Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 13

Михаил Гордеевич Дроздовский вспомнил, как однажды разбирал с генералом Макаровым тему городского штурма. Он тогда действовал соответственно наработанной тактике. Накатывал на врага волнами: выявлял позиции, потом уничтожал. Старался выходить на каждый узел обороны с нескольких улиц, не подставляться под прямой огонь… Старался.

Тогда генерал сказал странное слово «Сталинград» и практически вчистую размотал изначально превосходящие силы Дроздовского. Вспомнить только пару его идей. Броневики, интегрированные в систему траншей, мин и пехоты, как подвижные огневые точки. Дома с расчищенными подвалами, куда они откатывались в случае угрозы. Или всего одна тяжелая машина, которую Макаров просто засыпал обломками здания, и из этой фактически неуязвимой позиции она несколько часов в одиночку удерживала целую улицу.

Город давал обороняющимся много возможностей. Нужно было просто достаточно смекалки и храбрости, чтобы это использовать. У англичан было и то, и другое. Конечно, до уровня хитростей и системности обороны генерала они не дотягивали, но и так… Было непросто. Взять только баррикады, которыми Хейг попытался направить атаки в нужном себе направлении, или дымы, скрывшие весь юг Ту-Ши-Хо от наблюдателей с аэростатов.

– Потеряли четыре машины! – Корнилов, наблюдающий за боем рядом с Дроздовским, выругался.

– Люди успели выйти. Броневики оттащим и отремонтируем. Не страшно.

Михаил Гордеевич следил за тем, как они продавливают оборону британцев, но те учились прямо на глазах. На следующей улице Хейг догадался атаковать наступающие броневики, только когда те прошли треть пути. Подставился немного, зато проход перегородил. И ведь теперь целую операцию надо будет проводить, чтобы свои же машины оттащить.

К концу дня рисунок боя изменился до неузнаваемости. Никаких движений по линии и красивых артиллерийских дуэлей. Броневики, спрятанные в провалах домов – вот это да. Или бойцы, пробирающиеся по крышам, чтобы скинуть на врага пару мин с высоты – тоже получите, распишитесь. Британцам пришлось потратить немало взрывчатки, чтобы зачистить опасные высоты рядом с собой… Но зачистили, хоть им и пришлось ужать удерживаемую территорию всего до половины квартала.

– У них осталось около тридцати броневиков и меньше двух сотен солдат и офицеров, – Корнилов ничего не мог сделать в таком сражении и от этого бесился и раздражался быстрее, чем обычно. – Может, просто навалимся? А то за ночь ведь окопаются, а у нас снарядов-то с собой было нормально для боя, но не для того, чтобы смешать с землей половину города.

– Что с подкреплениями?

– Со стороны Пекина – чисто. Мои люди прошли до тридцати километров на юг, так что узнаем заранее.

– Связь?

– Телеграфа тут действительно не было, а частоты британцев связисты глушат.

– Точно?

– В подбитых броневиках нашли четыре вида пьезокристаллов под четыре частоты. На каждой сейчас транслируем помехи с помощью спаренного дугового генератора. Такое никому не пробить.

– Это хорошо, – Дроздовский задумался.

– Пекин ведь все равно кого-то пришлет, – напомнил Корнилов. – Пусть без подтверждений, но сигнал ушел. И тогда мы можем хоть сотню договоров подписать с местными чиновниками, но Цы Си точно не откажется от возможности прижать нас к ногтю. Даже без английского давления, а оно тоже будет.

– Без точной информации будут дольше собираться.

– Но уже завтра могут прийти гости. Надо дожимать!

Корнилов торопился, и в то же время он был прав. Нужно было спешить! Иначе все жертвы окажутся напрасными. Бросить все силы вперед – да, будут потери, будет много потерь, но это война! Здесь все только на кровавой смазке и работает. Главное, они дожмут Хейга. Один удар! Всеми силами, со всех направлений – и остаткам британцев никак не выдержать!

Дроздовский представил, как посмотрит на бледное, навеки замершее лицо Дугласа Хейга, и улыбнулся. Месть – какое сладкое слово.

– Сегодня будет яркая луна, – продолжал Корнилов. – И ветер! Час-другой, и он разгонит все тучи.

Дроздовский по старой привычке послюнявил палец и поднял повыше. Действительно, сильный ветер. Северный. В голове словно что-то щелкнуло.

– Разберите завалы, – принялся отдавать он приказы. – Используйте броневики, двигатели можно не беречь. Между английским кварталом и целым городом должна пройти пустая полоса хотя бы метров в шесть.

– И зачем это? – Корнилов нахмурился.

– А для ваших людей будет другое задание, – Дроздовский не обратил внимание на его тон. – Подведите запасные цистерны с нефтью поближе к вражеским позициям…

Корнилов снова хотел что-то сказать, но замер на вдохе. Он тоже все понял. Враг окопался, враг нашел за этот день, как ему кажется, единственную верную тактику – выжидать и не лезть на рожон. Вот только, отдав дальние подступы к своим позициям и прикрывшись от современных методов ведения войны, он в то же время подставился под более древние.

– Сегодня Китай будет гореть! – хищно выдохнул Корнилов. – Мы подожжем их позиции так, что они при всем желании не смогут их потушить.

Они переглянулись с Дроздовским и пожали руки. Сегодня они не спорят, не соревнуются, не делают друг другу одолжения – сегодня они выжигают английскую заразу.

* * *

Степан Сергеевич Шереметев поправил шапку. Не по уставу, но уж слишком было прохладно, а еще она помогала избавиться от бесконечного лязга и стука внутри броневика. И ведь чем дальше, тем громче он становился. Скорее всего, из-за раздражения, что все это никак не может кончиться, но нет-нет, а посещала мысль, что это вся их техника грозит в любой момент развалиться. Шереметева ни капли бы не удивил подобный конец его карьеры, уж слишком ему в последнее время везет на неприятности.

– Говорю вам, ваше превосходительство, – старший механик зачитывал доклад о состоянии броневиков, – мы все проверили. Ходовая часть в норме, двигатели – тоже. Мы же в экономном режиме идем, без нагрузок, так что можно даже не делать лишнюю остановку перед Будапештом.

– По регламенту положено, значит сделаем, – отмахнулся Шереметев.

Если в военных делах он еще был готов отступить от правил ради победы или славы, то вот к технике его отношение было по-своему мистическим. Так до конца и не разобравшись в том, что и как работает, он принимал броневики как что-то цельное. И чтобы это цельное работало, нужно было следовать определенным ритуалам, и тогда они никогда не подведут.

Пока, несмотря на страхи, это работало. Гораздо лучше, чем люди… Шереметев вспомнил, как на него накатило в Станиславе, когда они фактически захватили целый город. Перекрыли улицы, окружили казармы – к счастью, генерал Макаров даже из Америки смог помочь. Его трансляция, в которой его, Степана Сергеевича, назвали хладнокровным и справедливым, неожиданно оказалась подхвачена газетами во всех европейских столицах. И из преступника, чуть не начавшего войну, Шереметев разом превратился в героя.

Из Санкт-Петербурга прислали благодарность от царя, где его похвалили за то, что, несмотря на строгость, смог обойтись без жертв. Из Вены – сухие, скомканные, но извинения. Конфликт как-то сам собой замялся, и только отсутствие губернатора и того крикливого генерала при отъезде напоминало о вчерашнем. Причем даже у этого нашлось вполне обыденное объяснение: никаких обид, просто парочка получила отставку и монарший запрет на посещение официальных мероприятий.

После такого воспринимать русский полк как забавных зверушек, которые не стоят особого внимания, не решался уже никто. Во Львове их встретили еще на подходах и заранее предупредили, что ночевка будет уже за пределами города. А потом была быстрая церемония. Проезд до Рыночной площади, где их приветствовал почетный караул и громкие звуки какого-то модного марша. Старые яркие мундиры, старые башни, даже более свежие Городской и Королевский арсеналы с торчащими из бойниц пушками – все это смотрелось старым и древним. Словно на кладбище, эффект которого дополнялся туманом, постоянно поднимающимся от спрятанной под мостовой речки Полтвы.

На этом фоне намытые специально перед городом броневики казались порождением совершенно другой эпохи. Грозная сталь, урчание моторов и даже сами люди. В новой форме защитного цвета, с суровыми лицами – каждый, кто смотрел на них, невольно отводил взгляд в сторону. Неудивительно, что церемонию свернули всего через полчаса и поспешили отправить уж слишком довольных русских подальше. До Перемышля, где у австрийцев наконец-то появлялся шанс показать себя.

Здесь комендант «Ворот в Карпаты» вывел на улицу чуть не половину гарнизона, а это больше сотни тысяч в мирное время. Бесконечные коробочки австрийских солдат теперь уже не казались игрушечными. Да и сами крепости… Внутренний круг фортов, внешний – последний еще строился, но уже сейчас чувствовалось, что это будет крепкий орешек. Траншеи, подземные ходы, казематы под тысячи орудий. Шереметев махал рукой наблюдающим за ними зрителями, а сам думал… Смог бы он взять подобные укрепления?

Конечно, не одним полком, а, скажем, всем 2-м Сибирским? Или даже целой армией? Ответа не было. Все-таки иногда бывает так, что количество пушек и масса бетона на километр фронта значат больше, чем любые военные хитрости.

* * *

Зимний бал закончился всего два дня назад. О нем уже написали, о нем уже пошли слухи, но пока было рано говорить, сыграл ли он свою роль или нет… Впрочем, определенную пользу он принес даже сейчас. Остин в сотне километров на север от Сан-Антонио и Хьюстон – двести километров на восток – мы взяли без боя.

Столица штата и первый наш порт на восточном побережье. Сразу же начались рассуждения о расширении добычи нефти, ценах, что мы готовы были за нее платить, и лицензиях на технику, что пришлось бы платить уже местным советам. Обычная экономическая возня, которая подкинула дровишки в топку Новой Конфедерации и под которую я все-таки дал добро на запуск гражданских автомобилей.

Надеюсь, не поспешил, но… Нам нужны были новые яркие изобретения, и наш опыт в производстве броневиков мог дать тут интересные варианты для реализации. Например, после «Артуров» мы вполне могли массово делать коробку под полный привод и понижающую передачу. Слабые моторы, которые не могли пойти ни на броневики, ни на грузовики, у нас тоже имелись…

Собрать их вместе, поставить на короткую базу, чтобы сэкономить на стали, урезать собственный вес, чтобы можно было брать побольше грузов, и на выходе получится легкий проходимый внедорожник. А главное, все это по отдельности можно заказать и в других странах. Дешевые моторы, трехступенчатые коробки, скользящие шестерни для распределения крутящего момента по осям – раскидаем заказы по всему миру и сможем собирать эти машины за вполне разумные деньги без сокращения военного заказа.

Если еще и цену на бензин удержим на уровне – а мы с учетом новых месторождений точно сможем себе это позволить – то на выходе получится «конфетка», которая окажется в содержании дешевле лошади. И полезнее. Очень неплохой козырь с учетом того, что 70% населения американского юга живет за пределами городов. И нам уже пора думать, как перетягивать их на свою сторону.

– Они сделали это в Далласе… – Огинский заглянул ко мне, как раз когда я заканчивал письмо для Лосьева в Сан-Франциско.

– Полноценная линия обороны?

– Люди, пушки – и у дорог, и по флангам. Мы пока еще считаем, но Першинг точно отправил туда не меньше тысячи орудий.

– Жалко, – я покачал головой.

В Далласе не было интересных производств или полезных ископаемых, не считая серы, но… У нас с ней проблем не было. А вот их железнодорожная развязка нам бы пригодилась, перекрывая все пути обхода и отводя военные действия от лояльных нам городов.

– А Новый Орлеан?

Когда-то в Сан-Франциско, когда я насчитал всего неделю пути до него, это казалось даже не сложным, но… Время, люди – все меняется.

– Там примерно то же самое. Нет, пушек поменьше будет, зато есть два моста через Миссисипи, сплошные болота до самого побережья, из-за чего по факту к городу ведет всего две дороги.

– Точно, климат у них не очень. Постоянные лихорадки, тучи насекомых, – я вспомнил все, что знал и успел собрать о Новом Орлеане в этом времени. – Не самое дружелюбное место.

– Но это порт, – напомнил Огинский. – И только оттуда у нас будет прямая дорога на Бирмингем и их железные шахты.

Я задумался, но тут простого решения не было, и пришлось организовывать полноценное собрание штаба. Причем не столько военное, сколько военно-политическое, и поэтому во встрече принимали участие не только мы с Алексеем Алексеевичем, не только Буденный, Людендорф и Брюммер, но еще и Татьяна с Казуэ. Каждый, так сказать, по своему направлению.

– Даллас или Новый Орлеан, – обозначил я вставший перед нами выбор.

– Контроль логистики или выход к металлам, – повторил за мной Брюммер.

– А почему не оба сразу? – задала вопрос Казуэ. – Нет, я слышала, что там жесткая оборона, но разве нас это раньше останавливало?

– Будь у нас силы на две одновременные операции, можно было бы замахнуться, – объяснил я. – Если же брать по очереди, то ко второму городу генералы Першинга уже разберутся, как именно мы действуем, и смогут предпринять контрмеры.

– Или нет? – девушка хихикнула.

– Тоже возможно, но строить операцию на случайности мы не будем. Так что нужно будет определиться с приоритетами.

– И тогда зачем тут мы? – теперь уже Татьяна решила зайти в лоб, указав на себя и японку.

– Казуэ, потому что вопрос расширения Конфедерции – это в том числе политика. Ты, потому что Новый Орлеан – это эпидемиологическая яма, и в случае удара по нему нам придется с ней разбираться. Так, последняя волна желтой лихорадки началась как раз в этом году, и из-за нее заразилось уже больше 3 тысяч человек и умерло около четырех сотен. А всего с 1876 года, когда желтую лихорадку впервые заметили, она унесла больше ста тысяч жизней.

– Причина эпидемии? – нахмурилась княжна.

– Местные думают, что вредные испарения из болот. Я считаю, что комары, которые разносят заразу. Высокая температура, рвота черной кровью, желтуха – характерная картина… Решение, впрочем, в обоих случаях одно и то же: осушать, осушать и еще раз осушать все, что можно, рядом с городом. Это и испарения уберет, и отложенные комарами яйца без влаги не выживут. Американцы вложили миллионы долларов в дренаж, поставили там насосы и уже начали эту работу, но мы вполне могли бы доработать техническую часть и за считанные месяцы привести город в порядок.

– То есть получили бы почти 300 тысяч благодарного населения, – сразу подключилась Казуэ, – в бывшем самом крупном городе Юга времен Гражданской. Городе, где ломали людей через колено и по ночам сносили памятники Конфедерации. Городе, в котором находится второй крупнейший порт после Нью-Йорка и через который по Миссисипи идут корабли со всей центральной части Северо-Американских Штатов.

– Выход в Миссисипи действительно звучит очень интересно, – закивал Брюммер. – Вместе с Новым Орлеаном мы бы получили сотни речных кораблей. И пусть море на востоке пока будет для нас закрыто, но, дополнив железные дороги рекой, мы разом бы стали гораздо сильнее.

Я тоже обо всем этом думал. Сталь, люди, моральный удар – падение Нового Орлеана отвесило бы такую оплеуху Вашингтону, на фоне которой все остальные города, что мы взяли по пути, выглядели бы детской шалостью… Но риски! Болота, реки – там ведь не только Миссисипи, и один взорванный мост в итоге сможет задержать наступление на недели. Разве что воспользоваться квантунским опытом и сразу заготовить понтоны.

Новая идея захватила меня. Если, идя по дорогам, мы были бы вынуждены раз за разом пробивать американские укрепления, то, обойдя их, можно было бы одномоментно изменить все правила игры. Особенно если нас потеряют из виду…

– Значит, комары, – Татьяна тем временем принялась загибать пальцы. – Кажется, я еще слышала, что там есть малярия, оспа, тиф, дизентерия и холера. Придется провести дополнительные учения, ввести регулярные осмотры и… Единичные больные точно будут, но эпидемии мы допустить не должны. Кстати, – княжна повернулась к Огинскому, – а ваши люди передавали, в Новом Орлеане были уже первые заморозки?

– В начале ноября, – кивнул главный разведчик, и я выдохнул.

Заморозки – это значит, что большая часть комаров-переносчиков уже мертва, и до начала нового сезона дождей у нас как раз будет время, чтобы все исправить.

– Тогда медицина дает добро, – Татьяна пожала плечами.

– Политика – за, – Казуэ улыбнулась. – А Даллас – это просто еще один город. Потом возьмем, если будет надо.

– На даллаской равнине враг сможет на полную использовать все собранные им пушки, – добавил Брюммер. – А на болотах, дамбах и холмах Нового Орлеана ему чаще всего придется обходиться разве что пулеметами.

– В Даллас враг постоянно будет подтягивать подкрепления из Оклахомы и Арканзаса, – Людендорф нашел свой аргумент. – В Новом Орлеане же мы сможем получить до двух недель паузы, пока кто-то успеет среагировать и усилить это направление.

Остался последний человек. Я повернулся, посмотрел на Буденного, и Семен был неожиданно задумчив.

Глава 14

Спустя 2 недели, Новый Орлеан

Элвин, Боб и Гарри уже второй раз сбегали от наступающих русских частей. И сейчас из их отделения выжила только половина.

– И ладно бы постреляли в бою или во время прорыва, – возмущался Боб, печатая шаг по улицам Нового Орлеана, – но мы даже головы поднять не могли. Лежали, а парни умирали! Чертова война!

– Тихо-тихо! Не пугай зеленых! – Гарри бросил взгляд на марширующий за ними взвод новичков.

Как опытным и почти ветеранам им без лишних разговоров выдали новые погоны и толпу только что набранных нервничающих молодых парней. Сначала это выглядело даже оптимистично. Нигде раньше Элвин не видел столько поставленных под ружье гражданских. А уж после бегства и голодных ночей на пароходе, который подкинул их до устья Миссисипи, это было особенно приятно.

Но вот они вышли из верхнего района города-полумесяца, свернули во французский квартал, и тут атмосфера была совсем другой. Европейские колонисты, креолы и особенно цветные смотрели на форму и флаги американской армии совсем без энтузиазма. А кто-то и вовсе затянул «Я хотел бы быть в Дикси…» – по спине побежали мурашки, как это бывало, когда русские снаряды падали особенно близко.

– А ну, тихо! – Боб не выдержал и рявкнул во весь голос.

Толпа замерла, но сдержалась. На этот раз сдержалась. А Элвин подумал, что идея отправиться именно на восток была не такой уж и хорошей. В Далласе было бы, наверно, спокойнее, но они подумали, что туда русские точно придут уже скоро, и решили немного схитрить. Схитрили, называется.

– Тут одни трупы, зловоние и предатели, – рядом еле слышно шептал Гарри, заметив, как в переулке грузят на телеги покойников. Еще один санитарный барак, где запирали больных и где больше не осталось никого живого.

– Смерть… – словно пробуя слово на вкус, пропел Боб. – Одно хорошо!

– Что? – заинтересовался Элвин.

– Русские сюда точно не полезут! Кому нужен город, где все только и болеют!

Элвин пожал плечами. Они как раз дотопали до Даунтауна, где в самой близи и вони от болот жили в основном черные. По слухам, их тут набралось почти 70 тысяч. И никакие болезни, никакая нищета не перевешивали тот простой факт, что в Новом Орлеане они могли сами управлять своей жизнью. По крайней мере в трущобах рядом с рекой, от которых все остальные старались держаться как можно дальше.

– Теперь на север, – сержант Питерс, выходец из небольшой деревни к востоку от Нового Орлеана, был придан им, чтобы сориентировать на местности.

Элвин сверился с выданной картой – все совпадало. Они должны были пройти примерно десять километров вдоль реки и там встать рядом с плантацией некоего Витни.

– Там опять брод?

– Нет! Река тут везде широкая, – Питерс затараторил, проглатывая окончания. – Но мистер Витни – один из спонсоров мэра Бермана и друг мистера Уильяма Ти Оукея. А сахарные заводы мистера Оукея – это тысячи рабочих мест, на которых держится половина нижнего города.

– Или на которой он держится, – хмыкнул Гарри.

– А еще у мистера Оукея есть акции «Юнайтед Фрут Компани», а они стали одним из крупнейших спонсоров всей нашей армии.

– Еще бы, учитывая, что русские с японцами уже залезли в Мексику и вряд ли дальше остановятся, под угрозой все их банановые марионетки, – снова будто бы в сторону фыркнул Гарри.

– А есть разница? – Боб вспыхнул и надулся. – Не все ли равно, где они зарабатывают, если помогают стране? Вот ты вечно лезешь со своей нью-йоркской справедливостью, но там, где люди работают не ради кофе по утрам, а чтобы выжить, всем на нее плевать. Есть работа – уже хлеб! Владелец завода вкладывает хотя бы часть денег в город – очень даже неплохо. Готов отдать все свои деньги, чтобы остановить залезшего в наш общий дом убийцу – совсем хорошо!

– Что-то патруль у чьей-то личной фермы вообще не похож на вклад в общее дело.

– Если мистер Оукей вооружил десять тысяч солдат, то почему бы сотне из них не помочь ему лично? Если бы все богатеи так сделали, то и им бы было спокойнее, и мы бы уже давно выкинули чужаков куда подальше! – Боб покраснел и начал угрожающе размахивать кулаками.

– А если бы они все эти деньги вложили в страну еще до войны, то у нас бы уже наступил рай на земле. И никто бы даже не подумал поддержать русских!

– Вот все ты перекручиваешь!

– А тебе лишь бы кланяться перед каждым, у кого доллары в карманах!

– Тихо! – рявкнул Элвин. – Все вопросы – после войны. А пока наше дело выполнять приказ.

Снисходительность Гарри никогда не нравилась Элвину, но сегодня правда как будто была на его стороне. Нельзя совершать добрые дела, прикрывая ими свое грязное белье. Это как… мысли заметались. Как богатей, который пожертвовал городу миллион и построил на них музеи, парки и больницы. Хорошее дело? Да. Но дает ли оно право нападать в этих парках на молоденьких девушек и делать с ними все, что захочется? Конечно, нет. Доброе дело – оно для души, а на земле для всего остального есть закон.

У Элвина даже затылок заныл от непривычных мыслей, но он взял себя в руки. Тем более его внимание привлекла целая процессия мексиканцев, которые тащили почти два десятка телег с бревнами куда-то в сторону от дороги.

– А что они делают? – спросил он у Питерса.

– Мексы? – сержант почесал затылок. Было видно, что до этого он даже не задумывался ни о чем подобном. – Да какая разница!

– Дерево. Рядом с фронтом, – пояснил Элвин.

– И? – все еще не понимал Питерс.

– Очень многие мексиканцы поддерживают и ждут русских. Дерево можно использовать для укреплений или… Не знаю.

– Ну какие укрепления? – Питерс повеселел. – Даже если какая-то группа чужаков сюда заберется, даже если они все обложатся этими бревнами – сколько их будет? Мы и одни с ними справимся. Подтянем пушки и разнесем!

– Я читал в газетах, – воодушевился Боб, мигом забыв про недавний спор. – Говорят, у нас тут около двух тысяч пушек собрали. И еще три тысячи у Далласа. Такую линию обороны никому не пробить!

– На самом деле… – Питерс смутился. – Столько пушек нам обещают, но везти их непросто, дороги перегружены, так что пока в Новом Орлеане их собрали всего пятьсот штук. И то опять же только по слухам, а что там на самом деле, наверно, один генерал Горгас знает. Его недавно перевели к нам из Панамы, и он умеет следить за секретами.

– И все же… – Элвин проводил взглядом последнюю телегу, съехавшую с дороги. – Может, на всякий случай проверим?

– Вы – командир, – Питерс пожал плечами.

– Только время тратить, – Боб поморщился.

– Точно лучше, чем угождать богатенькому землевладельцу, – Гарри поддержал Элвина.

– Друг… – Боб почувствовал, что остался в меньшинстве, и встрепенулся. – На плантации ведь будут не только денежные мешки, но и… Их дочки! Ну, сколько мы с вами девушек не видели⁈ И когда выдалась такая возможность, почему-то идем не к ним, а за грязными мексами!

Это был разумный аргумент.

Элвин представил, как расскажет о своих приключениях за бутылкой хорошего виски. История, на которую соберутся не только деревенские простушки, но и кто-то из приличных хейрис наверняка тоже подтянется. И да, в его истории он, Элвин, не будет постоянно бегать от русских… Уже ради одного этого имело бы смысл поспешить.

– Час! – решил Элвин. – Повернем и пойдем за мексами, но только один час! И если не заметим ничего подозрительного, вернемся на дорогу. Так мы все равно успеем до вечера, и совесть при этом будет чиста.

– Мне бы не помешало кое-что другое почистить, – вздохнул Боб и принялся командовать приданными им солдатами.

Заодно проследил, чтобы парочка, начавшая прихрамывать, сменила носки. Им повезло, что выдали запасные, и нужно было этим пользоваться. Русские, кстати, вместо этого использовали какие-то портянки. На вид жуть жуткая, но удобно: сушатся быстро, всегда можно перемотать, и благодаря низкой цене их всегда много.

Отряд Элвина догнал тут же загомонивших о чем-то своем мексиканцев, но не стал задерживаться и пошел дальше. Пара километров, и дорога скрылась из виду. Еще пара, и нужно было уже поворачивать назад, как вдруг издалека донесся стук топоров.

– Там же болото? – уточнил Элвин у Питерса. – Зачем им там что-то строить?

Сержант только плечами пожал: мол, что с этих мексиканцев взять. И тут среди высокого, но тонкого кустарника им подвернулось настоящее дерево. Без веток, но Элвин умел забираться и не на такие с помощью веревки и правильной петли. Надавил ногами, и она упирается в дерево. Перенес вес на руки, и можно поднимать ноги на полметра повыше.

За время, проведенное в армии, он не растерял форму и взобрался выше уровня леса довольно быстро. Правда, разглядеть что-то в зеленом мареве внизу было непросто, но… Элвин умел всматриваться и отсекать лишнее – на охоте без этого было никак. Вот и сейчас он словно приказал себе не видеть кусты, лианы, замершую где-то на краю горизонта ленту Миссисипи, и взгляд почти сразу же зацепился за то, что он и искал.

Несколько десятков мексиканцев и чинуков рубили что-то похожее на плоты, а потом закидывали это в болото, выкладывая метр за метром… Дорогу! Причем широкую, на глаз метров пять-шесть. А по этой дороге ходил белый мужчина и что-то измерял. Сердце забилось быстрее. Мужчина был без формы или знаков отличия, но Элвин как-то сразу почувствовал, что это русский. Чужак, который нанял недовольных бедняков из его собственного города, чтобы построить дорогу через болото.

Они должны были сообщить об этом как можно скорее!

Элвин уже почти было слез с дерева, когда заметил еще движение. До этого река казалась ему просто широкой дорогой. Грязной от тонн поднятой со дна земли и глины, что постоянно окрашивали ее воды, далекой и от этого совершенно неважной. Но тут дальний край Миссисипи начал шевелиться.

Несколько десятков плотов, связанные и расставленные вдоль ее правого берега, оттолкнули, и течение само начало расправлять их, подталкивая к противоположному краю реки. Это было величественно и страшно. Видеть, как словно из ничего огромную Миссисипи пересекает самый настоящий мост, по которому сразу же побежали вперед солдаты в такой знакомой форме.

Они сбрасывали в воду якоря, а потом перетащили на его, Элвина, берег паровую машину, которая еще больше натянула продетые вдоль понтонов канаты. Мост встал как влитой за какие-то полчаса, а потом к уже привычным звукам добавился такой знакомый рокот моторов. Броневики! Элвин пришел в себя и слетел с дерева в мгновение ока!

– Назад! Нужно предупредить генерала! Русские идут! Русские броневики!

– Но… как? – голос кого-то из солдат дал петуха.

– Тут же не пройти!

– Точно не провести машины!

– Они построили мост через реку, а наши предатели… сделали им еще и дорогу через болото! Так что все будет: и русские, и их броневики! – Элвин зло выругался. – Ходу! Быстрее!

На обратном пути у него был соблазн расстрелять колонну мексиканцев, что тащили в болота еще деревья для помощи врагу. Но те словно и сами поняли, что их может ждать, побросали телеги и спрятались в лесу. Увы, времени гоняться за ними не было.

– Чардж! Чардж! Чардж! – кричал Элвин, словно в бою, и с трудом сдерживался, чтобы не перейти на бег.

Но нельзя. Если они выдохнутся, то в итоге потеряют лишнее время на остановку. Просто быстрым шагом можно успеть гораздо больше. И он обязан был успеть, чтобы Америка снова не проиграла. Только не опять!

Самый ужасный конец октября, что только мог бы случиться!

* * *

Капитан крейсера «Гальвестоун» Уолтер Страттор Андерсон довел свой корабль и команду до Талары, небольшой бухты на севере Перу. Он смог обмануть патрули русских и японцев, обошел Мексику, где его бы непременно выдали, сумел не заблудиться в море, потерял всего двенадцать человек больными… Наверно, когда-нибудь про это можно будет написать картину, сложить песню или даже сочинить красивую историю, добавив ждущую его дома прекрасную даму…

Уолтер усмехнулся последней мысли – увы, его дома ждала совсем не красота. Впрочем, девушка из хорошей семьи – это счастье с любой внешностью.

– Капитан, смотрите! Там, в море… – коммандер Каттлер скатился откуда-то сверху и сунул Уолтеру в руки подзорную трубу.

Тот, расслабленный после недавних мыслей, принял ее даже с некоторой ленцой, от которой через мгновение не осталось и следа.

– Это же русские миноносцы!

– Японские!

– Неважно! – Уолтер пытался понять, что же делать дальше. – Их там четыре штуки…

– Пять.

– И даже так это только то, что мы видим! Значит, их больше! Но если бы это была охота за нами, то никто бы не послал миноносцы. Скорее пару крейсеров, это было бы проще, дешевле, разумнее.

А вот против кого могли оказаться хороши именно миноносцы, так это…

– Значит, где-то здесь эскадра контр-адмирала Эванса! – тоже все понял Каттлер. – Мы же и сами шли им навстречу!

Коммандер занервничал даже сильнее, чем раньше, и это он еще до конца не осознал все глубину бури, в самый центр которой они попали. Сам-то капитан, уже примерно разобравшись в русско-японской тактике, отдавал себе отчет. Пускать миноносцы вдоль берега никто не будет. Небольшой патруль – возможно. Но сразу большая группа да на таком расстоянии от Сан-Франциско могла бы оказаться только в одном случае – их вывели на цель. И к берегу бы они подошли тоже только рядом с ней.

– Враг хочет в темноте атаковать эскадру Дикого Боба торпедами, – озвучил страшный приговор Уолтер.

Страшный, потому что даже у броненосцев в такой ситуации будет не так много шансов. Вон, тех же русских в 1904-м самих так подловили. Японцы обошли их малые корабли, а потом ударили сразу серией торпед по стоящим на рейде Порт-Артура кораблям. При свете дня или на ходу такая атака никому бы не навредила. Миноносцы бы просто не подпустили бы достаточно близко, а даже если бы каким-то чудом они подобрались, то… На ходу попасть торпедами совсем не так просто. А вот стоячие корабли, да в темноте дикой бухты, когда враг может быть где угодно – это просто мишени.