Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– До пятницы ещё дожить надо, – ответила я с натянутой улыбкой. – Простите, я немного тороплюсь.

– Уже уходите? – блондиночка жалостливо приподняла брови. – А я так хотела с вами поболтать. Может, пройдемся по торговым рядам? Там такие ленты. Папа! – взвизгнула она, вспомнив про отца. – Двадцать грошенов! Это почти даром!

– Но ты ведь купила ленты на прошлой неделе, – попытался спасти финансы её папаша, а я бочком двинулась на улицу, надеясь, что Модести не заметит моего бегства.

Она и правда не заметила, и я поспешила убраться, чтобы не продолжать разговоров о покойном муже и каких-то пятничных прогулках. Странно, что Эдит водила дружбу с такой особой. Они же разные, как воробей и павлин.

Остановившись в переулке, в тенечке, я прислонилась к стене, закрыв глаза и глубоко задышала, пытаясь прийти в себя после пережитого. Вот тебе и Тихий Омут. Они тут все через одного, что ли – ведьмы и колдуны?..

Или мне показалось?..

Как бы я хотела, чтобы всё это мне почудилось – моргелюты, девицы, у которых отражение не совпадает с оригиналом физиономии, и весь этот Омут, в который меня затянуло!

Но – увы. Тихий Омут и вся чертовщина, происходящая в нём, были реальнее некуда. И надо было жить в этих реалиях. И, во-первых, следует держаться подальше от этих красавиц с драгоценными камнями вместо глаз. Что-то с ними нечисто...

Но как бы там ни было, во-вторых, на повестке дня стояли не разборки с водяными и ведьмами, а более важные вопросы. Перехватив половчее сверток с покупками, я остановила первого попавшегося прохожего и спросила, как найти плотников и горшечника, о которых рассказывала Жонкелия.

– У мастера Лоури и мастера Мадауга лавка для заказов на Большой Плотницкой, а мастера Шемсина найдете на Полынной улице, – объяснили мне, и очень толково и подробно рассказали, как пройти туда и туда.

В результате я проплутала в поисках Полынной до обеда, заблудившись в переулках, тупичках и крохотных улицах окраины. Я решила начать с горшечника, потому что один горшечник – это не два плотника. С одним в любом случае будет легче договориться. Наконец, я почувствовала запах полыни и обнаружила заросли этого растения вдоль городской стены. Ага, поэтому и улица – Полынная!

Поспрашивав ещё, я добралась до дома мастера Шемсина. Ворота были распахнуты, и я вошла совершенно свободно, приподнимая подол, чтобы не запачкать юбку в сырой глине, наваленной вокруг грудами.

Из дома мне навстречу вышла женщина с полотенцами на каждом плече. В руках она держала огромный таз с водой, и было непонятно, как она тащит такую тяжесть.

У меня, таскавшей в последние недели мешки с зерном и мукой, сразу заболела спина. Поэтому я поспешила к женщине, чтобы помочь. Она долго отказывалась, но потом позволила мне взяться за одну из ручек таза, и вместе мы доволокли его до стены, где стоял гончарный круг, и валялись металлические сетки с продолговатыми ячейками. В некоторые сетки была набита глина, и я сообразила, что это – будущая черепица.

– Госпожа хочет что-то купить? – женщина уложила полотенца рядом с гончарным кругом и посмотрела на меня, коротко и быстро кланяясь, и потирая ладони. Всем своим видом она показывала, что рада меня видеть и готова услужить чем только угодно.

– Я искала мастера Шемсина. – начала я, и женщина обрадовалась ещё больше.

– Это мой муж! – с гордостью объявила она. – Он – лучший гончар в городе. У нас всё -отменного качества. Что вам нужно, госпожа? Есть кувшины, чашки, глазированные плиты на пол, черепица. Могу показать образцы.

– Мне бы хотелось поговорить с мастером Шемсином лично, если вы не возражаете, -прервала я её рекламную болтовню. – Я могу увидеть вашего мужа?

– Хотите сделать большой заказ? – женщина неуверенно затеребила фартук. – Мой муж сейчас обедает, но я спрошу у него. Пройдемте в дом, госпожа, подождите там.

Она так упорно называла меня госпожой, что я невольно расправила плечи. А почему бы и не госпожа? Я – хозяйка мельницы, у меня новые юбка и туфли, так что «хозяйку» я уже точно переросла.

Мы вернулись к дому, и жена гончара тараторила, не переставая:

– Прошу вашу милость подождать немного... Я только предупрежу мужа. Он не любит, когда его беспокоят за отдыхом, а сейчас к нему ещё и друзья пришли. они – лучшие плотники в нашем городе, Мастера Лоури и Мадауг. Они дружат. Мой муж дружит только с лучшими. Если вам требуются плотники – выбирайте их, не ощибетесь.

Я чуть не споткнулась, услышав эти имена. Значит, кредиторы Бриско обедают вместе. То, что они знакомы – тоже удивительное совпадение. Лучший дружит с лучшими?.. Только в этом причина?..

Жена гончара завела меня в дом, усадив на скамеечку возле входа, а сама побежала на второй этаж, по дороге громко выкликая какую-то Флир и требуя, чтобы она принесла охлажденной сыворотки для госпожи.

Положив рядом покупки, я осмотрелась. Дом был совсем не бедный, пол выстилала прекрасная керамическая плитка – коричнево-черная, с абстрактным рисунком. Такую плитку можно было класть и в моем мире – замечательный образец этнического искусства. На перилах лестницы были медные «шишечки», начищенные до блеска, от порога можно было заглянуть в кухню, где в очаге сияла новенькая решетка. На ней стояла сковорода, и в неё капал жир с бараньего жаркого на вертеле. От запаха жареного мяса просто голова кружилась, и я со вздохом вспомнила свои луковые лепешки. Один пищевой обман – эти лепешки. Ничто не заменит вкусно приготовленного мяса и йоркширского пудинга, пропитанного ароматным жиром.

Ждать мне пришлось недолго, и прежде, чем примчалась с сывороткой Флир (оказавшаяся веснушчатой девчонкой лет пятнадцати), хозяин дома спустился ко мне – так же, как и жена, потирая ладони. В предвкушении большой выгоды, наверное.

Гончар оказался крепким рыжебородым мужчиной, притом что волосы у него на макушке были черными.

– Что госпоже угодно? – спросил он, улыбаясь. – Вам нужна посуда или плитки?

– Мне нужно взглянуть на долговые расписки моего мужа, – приветливо сказала я, отпивая сыворотку из глазированной глиняной кружки, запотевшей от холода. – Я – Эдит Миллард, у меня мельница в Тихом Омуте. Мой покойный муж заказывал у вас черепицу.

Улыбка сразу соскочила с лица рыжебородого Шемсина, и он даже попятился, будто вместо меня увидел водяное чудище.

Жена с беспокойством взяла мужа за руку, но тот отмахнулся, как от надоедливой мухи.

– Да, теперь я узнал вас, – сказал гончар таким тоном, будто ему наступили на любимую мозоль. – Долг растет, хозяйка, вы хотите его выплатить?

– Для начала я хочу уточнить, сколько должна вам, – вернув кружку Флир, которая исчезла мгновенно и тихо, как мышка, я встала со скамейки и пошла к гончару навстречу.

Он чуть не шарахнулся, но тут же воинственно вскинул голову, глядя на меня с вызовом.

– Иди наверх, – велел он жене, – и скажи, что я занят. Пришла вдова мельника Бриско, требует расписки. Пусть подождут меня, я вернусь через четверть часа.

Жена молча и с готовностью побежала вверх по лестнице, и я проводила ее взглядом.

Гончар оказался себе на уме. Отправил жену, чтобы предупредила его друзей – по нечаянности, тоже кредиторов Бриско. Но разве так ведут себя те, кто хочет получить свои деньги? Логичнее, если бы Шемсин позвал своих друзей, и они втроем стали бы требовать долг с Эдит. А вместо этого гончар сказал плотникам не высовываться.

– Вы же обедаете с Лоури и Мадаугом, – сказала я вкрадчиво, – не лучше ли было обсудить долг вместе с ними? Я все равно собиралась идти к этим господам.

– Не понимаю, что тут обсуждать, – ощетинился гончар. – Ваш муж, хозяйка, задолжал нам кучу денег! Мы тут ради благодарностей не работаем! Платите по счету!

– Вот я и пришла узнать про счет. Покажите расписки. Хочу определиться с точной суммой. Вы говорите, что долг растет. А какие проценты?

– Вы должны мне тысячу серебром, – сердито сказал гончар, уже полностью оправившись от растерянности. Теперь он грозно хмурился и от его прежней любезности не осталось и следа. – Заплатите – и спите себе спокойно.

– Благодарю, со сном у меня все в порядке, – ответила я невозмутимо. – Вы говорите -тысячу серебром? Что из этой суммы – долг за черепицу, а что – проценты?

Он замялся, и я окончательно убедилась, что дело с долгом Бриско совсем не простое.

– Покажите расписки, – потребовала я, тоже начиная хмуриться. – Иначе скажу, что вы лжете, и на самом деле мой муж полностью оплатил свой заказ.

– Обвиняете меня в мошенничестве?! – возмутился гончар. – Подождите здесь, я сейчас приду.

Он потопал вверх по лестнице, а я села на скамейку, оперевшись локтями о колени. Знать бы, о чем пойдет речь там, на втором этаже. Наверняка, друзья держат военный совет. Если расписок нет, то нет и долга. И вдова Бриско будет этому очень рада.

Гончар вернулся, держа в толстых пальцах, в которые намертво въелась красная глина, листочек бумаги.

– Вот, убедитесь, бессовестная женщина! – заявил мастер Шемсин, показывая мне листок. Я хотела взять расписку, но гончар проворно отдернул руку.

– Э, нет! – заявил он. – Не дам. Вдруг вы ее порвете?

Я не стала обижаться и доказывать свою честность, но рассмотрела расписку самым внимательным образом. Прочитать её не составило для меня труда – знакомые буквы, знакомые слова. Расписка была написана красивым, четким почерком (правда, без знаков препинания), и в ней указывалось, что Бриско Миллард обязуется заплатить восемьсот серебряных монет за приобретение черепицы, с обязательством выплачивать по одной серебряной монете за десять дней просрочки. Внизу листка стояла дата римскими цифрами

– галочка и палочка. Шесть. И что такое – шесть? Месяц? День? Год? Я ведь понятия не имела, какой сейчас год... И как тут называются месяцы... Эх, Светик! Подумала о туфельках и юбочках, а о главном не узнала. Какая эпоха-то на дворе? А то спросят, кто сейчас у власти, а я и знать не буду – то ли Ричард Горбатый, то ли Г енрих Многожёнец.

– Тут не написано, когда мой муж должен был отдать вам деньги, – сказала я, стараясь сохранить невозмутимый вид. – С какого числа какого месяца и года вы начали насчитывать долг?

– Это. это. – гончар хмурился всё сильнее, а я всё сильнее подозревала, что расписка -подлог. – Он должен был рассчитаться со мной как раз в тот месяц, когда умер! – нашелся мастер Шемсин.

– Год назад? – уточнила я.

– Год назад, – подтвердил он.

– Тогда с чего вы взяли, что долг – тысяча серебром? – поинтересовалась я невинно. -Восемьсот, и процент за год – выходит около восемьсот тридцати шести монет. Гораздо меньше, чем тысяча.

Рот у гончара открылся и забыл закрыться.

По-моему, мастер Шемсин мучительно соображал, сколько будет восемьсот прибавить по монете за десять дней. И кажется, с математикой он был не в таких дружеских отношениях, как с плотниками. Услышав наверху шепоток, я резко подняла голову и увидела на втором этаже двух мужчин – крепких, загорелых. Они вытянули шеи, наблюдая за мной и гончаром, и о чем-то горячо шептались.

– Добрый день, господа хорошие, – поздоровалась я, угадав, что вижу тех самых плотников, которым умудрился по гроб жизни задолжать Бриско. – Я могу взглянуть на расписки, которые написал вам мой муж?

– Нам надо посоветоваться, – буркнул гончар. – Подождите здесь, хозяйка.

– О чем советоваться? – не сдержала я усмешки. – Расписки либо есть, либо нет.

– Расписки есть, – огрызнулся гончар и помахал листом у меня перед носом. – Если понадобится – мы все предъявим.

– Понадобится, – ответила я, переходя на деловой тон. – На следующей неделе я бы хотела увидеть все долговые расписки, написанные моим мужем. Слышите, господа? – я окликнула плотников. – Мы с вами составим новое письменное обязательство – уже от моего имени, где точно оговорим сумму долга и проценты. Чтобы вы по ошибке не заставили меня выплачивать тысячу, когда я должна всего восемьсот тридцать шесть. Возражения есть?

Гончар молча буравил меня взглядом, а плотники притихли.

– Возражений нет, – ответила я сама себе. – Тогда до встречи через неделю. О месте и времени сообщу дополнительно. Спасибо за сыворотку, – я улыбнулась мужчинам, забрала свой сверток с одеждой и вышла из дома.

В окне кухни мелькнуло испуганное лицо жены гончара, я помахала ей рукой на прощание. Что ж, начало положено.

Я вышагивала по мощеным улицам города, стараясь держать курс к центру, где стояла ратуша, и думала, что у меня есть время, чтобы найти образец почерка Бриско и разузнать побольше про долг. Если мельник рассчитывался за аренду земли золотом, что помешало ему заплатить наличными и сразу же? К чему писать долговые расписки? Сумма-то не маленькая, если учесть плату за аренду – монета в месяц. Как Бриско планировал отдавать деньги, если у него не было припрятанного капитала? Тут два варианта – либо капитал был, либо не было долга, потому что капитал Бриско потратил на оплату стройки.

Но как мне вывести врунов на чистую воду?..

Когда я доплелась до площади, было три часа дня. До встречи с судьей ещё уйма времени. Я потратила пару медных монеток, купив печеное яблоко с вареньем, но все равно вздыхала, вспоминая о сочном пудинге с бараниной или – на худой конец – об омлете с травами.

– Хозяйка? – услышала я голос над самым ухом. – Какая приятная встреча.

Обернувшись, я увидела мужчину неопределенного возраста – что угодно от тридцати до пятидесяти... А, доктор! Доктор, которого судья попросил осмотреть Эдит.

– Не ждал вас здесь встретить, – доктор покручивал серебряную пуговицу на темно-зеленом жилете, посматривая масляно. – Как ваше здоровье? Ничего не беспокоит?

– Добрый день, доктор Ларк, – ответила я без особого удовольствия. – Всё хорошо, благодарю за заботу.

Доктор и в прошлый раз смотрел на меня, как я – на йоркширский пудинг, а сегодня и вовсе раздевал взглядом.

– Вид у вас цветущий, – похвалил доктор. – Вы посвежели, щечки зарумянились.

– Просто умылась, – пошутила я.

Доктор поддержал мою шутку и долго и визгливо смеялся, запрокинув голову.

– Кого-то ждете? – спросил он, вдоволь повеселившись.

– Договорилась с подругой и ее отцом, что они подвезут меня в деревню, – соврала я. Мне не хотелось рассказывать, что это судья согласился меня подвезти. Вдовой бедной женщине надо быть скромнее. Тем более, когда мужчина беззастенчиво глазеет на тебя.

– Я могу вас подвезти, – тут же предложил доктор Ларк. – Мне всё равно ехать в сторону Тихого Омута. Разрешите пригласить вас к себе, я возьму коляску.

– Нет, спасибо, – тут же отказалась я.

Ехать с этим липким человеком до деревни? А сначала идти к нему домой? Премного благодарим, но обойдемся. Лучше идти пешком.

– Если сомневаетесь, – настаивал доктор, – я подгоню коляску сюда. Просто подождите меня полчаса.

Какой услужливый! Тоже клюнул на синюю юбочку и башмачки с пряжками? Я уже не представляла, как от него отделаться.

– Не хочу вас утруждать, – сказала я, старательно глядя в сторону. – К тому же, мы с подругой давно не виделись, хотели вдосталь поболтать по дороге. Знаете, женские секреты и всё такое.

– Понимаю, – доктор покачал головой с грустью, показавшейся мне наигранной. – Но мы бы с вами тоже нашли, о чем поболтать...

Ну вот. Приехали. Я серьезно подумывала надавать доктору оплеух – в профилактических целях, чтобы сразу отбить охотку к ухаживаниям, но тут он добавил, понизив голос:

– Между нами говоря, Тихий Омут – странное место. Мне кажется, там происходит какая-то чертовщина.

– Вы про что? – выдохнула я, разом похолодев.

В голове моей в одно мгновение пронеслись тыщапятьсот картин на тему «я знаю, что вы делали прошлым летом». Если этот докторишка увидел меня рядом с моргелютами, не получу ли я завтра серебряную пулю? Или инквизицию с доставкой на дом? Кстати, есть ли в этом мире инквизиция? Надо будет осторожненько порасспросить Жонкелию.

– Вот об этом я и хотел поговорить с вами.

– Мы вполне можем поговорить здесь, – я облизнула пересохшие губы, готовясь защищаться до последнего.

Что бы доктор там ни сказал – всё отрицать. И высмеивать, что он – сумасшедший.

– Можно и здесь, – сдался доктор. Было видно, что его так и распирало поговорить о странностях Тихого Омута. – Я очень увлекаюсь голубями, – почти зашептал он, наклоняясь ко мне, – и всегда наблюдаю, за ними, где бы ни увидел. По работе я часто бываю в вашей деревне, и заметил кое-что удивительное.

– Д-да? – с запинкой спросила я, не понимая, каким боком тут голуби.

– Несколько раз я видел, как стая голубей сидела на дереве возле мельницы, – сообщил доктор таким тоном, словно поверял мне тайну вселенского заговора.

– Что?.. – я уставилась на него с изумлением.

Простите, кого он видел? Голубей? И это его удивило? А воробьев он там не наблюдал? Этих голубей шныряло по Тихому Омуту стаями. Даже здесь, в городе, они сидели по крышам – жирные, обнаглевшие.

– Вы не ослышались! – восторженно зашептал доктор Ларк. – Они сидели на дереве!

Мне стало смешно, что я так его испугалась. Совсем тронутый мужик. Даром что доктор -а крыша-то протекает.

– И правда, необычно, – сказала я с иронией. – Вам не кажется, что тут попахивает колдовством?

Доктор принял мои слова с таким пылом, что чуть не заплясал прямо на площади, при расхаживающей туда-сюда публике:

– Я – человек науки! – заявил он важно. – Я не верю в колдовство и прочие бабкины сказки. Но несомненно, что в Тихом Омуте происходит нечто, что невозможно объяснить одними законами природы. Есть более тонкие материи, нежели материя плоти и крови...

– О. точно. – промычала я, с нетерпением дожидаясь, когда он уйдет.

– А вы не замечали ничего подобного? – начал допытываться доктор. – Вы ведь живете там постоянно, хозяйка. Вы могли бы вести наблюдения.

– За отдельную плату, – сразу нашлась я. – За отдельную плату я могу каждое утро делать отметки – какие птицы и сколько сидят на деревьях вокруг моей мельницы.

– Каждое утро – мало, – засомневался доктор. – Если хотя бы три раза в день.

– Идёт, – тут же согласилась я. – Утро, полдень и закат. Три отметки каждый день. Стоимость услуги – три грошена в день.

– Три грошена? – он закряхтел, подсчитывая что-то в уме. – Дороговато, хозяйка. Скажем, три горошена в неделю?

– Наблюдение три раза в день – это отрыв от работы, – напомнила я. – Согласна уступить -два грошена в день. Услуга требует большой точности, обратите внимание. Не каждый справится.

– Пять грошенов в неделю, – не сдавался доктор.

Божечки, он торговался, как заправский купец, хоть и был тронутый.

– Семь в неделю, – отчеканила я, – и с вас – бумага и чернила.

Он покряхтел ещё с минуту, а потом согласился:

– Хорошо. Бумагу и всё необходимое я вам пришлю. Но чтобы без обмана!

– Что вы, – бодро утешила я его. – Для меня огромная честь помочь вам в научных исследованиях. Кто знает, может, вы стоите на пороге великих открытий.

– Как прекрасно вы меня понимаете, – доктор бросил на меня взволнованный взгляд. – И всё же, хозяюшка, могу ли я предложить...

– До деревни я доберусь сама, не утруждайте себя, – ответила я ласково. – Буду ждать от вас посылочку. Как только пришлете бумагу и чернила – начну вести записи о птицах.

– А вы и писать умеете? – уточнил доктор.

– Немного, – уклончиво ответила я. – С голубями разберусь, не переживайте. Всего доброго, господин Ларк.

– Всего доброго, – пробормотал он и пошел прочь, оглянувшись на меня раза три.

Я выдохнула, когда он скрылся в толпе горожан. Воистину, Тихий Омут – странное место. Оно просто притягивает сумасшедших личностей. Но мне надо ждать не менее чокнутого господину Кроу. И не отвлекаться на ерунду.

До вечера я основательно познакомилась с городом, прогулявшись до общественных туалетов, умывшись в фонтане и съев ещё пару печеных яблок с вафлей. Когда часы на ратуше пробили семь, я встала как раз на том месте, где судья оставил меня утром.

Где же Чёрный Человек? Он ведь не обманет беззащитную вдову, и отвезёт обратно в деревню, чтобы вдова не сбивала раньше времени каблучки на новых башмаках?

Прошла минута, другая, и я забеспокоилась. Но тут на площади показался вороной жеребец и всадник, сдвинувший на затылок остроконечную шапку.

Я не смогла сдержать улыбки, увидев, как судья поглядывает по сторонам. Он остановил коня почти рядом со мной, и даже бросил на меня взгляд украдкой, но продолжал высматривать кого-то на площади.

– Вы не меня ищете, господин Кроу? – позвала я и кокетливо выставила ногу в новом башмаке.

Судья повернул голову – и цыганские глаза изумленно расширились, а я с удовольствием расхохоталась.

– Не узнали? – спросила я, подходя к нему.

– Как же вас можно узнать? – он спрыгнул с коня, перехватив его под уздцы. – Вы так переменились, хозяйка.

– Настало время перемен, как мне кажется. Поможете с вещами? – я протянула ему свои покупки.

– Непременно помогу, – он взял свёрток и сразу же благополучно его уронил, потому что смотрел на меня, не отрываясь.