Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Так ты где была? – Витька решил немного сменить тему. – Я спасателей вызвал, они там всё облазили, а тебя не нашли.

– Где была? – я задумчиво посмотрела на Рейвена. – Да так, делами занималась. Бизнес теперь у меня, Вить. Недвижимость, Лексус чёрный…

– Чего?!

– Ну Лексус, понимаешь? – заботливо объяснила я. – Транспортное средство такое. Всегда мечтала о чёрном «лексусе».

– Это он тебе подарил?! Горилла эта?!

Нет, переменить тему не получалось. И связного разговора не получалось. А тут ещё судья решил встать с постели, халат распахнулся и Рейвен продемонстрировал полное отсутствие нижнего белья.

– Ах ты, ш… – Витька не успел назвать меня той, кем хотел, потому что в этот момент Рейвен почти без замаха ударил его в живот.

Витька пожух и обмяк, как сдувшийся шарик, и издал очень похожий звук, а потом медленно встал на колени, держась обеими руками за живот и улегшись щекой на кровать.

– Зачем? – мягко попеняла я Рейвену.

– Мне не нравится, как он с тобой разговаривает, – мрачно сказал судья, перешагнул через Витькины ноги, прошел к столу и в два счета съел мой бутерброд. – Я не совсем понял, что он лопотал. Он как меня назвал?

– Я в полицию заявлю… – пропыхтел Витька, понемногу приходя в себя. – За избиения! Гориллу твоего посадят!

– Вот, – Рейвен почесал грудь. – Опять назвал. Что он говорит?

– Это такой местечковый диалект, – соврала я, не моргнув глазом. – Значит – большой и сильный человек, которого я очень боюсь.

– Да? – Рейвен с некоторым сомнением посмотрел на Витьку, а тот пытался отдышаться.

– В полицию ты, Витечка, конечно, звонить не станешь, – заговорила я ровным тоном, стараясь не показать, как перепугала меня эта дежурная угроза. – Потому что всё равно я ничего не видела. И скажу, что ты просто наговариваешь на хорошего человека.

– А, так он – хороший человек? – съязвил Витька, принимая более-менее горизонтальное положение, но всё ещё стоя на коленях. – И это он тебе «лексус» подогнал? За какие заслуги?

– Не подогнал, – торопливо перебила я его, пока он не сказал лишнего и не получил от судьи опять, – я сама купила. Могу себе позволить.

Разумеется, что Лексус был обыкновенным ослом, Витьке знать не надо было. Как и не надо было знать, что Рейвен находится в этом мире нелегально.

– А мне без разницы – поверят или нет, – заявил Витька, доставая из кармана сотовый. – Посидите в участке, как я сидел. Не всё же мне одному время терять.

– Дай сюда! – я пыталась отобрать у Витьки телефон, мы начали бороться, но боролись недолго, потому что подоспел Рейвен и поднял моего бойфренда за шкирку, оттаскивая от меня. – Забери у него телефон! – крикнула я.

– Что, испугалась? – заорал Витька, но получил ещё один удар в живот и затих, закатывая глаза.

– Ты его не убил? – с беспокойством спросила я Рейвена, забирая из ослабевших витькиных пальцев сотовый.

– Не убил, – угрюмо ответил судья. – А надо?

– Не надо, – заверила я его горячо. – Клади его на постель и привяжи покрепче. Нам надо уходить побыстрее.

Рейвен больше вопросов не задавал – надо отдать ему должное, мигом прикрутил Витьку хитрым узлом к прикроватным столбикам за запястья, использовав поясок от халата, а я положила телефон на стол и начала собирать сумку – деньги, одежду, документы. Скорее всего, придется снимать квартиру, чтобы нас с судьей не нашла полиция, когда Витька окажется на свободе.

– Эй, ты что делаешь? – спросил Витька, но вопрос был не к Рейвену, который его связывал, а ко мне.

– Ухожу от тебя, Витечка, – сказала я, пересчитывая купюры.

– Предательница!

– Это ты мне говоришь? – уточнила я. – После того, как я застукала тебя с этой белокурой жирафой? Всё, не обсуждается. Ухожу сразу и навсегда.

– Ах ты…

– Рот ему заткни, пожалуйста, – я перебросила Рейвену свой шелковый шарфик. – Всё равно ничего толкового не скажет.

Несмотря на сопротивление (Витька мотал головой и пытался кусаться), Рейвен быстро законопатил ему пасть полотенцем и подвязал моим шарфом, чтобы было надежнее.

– Одеваемся и уходим, – сказала я, убегая в ванную.

Я надела джинсы и футболку, кроссовки утонули в Ллин Пвилл, поэтому пришлось обуваться в мои тихоомутские туфли с пряжками. Остальную одежду – юбку, корсаж и рубашку, я упаковала в сумку.

Рейвен уже был при параде – то есть при камзоле, и Витька удивленно на него таращился, не имея возможности высказаться.

– Пошли, – я взяла судью под руку, и мы вышли из номера.

Аккуратно заперев дверь, я отдала девушке на ресепшене ключи сказала как можно проникновеннее:

– Мой сосед просил разбудить чего через час. Не забудьте, пожалуйста.

– Обязательно, – заверила меня она и окинула Рейвена таким взглядом, что я готова была унести судью в зубах, как лиса курёнка, и вспомнила, что пачка презервативов осталась в прикроватной тумбочке в номере.

– Вобщем так, – заговорила я, когда мы с Рейвеном уже шли по освещенным фонарями улицам города. – У нас около часа, чтобы вернуть тебя обратно или спрятаться. Потом Витька сдуру поднимет полицию, а у тебя документов нет. Это проблема, Рейвен, реальная проблема.

Он слушал, не перебивая, а я казалась себе настоящей предательницей.

– Пойми, – извиняясь объясняла я, – сделать тебе документы здесь, в чужой стране – это невозможно. Мне придется улететь в свою страну… у меня виза заканчивается… меня просто выкинут отсюда… А ты улететь не сможешь – нет документов, а в аэропорту такой контроль – только отпечатки пальцев не снимают… Вот зачем ты за мной полез? – тоскливо закончила я свою сбивчивую речь.

Рука Рейвена взяла и сжала мою руку, и мы остановились. Даже в ночное время городские улицы были многолюдными. Люди шли мимо нас, обтекали нас, как река, а мы с Рейвеном ничего и никого не замечали.

– Ты бы утонула, – просто сказал Рейвен. – И я не мог оставить тебя. И сейчас не могу.

– Рейвен… – простонала я, но он приложил палец к моим губам, прося замолчать.

– Я не знаю даже твоего имени, – продолжал он, – и не знаю – настоящая ты или нет, и не вижу ли я это всё в своём бреду. Мне и сейчас кажется, что это – сон, но я не хочу просыпаться. Потому что если проснусь, и тебя не будет рядом – это будет самая страшная реальность.

– Рейвен… – прошептала я, чувствуя, как слёзы подкатывают к горлу.

– У меня получается дышать только рядом с тобой, – он всё крепче сжимал мою руку, – и получается жить только рядом с тобой. Потому что когда тебя нет – вокруг одни мертвецы. Даже здесь… – он мельком оглянулся через плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что? Здесь?! – я мигом позабыла о сентиментальности. – Ты где здесь мертвецов увидел, ваша честь?

– Да вот же они, – невесело хмыкнул он. – Бредут по улице и ведут себя, как живые. Странные мертвецы. В Тихом Омуте они молчали, а здесь – так и болтают.

– Рейвен, – помедлив сказала я, – вокруг нас – люди. Живые люди.

Но он отрицательно покачал головой и тихо сказал:

– Ты – живая.

Он поцеловал меня прямо на проспекте, залитом светом неоновых огней, в толпе живых мертвецов, которые шли мимо, мимо – иногда толкая нас, иногда извиняясь, иногда ворча, но это было неважным. Всё было неважным, кроме мужчины, который целовал меня, прижимая мою ладонь к своей груди, так что я слышала, как сильно бьётся его сердце.

– Простите, можно вас сфотографировать? – услышала я фразу на английском и не сразу поняла её – уже даже думать начала с акцентом Тихого Омута.

С трудом оторвавшись от судьи, я сказала, глядя ему в лицо:

– Ну вот, просят фотку. Мы тут ещё за знаменитостей сойдём.

– Фотку? – глаза у Рейвена были затуманенными. – Мгновенную картину?

– Так точно, – ответила я, понимая, что не хочу отпускать его.

Потому что и я не смогу дышать и жить вдали от Рейвена Кроу, Чёрного Человека из средних или каких там веков.

– Скажи им, что пусть делают мгновенную картину, – велел он и обнял меня за талию, поворачиваясь к толпе туристов, которые обступили нас с телефонами наперевес.

– Да, пожалуйста, – разрешила я, и тут же засверкали вспышки – нас фотографировали со всех сторон.

Рейвен позировал с удовольствием, не выпуская меня из объятий, а потом попросил посмотреть, что получилось. Объясняться ему пришлось частично жестами, но туристы поняли и показали фотографию на телефоне.

На губах судьи промелькнула улыбка, а я не удержалась и дёрнула его за волосы:

– Теперь ты увековечен во времени, – укоризненно сказала я ему, когда мы пошли дальше – держась за руки, продвигаясь через людской поток и не замечая никого. – Первый переселенец из прошлого в будущее!

– Слушай, – предложил он, – а может, зайдем в хранилище книг?

– Зачем тебе? – подозрительно спросила я.

– Посмотрим книгу, где написано, что произойдет за эти годы. Интересно же.

– Ага, интересно, – подтвердила я. – Вернешься в своё время и будешь изображать беспроигрышную гадалку? Рейвен, – я снова остановилась и взяла его за пуговицу на камзоле, – а если ты останешься?

Я сказала это – и будто оглохла, потому что совершенно перестала слышать шум автомобилей, голоса прохожих, музыку и смех из ближайшего кафе… Будто снова оказалась в Тихом Омуте…

– Нет документов, – мягко напомнил он мои же слова.

– Скажем, что ты потерял память и не помнишь ничего о себе, – торопливо заговорила я. – Годик помучают, потаскают по врачам, а потом станешь жить нормальной жизнью. Про тебя забудут и…

– По врачам? – глаза его – и без того черные, потемнели ещё больше. – Ещё год в Бедламе? Я вряд ли выдержу.

– У нас совсем другие врачи… – я начала и замолчала.

– Но это не главное, – он взял меня за плечи, чуть притягивая к себе, но, всё же, не прижимая. – Чем мне тут заниматься? В твоем удобном мире? – он смотрел на меня с улыбкой, но глаза были грустные. – Позировать для моментальных картин?

– А почему бы и нет? – воскликнула я с наигранным энтузиазмом. – Ты мужчина фактурный, против нынешних маменькиных сынков пойдешь на «ура».

– На ура, – повторил он задумчиво мою русскую фразу. – На куда пойду?

– Ни на куда, – пробормотала я, понимая, что ему тут и правда не место.

Такие мужчины, как Рейвен, должны делать что-то полезное, великое, значительное, а не торговать пончиками или цветами. Кем он может стать в этом мире? Медиумом? Но мертвецы не говорят с ним. Будет помогать полиции? Но полицию вряд ли заинтересует человек без прошлого. Только насторожит. И Рейвен снова окажется в лапах врачей, которые будут изучать этот феномен, пытаясь разложить его мозги на атомы, чтобы понять причину амнезии. Его покажут по телевидению, будут искать родственников, обязательно какая-нибудь сумасшедшая дамочка объявится, будет говорить что она – мама, жена, давно потерянная дочь…

Разве это – жизнь для мужчины, который воюет с продажными должностными лицами и ведьмами?

– Я там судья, – сказал Рейвен, помявшись, будто услышал мои мысли. – Как они разберутся без меня? С ведьмами?

– А если там прошло уже сто лет? – схватилась я за последнюю соломинку. – Подумай! Ты можешь вернуться в свой мир уже стариком!

Он окинул меня таким взглядом, что мне стало жарко. Жарко и… страшно. Потому что я вспомнила про наши поцелуи в лесу возле озера, про кусучего Лексуса, про ворчливую мамашеньку Жо, про расписки друзей графа… про неотданный долг… про неотмщенных утопленников… И моргелюты там без хлеба совсем распояшутся…

– Без тебя это будет уже совсем неважно, – сказал судья.

Он говорил о том, что ему всё безразлично, если меня не будет рядом. Этот были красивые слова, но я не успела расчувствоваться, услышав их. В голову лезли совсем другие мысли. И лезли настойчиво, оттесняя в сторону все романтические переживания.

Моргелюты… Черная курочка…

Анна кричала, чтобы они отдали ей чёрную курочку…

Какая курочка может быть в озере?..

– Господи, – я сжала виски, потому что мне показалось, что голова сейчас лопнет, – как же я сразу не догадалась?!

– О чем ты? – не понял Рейвен.

– Чёрная курочка! – я схватила его за руку. – Это не птица! Они все думали, что это – птица! А это не так!

Судья посмотрел на меня с некоторым испугом, но я уже тащила его по улице.

– Куда мы идем? – поинтересовался Рейвен, когда я свернула с центральной улицы в переулок, а потом – к озеру, которое влажно вздыхало в темноте.

– К озеру, – коротко ответила я, ускорив шаг. – Вобщем, так, ваша честь. Думай, что нам надо вернуться. Обоим, живыми, и в Тихий Омут.

– Ты решила вернуться? – встрепенулся он.

– Надо же помочь тебе переловить ведьм, – я уже перешла на бег.

– Будем топиться? – предположил судья, проявив такую прыть, что я с трудом за ним успевала.

– Останемся живы, – сердито ответила я, пытаясь выровнять дыханье. – Ты же не терял сознания, когда ухнул в озеро?

– Ни на секунду, – подтвердил Рейвен.

– Вот и сейчас не теряй, – посоветовала я. – Будешь спасать меня. Подожди-ка…

На деревянных мостках пристани, где покачивались лодки, на которых гиды катали туристов, я притормозила. Порылась в сумке, достала юбку и корсаж, сбросила джинсы и футболку.

– Эй, девушка! – закричал смотритель лодочной станции, выглянув из домика на берегу. – Купаться запрещено!

Но я торопливо надела наряд мельничихи из Тихого Омута, бросив рядом современную одежду, обхватила Рейвена за шею и притянула к себе, крепко поцеловав в губы.

– Даже если утонем, – сказала я, стараясь говорить бодро, – с тобой – не страшно. С тобой хоть…

– Эй! Вы что там делаете?! – заорал смотритель. – Я вызову полицию! Ночью прокат лодок не разрешается!

– … хоть в омут, – закончила я, отпуская судью и доставая из бокового кармашка сумки ленту, которой обычно подвязывала волосы. – Дай руку, – я сделала петлю на одном конце ленты и надела на запястье Рейвена, затянув потуже.

Потом надела такую же петлю на свою руку.

– Это чтобы мы не потерялись, путешествуя между мирами, – объяснила я, отчаянно храбрясь.

Потому что никто не сказал, что моя догадка – верная, и что Светик-конфетик нырнет в колдовское озеро и в очередной раз ей повезет вынырнуть живой.

– Э-эй!! – надсажался смотритель, но мы не обращали на него внимания.

– И только попробуй представить меня голой! – выпалила я, прежде чем Рейвен схватил меня за талию и прыгнул в воду.

Глава 11
Здрасьте, ведьмы, я пришла

Вода затягивала, я пыталась бороться с течением, которое тащило меня вниз, в черную глубину, и мысленно повторяло только одно: хочу вернуться с Рейвеном на мельницу!.. хочу вернуться с Рейвеном на мельницу!..

Правая рука дёрнулась вверх – кто-то тянул за ленту, которую я завязала на запястье, меня подкинуло вверх, и я оказалась на поверхности, жадно хватая ртом воздух. Рядом отплевывался от воды Рейвен, пытаясь убрать с лица прилипшие волосы.

– Чё-ё-рную курочку дайте!.. – услышала я далёкий вопль, а потом раздался дикий ослиный крик.

– Дома… – пробулькала я, опять уходя под воду, но Рейвен рывком вздернул меня на поверхность, привычно прихватил за волосы и потащил к берегу, безошибочно определив, в какую сторону плыть.

– Сама, – пропыхтела я, и он позволил мне перевернуться со спины в нормальное положение и взяться за его плечо.

Несколько минут мы боролись с течением, которое пыталось отнести нас на середину озера, но в конце концов добрались до мелкого места и побрели к мельнице, где метались две тени – одна, вроде как, убегала, а вторая пыталась её удержать.

– Куда ты лезешь, дура?! – ругнулась в сердцах одна из теней, и я узнала голос мамаши Жо.

Она, наконец, догнала вторую тень и теперь держала её за шкирку и за волосы, не позволяя залезть в воду.

– Пусти меня, старая ведьма! – заверещала пленница, и я сразу узнала Анну.

– Кто это называет мою любимую свекровку ведьмой? – спросила я басом, выбираясь на берег. – Да ещё и старой!

– Я с вами скоро не ведьмой, а сумасшедшей стану! – возмутилась Жонкелия, тут же отпуская Анну. – Все спятили! Все! – она махнула рукой на нас и отправилась на мельницу – широко шагая и ворча на ходу.

А мы трое – я, судья и Анна, остались на берегу озера, мокрые насквозь, и только было слышно, как капает вода с нашей одежды.

При нашем появлении Анна сразу передумала бросаться в воду, и так и впилась взглядом в сумку, которая каким-то чудом удержалась на моем плече.

– Нет, там нет того, что вы ищите, госпожа Анна, – сказала я спокойно и шмыгнула носом. – Пойдемте-ка в дом. Нам надо переодеться – для купания сейчас холодновато.

Анна затопталась на месте, но судья взял её за шиворот – точно так же, как только что держала её мамаша Жо, и поволок к дому.

Оказавшись в кухне, я первым делом поплотнее закрыла дверь в каморку, в которой спали наши работники.

– Растопи печь, пожалуйста, – сказала я Рейвену. – А мы с Аннушкой пойдем переоденемся.

– Мне… – начала Анна, упрямо выставив подбородок, но тут уже я взяла её милость за шкирку и потащила вверх по лестнице, к спальным комнатам.

– Пустите, деревенщина! – прошипела Анна, вырываясь, и я не стала её удерживать.

Всё равно она никуда бы не делась. И раньше от неё невозможно было избавиться, а уж теперь, когда я поняла, что она искала возле этого озера…

– Идите, переоденьтесь в сухое, – сказала я ей. – А то ещё простынете. И спускайтесь, есть разговор.

Она мрачно молчал, глядя на меня исподлобья.

– Про чёрных курочек, да, – произнесла я волшебные слова, и Анна встрепенулась, уставившись на меня с жадностью и злостью.

– Так и знала, что она у вас, хозяюшка, – произнесла бывшая жена судьи сквозь зубы. – Иначе – с чего бы вы быстро разбогатели… Зачем только лгали мне и скрытничали?

– Да и вы были не очень правдивы, – заметила я. – Но об этом потом. Встретимся внизу.

Я спустилась в кухню первая – уже переодевшись в сухое. Рейвен привычно растапливал печь, сбросив мокрые куртку и рубашку, и я вспомнила нашу первую встречу. Тогда я точно так же любовалась на его мускулистую спину и ямочки на пояснице.

Только в этот раз Рейвен оглянулся и перехватил мой взгляд.

– Значит, согласна даже утонуть со мной? – произнёс он негромко, и чёрные цыганские глаза вспыхнули ярче огня в печи.

– Не думай, что я вернулась только из-за вас, ваша честь, – ответила я уклончиво, чувствуя, что краснею под его взглядом, как девочка. – У меня тут мамашенька бестолковая, бизнес… Лексус, вон, орёт… Да и расписок я набрала, и долгов у меня – на сто лет вперёд… Кто с этим разберётся?

– Ну конечно, причин много, – усмехнулся судья. – Но приятно, что я – одна из этих причин.

– Сейчас надо думать о другом, – сказала я строго, пытаясь сохранить серьезный и суровый вид, хотя так и подмывало броситься судье на шею и заорать, что Витька – это ошибка всей моей жизни, и что пуст даже пачка кое с какими приспособлениями была забыта в цивилизованном мире, я согласна замуж хоть завтра, хоть сейчас.

Но я промолчала, потому что сейчас и правда не было времени для чувств и признаний. Потому что по лестнице застучали каблучки, и появилась госпожа Анна – с мокрыми растрепанными волосами, в косо наброшенной на плечи шали, и с подозрительным взглядом.

– Ну вот, теперь можно и поговорить, – сказала я удовлетворенно. – Про чёрных курочек.

– И что там с ними? – судья подкинул в огонь ещё пару поленьев и повернулся к печи спиной.

Он сбросил сапоги и теперь стоял босой, в одних коротких подштанниках до колен, с влажными, взъерошенными волосами – и правда очень похожий на ворона.

– Вернее, не с ними, а с ней, – поправила я его, глядя на Анну почти ласково. – Потому что «Чёрная курочка» – это не птица. Это книга.

Анна стала белее муки, а судья удивленно приподнял брови.

– Книга? – переспросил он озадаченно.

– Книга, – подтвердила я. – Гримуар чёрной магии. Верно, госпожа Анна? Вы ведь пришли именно за книгой о чёрном колдовстве, а вовсе не из-за приворотного зелья, про которое мне так увлекательно врали.

– Чёрное колдовство? – Рейвен посмотрел на Анну, и та невольно втянула голову в плечи. – Неужели ты настолько низко пала?

– Оставим лекции по моралистике, – остановила я его. – Будем рассматривать факты. Госпожа Анна каким-то странным способом пронюхала, что у мельничихи Эдит из Тихого Омута хранится один из самых могущественных гримуаров по классическому колдовству. В этой книге есть заклинание, как вырастить черных курочек, которые будут нести золотые яйца. Вопрос: как прекрасная Анна прознала об этом? Ответ: от Димака. От торговца пряностями и прочими редкими штучками.

– Димак тоже знал про колдовскую книгу? – нахмурился судья.

Анна поджала губы и упрямо скрестила на груди руки, показывая, что не желает отвечать.

– Не совсем, – продолжала я. – Но его насторожили ингредиенты, вспомни. У него купили алое, кедр, лимон, апельсин, корень розы и ириса, и ещё листья розы. На приворотное зелье обычно берут лепестки, а тут попросили листья… Жаль, я сразу не догадалась, но такое специально в голове держать не станешь… Ведь Димак зачитал вам почти весь список, и знающий человек сразу бы понял, что где-то здесь припрятан гримуар, дающий богатство.

– Подслушивала? – спросил Рейвен тихо и грозно.

– За кого ты меня принимаешь?! – прорезался голосок у Анютки. – Никогда не унижусь до подобного! Это твоя ведьма сидела в шкафу, как мышь!

– С моего разрешения, – повысил голос судья.

– Нет, она не подслушивала, – я похлопала Рейвена по руке, чтобы не горячился. – Скорее всего, она встретилась с Димаком где-то в другом месте. Думаю, наша госпожа баловалась черной магией, пытаясь улучшить свою жизнь, и тут узнала от Димака, что какая-то ведьма из Тихого Омута обманула его, подсунув вместо денег сухие листья. Слово за слово, госпожа Анна вызнала, кем была эта ведьма, а когда стало известно, что ведьма приобрела – догадалась про гримуар. Поэтому вы, дамочка, и прилетели сюда, и пытались подружиться с простой мельничихой, несмотря на вашу спесь. Здрасьте, ведьма, Аня пришла! Но произошла ошибочка – мельничиха не была ведьмой.

– Не была? – взорвалась Анна, но Рейвен жестом приказал ей говорить потише. – Да ты – первостатейная ведьма, Эдит Миллард! – она продолжала обвинять меня уже шепотом. – Признай, что ты нашла эту книгу, вывела курочку и разбогатела! Если хочешь сохранить свою тайну и не попасться инквизиции, дай рецепт черной курочки и мне!

– Ты совсем спятила? – прищелкнул языком Рейвен. – У вашего семейства денег – куры не клюют. С ума сошла от жадности?

Она наградила его таким убийственным взглядом, что любому стало бы жутко, но Рейвен и бровью не повел.

– У твоего отца – больше ста каретных мастерских, – сказал он, уперев кулаки в бёдра. – Это не считая наследства от покойного мужа. Я ведь узнавал, Анна, когда ты сюда заявилась без причины. Ты за несколько месяцев спустила больше, чем многие тратят за всю жизнь.

– Что ты понимаешь об этой жизни? – Анна заговорила каким-то совсем другим тоном, и я с удивлением посмотрела на неё. – В этом мире правят мужчины, и им принадлежит всё. Женщины ничего не могут, они бесправны, они даже не вольны распоряжаться своим богатством и жить так, как им хочется. Я хочу быть свободной. Понимаешь? Свободной! А для этого нужно золото. Только оно даст женщине свободу! Счастье! И не надо лицемерить, – тут она обернулась ко мне, – что ты не ведьма! Тебе достались долги и развалюха-мельница после смерти твоего мужа-неудачника, но теперь всё налаживается, не так ли? Ведь так просто стать богатой, свободной и счастливой, когда твои курочки несут золотые яйца!

Я молча смотрела на неё, испытывая теперь к этой женщине не раздражение и злость, а жалость. Мне даже стало стыдно за эту ограниченную курицу, которая понимала свободу и счастье только как наличие золота в сундуке. Хотя, в моём мире многие женщины думали точно так же. Как странно, что люди ничуть не изменились за столько веков. А ведь в моём мире женщинам не надо было отстаивать своё право жить без протекции мужчин. Женщины моего мира были и так свободны, но всё равно желали денег. Значит, не в свободе и счастье тут дело…

Анна поняла моё молчание по-своему и напустилась с новыми обвинениями:

– Откуда ты сама-то узнала про «Чёрную курочку», если вся такая правильная? Просто ты – ведьма, а твой любовник тебя покрывает! Удивлена, Рейвен, – она повернулась к нему, прищуривая глаза. – Ты же такой принципиальный, так послушен закону… А сейчас что случилось? Или тебя заколдовали? Или ты всегда был на стороне зла, и в Бедлам попал заслужено, потому что ты – пособник дьявола!

Судья не успел ответить, потому что я его перебила, встав лицом к лицу с Анной.

– Вот что, дамочка, – я многозначительно постучала кулаком о ладонь, – сегодня же вы соберёте свои вещички и съедете, если не хотите, чтобы я вас вышвырнула. Я сразу знала, что все ваши улыбки и ужимочки – одна лишь видимость. А теперь вы показали своё истинное лицо, да ещё выяснилось, что вы – ведьмочка. Нет, таким не место на моей мельнице. У меня добропорядочное заведение.

– Что?! – она изумленно посмотрела на меня, а потом издевательски расхохоталась. – У тебя в озере живут черти, а ты меня обзываешь ведьмой?

– Уж не знаю, что вам там показалось с перепою, – ответила я, ничуть не смутившись, – но черти, покамест, живут только в одном месте – у вас в голове. Если не съедете сегодня же, я сообщу доктору Ларку, что у вас галлюцинации. Может, вам и правда лучше подлечиться? В Бедламе?..

– Я подпишу ходатайство, – вставил своё слово Рейвен.

Это подействовало. Анна попятилась, с ненавистью переводя взгляд то на меня, то на судью.

– Но прежде, чем уедете, расскажите всё, что вам известно про гримуар, – сказала я спокойно. – И говорите поспокойнее. Ночь на дворе, люди спят. В отличие от вас, госпожа ведьма, им работать завтра.

– Тоже с удовольствием послушаю, как ты докатилась до такой жизни, – подтвердил Рейвен.

Анна затравленно оглянулась, но я встала между ней и лестницей, а Рейвен – возле двери, так что деваться дамочке было некуда. Слово за слово, мы вытянули из неё всё, что ей было известно по чёрных курочек и магию в Тихом Омуте.

Я была права – Эдит Миллард целенаправленно скупала ингредиенты, необходимые для колдовских обрядов, платила за это щедро и золотом. Так что все убеждения Рейвена насчёт того, что мельничиха была красивым, но забитым существом, разлетелись в пух и прах. Именно она разговаривала с Димаком, делая заказы редких растений, а не бедняга Бриско.

Я постаралась сохранить невозмутимое лицо, понимая, что Анна никогда в жизни не поверит, что удача мне сопутствует не из-за колдовских курочек. А вот Рейвен не верил ни единому слову, и то и дело насмешливо фыркал. Конечно, кому приятно убеждаться в своей глупости?

– Никогда не слышал такого бреда, – кисло произнёс Рейвен, когда Анна замолчала.

– Н-ну, – протянула я, потому что высказывать свои соображения в присутствии Анны было бы странно.

Эдит Миллард обличает саму себя! То она клянётся, что не ведьма, то убеждена, что тут дело не обошлось без колдовства!

– Жаль, Димак ничего не расскажет, – процедил судья сквозь зубы.

– Как и Римсби, и Бриско, – коротко поддакнула я.

Тут даже ослу Лексусу было понятно, что гибли неугодные мельничихе. Возможно, даже после смерти настоящей Эдит действовало какое-то охранительное колдовство. Или Эдит не умерла, а превратилась в какого-нибудь призрака… В моргелюта, например.

Да, с моргелютами следовало разобраться, но без свидетелей. Анне точно больше не место на мельнице.

– Чудесно, что всё рассказали, – поблагодарила я её, изобразив поклон, и отступила от лестницы, указывая Анне путь, – а теперь извольте отбывать в свою комнатку. До завтра. Завтра вам понадобится много сил – переезд и всё такое.

Она дёрнулась, будто я её ударила, а потом сказала, будто плюнула ядом:

– Всё ясно с вами двумя! Прикончили мельника и других, чтобы не делиться золотом! Имейте в виду, я этого так не оставлю. И кровь на ваших руках не даст вам счастья. Вы закончите так же, как те, кого вы убили, пытаясь сохранить чёрную курочку в тайне!

– Вон пошла! – притопнула я на неё, как на нашкодившую кошку, и женщина рванула на второй этаж, стуча каблуками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌