тут вступает в дело второй важный фактор. Воздух, которым мы дышим, состоит из самых разных газов, в том числе из азота, который в обычной жизни никак не используется, но и не мешает нам. Однако при погружении оба этих фактора смешиваются. Высокое давление, ненужный нам азот…

– Он проникает в кровь, – выдохнул Галицкий.

– Все-таки кто-то уже об этом писал? – удивился я.

– Нет, – покачал головой сапер. – Просто у некоторых при быстром подъеме, как говорят, кипит кровь. А тут ваш рассказ, и само собой вырвалось.

– Само собой не нужно, но в целом вы все правильно сказали. Азот – газ, при увеличении давления чем дальше, тем больше его попадает в кровь. А потом, если резко подняться… Давление снаружи упадет, азот попытается вырваться из жидкости обратно наружу, и вот тот самый эффект. У кого-то скрутит суставы, а у кого-то онемение, паралич, и так вплоть до смерти.

– Гадкая штука, – поморщился Мелехов.

– К счастью, мы знаем, что делать.

– А как медленный подъем помогает бороться с этим самым азотом? – снова не удержался от вопроса Галицкий. Впрочем, понимаю: ведь именно он и его люди у нас сейчас работают на глубине.

– Если медленно, то микропузырьки азота выделяются в крови, но не успевают пробиться наружу. Их доносит до сердца, оттуда в легкие, и вот оттуда уже на свободу с обычным дыханием. Без лишних неприятностей.

– Удивительно, как просто. И сколько жизней это может сохранить, – покачал головой Галицкий.

Ну и я, пользуясь случаем, договорился с ним, что после завершения работ он подъедет к доктору Слащеву и поможет ему с новой статьей и новой работой. Пока у нас появились некоторые проблемы с печатью, но, уверен, рано или поздно мы с этим разберемся. А пока… Можно было переходить от самих работ к их результатам, тем более новые расчеты, которыми так увлекся Афанасьев, прямо-таки кричали о том, что мы что-то не учли. Не заметили!

И, как оказалось, это был настоящий такой слон! В смысле, прилив.

– Я ведь раньше служил на Черном море, – принялся объяснять Афанасьев. – А там приливы – чуть! Море-то закрытое, на пару сантиметров гуляет вверх-вниз – и все. Ну, иногда во время сизигии – до десяти, мы на это давно перестали обращать внимание на постановках.

– Сизигия? Что это такое? По-гречески означает соединение, но смысл не пойму.

– Это когда в небе сразу несколько объектов в линию выстраиваются. Солнце, Луна, еще что-нибудь… – принялся объяснять Афанасьев, а я невольно задумался, на самом ли деле игры гравитации влияют на высоту приливов или все это просто какая-то астрология, которая в начале века стала довольно популярна.

– Оставим небо, – остановил я своего главного артиллериста, – вернемся к приливам. Так сколько сантиметров их у нас в Инкоу?

– Море открытое, часть огромного Тихого океана, – Афанасьев начал издалека.

– Так сколько?

– Еще залив сложный, приливная волна усиливается из-за формы дна, а потом сталкивается с волнами Ляохэ…

– Сколько?

– Около 4 метров.

Я чуть по-простецки не присвистнул от такой разницы. Значит, где-то пара сантиметров, а где-то прилив мог бы накрыть целый дом.

– В доминионе Канада, по слухам, есть залив, где приливы доходят до 15 метров, – добавил Галицкий, но я вернул всех к главному:

– Но если тут такие большие приливы, то как же сработали наши мины? Мы их и так глубоко ставили, а тут еще прилив.

– Повезло, – выдохнул Афанасьев. – Повезло, что мы начали рано. Приливное течение приходит в 6 утра, а мы примерно в это же время и пустили бронепоезд. Высота не успела подняться. Возможно, контактная мина и не смогла бы ничего сделать в итоге, но у наших дистанционных возможностей все же больше. Взорвались, добили до корабля и повредили обшивку… Тут бы «Асаме» остановиться, и наверно ничего бы не было.

– Но они, наоборот, выкрутили машину на полную, – я вспоминал детали боя. – Пытались уйти от мин и сами себя подставили.

– Повезло, – кивнул Мелехов.

– Вовсе нет, – не согласился я, как и всегда, когда мои офицеры были готовы отказаться от результатов своей работы. – Мы сами создали эти мины, эту ситуацию, на суше и на море, так что не надо говорить об удаче. Без тяжелого труда всего 2-го Сибирского, каждого из вас, каждого солдата – ничего бы этого не было. А теперь нам просто нужно еще и сделать правильные выводы, поправить наше оружие, наши тактики и стратегии и двигаться дальше.

– Но как? – Мелехов врезал кулаком по столу. – Раньше мы думали, что мины прикроют порт от чужого флота! А теперь? Получается, в прилив враг просто пройдет над ними, и мы ничего не сделаем. А поставим мины повыше, и в отлив их будет мотать по поверхности, а там или взрыватель не выдержит, либо враг их заметит и просто расчистит себе путь.

Неожиданно… На суше, когда Мелехов понимал, что возможно, а что нет, он всегда был спокоен. А вот как дело коснулось чужой для него стихии, это испугало его больше, чем тысяча японских пушек. Мне доводилось читать про то, как опасен и разрушителен страх неизвестности, но вот вживую и так ярко мы еще не встречались. К счастью, решается эта проблема довольно просто – знанием.

– Осадка крейсера вроде «Асамы» – семь метров, – Афанасьев как раз закончил свои расчеты, и, кажется, это как раз то, что нам нужно. – С учетом дистанционного взрывателя мина на глубине 9 метров[40]40
  Пока заложили минимальное значение, а так… Подобные взрыватели и на 50 метрах работали во Вторую Мировую.


[Закрыть] сможет его задеть. При этом даже при отливе она все равно не поднимется достаточно высоко, чтобы ее заметили и смогли повредить. Впрочем, тут можно не полагаться на случайность и добавить еще один ряд мин на большей глубине как раз на такой случай.

– А если… – задумался Мелехов, словно сражаясь за свое право паниковать дальше. – Если враг во время отлива расстреляет верхний ряд мин, а потом с приливом все-таки прорвется⁈

– Тогда это был бы очень разумный ход, – согласился я. – Но благодаря схеме, предложенной Платоном Львовичем, мы точно будем прикрыты от внезапной атаки, и это уже очень и очень много.