Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 346 страниц)

– Приподнимите рукав, – велел герцог, и я подчинилась.

Села, чинно расправив юбку, закатала рукав и подставила расцарапанный локоть.

Морвиль взял немного мази на краешек бинта и начал смазывать царапины на моей руке. Я наблюдала за ним, разглядывая каждый шовчик на его перчатках.

– Вам неловко в перчатках, – сказала я через полминуты медицинских процедур. – Снимите их.

– Вы знаете, что не могу, – ответил он глухо.

– Сами же утверждали, что ваша болезнь не заразна, – сказала я, стараясь говорить беззаботно. – Тем более, я всё равно собрала ваши костюмы, рубашки и… и прочее, и постельное бельё тоже. А сегодня помогу вам принять ванну перед сном, так что предосторожности лишние.

Рука в перчатке замерла, и сам герцог тоже замер, и даже, кажется, перестал дышать.

– Вы – что будете?.. – переспросил он после некоторого молчания.

Глава 14

– Что из слов «помогу принять ванну» вам не понятно? – спросила я. – А потом я намерена сделать вам массаж.

– Массаж? – эхом повторил де Морвиль.

– Вашу кожу нельзя пересушивать и раздражать, – пояснила я. – Поэтому теперь вы принимаете тёплую ванну, а не горячую, и после каждого купания будет массаж специальной мазью.

– Благодарю, но вынужден отказаться, – произнёс герцог сдержанно.

– Вынуждена настаивать, – ответила я строго, а потом заговорила более тепло: – Поверьте, это пойдёт на пользу. В списке, который забрала госпожа Пай-Эстен, я указала купить масло карите. Вы не пробовали его?

Де Морвиль отрицательно покачал головой, а я продолжала:

– Оно чудесно, если хотите знать моё мнение. У него прекрасный успокаивающий эффект…

– А, успокаивающий? – уточнил он каким-то странным тоном. – Тогда это именно то, что нужно.

– Конечно, то, что нужно, – подхватила я, обрадованная, что он так легко согласился. – Мой… мой знакомый лекарь всегда использовал масло карите при кожных заболеваниях. Наверняка, вы чувствуете жжение и зуд? Так вот это масло поможет успокоить их. Сначала попробуем чистое масло, а потом будем вводить в него разные добавки – мёд или травяные настои… Будем опытным путём проверять, что вам подойдёт, а что нет.

– Мисс Браунс… – произнёс герцог, мягко перебивая меня.

– Не волнуйтесь, вреда не будет, – заверила я его. – Масло карите абсолютно безвредно. У нас это средство пока мало знают, но на юге его используют уже много веков, и считают снадобьем от всех болезней…

– Мисс Браунс, – снова перебил меня он. – Очень ценю ваше участие, но в ваши обязанности входит кое-что другое.

– Как сказала леди д`Абето, – теперь я перебила его, – главная обязанность каждого в этом доме – заботиться о его хозяине. Я всего лишь исполняю её приказ.

– Именно так я и подумал, – кивнул герцог. – Но вам не нужно выполнять приказы моей тёти. Вам не нужно делать ничего против вашего желания.

– Но я и не делаю, – сказала я, немного помолчав. – Возможно, я кажусь вам слишком назойливой, милорд. Но я, правда, не могу спокойно смотреть, как кто-то рядом со мной мучается.

– Моя тётя не мучается, – сказал он, набирая на бинт ещё немного мази, – но вы принимаете такое участие в её жизни.

– Мне кажется, вы не очень понимаете, что происходит с вашей тётей, – тут я заговорила медленно, тщательно подбирая слова. – Вы думаете, она живёт счастливо и беззаботно, а на самом деле она тяготится этой жизнью.

– С чего вы так решили? – рука герцога замерла, держа бинт. – Она вам сказала?

– Как она могла сказать это служанке, которую знает всего пару дней, если не сказала даже вам – своему родственнику? – я укоризненно взглянула на де Морвиля. – Но если вам интересно моё мнение, вашей тётушке нехорошо здесь. Она изнывает от безделья, от скуки… У неё характер не тихой затворницы. Почему она живёт в деревне, а не в столице? Ей бы очень понравилось при дворе. У неё деятельная натура, ей нужно быть в гуще событий, а не… – я чуть не сказала «а не стравливать служанок в битве за племянника».

– Согласен с вами, – герцог взял меня за локоть, чтобы удобнее было смазывать царапины. – Но, к сожалению, моей тёте запрещено появляться при дворе.

– Почему? – удивлённо спросила я и тут же догадалась: – О! Это из-за вашей матушки?

Герцог не ответил, и я смутилась.

– Простите, – сказала я покаянно. – Мне не надо говорить об этом.

– Не волнуйтесь, всё верно, – он посмотрел мне в лицо. – Именно из-за моей матери тётя не может появиться при дворе.

– Но вы же там бывали, – я почувствовала себя неуверенно под его взглядом. Как-то слишком пристально он меня рассматривал.

– Я был там по личному приказу короля, – ответил де Морвиль и вдруг взял меня за подбородок. – Теперь живу в деревне и ничуть от этого не страдаю. Уверен, что и моя тётя тоже чувствует себя неплохо.

– А-а… – протянула я, не зная, что сказать и что сделать.

То ли оттолкнуть его руку, то ли попросить вежливо убрать.

Не перегнула ли я палку, предлагая помочь с ванной и массажем? А если герцог посчитает это намёком на нечто более интимное?.. Мне совсем не нужны простыни его тёти…

– У вас и щека расцарапана, – произнёс герцог со вздохом и приложил бинт с мазью к моей левой щеке. – Что произошло между вами и Гертрудой? Что вы не поделили?

«Вас», – чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык.

И так я чувствовала себя глупо. Напридумывала себе про какую-то интимность и особое участие, а герцог всего лишь разглядывал мою побитую физиономию. С другой стороны, что-то он не помчался делать Труди примочки на подбитый глаз…

– Благодарю, милорд, лучше я сама, – я отстранилась и взяла бинт у герцога. – У нас с горничной произошло мелкое недоразумение на почве… э-э… – я на секунду замялась, – на почве распределения наших обязанностей. Постараюсь, чтобы разногласий больше не было, и обещаю, что подобное больше не повторится…

– Конечно, не повторится, – он не стал отбирать у меня бинт и отошёл к столу, закрывая сундучок и убирая его обратно в стол.

Что-то в его спокойных словах мне совершенно не понравилось.

– Надеюсь, – начала я осторожно, – это не значит, что вы решили наказать меня или Гертруду…

– Никто не будет наказан, – сказал герцог, задвигая ящик стола. – Ничего подобного больше не повторится, потому что Гертруда будет уволена сегодня же. Больше она вас не побеспокоит.

Несколько секунд я молчала. Вернее, в несколько секунд все мои смелость и бравада улетучились.

Как изволите понимать эти слова? Уволит горничную своей тёти, родственницу экономки из-за меня? Из-за официальной помощницы кухарки?..

– Госпожу Пай-Эстен тоже уволите? – спросила я голосом монашки.

– Нет, – герцог удивлённо оглянулся. – Зачем её увольнять?

– Вы собираетесь уволить её племянницу, – ответила я, продолжая прижимать бинт с мазью к щеке. – За обоюдную драку, между прочим. Горничную уволите, кухарка останется, что подумает экономка и как себя поведёт?

– И как? – он пожал плечами. – И какая разница, что она подумает?

– Подумает, что хозяева несправедливы, – подсказала я этому недогадливому. – И вряд ли станет служить вам верой и правдой.

– По-моему, вы решили проявить ненужное милосердие, – заметил он.

– По-моему, – ответила я ему в тон, – вы решили проявить совершеннейшую глупость. К тому же, Труди – горничная вашей тётушки. Разумнее было бы хотя бы поинтересоваться мнением леди д`Абето на этот счёт.

– Тётя согласится с любым моим решением, – спокойно сказал герцог.

Мужчины, порой, бывают так наивны, что просто удивляешься, как они дожили до своих лет.

Мне стоило больших трудов промолчать об истинной причине стычки с горничной, и о роли во всём этом леди д`Абето. Любому другому я тут же выложила бы правду, но… только не этому человеку. Пожалуй, я впервые в жизни смутилась, и впервые в жизни леди Кармайкл могла бы быть мною довольна – я повела себя не как пятидесятилетняя особа, а как романтическая девица. Я опустила глаза и вздохнула. Не хватало ещё немного томности и румянца, но их я не смогла изобразить, да и не старалась.

– К тому же, – продолжал де Морвиль, – мнение Шарлотты интересует меня в этом вопросе ещё меньше, чем мнение тёти. Шарлотта служит в этом доме уже много лет, и понимает, что в Эпплби главное – спокойствие. А не родственные связи. Или вы опасаетесь, что в отместку она захочет меня отравить?

– Если вы такой бесстрашный, – я поднялась со стула и сделала книксен, – то это не значит, что ваша тётя так же ничего не боится. И если у вас есть хоть капля сочувствия ко мне, вы поймёте, что обиженная экономка может отравить если не кухарку, то жизнь кухарке. И тогда от спокойствия в Эпплби ничего не останется.

– Вы предлагаете… – начал он.

– Предлагаю сделать вид, что ничего не произошло, – перебила я его. – В конце концов, ничего страшного не случилось.

– Не считая того, что вы пострадали.

– Да это такие пустяки! – засмеялась я, стараясь, чтобы не получилось фальшиво. – Пара царапин, да и только. Вот у бедняги Труди глаз подбит, и это – моя вина.

– Вы странная девушка, – произнёс вдруг герцог и добавил после паузы: – мисс Браунс.

Почему-то мне не слишком понравилось, как он произнёс моё вымышленное имя, и я поспешила заверить его:

– Нет-нет, волне обычная, милорд. Не переживайте так, прислуга часто выясняет разногласия… э-э… не слишком цивилизованными методами. Обещаю, что я приложу все усилия, чтобы мы с Труди не превратились в воинственных филистимлян и аммонитов. Мир, дружба и забота о хозяине – вот что будет нашим девизом.

Произнося эту маленькую речь, я усиленно разглядывала кончики своих башмаков, а когда услышала звук, очень похожий на смешок, подняла глаза.

Но герцог стоял передо мной с непроницаемым лицом и тоже смотрел на мои башмаки.

– Если мы всё выяснили, – продолжила я миролюбиво, – то можно попросить вас уйти? Я ещё не закончила уборку в вашей комнате. Вы пока можете прогуляться… Погода – как раз для прогулки. Солнышко спряталось, и вашей коже ничего не угрожает.

– Хорошо, последую вашему совету и прогуляюсь по полям, – согласился де Морвиль. – Если подстрелю зайца или утку, вы ведь сумеете приготовить их каким-нибудь необычным образом?

– Непременно, – заверила я его. – И куропатку, и бекаса, и даже дрозда, если вам будет угодно. Но главное – прогуливайтесь неспешно, дышите полной грудью и не имейте в голове тревожных мыслей. Это – залог нашего успешного лечения. Устраняйте тревожные мысли.

– Да вы оптимистка, – на этот раз он в самом деле усмехнулся, и я позволила себе улыбку, решив, что наше сражение с Труди забыто и прощено.

Нет, мне совсем не жаль было глупую девицу. И если бы её выставили вон, уверена, многие в Эпплби вздохнули бы с облегчением. Но вряд ли жизнь в поместье наладится, если уйдёт горничная, чьими услугами была довольна хозяйка, а экономка (которой тоже были вполне довольны до моего появления) затаит злобу. Рано или поздно Труди поймёт, что я не посягаю на хозяина, и успокоится.

– Уборку закончит служанка, – прервал мои размышления де Морвиль и жестом предложил мне идти к двери. – Вижу, вы тут затеяли грандиозные изменения, – он окинул комнату взглядом, – но служанка справится и без вас.

У меня горели уши, когда я выходила из его комнаты, скромно потупив глаза. Выставил, как нашкодившую кошку. А разве я не повела себя, как настырная кошка? Зачем он мне сдался, этот проклятый сундучок? Что там может такого находиться? Бинт, корпия, какие-нибудь лекарства… Эта волшебница только зря смутила меня. Может, с умыслом. Кто знает, что у волшебников на уме?

В коридор герцог вышел следом за мной и остановился, предлагая мне пройти вперёд, к лестнице.

Я всё поняла без слов и поплелась в кухню.

Мне было слышно, как герцог зовёт Эми, даёт ей какие-то указания, но я уже заходила в кухню, где Дорис и три перепуганные служанки встретили меня, вскочив с табуреток.

– Что произошло? – с беспокойством спросила Дорис.

– Небольшое недопонимание, – сказала я, подходя к рукомойнику. – Но всё идёт по плану, дорогая Дорис. И сейчас мы с вами начнём новую кухонную жизнь. Прямо совсем новую. Без возврата к прошлому.

Новая жизнь началась с меню, которое я составила, переписала красивым чётким почерком и торжественно повесила на шкаф с посудой, пришпилив булавкой.

– А леди д`Абето утвердила блюда? – осторожно спросила Дорис, после того, как я зачитала блюда, которые мы собрались готовить в эту неделю.

– Нет, – беспечно ответила я. – Но милорд и миледи позволили мне распоряжаться их питанием на своё усмотрение. На моё усмотрение их согласие не требуется.

– Так, так… – пробормотала кухарка.

– Всё будет хорошо, не волнуйтесь, – успокоила я её. – А теперь мы приступим к готовке на завтра, и первым делом сделаем особое масло. Мне нужен толстостенный горшок с плотной крышкой.

– Хотите перетопить сливочное масло? – догадалась Дорис, доставая с полки тяжеленный горшок. – Но у нас есть, и достаточно.

– Хочу сделать кое-что получше, – заявила я. – Мы сделаем такое масло, которое не горит, не портится и по вкусу не похоже на обычное.

– Разве такое возможно? – засмеялась Дорис. – Чтобы не горело…

– А вот увидите, – я не стала тратить время на слова и начала рубить свежее сливочное масло на куски в половину кулака.

– Милорд приказал, чтобы вы сами не готовили! – сразу переполошилась кухарка. – Давайте, я нарежу, а вы говорите, что нужно.

– Мне просто необходимо заняться полезной работой, чтобы обрести душевное равновесие, – сказала я, ссыпая куски масла в горшок.

– А-а… – протянула Дорис, искоса взглянув на мою расцарапанную щёку.

Горшок с маслом был отправлен на печку, и когда масло закипело, и на поверхности начала появляться нежная жирная и белая пенка, я переставила горшок в духовой выступ печи, где тепло шло равномерно со всех сторон и не было слишком сильным.

– Масло уже готово, барышня, – робко заметила Дорис, – оно подгорит, вы и воды не добавили…

– Нам не нужна вода, – я закрыла горшок крышкой и засекла время. – Через час мы получим слиток золота, а не масло, дорогая Дорис.

Пока кухарка и служанки готовили ужин, я приготовила смесь для овсяных вафель на завтрак, замариновала филе лосося, замочила сушёный зелёный горох для супа, а, наконец, пришло время проверять масло в горшке.

Прошло около двух часов, и теперь масло покрывала пышная шапка пены. Я осторожно сняла пену на блюдце и вылила абсолютно прозрачную золотистую жидкость в глиняные чашки, стараясь не взболтать осадок на дне.

– Пахнет как-то странно, – удивилась Дорис, потянув носом. – Будто засахаренными орехами…

– Так и должно быть, – объяснила я. – Теперь это не просто топлёное масло, это – самое лучшее масло на свете. Поджарьте на нём даже сельдерей, и вкус будет божественным.

– Сельдерей! – хмыкнула кухарка.

– Скоро вы в этом убедитесь, – я расставила чашки на полке и накрыла их чистым полотном, от мух, а сама принялась чистить чеснок. Я почистила одну головку, вторую, третью, а когда принялась за десятую, в кухне появилась госпожа Пай-Эстен.

Она уже сняла перчатки, а вот дорожный плащ ещё не успела, и следом за ней слуга тащил в кухню корзинки и мешочки с покупками.

Экономка окинула нас зорким взглядом и сухо спросила у меня:

– Зачем нам столько чеснока? Ожидается нашествие вампиров?

Дорис побледнела и зашептала молитву, а я дружелюбно ответила:

– Это для чесночного супа на завтра. Вот меню, если вам угодно…

– Угодно, – отрезала экономка и подошла к шкафу, где висел исписанный листок.

– Только лучше бы вы сначала сняли плащ и вымыли руки, – посоветовала я, стараясь её не обидеть. – Не надо заходить в кухню в верхней одежде. Мало ли какая грязь…

– Намекаете, что я грязная? – высокомерно осведомилась госпожа Пай-Эстен.

– Нет, что вы, – мне стоило определённых усилий, чтобы говорить ровно, без раздражения. – Но для хозяев будет лучше, если мы оставим дорожную пыль на дороге, а не будем посыпать ею кушанья.

– Какая вы умница. И откуда только такие знания? – кисло протянула экономка, проигнорировав мои замечания насчёт мытья рук, и принялась изучать написанное мною меню.

Читала она довольно долго, так что я успела почистить ещё десять зубцов чеснока, отсчитав ровно сорок долек.

– Новое меню, значит? – снова подала голос экономка. – Очень смело, должна признать. Думаете, господа будут довольны, получив на завтрак овсяные вафли с паштетом из форели, салат из куриных желудков и омлет на пару с зеленью? Не слишком мало блюд?

– Это было сделано с умыслом, – ответила я, откладывая нож и вытирая руки полотенцем. – Когда на столе много закусок, трудно не попробовать все. Ограничение блюд не позволит господам переесть…

– Теперь вы оскорбляете милорда и миледи? – госпожа Пай-Эстен развернулась ко мне на каблуках.

– Никаких оскорблений, – я постаралась призвать на помощь всё своё терпение, хотя при общении с экономкой и её племянницей это было всё труднее и труднее. – Но наша главная забота – не только накормить хозяев вкусно и разнообразно, но ещё накормить полезно. Милорд и миледи это понимают, согласны со мной и поручили мне заняться меню. Вы купили всё, что вам поручили?

Тему я перевела намеренно, и это подействовало – экономка тут же забыла про меню и раздула ноздри.

– Конечно, купила, – сказала она ядовито. – Вы, мисс Браунс, можете в этом убедиться лично. Покупки лежат в коляске. Коляска стоит во дворе. Найдёте?

Ясно, что мне предлагалось самой перетаскать покупки в дом, но тут я не стала спорить. Сделала книксен и вышла из кухни. Сейчас госпожа Пай-Эстен поговорит с Труди, узнает, что произошло и… и мне необходим небольшой передых перед очередной битвой. А то, что она произойдёт, я не сомневалась.

Конюх распрягал лошадей, я кивнула ему и потащила из коляски корзинку с продуктами.

– Помочь, мисс? – щедро предложил он. – Корзинка тяжёлая.

– Не надо, – ответила я, пыхтя от усердия, – справлюсь.

Он только покачал головой.

Корзинку я унесла в кухню, и Дорис принялась ей разбирать, а я вернулась во двор, чтобы взять два свёртка, что лежали на сиденье. Они были не тяжёлые, но объёмные. Скорее всего, там было постельное бельё и нижнее бельё для герцога.

– Дорис, разожгите жаровню, пожалуйста! – крикнула я, затаскивая свёртки в прихожую.

– Зачем это? – экономка возникла рядом, будто вышла из стены.

– Затем, – терпеливо объяснила я, – что простыни и наволочки надо сначала прогладить. А уже потом стелить на хозяйскую постель.

– Намекаете… – начала она, но я её перебила.

– Никаких намёков, госпожа Пай-Эстен, – сказала я, оттеснив её в сторону, чтобы пройти к лестнице. – Просто стелить непонятно где валявшиеся простыни хозяину – это какое-то варварство. Или вы поручитесь, что портниха брала их только чистыми руками?

Губы экономки сжались в тонкую полоску, но возразить, похоже, было нечего. Я отнесла постельное бельё в комнату герцога, где Эми заканчивала мыть пол, и попросила её принести гладильную доску и утюг.

– Я сама поглажу, – предложила девушка, но я отказалась.

Больше всего я ждала, когда служанка выйдет, и у меня будут несколько секунд, чтобы проверить заветный сундучок, но Эми сообщила, что доска и утюг находятся в комнате на третьем этаже, и лучше гладить там, чем таскать их туда-сюда. С этим пришлось согласиться, и я поднялась на третий этаж, пока Эми бегала за утюгом и горячими углями.

Остаток дня прошёл в беготне и трудах. Я выгладила постельное бельё, постелила его на кровать в комнате герцога, сменила мыло в ванной на белое, без цветочных добавок, убрала зелёные восковые свечи и поставила в подсвечники простые, из белого воска – они не давали запаха, а значит, не могли вызвать раздражения.

Потом пришлось совершить прогулку с леди д`Абето, которая всячески хвалила меня за заботу о своём племяннике и давала советы, что ему может понравиться, а что нет. К концу прогулки я уже кипела, как чайник, позабытый на огне, но в окне то и дело показывались физиономии Труди и госпожи Пай-Эстен, поэтому домой я не торопилась. О нашей с горничной драке миледи, кстати, не вспомнила ни полсловом, и я не знала – радоваться этому или пока ещё рановато для радости.

Вернулся с охоты герцог, держа за задние лапы подстреленного зайца, и обошёл нас стороной, явно не желая разговаривать.

Наконец, пришло время ужина, и я, проверив сервировку всех блюд, отправила наверх подносы с тарелками, чашками и супницей, с нетерпением ожидая, когда вернётся экономка и скажет, как был принят изменённый ужин.

Дорис и служанки сидели на табуретках, чинно сложив на коленях руки, и наблюдали, как я вышагиваю вдоль кухни туда-сюда, прислушиваясь к любому шуму на втором этаже.

– Им понравится, мисс, – утешила меня Дорис. – Обязательно понравится.

Ответить на утешение я не успела, потому что в кухню вошла госпожа Пай-Эстен в сопровождении служанок, которые несли подносы, и пустые блюда лучше всего сказали о том, что ужин пришёлся господам по вкусу.

– Теперь можно и нам поужинать, – сказала Дорис, очень довольная.

– Ужинайте, – разрешила экономка, и лицо её приобрело ещё более кислое выражение, чем было днём. – А после ужина, – добавила она, так и сверля меня взглядом, – милорд сказал, что будет ждать мисс Браунс в своей спальне.

Глава 15

В кухне стало так тихо, что слышно было, как ветка яблони шелестит за окном. Служанки во главе с Дорис просто потеряли дар речи, а я мысленно поблагодарила леди Кармайкл, благодаря чьей неустанной заботе я ещё с детства привыкла не показывать, как больно ранят бестактные слова.

– Так мило, что вы сообщили мне об этом, дорогая госпожа Пай-Эстен, – сказала я с улыбкой. – Только вы могли бы сделать это не таким драматическим способом. Что теперь подумают о вас?

Тут я сделала паузу, с удовольствием наблюдая, как на бледных скулах экономки появляются два алых пятна.

– Что подумают обомне? – переспросила она с таким оскорбительным высокомерием, что леди Кармайкл вполне могла бы поаплодировать, если бы услышала.

– Не обо мне же, – пожала я плечами. – Но, между нами говоря, сводня из вас никудышная. Экономка хорошая, а сводня – так себе.

В кухне стало ещё тише, и даже яблоня за окном перестала шелестеть.

– Вы о чём говорите, мисс Браунс? – с запинкой произнесла госпожа Пай-Эстен. – Вы бредете?

– При полном сознании и в твёрдой памяти, – ответила я, поправляя чепец и одёргивая передник. – Никакого бреда. Просто запомните, что своднические дела не терпят шума и суеты. Они любят тишину и тайну. Вы вполне могли бы проявить тактичность и шепнуть мне на ушко, что милорд желает послушать какой-нибудь лёгкий романчик перед сном. А не кричать об этом на весь дом.

– Я – кричать?!. Ну, знаете… – экономка круто развернулась и умчалась из кухни, а я осталась один на один с шокированной прислугой.

Это было посложнее, чем вывести из себя госпожу Пай-Эстен. Я глубоко вздохнула и обернулась, продолжая безмятежно улыбаться. Четыре пары женских глаз настороженно смотрели на меня, и я смело встретила эти взгляды.

– Не обращайте внимания, – сказала я как можно небрежнее. – Теперь я – любимая игрушка милорда и миледи на пути к здоровому образу жизни. Я посоветовала читать перед сном для успокоения нервов, а господа решили, что этоядолжна читать им. Немного утомительно, но книги попадаются интересные, так что я не жалуюсь, – я болтала всё, что приходило в голову, и постепенно лицо Дорис расслабилось, а её помощницы неуверенно улыбнулись мне в ответ.

Яблоня снова зашелестела листвой, и на подоконник запрыгнул Сэр Пух.

– Вы кстати, доблестный рыцарь, – сказала я, хватая его за шкирку. – На сегодня запру вас в кладовой. Ловите мышек и не беспокойте хозяев.

У кота был слегка обалделый вид, когда я без особых нежностей отправила его в кладовую и заперла двери.

– Это чтобы он не помешал сну леди д`Абето, – пояснила я, когда Дорис хотела возразить против заключения Сэра Пуха. – И отсюда он никуда не денется. Завтра мы предъявим миледи её любимца, и у неё с самого утра будет хорошее настроение.

– Да, верно… – прошептала Дорис, соглашаясь.

– Тогда всем – спокойной ночи, – объявила я весело. – Мы хорошо поработали и заслужили отдых. То есть, не все ещё заслужили, – на этих словах я ткнула себя пальцем в грудь.

Девицы прыснули, кухарка позволила себе усмехнуться.

– Увидимся завтра, – сказала я на прощание и вышла из кухни, позволяя себе, наконец-то, снять улыбку, и закипая от праведного гнева.

Ох уж эта госпожа Пай-Эстен! Не могла не уколоть! Всё понятно, что ты защищаешь позиции Труди, но неужели для этого надо унижать других?

Проходя к лестнице, я на минутку остановилась перед портретом матери герцога. Когда я впервые увидела эту картину, мне показалось, что вид у леди Ратленд был усталый, но сейчас, при свете свечей, мне почудилось, что женщина с портрета смотрит настороженно… И смотрит прямо на меня.

Знала ли мать, находясь на том свете, как страдает ей ребёнок на этом? Наверное, знала. И переживала, что какая-то помощница кухарки взялась за дело, с которым не справились королевские медики.

– Не волнуйтесь, леди, – негромко произнесла я, обращаясь к портрету. – Я позабочусь о вашем сыне.

Шорох на верху лестницы заставил меня вздрогнуть, но на втором этаже я никого не увидела, и это было к лучшему – не хватало ещё, чтобы меня застали, когда я разговариваю с картиной. Лишний козырь в кармашек экономки.

Взбежав по ступеням, я остановилась перед комнатой герцога, ещё раз глубоко вздохнула и постучала. Мне не ответили, и я повернула дверную ручку, медленно открывая дверь.

– Милорд, можно войти? – позвала я с порога.

– Входите, мисс Браунс, – раздался голос де Морвиля из смежной комнаты. – Я уже в ванне. Жду вас.

Конечно, это было моё предложение – помогать ему с купанием, лечением, и делать массаж, но тут я в замешательстве остановилась на пороге, прикусив мизинец. Возможно, госпожа Пай-Эстен совсем не приврала, передавая мне приказ герцога? А сам герцог решил… решил…

– Мисс Браунс? – снова позвал герцог. – Что-то не так?

Прежде чем ответить, я на цыпочках подошла к ванной комнате и заглянула одним глазком.

Де Морвиль, действительно, уже лежал в ванне, расслабленно облокотившись на её край, и ещё мне было видно колено, выставленное из воды. Выдохнув с облегчением, я зашла в купальную комнату и сказала, стараясь говорить как можно непринуждённее:

– Вы всегда купаетесь в подштанниках, милорд?

– Нет, – ответил он, наблюдая, как я открываю маленькую круглую корзиночку и достаю оттуда флаконы, упаковки с мылом и прочие штуки, необходимые для мытья, – это для меня нечто новое. Но должны были прийти вы, и я решил поберечь вашу стыдливость. А что это такое? – герцог кивнул на мочалку из люффы, которую я достала последней.

– Это – люффа, – ответила я, подставляя поближе к ванне скамеечку и раскладывая на ней свой мыльный арсенал. – То же самое, что губка, которой вы пользовались раньше, но не морского, а растительного происхождения. Её привезли к нам совсем недавно, вместе с маслом карите. На своей родине люффа – что-то вроде длинной тыквы, но растёт на дереве.

– Собираетесь мыть меня тыквой? – усмехнулся герцог с интересом разглядывая мочалку.

– Только если вы позволите, милорд, – сказала я и осторожно сунула указательный палец в ванну, немного поболтав в воде, чтобы проверить температуру.

Вода была не горячей, а тёплой, и такое послушание со стороны герцога меня порадовало. Значит, он принял мою помощь.

– Я решил полностью довериться вашим медицинским знаниям, – эхом отозвался герцог на мои мысли. – Готов даже терпеть тыкву вместо мочалки, – и он улыбнулся.

Улыбка ему, кстати, очень шла. Только почему-то он очень редко улыбается. Возможно, в этом виновата болезнь. Не слишком-то развеселишься, когда весь покрыт струпьями. Особенно если ты – молодой и привлекательный мужчина.

– Постараюсь оправдать ваше доверие, – сказала я, опускаясь перед ванной на колени. – Но это не мои медицинские знания. Я всего лишь слышала, что советует умный человек. И не бойтесь люффы, я буду действовать очень осторожно. Если станет больно или даже неприятно – сразу говорите. Мы ещё не знаем, что пойдёт вам на пользу, поэтому всё пробуем и ни от чего не отказываемся.

– Хорошо, – просто согласился он, и я окунула мочалку в воду и намылила мягким мылом, сваренным без ароматических примесей.

– Как прошла охота? – спросила я, взяв герцога за руку и начиная мягко намыливать кожу по направлению от пальцев к локтю.

– Не повезло, – ответил де Морвиль, закрыл глаза и прислонился затылком к краю ванны, запрокинув голову.

– То есть повезло зайчикам и куропаткам? – подсказала я, продвигаясь люффой к плечу.

Кожа здесь шелушилась меньше, и я начала действовать смелее, чуть сильней нажимая мочалкой.

– Не любите охоту? – поинтересовался герцог, не открывая глаза.

– Предпочитаю не задумываться, откуда берутся куры и утки на обеденном столе, – призналась я. – Но я не настолько добра, чтобы перейти исключительно на растительное питание.

– Кстати, о питании, – герцог открыл глаза и посмотрел на меня. – Ужин был прекрасным. Тёте очень понравилось.

– А вам? – не удержалась я от вопроса, знаком показывая ему, чтобы ополоснул руку.

– И мне понравилось, – он окунулся в воду по плечи, а я перешла к противоположному краю ванны. – Было вкусно, питательно, но совсем не тяжело… Откуда у вас такие познания? И почему вы делаете это, мисс Браунс?

– Делаю – что? – я принялась намыливать герцогу другую руку, работая с преувеличенным усердием, потому что такая вот близость всё же вызывала определённую неловкость.

Особенно когда на тебя смотрят в упор, не отводя взгляда.

– Готовите, лечите… – произнёс герцог, но я не дала ему договорить.

– Я не готовлю, милорд. Если помните, вы запретили подпускать меня к готовке.

– Не так выразился, – тут же исправился он. – Но вы же не будете отрицать, что кухня теперь работает по новым законам? По вашим.

– Всего лишь по законам разумного и правильного питания, – возразила я, показывая, чтобы он ополоснул и другую руку. – Теперь привстаньте, пожалуйста. Потру вам спину.

Де Морвиль поставил локти на колени, и я от души потёрла ему спину, тем более что струпьев на спине не было.

– Теперь ноги, – скомандовала я, но герцог отобрал у меня мочалку.

– С ногами справлюсь сам, – сказал он. – А вы не ответили.

– На самом деле, не знаю, что отвечать, – призналась я, глядя, как он трёт икры, щиколотки и ступни. – Мне кажется, это так естественно – помочь тому, кто нуждается в помощи. И так интересно…

– Помогать нуждающимся? – быстро и резко спросил он. – Вы так добры, что жалеете каждого?

Ну вот, опять он о жалости. Хотя, человеку с проблемами давно пора было научиться с благодарностью принимать помощь и не вставать в штыки всякий раз, когда появится намёк на жалость. Как будто в жалости есть что-то позорное.