Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Вокруг дома не было изгороди. Это в городе каждый старается отгородиться от соседей, а в деревне нет в этом необходимости. И из-за этого дом выглядел особенно мирно и приветливо. Скорее всего, Гаррет не ошибся, и леди д`Абето будет добра ко мне, а я в свою очередь буду добра и услужлива к ней. Потому что девица с именем Фанни Браунс не может не быть доброй и услужливой.

Я прибавила шагу, и вскоре уже осторожно подёргала верёвку колокольчика. Дом ещё спал, и мне не хотелось в первое же появление нарушить сон всех обитателей Эпплби.

Ждать пришлось недолго, и вскоре дверь распахнулась – никаких тебе «кто там?» и «с чем пожаловали?». Просто открыли – и заходи, усталый путник.

– Доброе утро, – приветливо сказала я полной высокой женщине в белом чепце служанки и в белом фартуке, которая с удивлением оглядывала меня с высоты своего роста.

– Доброе, – отозвалась она сдержанно. – Кто вы и что вам нужно?

– Меня зовут Фанни Браунс, – я произнесла своё новое имя, и оно слетело с языка легко, будто я называла его уже сто раз. – У меня рекомендательное письмо к леди д`Абето. Передайте ей, пожалуйста.

– Хотите наняться? – догадалась женщина, забирая письмо, которое я ей протянула, и даже не сделала попытки взглянуть на надпись. – Боюсь, вы пришли зря. Барышня, – добавила женщина многозначительно, окинув меня таким же многозначительным взглядом.

– О, вид у меня – не фонтан, это верно, – улыбнулась я, разводя руками. – Карета попала в аварию по дороге. Весь мой багаж утонул в канаве, и я сама чуть не оказалась там. Пришлось добираться до вас пешком.

– Где это такие страшные дороги? – удивилась женщина, но уже подобрела, пропуская меня в дом и благополучно не запирая дверь изнутри. – Проходите в кухню. Вы, наверное, промокли и замёрзли. Утром уже прохладно, лето закончилось. Я заварю вам чаю, чтобы вы согрелись.

– Чай будет очень кстати, благодарю, – сказала я как можно сердечнее.

Меня проводили в кухню – огромное полуподвальное помещение. Здесь уже жарко горел камин, гудела растопленная печь, и две служанки лениво месили тесто в новеньких деревянных квашнях.

Усадив меня за выскобленный добела стол, женщина в чепце поставила передо мной чашку ароматного крепкого чая, который пах сидром и мёдом, положила на блюдце кусочек кекса с тмином, и окликнула девушку лет пятнадцати, которую я сначала не заметила – она лущила горох, сидя в углу на низкой скамеечке:

– Позови госпожу Пай, Сара. Скажи, что пришли наниматься на работу.

Сара тут же оставила горох, поднялась, вытирая руки о передник, кивнула и бесшумно выскользнула из кухни. Служанки продолжали месить тесто и беззастенчиво таращились на меня. Женщина в чепце встала рядом, сложив руки на животе, под передником, и тоже смотрела на меня, не отрываясь.

Под такими пристальными взглядами я с трудом проглотила кекс, хотя и была голодна, и через силу выпила чай.

– Чудесные сады вокруг, – сказала я, чтобы прекратить напряженное молчание. – Красивые места… Наверное, тут каждый год отличный урожай яблок?

– Да, – сдержанно отозвалась женщина в чепце.

– Как здоровье леди д`Абето? – продолжала я. – Мне сказали, что в прошлом году она мучилась от зубной боли?

Я думала расположить женщин дружеской болтовнёй, но получила сухой, даже суровый ответ:

– Мы не обсуждаем хозяйку.

– Простите, – только и оставалось пробормотать мне.

Прошло томительных пять минут или даже больше, когда раздался чёткий стук каблуков, и на пороге кухни возникла дама в чёрном платье с глухим воротом, в белоснежном кисейном фартуке и белоснежном чепце, на котором красовались кружева в три ряда. Кружева обрамляли не самое приятное лицо – худощавое, бледное, со светлыми, почти невидимыми бровями, и светлыми водянистыми глазами. Колючий взгляд, немного длинноватый нос, тонкий рот – и вы получаете типичную экономку, которая на всех смотрит свысока и считает себя самой главной особой в доме. Разумеется, не считая хозяев.

– Доброе утро, – я встала и сделала книксен.

Молчаливая Сара проскользнула мимо нас на свою скамеечку и с преувеличенным усердием продолжила лущить горох. Служанки начали месить тесто так, что стол заходил ходуном.

– Госпожа Пай, тут пришла девушка… с письмом… – женщина в чепце суетливо подбежала к даме в чёрном, протягивая ей на ладонях письмо. – Прикажете доложить леди?

– Сколько раз вам повторять, Дорис, – произнесла госпожа Пай стальным голосом, забирая письмо и быстро просматривая фамилии адресата и отправителя, указанные на лицевой стороне, – сколько раз я буду вам повторять, что моя фамилия – Пай-Эстен? Неужели так трудно запомнить?

– Да, мэм, – обречённо согласилась женщина, и даже края её чепца уныло и покаянно обвисли.

– Кто вас прислал? – спросила госпожа со сложной фамилией уже у меня.

– Там написано, – мягко подсказала я. – У меня рекомендация от господина Гаррета. Он лечил леди д`Абето…

– Я умею читать, – перебила меня госпожа Пай-Эстен. – На какую должность вы рассчитываете?

– Речь шла о должности компаньонки… – начала я, но меня опять перебили.

– У леди д`Абето есть горничная, – отрезала госпожа в чёрном. – Вряд ли её заинтересует юная девица в качестве компаньонки. Вам, хотя бы, есть восемнадцать? Вы такая маленькая, – она произнесла это, будто низкий рост сам по себе был чем-то неприличным.

– Мне девятнадцать, госпожа Пай-Эстен, – ответила я, сделав ещё книксен.

Наверное, правильно произнесённая фамилия немного смягчила эту сухую даму, потому что она помедлила и кивнула:

– Хорошо, подождите здесь.

– Прикажете доложить леди? – услужливо спросила Дорис, явно желая реабилитироваться в глазах начальницы за свой промах.

– Ни в коем случае, – строго произнесла госпожа Пай-Эстен. – Леди д`Абето нездоровится, Её нельзя беспокоить. Все вопросы о прислуге сейчас решает хозяин. Я сама передам ему письмо. Девушка пусть ждёт.

Она повернулась на каблуках и простучала ими по коридору, а я снова села на лавку, возле стола.

– Хозяин – это муж леди д`Абето? – спросила я.

– Леди вдова, – почти огрызнулась Дорис.

Я заметила, что служанки, которые сразу расслабились, перемигнулись, скрывая улыбки.

– А, ясно, – только и сказала я, решив подождать, пока меня представят этому «хозяину».

Возможно, хозяин – сын леди. Или любовник. Но всё же, я рассчитывала попасть к «милой, доброй старушке» – как расписывал леди д`Абето Гаррет. Ладно, попытаюсь договориться и с хозяином. В крайнем случае, буду настаивать на личной встрече с леди.

Снова раздался знакомый перестук каблуков, и в дверном проёме возникла чёрная фигура госпожи Пай-Эстен.

– Следуйте за мной, мисс… – она вопросительно подняла брови.

– Фанни Браунс, мэм, – я вскочила и сделала третий книксен.

– Браунс, – повторила она и величественно поплыла по коридору.

– Спасибо за чай, кекс тоже очень вкусный, – поблагодарила я Дорис и поспешила следом за дамой в чёрном.

– Вы – экономка, госпожа Пай-Эстен? – спросила я, пока мы шли по дому – очень чистому, просторному и прекрасно, хотя и несколько старомодно, обставленному.

– Да, мисс Браунс, – ответила она. – Что ещё вас интересует?

Я прекрасно уловила иронию в её голосе и поспешила извиниться:

– Простите, я спрашиваю не из праздного любопытства. Просто вижу, что дом содержится в образцовом порядке. Теперь понятно, что это – ваша заслуга.

– Не пытайтесь льстить, мисс Браунс, – разгадала мои намерения экономка. – Ваше пребывание в этом доме зависит не от меня. Но на вашем месте я не рассчитывала бы остаться. В Эпплби хватает слуг. А вам здесь точно не место.

– Если вы о моём внешнем виде, то я попала в аварию, – попыталась я оправдаться, но экономка остановила мои объяснения величественным жестом.

Мы подошли к столовой – за застеклённой дверью я увидела накрытый для завтрака стол. Кресло во главе стола было пустым, но в чашку уже был налит чай, а на тарелке красовались аппетитные яичные блинчики в компании с тушёными овощами. Зубчики вилки лежали на краю тарелки, и было понятно, что кто-то только что сидел за столом и завтракал. И завтрак, похоже, ещё не был закончен.

Госпожа Пай-Эстен быстро одёрнула и без того идеально сидящий фартук, поправила чепец, трижды постучала в дверь и открыла её.

– Мисс Фанни Браунс, милорд, – сказала экономка так торжественно, будто представляла меня королю.

Последовала пауза, а потом экономка свирепо посмотрела на меня и взглядом указала на место рядом с собой.

Спохватившись, я быстро вошла в столовую, встала рядом со строгой дамой, сделала книксен, скромно потупившись, а потом робко – как и положено прислуге – подняла глаза.

Хозяин поместья Эпплби стоял возле окна, и восходящее солнце освещало его со спины. Но даже против солнца я разглядела, что мужчина был высоким, широкоплечим и… с совершенно белыми волосами.

Возле окна стоял и смотрел на меня герцог де Морвиль.

Глава 6

Мне стоило огромных усилий, чтобы не свалиться без чувств прямо здесь – посреди просторной столовой, где на окнах трепетали белые кисейные занавески и пахло свежесваренным кофе, яблоками и горячими слоёными булочками. И хотя ароматы были мучительны для моего пустого желудка, голова закружилась вовсе не от голода.

Секунда шла за секундой, а я смотрела на герцога де Морвиля, понимая, что судьба сыграла со мной самую злую шутку из всех возможных.

Находиться в розыске, убегать от гвардейцев и заявиться в дом к королевскому маршалу – это надо было очень постараться, чтобы такое провернуть. А мне и стараться не пришлось, само всё получилось.

Герцог был в чёрном, и его светлые волосы и светлые перчатки выделялись яркими пятнами по сравнению с чёрной тканью простой замшевой куртки. Он держал в руках распечатанное письмо и смотрел на меня безо всякого выражения. Даже к завтраку в собственном доме он надел перчатки. Важный господин. В любое другое время это показалось бы мне забавным, но не сейчас – сейчас меня трясло, как яблоньку, с которой обтрясают яблоки первым трясом.

– Вас зовут Фанни Браунс? – спросил он, и я встрепенулась с надеждой. – Покажите ваши документы, будьте добры.

Пол, закачавшийся было под моими ногами, мигом обрёл твёрдость.

Морвиль не узнал меня… Стоп, а с чего ему меня узнавать? На маскараде я так и не сняла маску, моего лица он не видел. Портрет в газете – ой, ну такой себе портрет! Я бы саму себя не узнала. И особых примет у меня нет… А «глаза тёмные, волосы темные» – это к каждой второй девице подойдёт. Единственное, герцог может узнать меня по голосу… по жестам…

Под потрясённым и возмущённым взглядом экономки, я неловко достала из-за корсажа документы и, не зная, можно ли передать их в руки герцогу, застыла на прежнем месте.

– Дайте сюда, – произнесла сквозь зубы госпожа Пай-Эстен, выхватила у меня паспорт и быстро прошла к окну, с поклоном протянув герцогу мои документы.

– Благодарю, – сказал де Морвиль, внимательно изучая документы Фанни Браунс.

Я воспользовалась тем, что он уткнулся взглядом в строчки, и быстро вытерла ладонью вспотевший лоб, за что заслужила ещё один возмущённый и негодующий взгляд экономки.

– Господин Гаррет пишет о вас очень замечательно, – произнёс герцог, передавая паспорт экономке и кивая, чтобы она отдала его мне. – Хвалит ваш ум, образование, трудолюбие.

– Мисс рассчитывает на должность компаньонки леди д`Абето, – подсказала госпожа Пай-Эстон, возвращая мне документы и держа их двумя пальцами за самый кончик.

– Да, речь была об этом, – пробормотала я, понимая, что молчать дальше будет просто странно.

Я постаралась изменить голос, говоря глуше и более низко, чем говорила обычно. Получилось или нет, но лицо герцога де Морвиля не дрогнуло, и в глазах не зажглись огоньки интереса. А ведь на маскараде глаза у него горели… горели, как звёзды…

– Леди д`Абето – моя тётя, – пояснил герцог, откладывая письмо Гаррета на подоконник. – Ей нездоровится, поэтому в настоящее время вопросы о найме прислуги решаю я. Компаньонка тёте не требуется…

Госпожа Пай-Эстен еле заметно улыбнулась и торжествующе вскинула голову.

– …но могу предложить вам место помощницы старшей кухарки, – продолжал герцог, и экономка вытаращила блеклые глаза. – Судя по всему, вы умеете читать… – де Морвиль вопросительно посмотрел на меня.

Я только и смогла, что кивнуть, облизнув пересохшие губы.

– …это нам подходит, – закончил герцог. – Поступаете в распоряжение нашей Дорис, а госпожа Шарлотта, – он указал в сторону экономки, – вам всё объяснит и устроит вас в доме. Добро пожаловать в Эпплби.

– Благодарю, – прошептала я, и мне даже не нужно было менять голос – он и так прозвучал сипло.

Герцог даже не сомневался, что девица, которая собиралась стать компаньонкой, покорно согласится на должность помощницы кухарки. Но я ведь и не отказалась. Не могла отказаться.

– Теперь подождите за дверью, Фанни, – произнёс герцог, – нам с госпожой Шарлоттой необходимо кое-что обсудить.

– Да, милорд, – я поклонилась и стрелой вылетела вон, чувствуя, что ещё немного – и сердце вырвется из груди.

– Но ваша светлость… – донёсся до меня обиженный голос экономки, а потом в столовой стало тихо.

Минут через пять дверь открылась, и в коридор выплыла госпожа Пай-Эстен. Выплыла с таким видом, будто её смертельно оскорбили. И, судя по тому, как она полыхнула глазами, взглянув на меня, оскорбила её именно я.

– Идите за мной, – процедила она сквозь зубы и пошла по направлению к лестнице, не оглядываясь, и не заботясь – иду я следом или нет.

Мы поднялись на четвёртый этаж и прошли в конец длинного коридора, где слева и справа были двери.

Погремев связкой ключей, которая крепилась на поясе, Экономка отцепила маленький ключик и открыла последнюю из дверей.

– Жить будете здесь, – произнесла госпожа Пай-Эстен ледяным тоном и протянула мне ключик точно так же, как возвращала документы – держа его за фигурную головку двумя пальцами. – Для прислуги завтрак в семь, обед в двенадцать, ужин в восемь. Сегодня вы отдыхаете, так распорядился милорд. Потратьте этот день с толком, – она брезгливо поморщилась, снова посмотрев на мой жалкий наряд. – Советую вымыться, леди и милорд нерях не жалуют. Одежду я вам принесу, но вам придётся подогнать её по росту самой. Такой короткой юбки я найти не смогу.

– Благодарю, – сдержанно сказала я, забирая ключ.

– Благодарит она, – фыркнула экономка. – Спуститесь к обеду без опозданий, я представлю вас остальным слугам. И не вздумайте воровать. Я слежу за каждым вашим шагом.

– Да, мэм, – ответила я, с трудом сдержавшись, чтобы не ответить ей так, как следовало ответить на подобное оскорбление.

Развернувшись на каблуках, экономка удалилась, заметая длинным подолом платья, как лиса хвостом, а я подошла к окну в конце коридора и выглянула.

Забавно спрятаться в доме королевского маршала, который руководит твоими поисками, но… не лишено смысла. Слова Гаррета, что прятаться лучше всего под носом, заиграли новыми красками. Да уж, под носом – так под носом. Ближе некуда, как говорится. Значит, леди д`Абето – тётушка герцога? Милая, добрая старушка?.. Хм…

Вид из окна открывался на луг позади дома, небольшую речушку, протекавшую шагах в ста, и кромку леса за ней. Листва клёнов уже подрумянилась, и рассветное солнце окрасило их во все оттенки нежно-розового, с примесью алого. Голубое небо над деревьями было без единого облачка, и казалось бездонным.

Красивое место. Понятно, почему герцог приезжает сюда из города – здесь тихо, спокойно, свежий воздух, и никаких тебе шумных улиц.

Словно в ответ на мои размышления, от дома через луг, к реке, пошёл мужчина. Я сразу узнала его по белым волосам – сам герцог де Морвиль.

Он был с ружьём на плече, а рядом весело скакала белая, в черных пятнах собака.

Я нахмурилась, наблюдая за этой деревенской идиллией.

Пошёл на охоту?

В этом не было бы ничего странного, если бы сегодня было воскресенье. Или суббота, хотя бы. Но, насколько я помнила, с утра была среда. У королевского маршала нет должностных обязанностей? Особенно теперь, когда его величество умер, и надо организовывать похороны, давать присягу новому королю – малолетнему принцу, быть рядом с овдовевшей королевой…

Маршал вдруг оглянулся, и я отшатнулась, хотя он вряд ли мог заметить меня в окне четвёртого этажа.

Ладно, пусть господин де Морвиль гуляет когда и где хочет, мне лучше держаться подальше от него, и помалкивать, когда окажусь с ним рядом.

Открыв дверь, я оказалась в небольшой, но уютной спальной комнате, где пол застилал ковёр, на стенах висели гобелены, а окна полузакрывали плотные шторы. Высокая кровать с двумя перинами, письменный стол и стул, сундук для вещей, на прикроватном столике – хрустальный графин с водой и блюдо с тремя ароматными яблоками.

Не сдержавшись, я взяла одно и с наслаждением вгрызлась в румяный сладкий бочок, упиваясь этим вкусом осенней свежести.

Пройдясь по комнате, я осталась довольна – несмотря на желчный характер, госпожа Пай-Эстен оказалась прекрасной экономкой. Нигде не было ни пылинки, постельное бельё с вышитыми фиалками на уголках подушек благоухало лавандой, оконные стёкла сияли чистотой и были прозрачными, как вода.

К спальной примыкала ванная комната, где всё было так же чисто, аккуратно и ароматно.

До обеда я успела вымыться, вздремнуть, подшить юбку, которую мне принесла экономка, и позавтракать. Поздний завтрак мне принесли, как почётной гостье – на фарфоре, с тремя закусками, пшеничным хлебом, сладостями, цветочным чаем и хорошим красным вином в крохотной рюмочке.

Еду принесла девушка, которая лущила горох. Я запомнила её имя – Сара, и попыталась заговорить, но она поставила поднос на стол, поклонилась и исчезла молча и тихо, как испуганный мышонок.

Озадаченно пожав плечами, я не стала долго размышлять по этому поводу, и набросилась на еду.

Было так вкусно, что я съела всё до последней крошки, подлила вино в чай и с наслаждением выпила.

Какое блаженство – есть по-человечески, с красивой посуды, красивыми приборами, а потом улечься в мягкую кровать, укрывшись пуховым одеялом… Это начинаешь ценить, только когда потеряешь.

Но грустить по поводу прежней жизни я себе не позволила, и за пятнадцать минут до полудня спустилась на первый этаж, как приказала госпожа Пай-Эстен.

В кухне никого из слуг не было, но на каминной решётке стояла треугольная жаровня, а это означало, что кухарка где-то близко. Подождав немного, я снова вышла в коридор, а оттуда – в прихожую, где тоже не было ни души.

Боковая дверь, ведущая в сторону того самого луга, где я видела де Морвиля, была открыта, и ласковое осеннее солнце заливало комнату. Белоснежные занавески плавно колыхались – будто полосы тумана на ветру. Я несмело прошлась по комнате, рассматривая добротную, хотя и немного старомодную, мебель, расписные вазы с цветами, картины на стене…

Здесь были, в основном, портреты. Одна или две картины – охотничьи сценки. Самая большая картина висела в центре, в золочёной раме, и я остановилась перед ней, рассматривая изображение незнакомой мне дамы. Она была нарисована вполоборота к зрителю, мягко и ласково глядя из-под полуопущенных век. На голове у дамы был старомодный тюрбан из белой ткани с голубой каймой. С тюрбана на правое плечо спускалось головное покрывало, украшенное по нижней кромке крохотными нашитыми жемчужинками. Платье на даме было глубокого чёрного цвета – художнику прекрасно удалось передать структуру восточного бархата. Ворот платья был сколот золотой брошью с драгоценными камнями. Одну руку дама прижимала к груди, в другой держала букетик незабудок. Голубые цветы гармонировали с голубыми камешками броши, и глаза у дамы тоже были подсвечены нежной весенней голубизной.

Картина была написана с огромным мастерством, и на голову превосходила остальные полотна, но я напрасно искала имя натурщицы или подпись художника.

Впрочем, портрет был явно старинным, а многие художники прошлого не подписывали свои произведения, считая, что зритель должен и так узнать их великолепную руку и не менее великолепную кисть.

Слишком самонадеянно, на мой взгляд, но картина была по-настоящему хороша. Она словно притягивала к себе – добрым, немного усталым, таким настоящим женским лицом, контрастами чёрного платья и белого тюрбана…

Разглядывая картину, я заметила, что на полотно села муха – сине-зелёная, тёмная, с блестящим тельцем и выпуклыми глазами. Она уселась прямо на белоснежное покрывало, и я невольно вздрогнула от омерзения. Мой дядя очень не любил мух, считал их разносчиками заразы и заставлял Эбенезера развешивать в комнатах пучки полыни и опрыскивать пол уксусной водой, чтобы отпугивать насекомых.

Я махнула рукой, прогоняя муху, но она не улетела, продолжая нагло сидеть на прежнем месте. Я снова махнула, одновременно подпрыгнув, чтобы точно достать до нахального насекомого. Пальцы мои коснулись полотна, картина качнулась и сорвалась с гвоздя, на котором висела.

Грохот был такой, что услышали, наверное, даже на третьем этаже. Испуганно замерев, я ждала, что сейчас прилетит с проклятиями и упрёками экономка, сбегутся все слуги, а потом и герцог де Морвиль явится узнать, что за переполох. И незадачливая Фанни Браунс будет с позором изгнана…

Но прошла секунда, другая, полминуты, а никто не спешил, чтобы застать меня на месте преступления.

Немного осмелев, я подняла портрет, сбросила туфли, пододвинула скамеечку, забралась на неё и попыталась повесить картину на прежнее место.

Гвоздь был забит высоко, поэтому мне не сразу удалось попасть на него верёвочкой. Но с третьей попытки всё получилось, я выровняла раму и хотела спрыгнуть на пол, когда заметила, что проклятая муха продолжала сидеть на белом полотне.

Это больше походило на колдовство, и я, как зачарованная, соступила со скамеечки на диван, чтобы поближе рассмотреть это чудо. Это и в самом деле оказалось чудом – то, что я приняла за живое насекомое, было всего лишь рисунком. Частью картины. Странный замысел художника, который для чего-то изобразил на картине муху. Причём, изобразил с такой достоверностью и чёткостью, что я разглядела даже тень от крохотных лапок.

Не веря собственным глазам, я дотянулась и погладила муху. Мой палец ощутил только лишь гладкость масляных красок. Только лишь… Но зачем выписывать муху на таком замечательном портрете?..

Удивлённо покачав головой, я продолжала смотреть на этот непонятный шедевр, как вдруг позади раздался гневный окрик:

– Что это вы делаете, позвольте спросить?!

Оглянувшись, я увидела госпожу Пай-Эстен, которая застыла на пороге, и лицо её выражало одновременно и ужас, и гнев, и возмущение.

– Простите… – пробормотала я, спрыгивая с дивана и поспешно натягивая туфли. – Картина упала, я всего лишь повесила её на место…

– Кто вам позволил… – начала дама грозно, но на полуслове замолчала и потянула носом. – А это что? – спросила она, и лицо её из гневного стало тревожным. – Где Дорис?! – экономка устремилась в кухню, стуча каблуками.

Помедлив, я побежала следом и почти сразу почувствовала едкий и такой узнаваемый запах подгоревшей еды.

Я успела как раз в тот момент, когда госпожа Пай-Эстен схватила щипцы, рывком сняла с каминной решётки жаровню и заметалась, не зная, куда бы её поставить.

– Давайте сюда! – сообразила я, схватив с полки огромную сковородку с низкими бортиками и поставив её на стол.

Экономка со стуком и грохотом опустила жаровню на сковородку и теми же щипцами сразу сняла крышку.

Это было совершенно лишнее, но госпоже экономке, видимо, нужно было лично убедиться, что всё погибло.

Вернее, погибло не всё – если срезать мясо сверху, то как раз набралось бы на ужин для кошечки.

– Где Дорис? – спросила госпожа Пай-Эстен свистящим шёпотом, разглядывая при этом тушку зайца в подливе.

Вернее, в том, что от неё осталось. Сама тушка тоже выглядела не очень. Не говоря уже об ароматах гари.

– Вы у меня спрашиваете? – вежливо уточнила я, и когда экономка с молчаливым бешенством кивнула, честно призналась: – Простите, понятия не имею. Когда я зашла в кухню, здесь никого не было.

– А снять жаровню вы не догадались? – теперь экономка заговорила громче, но приятнее её голос от этого не стал.

Она шипела, как змея, и я на всякий случай отступила, потому что в руках у неё были тяжёлые щипцы – от таких лучше держаться подальше.

– Не догадалась, – покаялась я, разводя руками. – Но не будете же вы обвинять в этом меня? – я кивнула на испорченное жаркое.

Раздались взволнованные голоса и топот башмаков, а потом в кухню ворвалась Дорис в сопровождении двух служанок, которых я видела утром, когда они месили тесто. Лицо у кухарки было перепуганным, первым делом она бросилась к жаровне, увидела останки зайца и запричитала так, будто ненароком зажарила любимые туфли.

– Где это вы все были, позвольте спросить? – поинтересовалась госпожа Пай-Эстен свирепо и ещё более свирепо уставилась на служанок.

– Сэр Пух сбежал, – пролепетала Дорис, от огорчения хлопая себя ладонями по щекам. – Леди приказала отыскать его немедленно.

– Отыскали? – ядовито спросила экономка.

Кухарка удручённо покачала головой.

– Чудесно, – подытожила госпожа Пай-Эстен. – Только пока вы были заняты пустыми поисками, дорогая Дорис, заяц сгорел. Что будете подавать на обед его светлости?

Захлопав глазами, кухарка неуверенно ответила:

– У нас есть говяжья голяшка, мэм.

– Говяжья голяшка?! – возмущению экономки не было предела. – Вы хотите предложить его светлости вульгарную говядину вместо дичи? Это после того, как он сказал, что желает к обеду зайца? Вы в своём уме, Дорис?

Бедная Дорис схватилась за голову, будто хотела проверить, в чьём же уме она сейчас – в своём или в чужом.

– И сколько, по-вашему, будет готовиться этаголяшка? – добивала кухарку госпожа Пай-Эстен.

Добивала лишь словами, разумеется, хотя щипцы всё ещё держала в руках и потрясала ими, как мечом.

Было странно и смешно смотреть, как тощая, словно спица, экономка наступала на дородную кухарку, которая при желании могла бы прибить важную госпожу щелчком. Но кухарка пятилась и бормотала что-то, пытаясь оправдаться, только оправдания никто не слушал.

– Это будет стоить вам месячного жалования, дорогая Дорис, – заявила госпожа Пай-Эстен и, наконец, положила щипцы на стол, достав платочек и брезгливо вытирая пальцы. – Делайте что хотите, но чтобы через час обед милорда был на столе. Через час. Вы слышали? – она обвела нас всех взглядом, будто желая убедиться, что мы поняли весь ужас положения, испуганы, раздавлены и подадим его светлости герцогу де Морвилю собственные сердца на блюде, если говядина не успеет приготовиться.

Чеканя шаг, экономка вышла из кухни. Дорис тут же рухнула на стул, прижав руку к пухлой груди, и расплакалась. Служанки бросились утешать, а я молча подошла к столу, взяла оставленные госпожой Пай-Эстен щипцы и закрыла злополучную жаровню, чтобы вся кухня не пропахла гарью.

– Лучше потушить курицу, – предложила одна из служанок, поднося Дорис кружку воды. – Милорд любит курицу.

– Да, лучше курицу, – согласилась кухарка, всхлипывая. Она напилась воды и немного успокоилась. – Если потушить её в сливках, то она станет мягче…

– А мы успеем? – робко возразила вторая служанка. – Пока поймаю, зарублю, пока ощиплем и выпотрошим…

– Да готовьте уже говядину, – не утерпела и вмешалась я. – Она у вас разделана и замочена. Это быстрее, чем курица.

– Говядина быстрее? – слёзы у кухарки мигом высохли. – Да что вы, мисс… Говядине только час тушиться… А ещё замариновать…

– Так порубите её, – я решительно не видела проблемы. – Сделайте фальшивого зайца, да и дело с концом. Я знаю рецепт. А если у милорда будут претензии, так и скажете: вы хотели зайца – вы его получили.

В кухне стало тихо, и служанки уставились на меня, как на сумасшедшую.

– Что? – спросила я, пожимая плечами.

– Какой фальшивый заяц? – спросила кухарка. – Вы о чём, мисс?

– Всё очень просто, – объяснила я. – Это не наш рецепт, так готовят за границей. В соседнем королевстве. Мой дядя… мой двоюродный дядя оттуда родом, и он привёз рецепт. Кстати, это блюдо ещё и очень полезное. Оно легче усваивается, чем, скажем, мясной рулет или отбивная. А ещё в нём овощи, это тоже помогает пищеварению… – я замолчала, потому что кухарка и служанки смотрели на меня такими глазами, будто я произносила ведьминские заклинания. – Боитесь? – поняла я их по-своему. – Тогда сама сделаю, мне не трудно, – я начала закатывать рукава, но кухарка тут же проворно вскочила.

– Не надо, мисс, – запинаясь произнесла она. – Мы сами. Вы сегодня первый день, отдыхайте… Да и милорд велел вас к готовке не подпускать, – она прикусила губу и захлопала глазами.

– Как – не подпускать? – не поняла я. – Он же сам отправил меня на кухню. Вашей помощницей.

– Вы будете вести подсчёты продуктов, – принялась перечислять Дорис, – читать рецепты – леди д`Абето часто приносит из гостей рецепты… Но у нас читать умеет только Сара, да и то не все слова…

– Подождите, – прервала я её. – Я буду считать, читать, не переживайте. Но сидеть без дела и смотреть, как вы работаете?.. Нет, я так не согласна. Я буду помогать вам в любом случае.

– Лучше не надо, мисс, – замахала руками кухарка. – Да мне госпожа Пай голову оторвёт! К тому же, милорд запретил подпускать вас к плите. Сказал, вы – человек новый, мало ли что, – и она замолчала, сообразив, что сболтнула лишнего.

Мало ли что? То есть бесстрашный королевский маршал считает, что я могу его отравить? Получается, он узнал, что Фанни Браунс – вовсе не Фанни, а Сесилия Лайон, племянница убийцы короля?..

Эти мысли промелькнули у меня в голове со скоростью ветра, и я уже серьёзно подумывала броситься бежать прямо с места, потому что хитрый маршал, наверняка, уже отправил в столицу донесение, что обнаружил преступницу. Вот и ответ, почему он сидит дома, а не отбыл исполнять служебные обязанности при дворе… Следит, чтобы преступница не сбежала…

– Не обижайтесь, – сказала Дорис участливо. – Ясно, что вы девушка хорошая, честная, но сразу ведь видно, что вы к нашей работе не приучены. Посмотришь на ваши ручки, и понятно, что вы ничего тяжелее ложки не держали.

Машинально я взглянула на свои руки. Они выглядели просто кошмарно после всех моих злоключений.

Конечно, я смыла грязь, но царапины никуда не делись, как и обломанные ногти. Мне мои руки казались ужасными, но стоило сравнить их с руками Дорис… Её руки были красными, крепкими, с короткими сильными пальцами, а мои…

– Да и правила такие, – продолжала кухарка. – Меня к готовке допустили через три месяца, как я поступила на службу. А Мойре и Прил, – она кивнула на служанок, – через полгода разрешили только быть на подхвате. Вдруг вы переперчите или недосолите?.. А наша леди – она большая привереда насчёт еды.