Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 21

В Маньчжурии почти самая середина лета, но на это никто не обращает внимание. Война нынче, так что такая мелочь, как плюсовая температура, больше отвлекает, чем помогает расслабиться. Доктор Слащев еще чуть не поднял панику, когда заметил активно краснеющие места укусов каких-то местных мошек. Да и я сам изрядно понервничал, судорожно вспоминая, а не было ли в это время каких эпидемий. Но обошлось… Дальше покраснений дело не пошло, и мы выдохнули.

А наступление Бильдерлинга тем временем развивалось, как ему и положено. Барон неспешно двигал свои силы на юг, не сильно растягивая и не забывая о хорошей разведке. Вроде бы и правильно все делал, но всего 10 километров в сутки прямо-таки выматывали. Наши отряды, которые могли двигаться гораздо быстрее и, главное, привыкли это делать, тяготились таким темпом и вынужденным бездельем. К счастью, основные силы 2-го Сибирского я пока держал у Лилиенгоу, и здесь мы хотя бы могли продолжать подготовку позиций и тренировки.

Каждый вечер я встречал в штабе, где капитан Городов лично принимал сообщения от Чернова, и мы вносили на оперативную карту очередные изменения. Тоже медленно, неспешно… Кажется, став на время частью большой армии, я невольно подстроился под их темп. Нет, определенно нужно с этим что-то делать!

– Говорят, в Мукден какие-то министры подъехали, – капитан в ожидании связи поделился со мной последними сплетнями. – Я пытался поймать какие-то сообщения с севера, но в последние дни слишком много помех.

Я только кивнул в ответ. Действительно, в сообщениях от Чернова помех тоже было достаточно много. Порой терялся даже смысл некоторых слов, впрочем, до начала столкновений все это было не так важно.

– Пошло! – Городов резко повернулся к застучавшему приемнику, и от его недавней расслабленности не осталось и следа. – Сейчас…

Сообщение фиксировалось на ленту, и капитан сразу же на ходу его расшифровывал. И это при том, что код немного менялся каждый день – может, я все же недооцениваю его таланты? И пусть Городов не спешит на передовую, но и здесь, в тылу, польза от него просто огромная… Не прошло и минуты, как капитан на мгновение отвлекся и выдал мне первую порцию новостей.

– Встретили японцев, попытались окружить, но… – новые перестуки. – Фланги запоздали, а по центру враг собрал все свои батареи в мощный кулак и чуть не опрокинул главные силы.

Я покачал головой. Кажется, разведка просто не донесла до Куроки, что у вышедшего ему навстречу корпуса сил больше, чем у него. И тот по старой привычке попер вперед – кажется, идеальный момент, чтобы поймать слишком самоуверенного генерала. Вот только рывок японцев оказался слишком хорош.

* * *

Хикару Иноуэ шагал длинными, непривычными для японцев шагами. Но он, один раз настроившись на совершенно другой темп, по-старому больше не мог. Хорошо хоть, что главнокомандующий Ояма, недовольный частичными успехами на других направлениях, не стал держать армию Куроки на привязи еще две недели, как это было изначально запланировано. И это хорошо: сами ударив навстречу русским, именно они навяжут им свою волю.

– Вы уверены в своем плане? – рядом с Иноуэ ехал на своем коне не кто-нибудь, а сам принц Катиширикава.

Отец отправил его в армию, чтобы поддержать боевой дух солдат, но молодой принц неожиданно увлекся самой сутью войны. А еще он прочитал повести Джека Лондона о подвигах русского полковника. Увы, большинство военных делали вид, что они выше новой тактики, но потом Катиширикава заметил генерала Иноуэ. Да, он не победил Макарова под Вафангоу, но он хотя бы пытался, и молодой принц, который не мог пойти против отца или решений главнокомандующего Оямы, тем не менее, решил поддерживать своего единомышленника тем немногим, чем мог.

Именно так он стал частым гостем 12-й дивизии, и одного этого хватило, чтобы на упрямство генерала Иноуэ и некоторые его вольности смотрели сквозь пальцы.

– Я уверен, – Хикару Иноуэ ответил так же твердо, как и всегда.

– Тогда я снова поддержу вас, действуйте!

Иноуэ хищно улыбнулся, а потом махнул рукой музыкантам, чтобы играли выступление. В тот же момент несколько тысяч лошадей, которых ему удалось заполучить благодаря своему покровителю, сорвались с места. Большая часть из них не подошла бы для регулярной кавалерии, но вот чтобы быстро перевезти солдат с места на место – их сил хватало. Еще Иноуэ приказал реквизировать по ближайшим деревням телеги, и теперь часть солдат ехала в них, расходясь во все стороны и заполняя шумом, пылью и потом все вокруг.

Хорошо, что сейчас лето, и земля относительно ровная, можно ехать почти без дорог. Осенью станет сложнее, но… Над этим Иноуэ собирался подумать осенью, а пока он гнал свою 12-ю дивизию, обходя левый фланг выступившего против них русского генерала. Заняв позицию на перевале, тот, кажется, наивно решил, что его будут атаковать только в лоб. Зря. На этот раз Иноуэ не собирался совершать прошлых ошибок. Нет, он объединил идею скорости полковника Макарова и тактику охвата флангов Мольтке… Удивительно, конечно, как эти двое оказались в одном ряду, но для японского генерала сейчас важна была только цель.

Он гнал своих вперед, и пока где-то в стороне гремел встречный бой, его солдаты забирались даже не во фланг, куда их отправил Куроки, а сразу в тыл русской армии. Не медленно подтягивающимися ручейками, а сразу ударным кулаком. А потом только оставалось готовить позиции и ждать идеальный момент… Когда бой начал стихать, когда отряды с малиновыми погонами стрелковых полков начали оттягиваться назад, тогда он и ударил. Сопки почти до последнего скрывали маневры Иноуэ, и он выжал все из своего положения.

К чести русских солдат, те не побежали, а попытались встретить его штыками, но град пуль, усиленный пулеметами и четырьмя батареями горных пушек, не оставил им и шанса. Удар 12-й дивизии заметили со стороны других русских полков, но никто словно не мог поверить, что враг может оказаться прямо позади их позиций. А потому, пока не было приказов выбить японцев, избиение продолжалось.

– Мы можем предложить остаткам полка сдаться в плен? – спросил следящий за боем Катиширикава.

– Нет, – покачал головой Иноуэ. Русские все-таки проснулись и начали разворачивать в их сторону пушки, так что времени на игры не было. – Добивайте всех!

Он мог уйти почти без потерь, но тогда бы и потери врага могли оказаться не столь серьезны. Поэтому Иноуэ приказал трубить атаку, и, пока половина его сил сдерживала попытки прорвать окружение, другая ударила по остаткам неизвестного полка в штыки. Раненые, истекающие кровью солдаты врага сопротивлялись яростно, но усталость и залпы шрапнелью почти в упор не дали им сбить строй. Отдельные островки сопротивления все равно появились, но шли минуты, и они становились все меньше и меньше. Пока не осталось совсем никого.

– Уходим, – сухо скомандовал Иноуэ.

И так же дисциплинированно, как они нанесли этот удар, части 12-й дивизии начали откатываться в сторону заранее подготовленных позиций. Если за ними решат пойти, то они возьмут с этих глупцов плату кровью. Ну, а нет… Завтра утром русского генерала будет ждать очень и очень неприятная позиция.

– И отправьте гонца к генералу Куроки, доложите, что мы завершили свой обход…

* * *

Капитан Павлов искренне гордился успехами своих солдат.

Он лично видел, насколько эффективно действовал Макаров у Вафангоу, и, когда полковник Буссов решил тоже опробовать новую тактику, тут же записал свою роту в опытные части. Жаль только, остальные офицеры тобольцев теперь смотрели на него волками и по любому поводу любили выговорить за нарушение старых традиций.

– Старые пердуны! – идущий рядом с капитаном поручик Малиновский как обычно широко махал руками. – Им лишь бы лишить нас славы. Ну, надо же было такое придумать – отправить нас из боя, якобы, проверить, не пустили ли японцы кого в дальний обход. А мы ведь в первый день у Дашичао так хорошо себя показали!

– Меня больше смущает, что прямо перед нашим отходом ходили слухи, будто генерал Зарубаев собирается отступать, – задумчиво закусил губу Павлов.

– Да нет… – Малиновский даже головой тряхнул. – Подполковник Потоцкий хоть и из пердунов, но не совсем же сволочь. Да и он же не может не понимать, что полковник Буссов обо всем узнает и молчать не станет.

Капитан ничего не ответил. На самом деле он не раз видел, как командир их полка иногда тормозил самые благие идеи, следуя советам «старых друзей семьи». Ну или пердунов, как называл их молодой поручик! Грубо, но ведь правильное слово. Некоторым-то лишь бы сидеть на своем месте да портить воздух вместо того, чтобы делом заниматься.

А собственно, само их дело… Оно с самого начало плохо пахло. Даже если не брать возможность отхода Южного отряда, какие шансы будут у их роты, если они столкнутся с силами, которые мог бы отправить враг для обхода всей группировки Зарубаева? Тут ведь меньше чем на дивизию не стоит рассчитывать. А может ли рота остановить дивизию?..

Капитану очень бы хотелось задать этот вопрос отправившему их на смерть Потоцкому, но… Он ведь знал, что тот ответит. Раз уж он, Павлов, мечтает о славе Макарова, надо соответствовать. Полковник-то гулял одной ротой по японским тылам в Корее, так чем он лучше?

– Враг! Впереди японцы! – донесся крик одного из дозорных.

Неужели…

– Сколько? – выдохнул Павлов.

– По двести метров во все стороны от дороги идут. Наверно, полк, не меньше!

Павлов почувствовал, как паника начинает накрывать роту, но вот у него самого в голове, наоборот, разлилось ледяное спокойствие. Поздно думать – надо делать! Отступать? Если перед ними полк, то у них и кавалерия есть. Догонят, свяжут боем, окружат и заставят сражаться на марше – не вариант. Нет, надо давать бой там, где они смогут хотя бы немного задержать японцев.

– Отходим к песчаной сопке. Той, что мы проходили полчаса назад, – начал раздавать приказы Павлов. – Малиновский!

– Да!

– Бери коня. Двух! – капитан не говорил, а словно впечатывал слова в душу молодого парня. – До последнего ждешь и считаешь, сколько точно тут идет японцев. Потом гонишь к нашим. Если не останавливаться, уже под утро будешь на месте и сможешь доложить об обходе.

– Но… Подмога ведь не успеет.

– Твоя! Задача! Доложить!

– Есть! – поручик рявкнул, а потом, махнув рукой по щеке, побежал к обозу, где они держали несколько свежих коней как раз на подобный случай.

Сам же капитан, оставшись без привычного адъютанта, без всякого стеснения принялся сам гонять своих унтеров. Им много надо было успеть. Отойти к удобной позиции, где в мягкой почве враг будет вынужден сбиваться с шага и наступать чуть медленнее, чем мог бы. А еще в такой почве довольно быстро можно вырыть укрепления. Или даже подготовить пару сюрпризов.

Жаль, шансов выжить у них совсем нет. Но это война, иногда ты побеждаешь, иногда тебя. Деятельность и фатализм капитана сначала перекинулись на ближайших офицеров, потом и солдаты поймали эту волну. Они уже все мысленно умерли, теперь значение имела только их честь. Потому что, как больше тысячи лет назад сказал князь Святослав, мертвые сраму не имут.

– Не посрамим земли русской! – капитан первым ухватился за лопату.

* * *

Поручик Малиновский тем временем отъехал на несколько сопок назад и вытащил бинокль. Сердце щемило, но это была его задача – не попасть в руки врага, посчитать его и доложить командованию. Ох, если бы рядом был хоть кто-то, кто мог бы помочь… В этот момент взгляд поручика, который не забывал крутить головой во все стороны, чтобы не пропустить, если японцы решат до него добраться, зацепился за что-то необычное. Степь кругом? Нет. Поля гаоляна волнуются? Тоже нет, это просто ветер. Черные точки, ползущие по Тайцзыхэ?..

Поручик встрепенулся. Конечно, это могли быть и китайцы, они часто плавали туда-сюда на своих длинных, похожих на дикий фрукт банан, лодках. Вот только местных редко собиралось больше десятка, а тут по реке двигалась целая флотилия – не меньше сотни лодок. Причем шли они со стороны Ляояна, а значит… В сердце поручика начала разгораться надежда.

Еще раз бросив взгляд на японские части, подходящие к позиции их роты, он кубарем скатился с сопки, быстро отвязал коней, а потом изо всех сил помчался в сторону реки. Только бы это оказались наши! Только бы он успел!.. Думать о том, что сотня лодок – это не так уж и много, и один батальон, который там может оказаться, вряд ли что-то изменит, поручик себе запретил. Сегодня… Сейчас… Ему просто хотелось верить в чудо.

* * *

Обход русских позиций занял почти сутки – полковник Макаров подробно объяснил, почему никому лишнему не стоит знать, куда они направляются. И капитан Хорунженков был с ним в целом согласен: сам не раз видел, как в кабаках, выпив всего пару стаканов, даже самые приличные офицеры начинают болтать лишнего. И единственный верный способ не выдать тайну – это не знать о ней.

Впрочем, организация их вылазки была на высоте. Обходной маневр, выход к деревне Му Шипу, где работающие на полковника мань чжоу уже подготовили для них припасы и целую флотилию лодок. Ведь в чем главная проблема дальнего рейда – это то, что если тебя заметят раньше времени, то все очень быстро потеряет смысл. И тут уже вылезает дилемма: брать с собой большой обоз и стараться держаться диких дорог или же идти почти налегке, но рисковать, конфискуя или покупая еду в деревнях по пути.

Они с полковником выбрали первый вариант, а чтобы компенсировать главный минус большого обоза – его скромную скорость и заметность, решили использовать реку. И вот, когда капитан уже было решил, что у них все получается, на них вылетел незнакомый взмыленный поручик. Причем вылетел на такой скорости, что идущее по левому берегу охранение просто не успело среагировать.

– Тобольский полк, кажется, из отряда капитана Павлова, – мгновенно опознал его форму Кутайсов. Молодой штабист все лучше и лучше приживался в батальоне: не кичился графским титулом, много учился и, главное, был полезен.

– Правьте поближе к нему, – приказал Хорунженков, увидев, что незнакомый офицер сейчас в такой панике, что и на лошади может рискнуть полезть в воду.

Их лодка плавно выскользнула из строя и, обогнув длинную мель, подошла поближе к левому берегу. Капитан попробовал поговорить на ходу, но ветер сносил слова, и пришлось пристать к суше. Как оказалось, совсем не зря. Представившийся поручиком Малиновским офицер рассказал, что рядом движется какой-то крупный японский отряд, который в ближайшие часы окружит и сотрет с лица земли их роту.

– Помогите нам! – закончил свой рассказ поручик и с такой надеждой посмотрел на Хорунженкова, что у того защемило сердце.

Вот только жалость жалостью, но дело-то важнее. Если их набег на Инкоу сработает, то это спасет гораздо больше жизней, чем в роте капитана Павлова. С другой стороны, это же свои… Был бы у него передатчик, можно было бы провести срочный сеанс связи с полковником, посоветоваться, вот только чего нет, того нет. Количество передатчиков ограничено, и все они сейчас нужны на восточном фланге, а тут… Он сам должен принимать решение.

Мелькнула предательская мысль собрать офицеров и переложить ответственность на их плечи. При том что капитан и сейчас мог бы с полной уверенностью сказать, что большинство точно не решится оспорить приказ, и все эти игры будут только бесполезной тратой времени. Нет! Полковник же сам его учил – иногда именно командир на месте видит обстановку лучше, и тогда именно ему должно хватить храбрости, чтобы принять решение.

– Что будем делать, господин капитан? – Кутайсов поднял гелиограф, готовясь передавать дальше приказы Хорунженкова.

* * *

Я выдвинул 2-й Сибирский навстречу отступающим частям Восточного отряда в тот же день, как получил новости об успехе японцев. Возможно, еще сам Бильдерлинг не сдался и готов продолжать сражение, вот только не даст ему Куропаткин рисковать своими силами – значит, будет приказ об отступлении, и здесь мое слово не атаковать уже не имело силы.

Полный сбор занял меньше часа, марш-бросок по давно исхоженным тропам не составил труда. И пусть мы в итоге выступили уже во второй половине дня, все равно успели отмахать до вечера почти тридцать километров. Важная веха, которая с нашей максимальной скоростью помогала уже завтра к вечеру выйти на когда-то заготовленные позиции на линии Тун Ян – Саймаки. И уже оттуда, когда нам будет на что опереться и где прикрыть себе спину, можно будет действовать гораздо активнее.

Главное, чтобы японцы ничего не выкинули. Чтобы Бильдерлинг не начал спешить и совершать ошибки… Я стоял у костра, слушал разговоры солдат и иногда бросал взгляды на небо. Сегодня подглядывающая за нами из-за облаков Луна казалась огромной и красной. Она словно притягивала взгляд, и не знаю, насколько я так выпал из жизни, когда мое внимание привлек тихий шелест шагов. Обернулся – это, стараясь не смотреть друг на друга, ко мне подходили офицеры Сюнь и Ким. Да, у меня теперь появились и такие, и я еще до конца не решил, что же с ними всеми делать.

Все-таки подставил меня Алексеев со своими туземными полками.

Upd. Некоторые читатели начали теряться в оперативной обстановке, поэтому попробовали нарисовать карту. Надеемся, она хотя бы немного поможет))

Глава 22

Смотрю на своих азиатских офицеров и думаю о том, как же быстро все с ними вышло.

Началось все с того, что, помня о наказе Алексеева, я решил узнать, а нет ли в Ляояне тех корейцев, что мы когда-то вывезли из Согёна. Так-то, отплатив мне с рытьем укреплений на Ялу, они были полностью предоставлены сами себе, и я бы не удивился, если бы они уехали куда подальше от войны. Но нет…

Люди Мин Тао нашли прямо в Ляояне довольно крупную корейскую общину, состоящую только из мужчин. Честно, не уверен, что те не подумывали заняться разбоем и немного увеличить свое благосостояние, прикрывшись туманом войны, но, когда им передали мое приглашение на беседу, их старший Ким явился в тот же день.

Ким Бо Ыр оказался крепким мужчиной лет сорока, который едва выслушав мое предложение стать добровольцами в нашем корпусе, тут же ответил «да». За себя и за весь свой отряд. Так у меня появилось отделение корейцев, и если бы на этом все… Стоило Киму уйти решать организационные вопросы по переводу своих людей, как у меня попросил приема Янь Сюнь. Старший мань чжоу, что приехал наводить порядок среди моих рабочих, не стал ничего скрывать и сразу же выдал, что тоже заинтересован в подобном предложении. Ну, я и ему сказал «да». А потом, подумав, пригласил обоих в поход за Бильдерлингом.

Если рядовых китайцев и корейцев можно было с ходу запускать на полосу препятствий и начинать вбивать в них дисциплину, то вот их командиры… Пусть для начала посмотрят, как мы воюем, а я заодно подумаю над их местом в моих планах. Все-таки как обычные стрелковые отделения корейцы с китайцами мне не особо интересны, но вот если придумать для них задачи, которые будут под силу только местным… Например, если мы выстоим под Ляояном и сами пойдем в наступление, то война-то не закончится: нас будут ждать и новые полевые сражения, и, главное, штурмы городов.

– Вячеслав Григорьевич, – первым заговорил Ким. – Мы подумали над вашими словами об обучении моих бойцов городскому бою. Если мои люди просочатся в города Кореи и смогут ударить в спину японцам, это действительно спасет много обычных жизней. А еще пора напомнить Сеулу, где именно зародилась наша цивилизация!

Так меня немного посвятили в историю Кореи. Во время первого объединения, которое местные назвали эпохой Корё, столица полуострова находилась в Согёне-Пхеньяне, потом, по словам потомков северных родов, случилось предательство, из-за которого страна развалилась. И новое объединение. Новая эпоха Чосон, началась уже вокруг Сеула. Считали ли все это справедливым? Конечно, нет. А уж, учитывая, во что превратилась Корея под властью юга, как она почти исчезла на карте мира, особенно.

Сначала Ким и его союзники не замахивались ни на что особенное, но, когда услышали о возможности сделать себе карьеру в русской армии, тут же сорвались с места. Потому что каждый знал: служба – это не только риск, но и возможности. Получить дворянство, заявить о себе, а потом с новой властью помочь своей родине. Ну или хотя бы себе: в мотивах корейцев я еще не разобрался.

– А вы что хотели сказать? – я повернулся к Сюню, который внимательно слушал речь своего нового товарища по оружию.

– Мы, как и раньше, хотим учиться и возвысить мань чжоу в новой империи, – просто ответил тот.

У китайцев все было четко.

– Но… – я попытался понять, что именно меня все же смутило. – Мне кажется, или вы слишком уж рады?

– Слишком? – Сюнь прикрыл глаза. – Мне иногда кажется, господин полковник, что вы забываете, каков этот мир. Как тяжело в нем тем, кто не родился дворянином или хотя бы гражданином одной из великих стран.

И мне рассказали историю одного известного в наше время китайца. Некто Цзи Фэнтай приехал в Россию в 1870-х в качестве переводчика, потом стал купцом. По легенде еще царевичем Николай IIпопал в мастерскую Цзи, и тот помог ему с закупкой пушнины, а будущий царь помог китайцу получить купеческое звание. Вот только… Лишь в 90-е годы, уже ворочая сотнями тысяч рублей, Цзи смог подумать о том, чтобы просить о русском гражданстве.

И ему отказали. За то, что хотел сохранить свою маньчжурскую косу и веру предков. Через два года, впрочем, ему удалось договориться: он сам, как и был, остался буддистом, а вот дети стали православными и поехали учиться в Центральную Россию. За благотворительность купец, которого теперь уже звали Тифонтай, получил несколько медалей, но в рамках империи все равно не сильно отличался в правах от обычных горожан. Потом он занимался снабжением армии по время восстания ихэтуаней, в эту войну ворочал уже миллионами и, что удивительно, по слухам, совсем не воровал. При этом стал ли он дворянином? Нет.

– Понимаете, – заканчивал свою речь Сюнь, – можно быть богатым, можно быть известным на всю страну, но пока у тебя нет титула, что ты можешь изменить? А в армии – станешь капитаном, и уже личное дворянство. Полковником – потомственное. Достойная награда за готовность рискнуть своей жизнью, так что вы в нас не сомневайтесь.

Ким согласно закивал, полностью соглашаясь со словами своего товарища.

– Тогда… – я огляделся по сторонам. Заметил Лондона: тот внимательно слушал наш разговор, что-то записывал и, кажется, несмотря на все свои социалистические взгляды, был вполне согласен. – Тогда… Идите спать! Завтра нас всех ждет сложный день, а вам нужно будет не только ходить следом за моими офицерами, но и учиться. Потому что без учебы, каждый день, каждый час, все ваши планы будут недорого стоить.

Лагерь вокруг, словно услышав мои слова, начал быстро погружаться в сон, а на следующий день нам действительно пришлось выложиться. Переход, занятые позиции, а там и отходящие части Восточного отряда Бильдерлинга начали показываться. При этом отступали они что-то слишком уж быстро. Кажется, рано я сорвался сюда и не все новости успел получить от Чернова. Ну да, хочется верить, мы ко всему готовы.

* * *

Александр Александрович Бильдерлинг командовал отходом двух своих корпусов и благодарил бога за медлительность японцев. Тот их резкий обход и почти под корень вырезанный 11-й полк – это было страшно, а главное, очень быстро. Если бы они так же ударили со всех сторон, если бы не дали им отойти и перегруппироваться, то мог бы случиться и разгром. А так… Помимо дерзкой дивизии, остальные части японцев замешкались, он успел перегруппироваться, усилив проблемный фланг, и вот теперь они откатываются назад почти без спешки и паники.

Вот только получится ли выдержать нужный темп до самого Ляояна? Еще один обход… А барон был уверен, что 12-я дивизия Иноуэ – слухи о том, кто именно нанес тот страшный удар, уже ходили – на него решится. И кто знает, сможет ли он сохранить порядки. Были небольшие надежды на линию укреплений, которую оставил для них во время своего рейда полковник Макаров. Конечно, для двух корпусов того, что накопал один батальон, было совершенно недостаточно, но… Там можно было оставить арьергард. Полковник Грулев вполне мог бы справиться с этой задачей: его четыре батальона не перевернут бой, но вот выиграть для всех остальных сутки – вполне.

– Ваше высокопревосходительство, дозоры заметили впереди чьи-то позиции, – поручик Огинский, приставленный Куропаткиным к ставке Бильдерлинга, неожиданно ловко взял в свои руки все линии связи и постоянно держал генерала в курсе того, что творилось вокруг Восточного отряда.

– Кто?

– Пока непонятно, но мы подаем световые сигналы. Если наши, то уже через минуту будем знать… – Огинский обернулся в сторону ближайшей сопки, откуда ему махал руками кто-то из отряда связи. – Наши!

– Кто именно? Сколько их? – Бильдерлинг задумался.

С одной стороны, их должен был прикрывать полковник Макаров, но еще вчера тот был в Ляояне, а преодолеть за два неполных дня 80 километров просто нереально. Тогда… Возможно, генерал Куропаткин что-то понял по его докладам, которые он каждый вечер отправлял через поручика Чернова. Да, это было вероятнее всего – помощь главнокомандующего.

– Это полковник Макаров, – доложил Огинский, разом разрушив все выкладки барона. – С ним две дивизии, правда, совсем без вспомогательных отрядов. Но они заняли эту линию уже два часа назад, так что успели укрепиться, отдохнуть после перехода и готовы к бою.

– Тогда… – задумался Бильдерлинг. – Уходим за них, тоже разворачиваемся и встретим японца как положено.

Ему было немного обидно наблюдать, как воодушевились его собственные офицеры и солдаты, увидев знамена 2-го Сибирского. Еще недавно его окружали хмурые люди, которые осознанно готовились к крови и смерти, а теперь… Он видел улыбки, да чего врать себе – он и сам был чертовски рад появлению вездесущего Макарова.

Примерно через час Бильдерлинг добрался до ставки полковника, чтобы лично поблагодарить. А еще нужно было разобраться в подчинении. С одной стороны, он мог бы просто взять его корпус под свое командование и включить в общий план нового сражения. С другой, Куропаткин четко указал не использовать Макарова в атакующих действиях, да и… Барону хотелось сначала выяснить, что сам полковник планирует делать. Почему-то он был уверен, что просто стоять и просто сражаться тот не собирается.

– Мои соболезнования, ваше высокопревосходительство, – Макаров первым делом высказался о потерях.

– Спасибо, – кивнул Бильдерлинг, чувствуя, как на душе скребутся кошки. На этой войне, да и на многих других тоже, еще никто так быстро не терял целый полк. – А теперь давайте обсудим, как мы ответим на это нашим врагам.

Несмотря на бодрый тон, Бильдерлинг еще сомневался, стоит ли идти до конца, когда японцы настолько воодушевлены своими недавними успехами. Вот только Макаров рассказал свой план, пока только крупными мазками, но даже так в его голосе было столько уверенности в себе, что барон тоже в него поверил. Тем более что так он даже не нарушит приказ главнокомандующего. Куропаткин запретил Макарову атаковать, и он не будет этого делать – просто станет обороняться несколько активнее, чем это принято.

Барон включился в работу: пользуясь тем, что связисты 2-го Сибирского протянули вдоль всего фронта линии связи, он быстро и точно расставил своих офицеров, занимая центр будущей позиции. Напротив как раз начали собираться японцы, тут же с предельной дистанции открыв беспокоящий огонь. К счастью, укрепления помогали не обращать на него внимание, по крайней мере до подхода вражеской артиллерии.

– Удивительно, насколько точно полковник все предсказал, – Бильдерлинг стоял перед оперативной картой, куда по отчетам пластунов и работающих с ними связистов вносили все новые и новые отряды врага.

– Японцев обучали германские инструкторы, – задумался все так же следующий за бароном поручик Огинский. – А прусский порядок, при всех его плюсах, все же довольно предсказуем. Враг занимает лучшие позиции, а мы, заранее исследовав все особенности местного рельефа, просто заранее знаем, где они находятся.

– В теории все просто, и мы все примерно так же и пытаемся действовать, но… Сколько же времени полковник убил, чтобы каждый его офицер умел так скрупулезно снимать местность, чтобы разведчики так точно передавали информацию о враге, без приуменьшений или страха в глазах, и, наконец, чтобы его связисты не просто отчитывались о метрах проложенного кабеля, а готовы были сдохнуть, чтобы сделать свое дело?

– Ваше высокоблагородие… – Огинский не как поручик, а как член княжеского рода попенял генералу за слишком уж просторечные слова.

– А нечего бегать от народного языка! – только и махнул рукой Бильдерлинг. – Гордыня все это. Как гордыней было бы не признавать успехи полковника, так что, как только вернемся, придется просить его не только у себя, но и по всему Восточному отряду такие службы наладить.

– Но все-таки… – задумался Огинский. – Мало наметить точки для ударов, но надо еще и выдвинуться туда достаточно быстро.

– Два дня, – Бильдерлинг напомнил, сколько времени у 2-го Сибирского заняла дорога, которую они прошли только за неделю.

– Есть! – Макаров, который чуть в стороне следил за перемещениями врага, победно улыбнулся и опустил прижатый к глазам бинокль.

– Что такое? – встрепенулся барон.

– Разрыв у японцев. Они шли за вами, ждали возможного боя, поэтому вели передовые отряды довольно плотно. А потом обычная армейская рутина: кто-то застрял, что-то потеряли, в общем, войска растянулись, и получился разрыв. Сотник Врангель только что передал, что между первыми четырьмя полками и остальными частями не меньше восьми километров, куда мы и ударим.

– Не слишком ли вы рискуете, пытаясь повторить атаку генерала Иноуэ? – нахмурился Огинский.

– Никакого риска, – полковник уже погрузился в расчеты, вычерчивая маршруты и углы обстрела прямо на карте. Потом замер, тряхнул головой и неожиданно добавил. – Точно пора вытаскивать штабистов с передовой, а то зашьюсь.

А потом части 2-го Сибирского начали движения на флангах. Сперва это были телеги с погруженными на них мортирами. Выехав под прикрытием сопок, оруди, так ни разу и не оказавшись в прямой видимости врага, открыли огонь. Навесом через сопки! Без хороших позиций от 30-килограммовых фугасов не было никакого спасения, и японцы занервничали.

– Почему они просто ближайшую роту не выдвинут, чтобы заставить вас отойти? – не выдержал через пять минут Огинский. – У вас же там почти никакого прикрытия вблизи!