Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Привет, – ответила Тэсса дружелюбно и, потянувшись на цыпочках, легко поцеловала Фрэнка в колючий подбородок. – Я бы не назвала этот вечер званым, потому что я никого не звала, все они сами заявились. Так бывает, когда жители Нью-Ньюлина обеспокоены. А где ты так перемазался?

– Почему жители Нью-Ньюлина обеспокоены?

Тэсса взяла Фрэнка за руку и подвела к окну. Сквозь не слишком чистое стекло чернело небо, а за густыми фиолетовыми облаками проглядывала кровавая луна.

– Вот почему, – сказала Тэсса. – Скоро здесь будут все, кроме отшельника Эрла и Сэммуэля Вуттона. Эту ночь жители деревни предпочтут провести под защитой шерифа.

– Ужинать! – закричала Фанни. – Тащите сюда этого чертова художника! Тэсса, только не применяй силу, доверь это Фрэнку.

– И что это за дьявольщина с луной? – спросил Фрэнк, и не думая кого-то куда-то тащить.

– Этой ночью кто-то умрет, – нараспев произнесла незнакомая ему женщина, которая совершенно неожиданно подкралась к ним ближе. Она была красива болезненной, хрупкой красотой, куталась в цветастую шаль, а ее густые рыжие волосы полыхали огнем.

– Этой ночью обязательно кто-то умрет, – резко ответила Тэсса, – как и в любую другую ночь. Но только не в Нью-Ньюлине. Хватит на сегодня предсказаний, Кимберли. Помоги лучше Деборе заварить чай.

– Дебора – скряга, – объявила Кимберли, и Фрэнк догадался, что это та самая ясновидящая, у которой все путалось в голове. – Она живет в огромном доме, а принесла самое дешевое печенье!

– А что принесла ты, Кимберли? – возмутилась Дебора Милн, все еще прижимая к себе коробку. – Помимо своих нелепых фантазий.

В эту минуту раздвижные двери террасы разъехались в стороны, и в гостиную вступил Холли.

– Почему вы мне не сказали, что уже стемнело? – обвинил он всех присутствующих довольно сердито. – Свет уже совершенно не тот! И вы видели луну? Она ненормальная! Нелепо! Совершенно нелепо!

Раздраженный, он оглядел присутствующих, и на его лице проступило изумление:

– Почему мне никто не сказал, что у нас вечеринка? Я же в халате!

– Да господи боже мой, – Тэсса бесцеремонно подтолкнула его в спину, – просто съешь тарелку супа и ступай в постель.

Она вела себя так обычно, будто прошлая ночь ничего не значила. И Фрэнк решил последовать ее примеру.

– Никогда не видел такой луны, – заметил доктор Картер и принялся убирать шахматные фигурки. – Вы как знаете, но я изрядно напуган. Все это не к добру.

Он сказал это самым что ни на есть флегматичным тоном.

Входная дверь приоткрылась, и к ним присоединилась Мэри Лу. Кудрявая пекарша принесла целый поднос с пирогами, но выглядела замкнутой. Кажется, Кенни разбил ей сердце, вспомнил Фрэнк, и теперь ей было неловко находиться рядом с ним и Фанни.

– Я написала Камиле, – сообщила она Тэссе, – но она такая упрямая! Заявила, что никакая луна, хоть красная, хоть зеленая, не заставит ее покинуть свой дом. А мне как-то не по себе стало.

– Как и всем нам, – поддакнула Бренда.

– Может, – мягко предположил доктор Картер, – это не луна, а кровоточащее сердце Одри?

Одри вспыхнула.

Джеймс подскочил на месте, потрясенно глядя на доктора.

– Я же только вам рассказал! – воскликнул он. – Я же по секрету!

– Неплохо бы тебе извиниться, сынок, – сухо порекомендовала ему невыносимая Бренда. – Негоже винить в своих бедах окружающих.

– Протестую! – немедленно проскрипел сварливый Джон. – Никакие это не беды! Воскресение – это чудо!

– Вот сами сначала умрите, – запальчиво возразил Джеймс, – а потом говорите!

– Что же, – ответил Джон спокойно, – возможно, недолго осталось.

Мальчик Артур, напуганный криком Джеймса, вцепился в штанину старика и, не мигая, уставился на юношу. Люстра над головой Джеймса покачнулась.

– Не сметь ронять мои люстры, – властно и четко приказала Тэсса и посмотрела Артуру в глаза.

– Ну-ну, – успокаивающе произнес Джон и погладил воспитанника по голове.

– Ничего не понимаю, – в наступившей тишине объявила Фанни. – Одри, детка, если тебя обидел этот юноша, то я ему…

Договорить она не успела.

У всех одновременно пискнули телефоны – новое сообщение в чате деревни.

Тэсса прочитала его и показала Фрэнку.

Отшельник Эрл Дауни информировал, что нашел на тропинке мертвое тело, если это кому-то интересно.

* * *

«Пони употребляют такую же пищу, что и обычные лошади, – траву и сено. Концентрированные корма дают с осторожностью, так как маленькие лошадки быстро набирают вес. У пони может начаться аллергия на большие порции овса. Морковки нужно давать не больше двух штук в день.

Пони не едят шоколад, свежий хлеб или сахар. Эти лакомства заменяют яблоками».

Закладок в книге Джеймса «Домашний скот и его особенности» становилось все больше.

Возможно, его корова и его пони однажды подружатся.

Глава 24

Кровавая луна мало тревожила Сэммуэля Вуттона. Море, рыба, звезды – вот и все, что представляло для него хоть какой-то интерес.

Сына он давно не видел, а внучка только расстраивала: Мэри Лу, девочка, которая получила драгоценный дар дышать под водой, совершенно не желала им пользоваться. Более того – она даже не подходила к морю, а ведь сколько всего интересного могла найти на дне. Кто знает, может, даже кельтские сокровища.

Когда ей исполнилось девять, Сэм просто зашвырнул девчонку в волны. Визгу было столько, что с тех пор он плохо слышал на левое ухо и совершенно разочаровался в людях.

И нелюдимый новичок, имени которого Сэм так и не запомнил – то ли Билл, а то ли Фрэнк, – лишь укрепил это разочарование. Надежда на собственную устричную ферму погасла, едва вспыхнув.

Какой толк был от всех этих людей, которые слетались в Нью-Ньюлин, как мухи на мед, если они ничего не понимали в жизни.

Это было нелепо – однажды Сэм посадил в машину жену и сына и уехал подальше от людей, чтобы провести остаток своей жизни в тишине и покое. А теперь только посмотрите, во что превратился Нью-Ньюлин. По суше шагу ступить нельзя, чтобы с тобой кто-то не поздоровался.

Только море оставалось верным другом, молчаливым и надежным.

И меньше всего Сэм ожидал, что в эту ночь оно заговорит с ним глубоким мужским голосом.

К тому времени, когда Тэсса добралась по раскисшей земле до тропинки с неведомым трупом, она была невероятно зла. Во-первых, ее вывел из душевного равновесия Фрэнк, который твердо вознамерился пойти с ней. Для чего бы вы думали? Чтобы ее защищать!

Это звучало настолько глупо, что ей пришлось прямым текстом велеть ему оставаться в доме и приглядывать за остальными.

Во-вторых, ей, в принципе, не нравились трупы на ее территории.

– Чертов Эрл Дауни, – издалека обрушилась она на нью-ньюлинского отшельника, нервно ожидавшего у подножия холма, – в следующий раз, когда найдешь мертвеца, пиши мне в личку, а не в общий чат! Это же надо было додуматься – поставить на уши всю деревню!

– Надеюсь, – пробормотал он испуганно, – что следующего раза не будет.

– Жизнь длинна и полна опасностей, – рявкнула Тэсса и понеслась вверх по тропе, поскальзываясь на мокрой траве.

– Я с тобой не пойду, – опасливо сказал Эрл и, последовательный человек, пошлепал за ней, держась на изрядном расстоянии.

Тэсса увидела тело издалека – в красном отблеске луны оно казалось особенно зловещим.

Незнакомая молодая женщина лежала на повороте тропинки совсем рядом с высоким обрывом, под которым плескалось море. Она была в джинсах и футболке, ни рюкзака, ни сумки вокруг не было видно. Короткие волосы, некрасивое, резкое лицо, мускулы, берцы.

– Твою мать, – проговорила Тэсса, остановившись. – Как же это плохо, Эрл.

– Да понял я, – отозвался тот, – в следующий раз сообщать только тебе.

– В данном случае без разницы. Скоро здесь будет весь орден.

– Какой орден? – не понял Эрл.

– Тот самый орден, – мрачно ответила Тэсса и подошла к телу ближе, опустилась перед ним на корточки, – это инквизитор, милый мой.

– Разве их… в смысле вас, можно убить? – изумился Эрл.

– Всех можно убить, – огрызнулась она, – теоретически.

Тэсса склонилась ниже, ей не нужно было включать фонарик на телефоне, чтобы разглядеть цвет мертвого лица и кончиков пальцев, расширенные вены на шее и легкую пену на посиневших губах. Озадаченная, она осмотрела лужу морской воды, в которой лежала покойница, а потом встала и подошла к обрыву.

И как это можно утонуть в море на такой высоте? Не могли же ее принести сюда вместе с лужей?

У Тэссы было огромное искушение столкнуть труп с обрыва и сделать вид, что его никогда не существовало. Меньше всего на свете ей хотелось видеть в Нью-Ньюлине следственную команду из ордена. Но она знала, что это делу не поможет. И не только потому, что о покойнице уже знала вся деревня. А еще и потому, что убийство инквизитора – дело небывалое, и прямо сейчас весь орден поднимают по тревоге.

У действующего инквизитора прямая связь со своим куратором, и такое событие, как смерть или даже простое ранение, не останется незамеченным.

Тэсса еще помнила, каково это – никогда не чувствовать себя одинокой.

Поморщившись от отсутствия выбора, она вернулась к телу, сфотографировала его на мобильник и отправила снимок вместе с геолокацией на дежурный номер ордена.

– Иди домой, Эрл, – велела она сухо, – и успокой наших – напиши им, что покойница пришлая. А потом постарайся поспать. Скоро здесь будет шумно.

У нее уже трезвонил телефон.

– Да я теперь год не засну, – проворчал Эрл и растворился в темноте.

Тэсса вздохнула и ответила на звонок.

– Тарлтон, какого хрена? – раздался в трубке усталый голос. – У тебя вообще совести нет?

– Ну привет, Гарри, – уныло отозвалась она и села на поваленное вчерашним штормом дерево, – как ты думаешь, луна красная, потому что инквизитор умер, или инквизитор умер из-за красной луны?

Ее бывший куратор, неудачник Гарри Макмахон, не заметивший когда-то, как Тэсса сошла с ума, раздраженно фыркнул.

– Хорошо, что я больше за тебя не отвечаю, поэтому про свои лунные приливы или отливы ты Клайву расскажешь. Как они там на тебя влияют, и почему потом мертвые инквизиторы появляются, – проговорил он с неприязнью. Срыв Тэссы его здорово потрепал.

– Какая безупречная у меня репутация, – саркастически хмыкнула она, – даже жаль тебя разочаровывать.

– Кто, кроме инквизитора, может убить инквизитора? – мягко спросил Гарри.

Тэсса закатила глаза.

– Лучше расскажи мне о той, кого я нашла, – мирно попросила она.

– Ты и раньше не утруждала себя знакомством, прежде чем кого-то ухлопать…

Тэсса не стала слушать дальше и повесила трубку.

Тихо вибрировал сообщениями чат Нью-Ньюлина. Жители деревни волновались и забрасывали своего шерифа вопросами.

«Нужен дождь», – написала она в чате, не отвечая на перепуганные послания.

Некоторое время ничего не происходило, а потом первые тяжелые капли упали Тэссе на лицо.

Кровавость луны шла на убыль, и узкая полоска света в море снова серебрилась. Далеко в море одиноко покачивалась на волнах рыбацкая лодка старика Сэма, и фонарь на ней плавно поднимался и опускался.

Клайва Корригана она ненавидела всей душой.

После ночи безумия, накрывшей Лондон, именно он расследовал произошедшее.

Вытряс из Тэссы остатки души, раскладывая, как пасьянс, фотографии пострадавших.

Ожидаемо, что именно его отправили в Нью-Ньюлин, но желудок все равно скручивало от холода.

Если Тэсса правильно определяла это чувство, то Клайв, возможно, был единственным существом в этом мире, перед которым она испытывала нечто вроде страха. Что казалось особенно глупым, ведь он был самым заурядным человеком, просто с широкими полномочиями от ордена.

Тэсса ждала, когда в небе раздастся шум вертолетов, но уже светало, а было все еще тихо. Совсем они в своем ордене расслабились, лениво думала она, прислушиваясь к пению птиц.

Мертвая женщина рядом с ней медленно коченела, а от лужи морской воды уже не осталось и следа, дождь давно смыл остатки соли и теперь редко и уныло накрапывал.

Наконец послышалось урчание мотора обычного автомобиля, и Тэсса ухмыльнулась. Нью-Ньюлин никогда ее не подводил.

Телефон зазвонил – видеовызов с незнакомого номера.

Тэсса давно удалила все контакты, оставив – дань сентиментальности – только Гарри Макмахона.

На мониторе появилось разъяренное лицо Клайва. За его спиной были видны пожухлые поля, суперинтендант Западного Корнуолла Алисия Холт нервно курила, у кого-то невидимого потрескивала рация.

Тэсса молчала, разглядывая морщины вокруг глубоко посаженных глаз, искривленную линию тонкого рта – презрительный оскал. Как любой, у кого нет настоящей силы, Клайв ненавидел тех, у кого ее было с избытком.

– Тарлтон, – выплюнул он, – что это за фокусы? Почему мы не можем пробиться в вашу чертову деревню?

– Уверена, что суперинтендант Холт вам уже все объяснила, – сдержанно ответила она, – локальные аномалии. Вы же знаете, что так бывает.

Алисия, которой самой довелось побывать в Нью-Ньюлине лишь однажды, за его спиной развела руками.

Клайв давно должен был попросить Тэссу встретить их – тогда все было бы намного проще. Но он, упрямый баран, предпочел несколько часов взламывать защиту Нью-Ньюлина, а не договариваться. Тэсса представила, с какой злостью он наконец отдал приказ инквизиторам разделиться и попробовать пробиться через невидимую переменчивую границу самостоятельно.

Интересно, чья машина остановилась сейчас у подножия горы? Кого впустила деревня?

– Показывай, – отрывисто приказал Клайв.

Тэсса, стараясь держать в объективе раскисшую тропинку, а не кусты или фрагменты неба, подошла к телу. Поднесла телефон ближе, крупным планом демонстрируя лицо, шею, руки.

– Местный житель нашел ее в четверть десятого вечера, – говорила она. – Тело не трогали и не переносили. По моим предположениям, она умерла от настоящего утопления.

– Инквизитор не может утонуть, – с некоторой долей растерянности заметил Клайв.

– Предполагалось, что нет. Кто она и что здесь делала?

– Дженифер Уэзерхил, инквизитор третьего ранга, двадцать шесть лет.

Мелкая сошка, а учитывая ее возраст (инквизиторы никогда долго не служат), у Дженифер не было никакого шанса подняться по карьерной лестнице и когда-либо получить статус верховного инквизитора.

Даже отлученная от ордена и лишенная большей части своих навыков, Тэсса бы справилась с ней. Теоретически.

– Две недели назад она подала рапорт об отпуске, – продолжал Клайв, – сообщила, что чувствует эмоциональное истощение.

Вот как должны поступать ответственные сотрудники, перевела Тэсса, а не работать до последнего, утаивая недели без сна, тремор рук и нарастающее отчаяние. Если бы Тэсса поступила так же, если бы она вовремя остановилась, если бы сообщила Гарри, что с ней что-то не так…

С ней все тогда было не так.

И ее безумие вырвалось на свободу, захлестывая всех, до кого могло дотянуться.

Она помнила растерянные, полные ужаса глаза женщины, набросившейся с ножом на собственного мужа. Детский плач, крики, ярость – все это полыхало прямо внутри ее головы.

– Никто в Нью-Ньюлине не видел ее прежде, – сглотнув, проговорила Тэсса. Горло пересохло, и слова царапали губы.

Послышался влажный шум шагов, и она повернулась, пытаясь разглядеть очертания поднимающегося по тропинке человека.

Сухощавая невысокая фигура. Узкие плечи. Лохматая голова.

Почетный инквизитор Йен Гастингс давно ушел в отставку и посвятил свою жизнь обучению. Студенты обожали его.

Тэсса обожала его.

Нью-Ньюлин выбрал мудрейшего.

За спиной Йена маячили две фигуры экспертов с кофрами в руках.

– Тэсса, – Йен издалека помахал ей.

– Не вздумай меня отключить, – предупредил Клайв.

– Профессор, – она кивнула, не сдерживая улыбки.

Странно ли улыбаться над трупом коллеги?

Но Йен приблизился к Тэссе, раскинув руки для объятий. На секунду замешкавшись, она позволила его старческим рукам коснуться своих плеч и спины, ощутила мягкое похлопывание ладоней.

– Я волновался за тебя, девочка моя, – добродушно пророкотал Йен и заглянул в монитор ее телефона. – Клайв, – сухим, официальным тоном приветствовал он и нажал на «отбой».

Тэсса, усмехнувшись, вернулась на поваленное дерево, чтобы не мешать экспертам работать.

– Я там потопталась немножко, – сообщила она им.

– Зря, – меланхолично отозвался один из них.

Вспышка фотокамер разрезала молочный утренний воздух.

Йен достал из небольшого саквояжа термос.

– Кофе? – предложил он, вдохнул полной грудью и сладко потянулся. – Интересно, что во всем Корнуолле засуха, а у вас практически потоп.

– Погода у моря вообще непредсказуемая, – нейтрально проговорила Тэсса.

– А вообще хорошо тут у вас, красиво. Море, горы…

– Кладбище с зомби, – поддакнула Тэсса и взяла у него небольшой походный стаканчик с кофе.

– Я голосовал против этого проекта, – Йен сел рядом с ней и вытянул ноги. Удивительно, но его ботинки оставались идеально чистыми. – Законодатели заявили, что горе разрушает человеческую психику и кладбища утешения должны снизить преступность. Как по мне, это величайшая иллюзия. Те, кто по ночам восстает из могил, никого не способны утешить.

– А что на этот счет говорит статистика?

– Статистика – лживая сука, которую можно подогнать под любые необходимые результаты, – улыбнулся Йен. – Девочка моя, я же говорил об этом на своих лекциях. Лучше скажи мне, каково это – человеку твоего темперамента быть смотрителем кладбища?

– Смотрителем, шерифом и мэром, – поправила его Тэсса со смехом, – куда лучше, чем это кажется со стороны. Вы же помните первую заповедь инквизитора?

– Служить людям? Неужели?

– А что мне еще остается, профессор? Знаете, какой вопрос меня занимает в это туманное утро?

– Обвинят ли тебя в убийстве инквизитора?

– Кстати, – оживилась Тэсса, – если инквизиторы неподсудны, то что будет за убийство себе подобных?

– Вот и посмотрим, – Йен потрепал ее по волосам, как непослушную собачку, – создашь, так сказать, прецедент. Так какой вопрос тебя занимает?

– Способны ли инквизиторы любить? Ну, после всех экспериментов с подавлением наших эмоций – чтобы мы никого не боялись, никого не жалели, никому не симпатизировали. Вот мне и интересно – отличаемся ли мы хоть чем-нибудь от безмозглых зомби?

– Да вы тут философы, – восхитился Йен.

Мертвого инквизитора Дженифер Уэзерхил положили в мешок и увезли из деревни. Профессор Йен Гастингс объявил, что предпочитает сначала позавтракать, а только потом будет допрашивать Эрла Дауни.

– Позавтракать? – задумалась Тэсса, уверенная в том, что Мэри Лу еще не открыла свою пекарню. – Ну в таком случае пойдемте со мной, познакомитесь со всем зоопарком сразу.

В алом шелковом халате Холли Лонгли стоял на лужайке перед домом и поил молоком пикси, захвативших его смешной электромобиль.

– Почему босиком? – спросила Тэсса, почтительно поддерживая Йена под локоть.

– Впитываю утреннюю росу, – торжественно сообщил Холли.

– Пятками? – усомнилась она. – Призрака накормил?

Холли только высокомерно поджал губы, оскорбленный предположением, что он мог забыть про Теренса Уайта.

– Призрак – это метафора? – кротко уточнил Йен, вытягивая шею и заглядывая через стекло в машину.

– Вся наша жизнь – сплошная метафора, – провозгласил Холли и, кажется, только сейчас заметил профессора: – А вы кто?

– А я, голубчик, прибыл к вам расследовать убийство…

– Нет-нет! – неожиданно закричал Холли и даже руками замахал: – Слышать ничего не хочу! Мне нужны позитивный настрой и сияющая аура!

– Что ему нужно? – переспросил Йен.

– Аура, – ответила Тэсса, – пойдемте лучше в дом, профессор.

Сумрачный Фрэнк сидел на крыльце. При виде подошедших глаза его сердито сверкнули, и он молча ушел внутрь.

– А этот чего? – заинтересовался Йен.

– А ему молока не досталось, – засмеялась Тэсса и толкнула дверь.

Одри бешеной кошкой налетела на нее.

– Шериф Тарлтон, – завопила она, потрясая какой-то бумагой, – я подаю жалобу на этого придурка!

– На какого именно? – уточнила Тэсса и выдернула из ее рук листок, пытаясь прочесть неразборчивые каракули: «Придурок Джеймс Стюарт причинил мне нравственные страдания путем словесных оскорблений».

– Тэсса пришла? – заорала с кухни Фанни. – Спросите ее, блинчики или омлет она хочет?

– Ну зачем так кричать, – сонно проворчала Мэри Лу, которая вместе с Вероникой Смит спала на диване. – Рано же еще!

– В мое время пекари вставали до рассвета, – процедила невыносимая Бренда, спускаясь со второго этажа с Жасмин на руках и Артуром, цепляющимся за подол ее цветастого платья.

– В ваше время люди жили в пещерах, – меланхолично съязвила Камила Фрост. Видимо, она примчалась с раннего утра, чтобы разнюхать все новости. – Шериф Тарлтон, мы дождемся внятных комментариев для прессы по поводу произошедшего или нет?

– А вот профессор Гастингс вам все объяснит, – посторонилась Тэсса, пропуская вперед Йена, – только накормите сначала человека завтраком.

– Йен Гастингс, – ощетинилась Камила, сложив руки на груди, – это не человек, это инквизитор.

– Я рад, что молодежь помнит старика, – поклонился Йен.

– Еще один инквизитор? – нахмурилась невыносимая Бренда и передала Жасмин в руки Одри, чтобы усадить Артура на стул возле стола. – Нам больше не нужно, у нас уже один есть.

Йен часто моргал и вертел во все стороны головой, рассматривая храпящего в кресле Джона Хиченса, Кенни с чашкой кофе в руках, двухлетнего Артура, который таращился на оладушки, пытаясь подвинуть их к себе взглядом, Фанни, взбивающую омлет, Одри с младенцем на руках, Джеймса, нахохлившегося на нижних ступеньках лестницы с книжкой в руках, доктора Джонатана Картера, грызущего яблоко, воинственную Камилу Фрост, сонных Мэри Лу с Вероникой Смит, облаченных в пижамы, сидящих рядышком Милнов, бездельника Эллиота Новелла, почесывающего живот, и воинственного Фрэнка.

– Вы что, все вместе живете? – спросил Йен. – Коммуной?

– Общиной, – развеселилась Фанни и захохотала.

* * *

В ночь безумия, накрывшего Лондон, куратор Гарри Макмахон находился на морском курорте. Он уехал в отпуск, устав бороться со своевольством Тэссы Тарлтон, которая принимала все более рискованные решения и становилась все более уверенной в своих силах.

«Ты ходишь по самому краю, девочка моя», – сказал ей Гарри и уехал лечить нервы.

И вряд ли он когда-нибудь простит себе эту глупость.

Много ночей спустя он все спрашивал и спрашивал себя: мог ли он остановить тогда Тэссу? Орден считал, что мог, что обязан был, что он виновен не меньше.

Карьера дала крен, но страшным было не это.

Страшным было то, что он то и дело задавал себе вопросы, на которые не находил ответов.