Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Ворон должен был остаться контролировать тварей, чтоб те не припёрлись на шум раньше времени. Кроме того, ему же предстояло наблюдать их глазами за окрестностями – нет ли у сектантов поблизости ещё одной группы, только и ждущей, чтоб зайти Бате в тыл. И, соответственно, сделать так, чтоб эта группа перестала существовать до этого момента.

Машины пришлось отогнать аж за дома, на улицу, по которой группа ехала перед тем, как Ворон засёк врагов – во дворе спрятать их оказалось негде. «Форд» загнали на высокий тротуар, почти вплотную прижав к витрине какого-то магазина. Низкую «электричку» пришлось оставить на проезжей части, втиснув между двумя изрядно помятыми легковушками отечественного производства.

Переждали, пока мимо, то и дело принюхиваясь и уркая, пробежит стая из десяти голов под предводительством матёрого моллюска, и пешком направились обратно во двор.

Мэри отделилась первой – в пустом тёмном подъезде батина невидимость была ей не нужна до того, как начнётся стрельба. Батя сопроводил Моржа, Палёного, Ромео и Семёна до другого дома, рядом с которым расположилась помойка с засадой. Ворон тоже предпочёл этот дом, но засесть решил на пятом этаже для лучшего обзора.

– Как рванёт – начинайте без команды. Дальше – импровизируем, – велел Батя.

С Колой вместе они вернулись к дому, куда ушла Мэри.

– У меня оптики нет, в темноте не спалюсь, – твёрдо сказал гонщик, останавливаясь на третьем этаже. – Отсюда БМП точно достану. Будет нужно – спущусь или поднимусь на этаж. За меня не переживай, командир. Справлюсь.

– В тебе – уверен, – коротко ответил Батя, и это было чистой правдой. – Но если что – чеши наверх, понял? Ты мне в операции с брандашмыгом нужен живой, и точка. Это важнее всего. Важнее даже исхода нынешнего боя. Дай мне две минуты и начинай.

– Слушаюсь, – кивнул Кола.

Батя как раз успел добраться до Мэри, уже расположившейся на крыше перед установленной на сошки винтовкой. Лёг рядом, накрывая американку своей невидимостью. И тут внизу громыхнуло так, что даже тут, на крыше, у командира слегка заложило уши. С задержкой в доли секунды сухо треснул выстрел из винтовки – это включилась в бой Мэри. Группа с Семёном тоже уже приступила к делу – Батя был в этом уверен. И, судя по отсутствию стрельбы, дела у них шли более чем хорошо.

Ну а Семён… Парню пришло время окончательно взрослеть и учиться убивать. Впрочем, он не из слюнтяев, справится.

Глава 17

Грохот, порожденный взрывом БМП, не был похож на обычный подрыв боеприпасов. Столб пламени, густо замешанный на чёрном дыме и обломках, рванул к небу, вынося взрывной волной немногие уцелевшие стёкла в расположенных поблизости домах. «Ба-бах» был настолько низкий и мощный, что сразу стало понятно – внутри боевой машины, вдобавок к снарядам, имелось и кое-что ещё, крайне взрывоопасное и категорически не предусмотренное штатной комплектацией. Это нечто после того, как Кола сумел где-то что-то закоротить в проводке так, чтобы искра попала на легко воспламеняющиеся части внутренней отделки, на мгновение превратил БМП в гигантскую доменную печь, плюющуюся раскалёнными кусками металла.

Сухо и одновременно глухо щёлкнула винтовка Мэри, и сквозь поднимающийся от останков БМП чёрный удушливый дым Батя увидел, как из окна дома напротив вывалилось тело вражеского снайпера и, набирая скорость, полетело к земле.

– Первый! – холодно констатировала снайперша, не отрываясь от прицела, и снова плавно нажала на спусковой крючок. – Второй!

Восемь секунд тишины, оглушительной после взрыва. Восемь секунд, каждая из которых показалась Бате вечностью. На девятой снова выстрелила Мэри, найдя взглядом очередного спрятавшегося противника. А потом, наконец, со стороны мусорных контейнеров застрочили автоматы – коротко и зло. И замолчали.

Спустя мгновение Батя увидел Моржа – тот высунулся из-за контейнеров и, вытянув руку, показал большой палец.

– Коммандэр…

– Что, Мэри?

– Справа, кьиломьетр…

Батя повернул голову в указанном направлении и, не сдержавшись, выругался, когда увидел перебегающий дорогу отряд сектантов в количестве шести человек.

Испугаться за своих, правда, тоже не успел – на пути спешащих на подмогу своим сектантов вдруг материализовался Семён. Один, без бойцов. Махнул рукой, вроде бы легко и непринуждённо, и снова исчез до того, как на его появление успели отреагировать. А сектант, бывший ближе всего к пацану, начал медленно оседать на растрескавшийся асфальт.

Снова выстрелила Мэри, кого и где задвухсотила, Батя не успел увидеть, поглощённый зрелищем, разворачивающимся возле мусорных контейнеров, где к четверым его бойцам подбирались теперь уже пятеро врагов.

После следующей вылазки Семёна врагов стало четверо. И, наверняка, пацан так бы их всех по одному бы и уделал, но…

Но сектанты поняли это одновременно с Батей и чуть раньше, чем затаившиеся за контейнерами бойцы. Остановились, собрались плотным кругом, упёршись плечами друг в друга, ощетинились стволами автоматов. Один потянулся к подсумку на поясном ремне, вытащил ручную гранату, поднёс к губам, зубами вцепился в чеку…

Батя, не в состоянии ни помочь своим, ни даже предупредить, успел только крикнуть:

– Мэри!

Американка, бросив единственный взгляд в ту сторону, подняла винтовку с сошек и развернулась. Но она не успевала. Никак.

Сектант, коротко размахнувшись, забросил гранату за контейнеры. Его примеру последовал второй.

«Пять, четыре, три, два» – на автомате мысленно начал Батя, считая секунды от броска первой гранаты.

Но на «один» всё снова пошло не так, как ожидалось, и возле сектантов опять оказался Семён. Но только не в полный рост. Пацан, присев на корточки, сделал двумя руками жест, будто хотел закатить нападающим под ноги что-то вроде умещающихся в ладони шариков. И, не вставая, исчез.

Ни осознать, ни, тем более, разглядеть, что именно за «шарики» это были, сектанты не успели – двойной взрыв не оставил им на это ни единого шанса.

По стене прямо под парапетом, за которым находились Батя и Мэри, высекая осколки кирпича и ошмётки штукатурки, ударила пуля. Не прицельно, скорее, ещё один, не замеченный раньше, вражеский снайпер стрельнул наугад, чтоб напугать. Просто логически предположил, что стрелять по нему и его друганам именно с этой крыши очень удобно. Увидеть ни Мэри, ни Батю он точно не мог. А если бы смог, то выстрелил бы по ним, а не по стене.

– Holy shit! – сочно выразилась американка, вместе с винтовкой падая обратно на нагретый солнцем гудрон крыши.

– Засекла? – присел рядом с ней Батя.

– Сьейчьяс он у мьенья… – прилипнув глазом к прицелу, мрачно пообещала Мэри. – Урод, млья…

Выстрел, приглушённый гулом пламени, охватившего БМП, и «ватой» в ушах, появившейся от грохота, прозвучал коротко и зло. Батя не успел заметить, где был враг, но Мэри уже высматривала нового, а значит, этот был надёжно и бесповоротно мёртв.

Послышался рёв двигателя, и из-за поворота вынырнули три бронеавтомобиля «Рысь». Батя, ещё во время ночной вылазки с Водилой успевший оценить автопарк Крестоносца, старательно сглотнул слюну – вот бы его Сотне этих «Рысей», с их управлением любой гражданский справится.

Одновременно со слюной выделилась ещё одна порция быстрорастворимого адреналина – бой не был закончен. Но батины бойцы дело своё знали крепко и в детализированных указаниях, куда идти и что делать, не нуждались.

Вслед за урчанием двигателей послышалось другое, намного более громкое и грозное:

– Ур-р-р!

И, не успел Батя напрячься, как из-за того же угла показались твари. Пятеро моллюсков и двое горилл разной степени отожранности. Замыкающую «Рысь» они настигли практически мгновенно, и судьба её экипажа решилась за какие-то секунды. Оставшиеся бронемашины прибавили газ, пулемёты на крышах пришли в движение и заработали по облепившим замыкающую «Рысь» тварям. Горилл задвухсотили почти сразу, моллюски, не оценив степень дружелюбия потенциальной еды в жестяной банке на колёсах, утробно заурчали и, бросив недоеденных сектантов, рванули вслед за живыми.

Бате было непривычно быть в бою наблюдателем, а не прямым участником. Он видел всё, что происходило, но ничего не мог с этим сделать. Ему оставалось только надеяться. И доверять своим парням.

И он доверял. Настолько, что при появлении тварей мысль о том, что Ворон их проворонил, даже не мелькнула в его голове.

Уцелевшие «Рыси» прибавили скорость, но моллюски тоже были не пальцем деланные. Да к тому же, порядком рассерженные помешавшей их обеду порцией свинца. Да и вообще твари не сказать чтоб любили, когда еда мало того что прячется в своих воняющих выхлопом консервных банках, мало того, что пытается удрать, так ещё и отстреливается. Все вместе эти факторы тварей злили. И если всякая мелочь до гориллы, пока была в разумных количествах, для хорошо подготовленных людей опасности почти не представляла, то моллюски и всё, что круче, были уже достаточной силой.

Нет, даже элитника можно уничтожить одним-двумя выстрелами из стопятидесятидвухмиллиметровых пушек «Чёрных орлов». Или, при очень большой удаче и запредельно высоком уровне меткости – вальнуть из снайперки при условии, что выстрел будет произведён прямо под бронекапюшон, прикрывающий нарост – Мэри и Соколу, пусть редко, но удаются такие чудеса.

Но если нет ни подходящих Даров, ни особых умений, ни крупнокалиберных пушек, то противостоять разожравшимся до крупняка тварям практически невозможно.

Нагнав вторую «Рысь», моллюски вскрыли её с той же лёгкостью, что и предыдущую. Людей повытаскивали и попросту разорвали на части, после чего побросали их тела на асфальт и всё своё внимание перенесли на последнюю бронемашину. Но добраться до неё не успели. «Рысь», с визгом остановившись рядом БМП, начала разворачиваться и вдруг тоже взорвалась, добавив огня к почти уже догоревшему костерку из машины пехоты.

– Хорош парьень, – радостно сообщила Мэри Бате. – Можно, я его по возвращьеньии?..

– Тебе решать, тут я не указ, – догадавшись, что спросила снайперша в шутку, ответил ей командир.

На этом бой был завершён. Максимально жестоко, но зато быстро и эффективно. Твари принялись жрать убитых сектантов, не обращая внимания на людей Бати – Ворон за этим следил, не переставая. Первым из укрытия рискнул выбраться Морж. Осторожно огляделся, снова показал палец вверх и жестом, резким, как удар топора, показал своим, что всё закончилось.

Но, как водится, удача не имеет свойства длиться бесконечно. Вот и время их фортуны истекло.

Внизу, во дворе, его люди – все, кроме Ворона, – уже собрались вместе. Бойцы контролировали пространство, держа автоматы наготове. Ждали только Мэри и Батю. И тут издалека послышался гудок грузовика.

Батя в два прыжка оказался у края крыши.

– Мэри!

Снайперша, не успевшая ещё снять прицел с винтовки, перевела ствол в указанном командиром направлении.

– Фура. Нье знаью, чья. За ньей – тварьи, много.

– Уходим!

Схватив американку за локоть, Батя с силой потянул её к выходу с крыши. Они торопливо спустились в темноту чердака, оттуда выбрались на лестницу и понеслись вниз. На втором этаже их встретил Ворон. Он стоял, прислонившись к стене, а его лицо было покрыто мелкими каплями пота.

– Шум привлек всех, кто в радиусе километра, – сквозь зубы выдавил кинолог. – Отвадил, кого смог. Часть держу.

– Молодцом! Не отпускай пока! Уходим!

Ворон кивнул и направился вслед командиру и снайперше.

Выйдя во двор и убедившись, что все целы, Батя снова включил невидимость и повёл своих обратно к машинам. Успели как раз вовремя – возле догорающих «Рыси» и БМП, скрипнув тормозами, остановилась фура, и из неё повалили сектанты в камуфляже и бронежилетах.

– Вовремя мы, – ухмыльнулся Ворон. – Шуму прилично наделали и свалили. Бать, может, этих давай тоже завалим? Твари ещё под контролем.

– Не спеши, – покачал головой Батя. – Обязательно спустишь их с поводка, но пусть сектанты сначала осмотрятся и доложат своему «падре», как мы, такие малочисленные и неоснащённые, тут порезвились.

– Как скажешь, командир, – ощерился кинолог.

Группа, не теряя темпа, двинулась дальше. Вышла на улицу, где оставили машины. И тут Батя, а за ним и все остальные, растерянно замерли.

Это там, на параллельной улице, где сектанты устроили засаду, Ворон разогнал в стороны всех тварей, чтоб не мешались. Здесь их и до этого было не так уж мало, а после того, как загромыхали взрывы, ещё прибавилось. Но твари, сдерживаемые кинологом, беспокоились, не понимая причины, что удерживает их вдали от вкусной человечины, которая почти всегда есть там, где что-то взрывается. Они злились, сувствуя доносимые ветром запахи пороха и крови, бесились, слыша урчанье других тварей, пирующих там, куда им хода не было.

И их ярость нашла выход наружу.

«Форд-у», припаркованному на тротуаре впритык к витрине магазина, повезло – он отделался лишь глубокими вмятинами в левом борту и зеркалос, оставшимся висеть на проводах электропривода. А вот то, что осталось от припаркованной на проезжей части «электрички», больше не имело ничего общего с блестящей лаком и краской машиной.

Теперь это был просто искорёженный кусок железа, стоящий на погнутых дисках и рваных шинах. В крыше зияла огромная вмятина с загнутыми внутрь краями, багажник был распахнут, его содержимое – вывалено наружу и старательно приведено в непригодное для использования состояние. Особенно сильно досталось РПГ и снарядам к ним.

Помимо обломков гранатомётов и раздавленных банок тушёнки, асфальт вокруг «электрички» усыпали осколки выбитых стёкол, обрывки обивки салона, а из-под днища виднелся вырванный и свёрнутый в форме цифры «8» руль. Вырванные с корнем двери валялись неподалёку, в нескольких метрах.

Воняло пролитым бензином и моторным маслом вперемешку с порохом и тушёнкой – амбре, от которого и самого стойкого и привычного к вони человека может затошнить.

– Твою налево… – только и смог выдавить из себя Морж.

Батя не произнёс ни слова. Он окаменел, и лишь в напряжённом взгляде можно было усмотреть признаки бешеной работы мысли.

«Что мы, мля, имеем? – холодно и отстранённо думал командир Адской Сотни. – Взрывчатка цела. Половины РПГ и боезапасов к ним мы лишились. Ещё в минус половина тушняка, пойла, патронов к автоматам. Цел «Форд». По крайней мере, визуально. Но теперь в него нужно втиснуться всем. Вместе с оставшимся вооружением, со взрывчаткой для брандашмыга. Это, мля, будет тесно, душно и дохрена некомфортно Но это ерунда грёбаная, если внедорожник остался на ходу, то, как говорится, в тесноте да не в обиде».

Однако отдавать приказ загружаться в «Форд» Батя не спешил.

– Кола, Палёный, проверьте «Форд». Ворон – со мной. Морж, проверь, не осталось ли что пригодное в «электричке». Остальные – внутрь магазина и не отсвечивать.

Бойцы бросились выполнять приказ. Сам Батя вместе с кинологом остался рядом с «Фордом», контролируя окрестности.

– Бать, виноват, – шёпотом произнёс Ворон. – Не доглядел.

– Захлопнись, – посоветовал кинологу Батя. – Сколько у тебя тварей на поводке сейчас?

– Порядка двенадцати. Шесть моллюсков, четыре гориллы, два элитника.

Батя присвистнул – неплохой набор. Ворон, в отличие от Винта, «своих» тварей от всех остальных не отличает, но зато он способен брать их под контроль пачками. Однако и тут есть свои нюансы – чем сильнее твари, тем сложнее их удерживать в подчинении любому из кинологов. И тут, как ни странно, Ворону, буквально управляющему тварями, становится намного тяжелее, чем Винту, умудряющемуся со «своими» попросту договориться.

Во многом именно благодаря «своим» Батя завалил того, самого первого брандашмыга. Он и сейчас предпочёл бы взять с собой Винта, но… «Свои» были нужны для защиты крепости от Крестоносца и его полоумных «спасителей». Поэтому на этот раз с брандашмыгом отдуваться предстояло Ворону.

– Бать, «Форд» покоцан сильно, но только кузов. Ходовая и движок в порядке, бак целый, – отрапортовал Палёный.

– Хорошо. Значит…

– Нашёл!

Пока Батя предавался размышлениям, сравнивая Дары Ворона и Винта, а Палёный и Кола проверяли «Форд», Морж, которому выпало, казалось, самое безнадёжное дело, отчаиваться не стал. Осмотрев весь салон, боц вернулся к открытому багажнику, склонился над ним, а потом и вовсе полез внутрь, да так глубоко, что ему пришлось даже оторвать ноги от асфальта. Выбирался он, смешно ими дёргая и ёрзая, как уж.

– Что? – вскинулся Батя, не ожидавший, что в «электричке» может хоть что-то уцелеть, а приказ обыскать её отдавший просто для порядка.

– А вот что! – Морж, выбравшись, наконец, из недр багажника, продемонстрировал командиру и подошедшему ближе Палёному пять уцелевших снарядов к РПГ. – Красоточки мои, я верил, что вы уцелеете.

С этими словами боец даже дотянулся губами до одного из снарядов.

– Ну всё, теперь ты обязан на них жениться, – мрачно сообщил Палёный, на мгновение опередив встрепенувшегося батиного Петросяна.

– На всех? – обречённо пересчитал осознавший свою ошибку Морж.

– Разумеется, – хором и с максимально серьёзным видом кивнули Палёный, Батя и Ворон.

– А чего бы и нет? – расплылся вдруг в ухмылке Морж. – Жаль только, недолго нам быть вместе. Счастье так скоротечно…

– Грузи уже в «Форд» своих невест, – поняв, куда клонит боец, бросил Батя. – И имей в виду – нам самим туда тоже предстоит втиснуться. Мест пять, а нас восемь. Так что позаботься, чтоб твои невесты с женской половины «Форда» даже носа не высовывали.

– Есть, командир, – хохотнул Морж.

Погрузка была похожа на садистский пазл. В багажник «форда», поверх реликтовой взрывчатки и раструбов оставшихся РПГ втиснули уцелевшие снаряды, а поверх всего этого на расстеленном спальном мешке устроился Семён. Шестеро взрослых мужчин, вооружённых до зубов и в бронежилетах, пропотевших и грязных, умудрились впихнуться в салон, но Мэри пришлось устроиться на коленях у Бати, на правах командира занявшего переднее сиденье. Воздух в салоне стал густым и спёртым меньше чем через секунду после того, как захлопнулись двери, но никто даже и не подумал пожаловаться. Палёный завёл внедорожник, и тот, заурчав двигателем, медленно съехал с тротуара.

– Ворон, пора, – распорядился Батя. – Палёный, проедь-ка мимо сектантов, хочу посмотреть, много у них там подмоги было наготове.

Глава 18

«Форд», скрипя перегруженными до упора амортизаторами, тронулся с места тяжело, словно больное животное. Как бы медленно Палёный его не вёл, но при съезде с тротуара внедорожник, предназначенный для грязи и ям, даже слегка задел брызговиком бордюр. Натужно развернулся и покатил во двор.

Тут асфальт представлял из себя классическую дворовую «то яма, то канава». Уложенный с нарушением технологии асфальт, ямочный ремонт спустя руки и с нарушением всех сроков и тех же технологий, приводящий не к уменьшению, а к увеличению количества опасных глубоких выбоин, в которых и стараться не надо, чтоб оставить колесо или детали подвески.

Каждая такая яма, судя по количеству хорошо видимых слоёв, ремонтировалась не два и не пять раз, а сильно больше. Так что глубины тут представляли опасность даже для старичка «Форда» в его перегруженном состоянии. Всякий раз, как он попадал колесом в такую яму, раздавался натужный скрип раскачивающегося кузова, а люди внутри вынуждены были вжиматься друг в друга. Батя, слушая этот скрип, настолько громкий, что мог выдать их присутствие несмотря на невидимость, уже хотел отменить свой приказ. Но тут с той стороны, где была засада сектантов, раздалось многоголосое урчание, да такое громкое, что Батя, успев уже открыть рот, так его и закрыл – никто за этим урчанием тихий скрип «Форда» не услышит.

С секундной задержкой послышались выстрелы и крики, пока что командные, отрывистые. Что-то бахнуло, похожее по звуку на гранату, выстрелы слились в панические очереди, крики тоже изменились с уверенных на испуганные.

– Палёный, плавне, мля! – голосом Колы донеслось с заднего сиденья при проезде очередной ямы. – Не дрова везёшь!

– А нехрен было «электричку» на пути тварей парковать, – отрезал Палёный, бешено крутя руль в попытке объехать очередную яму и при этом не напороться колесами на острые обломки изодранных машин. – «Форд» так, чуть задели, а то твоей тачиле буквально пробежались. Так что терпи, дровишко. Когда-нибудь солдатом станешь… Может быть…

– Самкин ты сын, – беззлобно поддержал гонщика Ворон. – Разберёмся с брандашмыгом – всё тебе припомню.

– А лучше я припомню, – мрачно пообещал Кола. – Командир, почему вообще он за рулём, если я лучше вожу?

– Если я отвечу, вы с Вороном и мне припомните, – мрачно шутканул Петросян с молчаливого батиного разрешения.

Мэри, прижавшись к Бате поплотнее и обхватив его за шею, чтоб самой не биться головой об потолок, тихо захихикала.

– Льезь к Сьемьёну, у ньего там, похожье, ещьё есть ньемного мьеста.

– Нихрена тут нет, будущие моржихи толстые, как хрен знает кто! – тут же защитил собственное пространство Семён.

И Батя вдруг понял, что за полчаса, прошедшие с момента обнаружения засады, Сёмка повзрослел ещё сильнее, чем за полгода с его появления в этом мире. И ощутил с одной стороны отеческую гордость за пацана и облегчение от того, что мальчишеская психика справилась с первым настоящим боем. А с другой – сожаление о том, что нормального детства и нормальной юности у Семёна никогда уже не будет.

Впрочем, в этом мире лучше лишиться детства, сразу привыкнув к реалиям, чем укоротить это детство до пары часов а потом окончить его в челюстях элитника или моллюска.

Они подъехали к выезду из двора как раз в тот момент, когда инициатива в бою у догорающих «Рыси» и БМП снова перешла на сторону сектантов. Пока Батя с бойцами осматривали разнесённую «электричку» и оценивали, на ходу ли «Форд», на подмогу к фуре успели прикатить ещё два БМП – тех самых, с турельными НСВТ. Экипажи боевых машин ещё на подъезде оценили обстановку и открыли огонь по тварям, не особо заботясь о том, чтоб не задеть при этом своих. Следом подкатили несколько пикапов, оттуда ударили гранатами, как ручными, так и выпущенными из РПГ.

Твари оказанную им встречу не оценили. А поскольку были уже достаточно разожравшимися для того, чтоб в их рогатых бошках появились первые зачатки разума, то сходу решили устранить опасность до того, как начнут жрать.

– Палёный! Туда смотри! – ткнул вдруг пальцем Батя. – Вон, видишь?

Обстрел тварей вёлся не только с транспорта. За хорошо знакомыми Бате мусорными контейнерами притаилась ещё одна группа сектантов. Вооружены они были автоматами, так что особого толку с них не было. Но один из них, молодой парень, всё-таки догадался прихватить с собой гранатомёт и сейчас, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, решил выскочить из укрытия и произвести выстрел.

– Твари мне больше по душе, чем эти. Палёный, поможем нашим, хоть они и давно уже не наши.

– Совсем, мля, не наши, я б сказал. Но в чём ты, Бать, прав, так это в том, что нравятся они мне больше вон тех фанатиков, – поняв командира с полуслова, нехорошо усмехнулся Палёный и нажал на газ.

«Форд» взрыкнул, и Палёный повёл машину прямо на готовящегося к выстрелу сектанта. Тот стоял к ним почти боком, вглядываясь в переулок. Увидеть машину он не мог, но в последний момент словно почувствовал что-то – а может, просто услышал, – и обернулся. Батя задержал дыхание.

Десять метров. Пять.

У сектанта была хорошая чуйка. Она очень настойчиво подсказывала ему, что угроза есть, и исходит она не от тварей. Но там, где чуйка указывала на угрозу, был лишь пустой разрушенный двор между домами-высотками – и ничего больше.

И вдруг глаза сектанта расширились от ужаса. Он на чистых рефлексах отпрыгнул в сторону, уходя с траектории движения «Форда» и, отбросив гранатомёт, схватился за болтающийся на плече автомат.

– Он… видит? – не понял Палёный! Вот сволочь!

Сектант вскинул автомат, и тут с улицы с диким, душераздирающим урчанием во двор влетел матёрый моллюск. Походя смял угол забора у мусорных контейнеров, в лепёшку смял и без того сильно повреждённую легковушку и рванул к сектанту.

Тот, выпустив из рук автомат, снова потянулся к опрометчиво брошенному гранатомёту, но было поздно. Моллюск, одним прыжком преодолев разделявшие его и молодого сектанта метры, схватил его своими огромными когтистыми лапами и, не заморачиваясь, просто разорвал на две части. Одну сразу отбросил в сторону, а вторую без принялся запихивать в пасть, довольно при этом урча.

– Спасибо, Ворон, – тихо выдохнул Батя, догадавшись, кто привёл во двор моллюска.

Кинолог на заднем сиденье лишь слабо кивнул.

– Мне кажется, Бать, или он нас увидел?

– Не кажется, – мрачно буркнул Батя. – Видимо, у парня Дар был такой… Хорошо, что твой моллюск его задвухсотил.

– Но нам прьидьётсья быть осторожньее, – подитожила Мэри. – Нье прьивычно, что кто-то чужой тожье можье вот так, с Дарамьи быть…

– Ты права, – признал Батя. – Будем начеку. Палёный, вывози нас отсюда так, чтоб сектанты точно не заметили.

– Ну вот, а я думал посмотреть на бойню, – с деланным разочарованием вздохнул Морж.

– Зачем? – не понял Кола. – Сектантов на капоте всё равно Ворону рисовать, а не тебе, он же тварей навёл.

– Так я ж жениться собрался! Забыл, что ли, молокосос? – ухмыльнулся Морж. – А какая свадьба без драки? Тем более, когда невест целых пять, и они полны огня.

Первым заржал Ромео, подозрительно молчавший всё это время. Следом его поддержала Мэри, которой откровенно нравились все эти дикие, с её точки зрения, русские то ли обычаи, то ли что. А спустя пару секунд хохотали уже все. Сдерживался только Палёный, но по нему было видно, что с трудом.

«Форд», задним ходом выехав из двора обратно к останкам «электрички», развернулся и поехал в сторону лоскута, где устроил гнездо брандашмыг. Асфальт тут был не в пример лучше, так что Палёный даже позволил себе прибавить скорость, оставляя позади сектантов, готовивших засаду, но в результате ставших жертвами тварей и батиного нестандартного мышления.

Отсмеявшись, замолчали. Семён, который, как оказалось, действительно устроился удобнее всех, отцепил от пояса флягу с пойлом и протянул её зажатым на заднем сиденье бойцам. Все по очереди приложились к горлышку – за своим пойлом дотянуться у них возможности не было. Затем фляга вернулась к Семёну.

Батя с Мэри поделили на двоих флягу снайперши. На пойло никто не жадничал, его запасы в багажнике всё равно были общие, так что можно было во время любого привала пополнить флягу.

Батя посмотрел на дорогу, уходящую вперёд, к границам лоскутов, за которыми ждал брандашмыг. Потом обернулся, окинув взглядом своих людей. Усталые, пропахшие гарью и кровью лица. Надо бы дать им отдых, но хрен знает, что там, впереди. Нет, сначала нужно добраться до гнезда, а там уже найти укрытие. Если брандашмыг ещё не рожает, то вот там большинство и отдохнёт. По крайней мере, немного отдохнёт. Может быть.

Командир украдкой покосился на бойцов. Смех, прорвавшийся сквозь адреналин, схлынул, и на лица вернулось серьёзное выражение. Морж и Ромео молча смотрели в окна на проносящиеся по сторонам высотки, автомобильные остовы и разруху, оставшуюся после пиршества тварей. Семён вроде бы дремал или, по крайней мере, просто лежал с закрытыми глазами. Кола, зажатый между Ромео и Вороном, тоже сидел с закрытыми глазами. Ворон был бледен, лицо серебрилось бисеринками пота, но тварей он исправно держал в отдалении, так, что экипаж «Форда» только слышал их недовольное урчание, когда они вынужденно сваливали с пути до упора набитой человечиной консервной банки на колёсах. Мэри, положив голову на плечо Бате, тоже придрёмывала, пользуясь тем, что прямо сейчас для неё нет никаких боевых задач.

Но, несмотря на то, что сектантам жёстко и эффективно был преподнесён ещё один урок от Сотни, напряжение не спадало. Оно лишь сменило форму, превратившись в гнетущее ожидание новой засады или внезапного появления ещё одной «Рыси» из-за поворота. Палёный, несмотря на батину невидимость, всё равно старался избегать слишком открытых пространств. Где было возможно, он даже предпочитал попетлять по дворам, словно стараясь запутать несуществующего преследователя.

Сам Батя был почему-то уверен, что больше засад не будет. Их «Форд» сошёл с привычных маршрутов к Троечке, Складу и другим лоскутам, на которые бойцы Сотни ездили по расписанию и большим караваном, чтоб запастись едой, вещами и боеприпасами, и которые, готовясь к противостоянию, могли отследить сектанты Крестоносца. Устраивать засады вдалеке от этих маршрутов не сильно-то умно – риск высокий, вероятность успеха низкая. Зато можно запросто угробить весь личный состав и потерять численное преимущество. Но Крестоносец точно не дурак, и рисковать попусту не будет. Тем более после того, как группа Бати уже в лёгкую разнесла одну хорошо подготовленную засаду. Заодно, кстати, подтвердив, что именно на том направлении вероятность встретить бойцов Сотни выше, чем где-либо ещё.

Нет, Крестоносец сверх меры рисковать не станет. Он, конечно, уверен в себе и в своём превосходстве, но он привык находиться на лоскутах, где воняет брандашмыгом. Вся его стратегия выживания построена на следовании за монстром, а не в противостоянии угрозам окружающего мира. Батина Сотня силой отстаивала своё. Сектанты Крестоносца просто пристроились к более сильному монстру.

Осталось только понять – а как они сумели договориться с самкой на этот симбиоз?

«А действительно, как?»

Вопрос был не праздный. Батин опыт столкновения с подобным существом оставил в памяти только одну его характеристику – абсолютная враждебность ко всему. Брандашмыги не терпели соседства. Они были хищниками-одиночками, вершиной местной пищевой цепочки. Зачем беременной самке нужны были живые люди, поставляющие ей других живых людей, если она и сама могла найти себе пропитание.

«А может, дело именно в том, что это самка? – мелькнула вдруг мысль, поразившая Батю до глубины души. – Постоянно то беременная, то с детёнышами. Отлучаться то опасно, то тяжело. А тут еду прямо в гнездо приносят. Ведь, помнится, за нашими наживками она не очень охотно шла, хотя, мля, голодная была точно. И сильно голодная. Так, может, вот так и договорились – просто привели однажды, а самка запомнила?

– Бать, приближаемся, – раздался голос Палёного.

Сонные бойцы зашевелились, будто только этого и ждали. Вместо потягушек, правда, получились одни тумаки, перемежаемые матюками, но в бодрое состояние все пришли почти моментально.

– Хорошо, – кивнул Батя. – На лоскут не заезжай, издалека попробуем глянуть, как там наша мамаша, а потом, если она не намерена родить вот прям щас, найдём укрытие и чуть передохнём. Нам бы лучше выждать, чтоб сектанты успели пойти на крепость, и напасть, пока они будут сильно заняты. Но в целом действуем по ситуации.