Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 309 (всего у книги 346 страниц)

– И большие у тебя сбережения? – засомневалась я. – Анна хочет, чтобы я отдала ей расписки графа и его друзей. Но если я так сделаю, то опять останусь на бобах. Буду опять должна, но уже без дополнительных дотаций. А ремонт дороги и стройка на мельнице уже начались… Если не заплачу мастерам, не закончу работу, не будет дохода, опять – финансовая западня. Только кредиторами будут не плотник и гончар, а высокопоставленные лица. С такими шутить нельзя.

– Тогда не будем терять времени. Ведьмы подождут, а Бриско уже некуда торопиться, – сказал Рейвен и притянул меня к себе для поцелуя.

Целовались мы жарко и долго, пока в коридоре не послышалось многозначительное покашливание Жонкелии.

– Мамашенька, наверное, поперхнулась, – сказала я, со вздохом отстраняясь от Рейвена.

– Угу, – отозвался судья мрачно и взял зеркало, которое блеснуло при свете свечи мягкими переливами жемчужин. – А это у тебя откуда?

– Анютка оставила, – ответила я машинально. – Надо отдать, а то ещё в краже обвинит, – я замолчала на полуслове, когда Рейвен чуть повернул зеркальце.

– Что с тобой? – спросил он с тревогой, увидев выражение моего лица.

– А ну, дай сюда! – я выхватила у него зеркальце и поднесла к расписке Бриско. – Ты посмотри, что делается!

Рейвен не сразу понял, что я обнаружила, пока я не ткнула его почти носом в зеркальное отражение. Непонятным образом зеркало показывало нам только лист бумаги, на котором была написана расписка, но никакого текста там не было.

– И что это? – спросил Рейвен немного обалдело.

– Какой же ты тугодум! – чуть не завизжала я от восторга и расцеловала его в обе щеки, позабыв о строгой мамаше Жо под дверями. – Это – колдовство. Понимаешь? Обыкновенное колдовство! Я же своими глазами вчера читала заклинание о создании иллюзии, и на этом заклинании была закладка. Вот стопроцентно, что её сделал Бриско!

– Зачем Бриско писать колдовскую расписку? – спросил Рейвен, тут же обнимая меня за талию и притягивая к себе. – Если бы кто-то увидел, что расписка не отражается в зеркале, его обвинили бы в колдовстве. Слишком рискованно.

– Дважды тугодум, – сказала я ласково, постучав указательным пальцем ему по лбу. – Потому что не Бриско написал эту расписку.

Глава 13
Охота на ведьм

– Подожди, совсем запутался, – судья был такой запутанный, но обнимался очень решительно. – Кто написал эту расписку если не Бриско? Ведь он сделал заказ на черепицу и постройки?

– Он сделал, – подтвердила я, чуть не прыгая от восторга. – И он заплатил, Рейвен. Заплатил, понимаешь?

– Но тогда…

– Подожди немного, – я вырвалась из его объятий, промчалась к двери, распахнула её, выскочила в коридор и затащила в комнату мамашу Жо, которая прогуливалась от лестницы до порога, оберегая мою честь.

– Мамашенька, вспомните, – сказала я строго, усаживая Жонкелию на табуретку, – ведь Бриско говорил, что он заплатил и гончару, и плотнику?

– Да, – коротко подтвердила она.

– И вы видели у него золото? – продолжала расспрашивать я.

– Да, – подтвердила она снова.

– Вот, что и требовалось доказать! – я прищелкнула пальцами и повернулась к Рейвену. – А теперь, вспомни, что нам говорил Димак…

– Нам? – приподнял бровь судья.

– Ну, тебе, – поправилась я. – Когда я сидела в шкафу.

Жонкелия молитвенно подняла руки и закатила глаза, но я продолжала:

– Димак сказал, что деньги, которые передала ему Эдит, превратились в листья. Вполне логично, что после смерти Бриско его колдовство перестало существовать. Но расписка осталась! – я схватила её, разглаживая и всматриваясь в буквы. – И это значит, что колдовство, создавшее её, это не колдовство Бриско.

– Кто-то из деревенских ведьм? – подсказал Рейвен.

– Скорее всего, – согласилась я. – Кто-то из тех, кого Бриско обучил заклинанию иллюзии. Мне всегда казалось подозрительным, что в этой деревеньке столько красоток! Только почему-то видишь одно, а зеркале – совсем другое. Или в медном чайнике…

– Небеса милосердные, она спятила, – заявила Жонкелия замогильным голосом.

– Ничуть, мамашенька, – успокоила я её. – Всё началось с медного чайника, – и я быстро рассказала Рейвену и Жонкелии, как увидела совсем не миловидную мордашку Модести в отражении. – А потом она так и шарахнулась, когда зашла в лавку к брадобрею, а там – зеркало во весь рост. Девицы хитрые – не стали сильно изменять внешность, а только чуть подправили и придали яркости. Глазки-звёздочки, точеные носики…

– Расписка, – напомнил Рейвен.

Сейчас глаза у него блестели чуть ли не ярче, чем у ведьмочек.

– Расписка, – я вернулась к теме долга. – Кто утверждал, что расписку написал лично Бриско?

– Лоури, Мадауг, Шемсин, – назвал судья имена мастеров.

– Бинг… Точно! – похвалила я его за догадливость. – А значит, они нам заведомо лгали. И они знают, кто написал эту расписку.

– Подожди, – судья нахмурился. – Почему ты считаешь, что знают? Кто-то из ведьм мог превратиться в Бриско и написать им эту расписку.

– Ты же слышал, что говорит мамашенька, – возмутилась я. – Её сын полностью выплатил долг. Зачем ему врать собственной матери? И к тому же, заклинание иллюзии и заклинание чужого облика – два разных заклинания. Я видела это в книге. А после смерти Бриско ни разу никто не принимал чужой облик. Мне кажется, Бриско не научил ведьмочек этому заклинанию. Это опасно. Он осторожничал. Таким оружием лучше владеть в одиночку, а то мало ли. Вдруг кому-то захочется подставить его точно так же, как он подставил Эдит.

– Сил мне и терпения, – пробормотала мамаша Жо и обхватила голову, удрученно уставившись в стену.

– Они нам всем понадобятся, – пообещала я ей.

– Всё это только домыслы, – медленно произнёс Рейвен, – но надо поговорить с этой троицей.

– Это уже я поручаю тебе, – сказала я деловито. – Пригрози им наказанием за колдовство. Они прекрасно знают, что расписка Бриско – фальшивка. Поэтому и не хотели отдавать её мне. Надо с ними поговорить, выяснить, с кем они в сговоре, а ещё… Рейвен. Нам надо разоблачить ведьмочек. Всех сразу. Одновременно.

– И как это сделать? – поинтересовался судья.

– Очень просто, – идеи у меня так и фонтанировали. – Давай поженимся.

– Ну наконец-то хоть одна здравая мысль, – заявила Жонкелия, прихлопнув ладонями по коленям.

Но Рейвен не торопился разделять её восторги.

– Мне кажется, – сказал он спокойно, – это не то что вы подумали, Жонкелия.

– Конечно! – я в азарте пристукивала кулаком о ладонь. – Это для прикрытия. Мы объявим о свадьбе, пригласим всех деревенских девушек на девичник, и здесь-то их и поймаем!

– Беда-а, – протянула мамаша Жо и опять обхватила голову.

– Никакая не беда, мамашенька, – обиделась я. – Это прекрасная возможность поймать их всех. Чтобы никто не улизнул. И ваша помощь мне необходима. Потому что я понятия не имею, как тут организовываются свадьбы. Мне понадобятся зеркала, – я загибала пальцы, – сети, крепкая и длинная верёвка, и человек шесть сильных мужчин, вдвоём мы с Рейвеном не справимся.

– Верёвка-то зачем? – спросил судья.

– А как же – уничтожить главное зло? – ответила я вопросом на вопрос.

– Я – спать, – объявила мамаша Жонкелия и поднялась с табуретки с таким видом, будто уже сейчас отправлялась на войну с ведьмами. – И вам то же советую.

Намёк был понятен, и я отправилась провожать Рейвена до дверей, хотя мне хотелось обсудить свой план до мелочей.

– Наведаюсь к Шемсину и его дружкам, – сказал судья, прощаясь. – А ты будь поосторожней. Воевать с ведьмами – это, всё-таки, моё дело.

– Ну да, – усмехнулась я, – мельничиха должна заниматься зерном. И всё-таки не понимаю…

– Чего? – спросил он.

– Почему моргелюты показали книгу только мне и Бриско?..

– По-моему, ты думаешь совсем не об этом, – Рейвен ушел, даже не сделав попытки поцеловать меня на прощание.

Но сказать честно – на лестнице маячила Жонкелия, так что целоваться при ней было не очень.

– Опять шпионите? – спросила я её, поднимаясь по ступеням. – Мамашенька, я – умная и самостоятельная женщина, не надо меня пасти.

– Умная? – усомнилась старуха. – С большого ума ты мужику жилы тянешь.

– В смысле? – я полностью была захвачена планами по разоблачению ведьм, и разгадывать намёки Жонкелии не было ни времени, ни желания.

– В смысле, – передразнила она меня. – Что за свадьбу ты решила устроить?

– Это для дела, – объяснила я.

– Вот то-то и оно! – вспылила старуха. – Дразнишь мужика… как своего осла яблоками!

– Мамашенька! – уставилась я на неё изумлённо. – А кто там сводничал в пользу графа? И говорил, что судья – сумасшедший и замуж за него не надо?

– Что было, то прошло, – ответила она невозмутимо. – Спать иди.

– Что-то изменилось? – окликнула я её вслед. – Может, господин судья вам взятку дал, чтобы вы к нему подобрели?

Жонкелия остановилась и оглянулась на меня через плечо. Я впервые видела у неё такой взгляд – не угрюмый, не мрачный, а… ласковый?.. Да ладно! Разве мамаша Жо умеет смотреть ласково?

Я сморгнула – и наваждение пропало. Передо мной снова была прежняя Жонкелия, и она сварливо отрезала:

– Просто вы с ним – двое чокнутых. Лучше пары не найти!

Она хлопнула дверью, а я осталась одна в коридоре.

Поспать мне удалось. Только я составила в мыслях наполеоновский план по зачистке Тихого Омута, только немного успокоилась, завалилась в постель и закрыла глаза, как снизу послышался бешеный стук – кто-то молотил кулаками по входной двери.

Мы с Жонкелией выскочили в коридор одновременно, и на физиономии старухи явственно читалось: я же предупреждала!

– Открывайте! – раздался голос Рейвена, и стук стал ещё сильнее.

Похоже, теперь судья молотил по двери ещё и ногами.

Я бросилась к двери, не раздумывая, отодвинула засов, распахнула настежь…

– Этого держите! – рявкнул Рейвен, заталкивая в кухню мужчину, который вяло отбивался и пытался обойти судью, чтобы выйти из дома. – Свяжите его! – Рейвен схватил мужчину за шкирку и поволок в угол. – Он не в себе! А я за остальными!

Проснулись работники, Жонкелия притащила верёвку, а Рейвен, не дожидаясь, рванул наружу и исчез в темноте.

Пока мужчину связывали, он бормотал что-то непонятное – про воду и купание, и глаза у него были мутными. И ещё была рыжая борода, притом, что волосы на макушке – чёрные… И где-то я его видела…

– Мастер Шемсин! – узнала я гончара. – Что случилось?

– Ты с ним знакома? – Жонкелия отряхивала ладони, с удовлетворением разглядывая связанного мужчину.

– Это ему задолжал Бриско, – пояснила я коротко.

– А, – старуха посмотрела на гончара с интересом. – Так он же городской. Здесь-то что делает?

– Судья привел поговорить? – неуверенно предложила я.

– Час прошел, – возразила Жонкелия. – Если только господин судья слетал туда и обратно на мет…

– Мамашенька! – предостерегающе зашипела я, и она замолчала.

Разумеется, никто больше не пошел спать, а Рейвен вскоре притащил на мельницу упиравшихся Мадауга и Лоури.

– Заприте дверь! – велел он, и мы с Жонкелией тут же исполнили приказ, а потом скрутили плотников так же быстро, как гончара.

Трое связанных мужчин вели себя странно – как зомби в фильмах. Заторможено раскачивались из стороны в сторону, взгляды у всех были пустыми, да ещё непонятное бормотание про воду.

– Что произошло? – спросила я у Рейвена, с ужасом глядя на мастеров. – Что ты с ними сделал?

– Я сделал? – он хмыкнул. – Я увидел их на дороге, шли себе гуськом прямо к озеру. Топиться, как я понимаю.

– Топиться?! – теперь я с ужасом смотрела на судью.

– Ничего не понимают, будто не слышат, – продолжал Рейвен, – как заколдованные.

– Заколдованные… – пробормотала Жонкелия, покачала головой и громко сказала: – Я согрею мёда с пряностями. Чувствуется, ночь будет долгой.

– Благодарю, это кстати, – кивнул ей судья и сказал мне: – Боюсь, если бы я их не заметил, к утру на твоей мельнице было бы ещё три утопленника.

Работники переглянулись, и я строго сказала:

– Всё, справимся без вас. Отправляйтесь спать, утром приедут люди с зерном. Кому-то придётся работать.

Они ушли нехотя, вполголоса обсуждая то, что произошло. Когда дверь в их каморку закрылась, я смогла говорить свободно.

– Наверное, тоже за курочками охотились, – сказала я с презрением и жалостью. – Может, зря ты их спасал. Это же надо быть такими подлецами, чтобы обмануть бедную запуганную девчонку, навесить на неё долг…

– Это ты о себе? – невинно спросил Рейвен.

Я укоризненно посмотрела на него.

– Конечно же, я про Эдит. Обманули тогда её, теперь обманули Анну… Подлецы, ничего не скажешь.

– Каждый вертится, как может, – заявила Жонкелия, нагрев на жаровне медовый напиток и разливая его по кружкам.

– Вы их как будто оправдываете, – возмутилась я.

– Не оправдываю, – проворчала она. – Но что с них взять, если они полоумные?

Мы замолчали, глядя на мастеров. Те и правда вели себя, как полоумные.

– Нельзя их развязывать, – сказала я. – Мало ли что они учудят в таком состоянии. Может, позвать доктора Ларка?

– Угу, – согласился Рейвен. – И заодно священника. Изгонять демонов.

– Вряд ли тут виноваты демоны, – засомневалась я.

– А кто? – Рейвен продолжал смотреть на мастеров, которые трепыхались вяло, но упорно, пытаясь избавиться от верёвок.

Никому из них в голову не пришло помочь освободиться другому. Они просто дёргались – тупо, монотонно. И даже не звали на помощь.

– Как странно, – сказала я, помолчав. – Мы только что говорили о них, и вот…

– Это те, кто навредил мельничихе, – подсказал Рейвен.

– Но это стало известно только сегодня ночью, – я не согласилась принимать ещё троих несостоявшихся утопленников на свой счёт. – Может, кто-то нас подслушал?

Мы с Рейвеном посмотрели на Жонкелию, которая как раз собиралась подать нам медовый напиток.

– Вот не надо меня впутывать в свои делишки, – сказала она сварливо, сразу догадавшись о наших подозрениях. – Я и Бриско говорила, и вам говорила – держитесь вы подальше от этого колдовства, целее будете.

– Вылитая ведьма, – сказала я Рейвену.

Тот тактично промолчал, а Жонкелия фыркнула:

– Давайте, обвиняйте во всём слабую женщину!

Она со стуком поставила на стол кружки и объявила:

– Надеюсь, до утра у вас прочистятся мозги, а я пошла спать. Следите, чтобы эти чокнутые, – она мотнула головой на мастеров, – не прирезали двух других чокнутых, – она ткнула пальцем в нашу сторону, – и нас заодно.

Поднимаясь по лестнице, она всё ещё возмущенно ворчала.

– Вряд ли это она, – сказал Рейвен. – Даже если рассказала кому-нибудь, то как бы успела добраться до этой троицы? Разве что слетать на метле.

Я не выдержала и расхохоталась.

Судья смотрел вопросительно, дожидаясь, пока я просмеюсь.

– Извини, это нервное, – я, наконец-то успокоилась. – Просто подумала, будь мамаша Жо помоложе лет на сорок, вы с ней составили бы отличную пару.

Рейвен улыбнулся углом рта, но шутку не поддержал.

– Итак, что мы имеем, – отпив из кружки, я посмаковала сладкое, пряное питьё и начала рассуждать: – Мы узнаём, что эти трое – черти ещё те. И тут же они отправляются в озеро. Очень вовремя, кстати, оправляются. Как раз перед тем, как мы с тобой ими заинтересовались. Вывод: тот, кто их заколдовал – а мы не сомневаемся, что тут имеет место колдовство – защищал не меня. А себя от меня. Кто-то не хотел, чтобы мы получили информацию. Угадай, о чём?

– О том человеке, который передал им расписку, – сказал Рейвен почти без выражения.

– Совершенно верно! И я уверена, что этим человеком была женщина. Кто-то из ведьмочек. Чем скорее мы возьмёмся за них, тем лучше. Пока в озере не появились новые утопленники. В любом случае, я оказалась права. Моргелюты тут ни при чём. Во всём виноваты люди.

– Да, ты права, – Рейвен не взял кружку, а сел на лавку у противоположной стены, вытянув ноги. – Иди спать, я их покараулю.

– Ну что ты, – сказала я, отставляя кружку и усаживаясь рядом с судьей. – Как я могу оставить тебя? Мы же теперь вместе.

– Угу, – снова согласился он, кивнув лохматой головой.

– Рейвен, не кисни, – я толкнула его плечом в плечо. – Вот разберёмся с ведьмами…

– Да, это главное, – он скрестил на груди руки, прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

Я притихла, посидела молча, а потом точно так же прислонилась затылком к стене, закрыла глаза и незаметно уснула. Проснувшись, я обнаружила, что лежу, уткнувшись лицом в колени Рейвену, а мои плечи накрывает его куртка.

Свеча почти догорела, а в углу, где сидели связанные мастера, по-прежнему слышалась возня.

– Спишь? – спросила я Рейвена, не двигаясь.

– Нет, – тут же ответил он. – А ты выспалась?

– Нет, – ответила я. – То есть, я и не спала. Думала, что делать дальше.

– Думала она, – усмехнулся судья.

Где-то далеко, в деревне, запели петухи. Значит, уже утро. Странно, что петухи поют в одно и то же время… Как будто будильник проглотили…

Возня в углу вдруг прекратилась, стало тихо, только было слышно, как потрескивала свеча, а потом недовольный голос произнёс:

– Эй, что за чертовщина?! Почему меня связали?

– Не пихайся, Мади, – ответил ему другой голос – удивлённый. – Ты мне на ногу наступил! Где это мы?

– Опаньки, очнулись, – я вскочила со скамейки, сбрасывая куртку Рейвена, и подошла к мастерам, которые с изумлением осматривались. – С добрым утром, обманщики, – поприветствовала я. – Ну, так чья это была идея – облапошить мельничиху Эдит, подсунув фальшивую расписку? Кто признается первым – пойдёт свидетелем, кто не успеет – тот под суд за фальсификацию и колдовство.

– А мы на мельнице? – спросил гончар Шемсин голосом первоклассника и застучал зубами.

– Конечно, дружок, – сказала я вкрадчиво, уперев руки в бока. – И мы с господином судьей спасли вас, когда вы все трое пошли топиться. Так же, как мой покойный муж и ещё пара-тройка дурачков, которым денежки глаза застилали. Говорите правду и тогда останетесь живы. Может быть.

– Да мы ничего не знаем, хозяйка, – заблажил Мадауг. – Клянусь, ничего не знаем! А теперь к вам никаких претензий… долг-то погашен…

– Погашен?! – рассвирепела я. – Вы его продали, негодяи!

– Это наше право! – встрял в разговор Лоури. – А вот вы нарушаете закон, наглая бабёнка! Вы не имеете права держать нас…

– Расписка, которую вы предоставили нотариусу, как расписку Бриско Милларда, – за моей спиной бесшумно, словно тень, встал Рейвен, и его голос заставил замолчать и Лоури, и ноющего Мадауга, – создана при помощи колдовства. Скорее всего, это чёрное колдовство, но этот вопрос вне моей компетенции, придётся пригласить инквизиторов…

Он сделал эффектную паузу, во время которой Шемсин клацал зубами, Лоури мрачно молчал, а Мадауг жалобно шмыгал носом.

– Лучше рассказать всё и прямо сейчас, – спокойно произнёс судья, подтаскивая ногой табуретку и усаживаясь напротив мастеровой троицы. – Я слушаю очень внимательно.

Удивительно, как он парой фраз нагнал страху больше, чем я своими воплями. Меня так и подмывало расплыться в улыбке, но я старательно хмурилась, чтобы обманщики не подумали, что им всё легко сойдет с рук.

– Это женщина виновата, – первым заговорил Мадауг, а потом подключились и Шемсин с Лоури.

Перебивая друг друга, захлёбываясь словами, они рассказали, что пришла женщина, отдала расписку, подписанную Бриско, и посоветовала прижать мельничиху.

– Она говорила, у мельничихи денег – куры не клюют!..

– Сказала, что никто ничего не узнает, и мы получим за работу вдвое!..

– А что нам делать было? Нам семьи кормить, ваша честь…

– Так Бриско всё вам выплатил, негодяи? – прикрикнула я на них.

Они признали, что мельник расплатился по счетам сполна, но женщина принесла и расписки о получении денег.

Я незаметно ущипнула Рейвена, чтобы он не пропустил этот факт. Если женщина принесла расписки, то она знала, где мельник их хранит, и, скорее всего, была вхожа в дом.

– Женщину разглядели? – спросил судья. – Опознать сможете?

– Нет, ваша честь, вряд ли узнаем, – ответил за всех Шемсин. – Она когда пришла, то всё капюшон на лицо натягивала. Чтобы, значит, её точно не узнали.

– Она была старая или молодая по голосу? – подкинула я вопросик.

– Молодая, – ответил Шемсин, и его друзья согласно закивали.

– По голосу узнаете?

– Да мы с ней совсем мало говорили, – гончар виновато пожал плечами. – И она всё шептала… Как тут узнать? Отпустите, ваша честь? – протянул он просительно. – И хозяюшка, а?..

– Сначала напишете госпоже Миллард расписки, что долг был полностью погашен, – невозмутимо сказал Рейвен. – Потом напишете чистосердечное признание, что смошенничали и обязуетесь заплатить пени за причинённые неудобства. Плюс, что обязуетесь вернуть всё, что вам было уплачено сверх оговоренной с покойным мельником суммы. Ну а потом…

– Потом?.. – заволновались они трое.

– Думаю, при таких обстоятельствах обойдёмся без инквизиции, – щедро пообещал Рейвен. – И надо вас спрятать. Что за чертовщину мы наблюдали этой ночью?

Мастера испуганно переглянулись, а потом Мадауг ответил за всех:

– Сами не знаем, ваша честь, – признался он. – Мы просто праздновали… э-э… просто решили посидеть, поговорить, обсудить… Выпивали… И потом мы – вот здесь, не понять как…

– Где выпивали? – Рейвен опёрся локтем о колено, – В какой таверне? Что пили?

– Пили у меня дома, – сказал Шемсин, – и это было просто пиво. Моя жена сама варила его. И выпили мы немного. Я, вот, даже не захмелел.

– Неужели? – усомнился судья. – И как же ты, не захмелевший, оказался на прогулке в лесу?

Шемсин захлопал глазами, открыл рот, закрыл, снова открыл и выдохнул:

– Не помню…

Оказалось, что никто из мастеров не помнит, что происходило после того, как они выпили пива у Шемсин. Или правда не помнили, или очень натурально врали.

– Я в город, – коротко сказал судья и встал, потягиваясь и разминая мышцы.

– А мы, ваша честь? – робко спросил Мадауг. – Развяжите нас?

– Зачем? – Рейвен взял с лавки куртку, надел и застегнул на все пуговицы. – Посидите пока так. А если я не успею в следующий раз поймать вас, когда пойдёте топиться?

– Зачем в город? – переполошилась я. – Нам надо разобраться здесь…

– Надо посмотреть, где они пили и что пили, – ответил судья. – И расспросить эту самую жену-пивоварку.

– Жена точно ни при чём! – взмолился Шемсин, но мы с Рейвеном даже не посмотрели в его сторону.

– Поеду с тобой, – объявила я судье. – Подожди, разбужу мамашеньку.

– Лучше сиди здесь, – посоветовал он. – И пиво не пей. Мало ли что.

– Женщине пить пиво вульгарно, – разобиделась я. – Не глупи, Рейвен. Поедем вместе. Две головы – лучше, чем одна.

– И правда, – произнёс он с сарказмом. – А без головы – совсем плохо.

Всё же я настояла на своём, и когда рассвело, мы оставили мастеров связанными на попечение Жонкелии и под охраной работников, а сами отправились в город, верхом на Смате.

Я предлагала запрячь осла, но Рейвен наотрез отказался, сославшись на то, что осёл будет тормозить, и до города мы доберёмся под вечер.

– Скажите уже, что хотели лишний раз пообниматься, ваша честь, – отругала я его, когда мы отправились в путь, и я сидела у Рейвена на коленях.

– Терпеть не могу твоего осла, – признался он. – Стоит только подойти к тебе, он сразу кидается кусаться. А у нас важное дело.

– Да уж, куда важнее, – я положила голову ему на плечо. – Что ты надеешься найти там? В доме Шемсина?

– Никогда не знаешь, что найдёшь, – очень философски ответил Рейвен. – Но лучше проверим. И ты права. Ведьм надо вязать, и быстро. Иначе у меня полдеревни утопленников будет.

В городе мы прямиком направились на Полынную улицу, к дому гончара. Заспанная жена Шемсина открыла нам и до смерти перепугалась, увидев судью.

– Где муж? – спросил Рейвен, оттесняя её в сторону и проходя во двор, заваленный мокрой глиной.

– Спит… – ответила женщина, заикаясь.

– Да неужели? – не поверил Рейвен. – А ну, разбуди.

Она помчалась в дом, а мы не спеша прошли следом. Здесь так же, как в моё прошлое посещение, горели на солнце медные шишечки на перилах, черно-белая напольная плитка была вымыта до зеркального блеска.

– В прошлый раз они пьянствовали на втором этаже, – сказала я Рейвену.

– Пойдём туда, – он, не дожидаясь хозяйки дома, стал подниматься по лестнице.

– Это не превышение должностных полномочий? – уточнила я.

– Нет, – ответил он без тени сомнений. – Это осмотр места происшествия.

Я была права, и на втором этаже мы обнаружили уютную комнатку с окнами на город, где на столе стояли кружки, валялись корки и огрызки яблок, и две оплавленные до самого основания свечи показывали. Что компания засиделась тут надолго.

Рейвен взял одну из кружек и понюхал.

– Пиво, – сказал он. – И не слишком хорошее. Так себе пиво.

– Вот и вся химическая экспертиза, – вздохнула я.

– Что? – переспросил судья.

– Говорю, что качество пива не объясняет, почему они все пошли топиться, – произнесла я громко и раздельно.

Рейвен прошелся по комнате, зачем-то выглянул в окно, а потом сел на лавку, разглядывая то, что осталось от вчерашней попойки.

– Как в твоем мире проверяют, есть ли в питье яд? – я тоже села за стол, хотя ничего интересного в объедках не было. – Серебряная игла, рог нарвала – что используете?

– Здравый смысл, – проворчал Рейвен.

– Так себе замена, – подытожила я.

– Пили трое, – продолжал Рейвен, – а кружек – четыре.

– И в самом деле, – я только сейчас обратила на это внимание. – Значит, с ними был ещё кто-то? Но кто?

– Спросим у жены гончара, – Рейвен потёр подбородок. – Долго она будит мужа, не находишь?

– Дай ей время, – сказала я. – Сейчас бедняжка бегает, наверное, по всему дому. Ищет, куда муженёк пропал. А это что? – я наклонилась и достала из-под стола шапку.

Мужскую войлочную шапку – со смешным острым козырьком.

– Ты смотри-ка, моя шапка, – сказал судья. – Неожиданно.

– Каким бобром она здесь?! – зашипела я на него. – Рейвен, ты что здесь делал?

Расспросы пришлось отложить, потому что появилась жена гончара – ещё больше перепуганная, и сообщила, что мужа нет.

– Может, пошёл куда-то по заказу? – предположила она. – Его часто вызывают на дом…

– Может быть, – согласился судья. – А с кем он вчера тут пировал? – он постучал кружкой по столу.

– С плотниками… мастер Мадауг и мастер Лоури приходили…

– А когда ушли? – продолжал расспрашивать судья.

– Вечер уже был, поздно… в девять… – женщина наморщила лоб. – Как раз на площади часы били…

– А Шемсин?

– Сказал, что ещё поработает, а потом спать… Постель разобрана, он точно спать ложился… А что случилось? Что с ним? – она умоляюще посмотрела на судью, потом на меня.

– Ничего не случилось, – ответила я, разглядывая шапку, которую держала в руках. – Но вы нам правду говорите? Вчера точно никого больше не было? Чья шапка? – я встала из-за стола и сунула шапку Рейвена женщине чуть ли не в лицо.

– Шапка? При чем тут шапка? – изумилась она. – Первый раз её вижу… Скажите, что с моим мужем?! Вы же не просто так пришли…

– Кто – ещё – приходил – вчера? – повторила я громко и раздельно.

– Просто ответьте, – посоветовал судья, переставляя с места на место кружки. – Кружек четыре. Кто ещё был за столом?

– Не знаю… Правда, не знаю! – жена гончара залилась слезами. – Приходила дама, но она не пила пиво. А больше никого не…

– Дама? – мы с судьёй перебили её хором.

– Какая дама? – резко спросил Рейвен. – Как она выглядела?

– Я не рассмотрела, сударь, – залепетала жена гончара. – Она была в плаще, набросила капюшон на лицо…

– Так и знала, – процедила я сквозь зубы.

– По голосу её узнать сможете? – в отличие от меня судья эмоциям не поддался. – Для чего она приходила?

– Зачем узнавать по голосу? – забормотала бедняга, краснея и бледнея под его взглядом. – Она назвала своё имя…

– Какое?! – опять перебили мы её с Рейвеном.

– Сказала, что её зовут госпожа Анна, и что она хочет выкупить чей-то долг.

Рейвен забарабанил пальцами по столу, а я медленно ударяла шапкой по колену, стряхивая с неё пыль.

– Что с Шемсином? – робко спросила женщина.

– С ним всё в порядке, временно взят под охрану, – ответил Рейвен и поднялся из-за стола, щёлкнув по яблочному огрызку. – Когда приходила эта госпожа Анна?

– Ещё до обеда, – с готовностью ответила жена гончара. – Но она не пила пиво… Я предложила ей воду или сыворотку, а она отказалась. А Шемсину что-то угрожает?

– Следствие разберётся, – сказал судья и кивнул мне: – Нам пора.

Когда мы вышли из дома гончара, я чуть не подпрыгивала.

– Рейвен, это Анютка притащила туда твою шапку! И кружку поставила, чтобы подозрения были на тебя!

– Какие подозрения? – Рейвен не разделял моего энтузиазма.

Он вёл Смата под уздцы, а я бежала впереди него, пытаясь заглянуть судье в лицо.

– Чтобы свалить на тебя убийство троих свидетелей! Разве не ясно? Тебя бы отстранили, прислали бы другого судью… Возможно, она уже договорилась – кого.

– Вряд ли меня отстранили бы из-за трёх утопленников, – ответил он. – И Анна не пила пиво.

– Откуда ты знаешь? Гончариха могла соврать.

– Если бы она хотела соврать, то сказала бы, что это она пила из четвёртой кружки.

– Да ну их, эти кружки! – рассердилась я. – Три, четыре – какая разница! Шапку могла принести только Анютка. Вспомни, когда она заявилась на мельницу, а потом убежал Лексус – ты бросил шапку на дороге, и мы твою шапку потом так и не нашли. А теперь она объявилась – пожалуйста, я тут! И это объясняет, почему пострадали все, кроме Анны. Помнишь, ты говорил, что гибнут те, кто вредит мельничихе? Если бы было так, Анна первая бы утонула.

Рейвен улыбнулся углом рта, и я обиделась всерьез.

– Не веришь, – сказала я сердито. – Вот зря не веришь.

– Ты точно так же говорила про Эдит, – напомнил он.

– Там произошла следственная ошибка!

– Поэтому не будем торопиться. В этот раз ты собираешься обвинять живого человека.

– Ты точно не веришь мне потому, что Анютка – живой человек? – спросила я тоном мамаши Жо, когда она выговаривала мне по тому или иному поводу. – Или всё дело в том, что я подозреваю твою бывшую жену?

Я ожидала, что Рейвен вспылит, станет горячо оправдываться, притиснет меня к стене дома, может быть. А может и поцелует… Тем более, что улицы в этот утренний час были ещё пустыми. Собственно, я и рассчитывала на поцелуй, но просчиталась.

– Нет, дело не в этом, – ответил Рейвен так спокойно, словно мы разговаривали о римском супе со свёклой. – Участие Анны кажется мне маловероятным. Подставить, оболгать, шантажировать – это она может. Но колдовать? Нет, она не ведьма. Была бы ведьмой – давно сама бы выращивала чёрных куриц и губила соперниц колдовством. Да и найти шапку в лесу… Нет, Анна не стала бы бродить в потёмках по лесной дороге.

– Ты как будто сердишься на меня, – сказала я, помолчав.

– Не сержусь, – ответил он. – Но и радоваться пока нечему. Ты права – в доме гончара мы не узнали ничего нового. То, что Анна договаривалась с этими троими о продаже долга, было известно и раньше. Но получается, что там был кто-то ещё. Скорее всего, кто-то из деревенских ведьм. Поэтому давай-ка разоблачим их поскорее. Потому что слишком они разгулялись, эти безобидные ведьмы. На пару с безобидными водяными чертями.