Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 344 (всего у книги 346 страниц)

Глава 27

Наревевшись как следует, Одри проснулась в распрекрасном настроении.

Накануне она выплакала все, но это были сладкие слезы первой любви и немного стыда из-за того, что об этом знает вся деревня.

Ей было жаль себя, но еще больше жаль Джеймса, который долгими месяцами копил в себе обиду на нее и чувствовал себя несчастным. Наверное, ему тоже нужно было разобраться в себе, но как же одинок он был все это время!

Немного повалявшись в кровати, Одри достала из-под подушки карандашный портрет, который набросал ей Холли Лонгли во время своего визита.

Карандашная Одри была куда лучше настоящей, не красивее, нет, просто лучше.

«Держи его при себе, – сказал Холли, – и, если однажды тебе понравится какой-нибудь мальчик, покажи ему этот набросок. Тогда он увидит, какая ты удивительная на самом деле, и непременно полюбит тебя».

Пока на этот портрет любовалась только сама Одри – по правде сказать, ей казалась странной идея пихать кому-то под нос лист бережно заламинированной бумаги.

Джеймс как-то и сам в нее втюрился, безо всяких там рисунков.

Но ей все еще нужны были напоминания о том, что она удивительная.

Что от нее зависит погода во всем Нью-Ньюлине, но это вовсе не ужас и позор, а настоящая взрослая обязанность. Кто еще позаботится о здешних недотепах, если не она.

Щелкнув бумажную себя по носу, она выползла из кровати и прошлепала на кухню. Невыносимая Бренда жарила блинчики, пока Джеймс возился с Жасмин и Артуром. Сварливый Джон читал газету.

Чего это они все приперлись с утра пораньше?

– Детка, – ласково сказала Бренда, – уж ты полила мой огород так полила! Это же сколько выплакать надо было. Если тебя кто обидел, ты только скажи. Я разберусь с этим гадом, – и она угрожающе покосилась на Джеймса.

Артур, чуткий к различным нападкам на своего няня, нахмурился, и лопатка вылетела из рук Бренды.

– Не надо, – ласково попросил его Джеймс и пощекотал под подбородком. Ребенок засмеялся. Жасмин радостно подхватила его смех, она во всем старалась ему подражать.

– А что это сразу мой мальчик виноват, – немедленно вступил в перепалку Джон, – если твоя девочка плакса.

– Ваш мальчик ни в чем не виноват, – заверила всех Одри, подхватила Артура и села с ним за стол, устроив его у себя на коленях.

Джеймс с Жасмин на руках опустился напротив нее.

– Ваша девочка никакая не плакса, – заметил он добродушно, – она просто ответственная. Заботится о грядках.

Джон с Брендой переглянулись.

– Эх, – вздохнул он, – жалко, что противный рисовака спер мою свадебную арку. Все-таки она хорошо бы украсила лужайку у холма.

– Да с чего ты решил, старый пень, что именно Холли понадобилась твоя дурацкая арка?

– А кому еще? Тэсса так и не провела полноценного расследования, вечно она его прикрывает!

А Одри и Джеймс смотрели друг на друга и улыбались.

Теренс Уайт, призрак предыдущего смотрителя кладбища, как обычно, сидел в кресле и вязал шарф. Раньше шарф всегда оставался одинаковым, не прибавляясь ни на дюйм, но за ночь его длина вдруг значительно увеличилась, и теперь он струился по полу.

– Ого, – заметила Тэсса, поставив блюдечко с молоком на столик, – да у вас явный прогресс.

Он ничего не ответил, насупленно продолжая орудовать спицами.

– Послушайте, Теренс, с кладбищем что-то не так. Вы ничего не знаете об этом?

– С кладбищем все в полном порядке, – буркнул он. – Кроме того, что оно давно пустует. Никто не навещает умерших. Ты плохо справляешься со своими обязанностями, Тэсса. Вот я в свое время регулярно писал родственникам, напоминая им о том, что пора приехать на могилы своих близких. Но чем занята ты?

– Разве это не личное дело каждого – когда и кого навещать?

– Память! Вот что важно на самом деле: память и скорбь! Знаешь, почему я стал призраком?

– Потому что управление кладбищами привязало вас к этому месту.

– Потому что по мне никто не пролил ни единой слезинки! Не отпустил ни единого вздоха! Не провел со мной ночного бдения!

– Правда? – удивилась Тэсса. Она много лет истребляла злобных призраков, но никогда не знала, откуда они берутся.

Интересно, значит ли это, что Джеймс, который провел всю ночь подле мертвой Вероники, сам того не зная, спас ее от участи стать призраком?

И всех их заодно.

Представив, что дух вечно пьяной, несчастной, скандальной Вероники шнырял бы по Нью-Ньюлину, Тэсса мысленно содрогнулась.

– И вы не чувствуете странной энергии, которая исходит от кладбища по ночам?

– Я призрак, а не амперметр, – отрезал Теренс.

Поняв, что от него ничего не удастся добиться, Тэсса вышла в коридор.

Стенания Холли стали слышны уже на лестнице.

– Она меня поцеловала, Фанни! По-це-ло-ва-ла! Можешь себе такое представить? А что, если бы я утратил свой дар? А что, если у меня стресс? Если каждый будет целоваться, когда ему вздумается, что станет с этим миром?

– Я ведь уже извинилась, – напомнила Тэсса, достигнув кухни. – Привет, Фанни. Прости, у нас с утра небольшая драма.

– Небольшая драма? – завопил Холли. – Небольшая?! Ты обесцениваешь мои страдания, Тэсса!

Фанни с любопытством таращилась на них.

– А этот-то чего такой невозмутимый? – спросила она, кивнув на непробиваемого Фрэнка, который преспокойно попивал кофе с булочками от Мэри Лу, – Фанни принесла их с собой.

После наполненной нежностью ночи, так сильно отличавшейся от обычного секса, больше похожего на драку, с чего бы это Фрэнку было нервничать?

Тэсса пригляделась к нему – у него даже морщинка между бровей разгладилась.

Все, к чему он стремился, – это к уверенности в любви Тэссы. Сейчас, наполнившись ею до краев, Фрэнк мало тревожился из-за возни с Холли.

– Обвиняемый, – Фанни повернулась к Тэссе, – что вы скажете в свое оправдание? С чего это вас понесло целовать такого красавчика, притом что у вас собственное чудовище в наличии?

– Невиновна, – Тэсса подняла руки. – Просто Холли нарисовал шедевр всех шедевров, превзойдя в сто раз собственную гениальность. Это было так восхитительно, что я не удержалась.

– В следующий раз, – наставительно сообщил Холли, – выражай свое восхищение как-то иначе. Можешь пасть ниц, ну или я не знаю. Написать в честь меня оду. Держи себя в руках, Тэсса Тарлтон, иначе меня постигнет участь творца, которого влюбленные поклонники растащат на части.

– Поняла, – весело откликнулась Тэсса. – Никаких поцелуев. Дружеское рукопожатие разрешено?

– Объятий вполне достаточно. Ни к чему ставить под угрозу мою творческую энергию.

– Сумасшедший дом! – расхохоталась Фанни. – Фрэнк, я переписала пьесу, тебе придется учить новую роль.

– Ладно, – кивнул он покладисто.

– Вы его заколдовали, что ли? – изумленно спросила Фанни. – Где бурчание и ворчание? Где злобные взгляды?

– Это потому, – охотно объяснил Холли, – что Тэсса вчера укололась иглами Дерева любви и ничего не случилось. Оказалось, она и безо всякого там волшебства влюблена в Фрэнка так мощно, что сильнее втрескаться уже не может. Хэппи-энд, бой барабанов, бабочки и единороги. Наконец-то я могу спокойно творить, не отвлекаясь на их глупые сомнения.

– Что? – севшим голосом переспросила Фанни. – Тот, кто действительно влюблен, сильнее влюбиться уже не может?

Холли заморгал, осознав, что именно сейчас ляпнул.

– О-о-о! – воскликнул он. – У меня новый приступ вдохновения! Мне пора!

– Ты бы поспал хоть чуть-чуть, – в спину ему крикнула Тэсса.

– Потом! Все потом! Я вдруг понял, что моей картине кое-чего не хватает!

Чего ей может не хватать?

По мнению Тэссы, она была совершенна.

Фанни, очень расстроенная, уставилась на дно своей чашки кофе с таким видом, будто там прятались все разгадки мироздания.

– Это что получается? – потерянно спросила она. – Что мы с Кенни не любим друг друга по-настоящему?

– Каждый любит так, как умеет, – заговорил Фрэнк очень мирно и тихо. – Тэсса – бывший инквизитор, ее разум не так просто поддается чарам. Возможно, для обычных людей все иначе.

– А если попробовать на тебе?

Фрэнк пожал плечами:

– Уверен, что и для меня ничего не изменится.

Тут Фанни совсем поникла.

– Ладно, – пробормотала она, – пойду-ка я собирать подписи.

Сразу после завтрака Тэсса, Фрэнк, Кенни и Джеймс разгрузили фуру со стройматериалами, и Фрэнк отправился в обратный путь до Ньюлина.

А Тэсса устала так, как очень давно не уставала.

В конторе она только успела изможденно рухнуть в кресло, как появилась Камила.

– Я гуглила всю ночь, – зевая, сказала она, – даже залезла в некоторые защищенные базы данных. На всех кладбищах тихо и спокойно, но вот по трем вся информация закрыта наглухо. Ты обещала мне добавить данных.

Тэсса вкратце рассказала о том, что происходит с Фрэнком.

– Обалдеть, – Камила была так измучена долгим бдением, что даже не стала злорадствовать.

Она терпеть не могла Фрэнка и не упускала случая сказать про него гадость, но сейчас ее явно волновало что-то другое. За время разговора Камила как минимум десять раз взглянула на телефон.

– Может, все из-за этого дурацкого дерева? – спросила она задумчиво.

– Может, – согласилась Тэсса, – но Моргавр не даст его срубить.

– А сжечь? Залить кислотой? Засыпать солью?

– Ценю твой изворотливый ум, – развеселилась Тэсса, – но все-таки не спешу рассориться с древним и сильным существом. Мы с ним как бы коллеги: оба защищаем Нью-Ньюлин.

В эту минуту звякнул мобильник, Камила дернулась, взглянула на экран и вскочила на ноги.

– Да! – воскликнула она. – Он написал «да»!

Вид у нее был настолько безумный, что Тэсса сразу поняла: дело касается Эрла Дауни. Только этот человек был способен довести циничную и ледяную Камилу до нервической дрожи.

– А, – сказала Тэсса, не зная, что сказать. Вот Фанни умела говорить о делах сердечных. – Эм. Ну поздравляю, что ли.

Бедная Мэри Лу. Наверное, она ужасно расстроена.

Камила расхохоталась, став похожей на злую ведьму из детской сказки.

– Ах да, – сообщила она, – если вдруг кому интересно. Это я стащила свадебную арку у сварливого Джона. И просто для сведения: если бы это бракосочетание действительно состоялось, я бы спалила и всю деревню.

С ума сойти, какие страсти.

Проводив Камилу, Тэсса прогулялась до кладбища, вслушиваясь в свои ощущения.

При свете дня там было тихо и спокойно, никаких туманов и стонов.

Все казалось таким же, как обычно.

От Дерева любви не исходило ничего особенно зловещего, но других перемен тут не было.

Если только…

Тэсса прошла до могилы Вероники. Памятную плиту еще не успели поставить, зато здесь лежали цветы. Кто-то из жителей Нью-Ньюлина навестил бедняжку.

Может ли быть, чтобы драма Вероники и Малкольма что-то всколыхнула в мертвецах? Пробудила их чувства или воспоминания?

Невозможно.

Мертвые мертвы.

У них нет своей воли и своих эмоций.

– А ты что думаешь? – спросила Тэсса у Моргавра.

«Мои воды чисты, – услышала она шелест волн, – а ваш воздух отравлен».

– Отравлен? – тут же оживилась Тэсса. – Каким именно ядом?

«Метафора же», – обиделся Моргавр и больше ни на что не реагировал.

Вот и поговорили. Она к нему как к человеку, а он ей в ответ всякими метафорами.

Чего Тэсса никогда не понимала, так это иносказаний.

Выругавшись, она покинула кладбище и спустилась на берег, к лачуге старика Сэма.

Джулия, вся взъерошенная, сидела за ноутбуком. Лагуны не было – наверняка болталась вместе с Уильямом по деревне. А Мэлоди, надувшись, валялась на диване, листая комиксы. На Тэссу она смотрела настороженно и недружелюбно.

– Сколько школ, – озабоченно вздохнула Джулия, – но Мэлоди бракует их одну за другой. Ох! Я в полном отчаянии.

– Тогда выбери сама, – посоветовала Тэсса, искренне не понимая, в чем именно тут сложность.

– Но как я могу?

А, наверное, дело было в запутанной науке психологии.

– Принимать решения за других проще простого, – подумав, объяснила Тэсса, – если тебе все равно, как они на это отреагируют. Основные проблемы возникают тогда, когда мы пытаемся всем понравиться. Это недостижимо при любых раскладах, даже для гения Холли. Инквизиторы наделены властью, а их действия не подлежат осуждению, вот почему мы не колеблемся.

– И что дальше? – угрюмо спросила Джулия. – Как мне это поможет?

– Я просто хочу сказать, что какую школу ты бы ни выбрала, племянницы все равно тебе это припомнят. Смирись и забей. Но я пришла к Мэлоди.

– Ко мне? – Девчонка поспешно села на диване, сложив руки на груди. – Зачем это?

Тэсса подошла к ней и присела на карточки:

– Почему ты подняла из могилы именно Алана? Почему не другого мертвеца? Их на кладбище предостаточно.

– Случайно, – быстро сказала Мэлоди. – И я не обязана отвечать! А у вас нет никакого права меня наказывать. Ты мне никто.

– Я мэр и шериф этой деревни. У меня полно прав.

– Джулия, подай на нее в суд!

– Конечно, дорогая, – рассеянно ответила погруженная в собственные терзания тетушка, – как скажешь.

– Почему именно Алан? – с нажимом повторила Тэсса, и воздух похолодел вокруг нее.

Мэлоди сглотнула и побледнела:

– Да не знаю я, кто это такой! Просто…

– Просто – что?

– Ну, вы решите, что я чокнутая. А я – нет, и глюков у меня не бывает.

– Не решу.

– Та могила как будто легко светилась… прозрачным серебром, – неохотно призналась Мэлоди.

– Светилась прозрачным серебром, – повторила Тэсса медленно. Смутные обрывки подозрений складывались в уверенность. – Спасибо. Но пока не ходи на кладбище, иначе я накажу тебя еще строже.

– Куда уж хуже! – крикнула Мэлоди. – Вы хоть знаете, какие эти альпаки противные? И сколько они гадят? Да я сегодня три часа в душе отмывалась! Вот увидите – однажды я стану сильным и знаменитым инквизитором, а вы старой немощной старухой. Тогда я вернусь в эту дыру, и вы пожалеете, что шпыняли меня почем зря!

– Договорились, – легко согласилась Тэсса. – Но ты сможешь стать инквизитором только после того, как Орден тебя выберет. Чтобы Орден тебя выбрал, необходимо сдать обязательные тесты. Чтобы сдать обязательные тесты, нужно быть ученицей какой-нибудь школы.

Мэлоди молчала и хмурилась.

Возле конторы Тэсса повстречала Фанни со стопкой заявлений в руках.

– Как там Мэри Лу, ты видела ее? – спросила Тэсса.

– Печет как одержимая. К вечеру весь Нью-Ньюлин будет завален пирогами, печеньем и тортиками. Не знаешь, что с ней приключилось?

– Кажется, Эрл ушел к Камиле Фрост.

– Батюшки! – всплеснула руками Фанни. – Вот до чего комплексы человека доводят!

– Какие комплексы? Какого человека? – не поняла Тэсса.

– Ну а с чего бы еще Эрлу выбирать злобную фурию вместо милой и доброй девушки? Наверняка он считает, что недостоин ничего хорошего, только Камилы. Но как они будут встречаться, не прикасаясь друг к другу? Ох, вот это поворот!

– Что? – развеселилась Тэсса. – Снова будешь пьесу переписывать?

– Да какая уж теперь пьеса! Надо срочно бросать все и бежать к Мэри Лу с обнимашками. Если я однажды вцеплюсь этой ведьме Камиле в волосы – то она сама виновата, только и умеет, что портить людям жизнь.

И Фанни понеслась к «Кудрявой овечке», что-то воинственно бормоча себе под нос.

Холли дрых на животе, растянувшись на стареньком диване в гостиной перед законченной картиной. Его рот был приоткрыт, а волосы почти полностью закрыли лицо.

Тэсса заглянула домой, чтобы уложить спать перебудораженного яркими впечатлениями гения, но тот и сам с этим справился.

Укрыв его пледом, она села на краешек дивана, разглядывая картину. Ничего почти не изменилось, лишь добавилась россыпь золотистых капелек, похожих на брызги шампанского. И в правом верхнем углу появился отпечаток губ – бледно-розовый легкомысленный поцелуйчик. Картина вышла эклектичной почти до безвкусия, но удержалась на самой границе, как балерина, завершившая прыжок над обрывом.

Это было уже не просто искусством, это было почти манифестом беззаботности.

Не пустотелой, детской, неумелой, когда ты еще не знаешь, какой сложной бывает жизнь.

А беззаботность поверх всех сложностей и страданий.

Холли как будто говорил всему миру: да, дерьмо случается. Что с того? Всегда ведь можно целоваться, а не грустить.

И Тэсса еще долго сидела перед этой картиной, словно загипнотизированная.

* * *

Марк Свессон, директор средней школы имени святой Бригитты, хмурясь, читал самое странное прошение о зачислении, какое только можно себе вообразить. А уж он-то всякого навидался!

«Уважаемый мистер Свессон, – писала некая Джулия Красперс, – я прочитала, что в вашей школе самый большой процент детей, которых присмотрел себе Орден. Вот уж не знаю, как вам удалось этого добиться, но одна из моих племянниц крайне заинтересована в том, чтобы стать инквизитором. Поэтому прошу вас внимательно рассмотреть наше заявление и назначить любые вступительные испытания на ваше усмотрение».

Вступительные испытания?

Марк Свессон хрипло расхохотался. Вступительные испытания, матерь божья! Да его школа находится в самом неблагополучном районе Бристоля, а дети ходят на уроки с оружием в карманах. Неудивительно, что Орден гребет его учеников пачками, – уж кто-кто, а эти мелкие мерзавцы умеют постоять за себя и выживать в самых кровавых драках.

Вступительные испытания, вы только подумайте!

Глава 28

Колесики чемодана мягко катились по влажной земле.

Камила шагала по Нью-Ньюлину, гордо расправив плечи и держа голову прямо. Она понимала, что прямо сейчас ее ненавидят все местные жители, но что здесь нового?

Мэри Лу была всеобщей любимицей, а Камила – разлучницей, укравшей чужого жениха перед самой свадьбой.

Ну и ладно.

Плевать она на всех них хотела.

Пусть носятся со своими сплетнями – там, на вершине холма, ей не будет до этого никакого дела.

Она сможет отдохнуть от человеческой глупости, суетности и злобы.

Там будет царить тишина, и только море далеко внизу, и только небо, деревья и Эрл.

Молчаливый, спокойный, привыкший заботиться о себе сам.

Наверное, она перестанет выпускать «Расследования Нью-Ньюлина», но и это не вызывало сожалений. В конечном итоге газета всегда была нужна только для того, чтобы Эрл не так скучал в своем отшельничестве.

Как будто ее саму хоть немного интересовали мелкие здешние новостишки.

В Нью-Ньюлине никогда ничего не случалось – и все случалось одновременно.

Эта деревня была как муравьиная ферма, модель всего мира в миниатюре.

Но теперь у Камилы начнется новая жизнь. Когда-то она мечтала стать инквизитором, добиться успеха, стать кем-то значимым. Но отныне искала только покоя.

Эрл ждал ее у подножья холма – серьезный, сосредоточенный, торжественный. Как будто Камила прибыла сюда не с одним чемоданом, а со свадебной процессией.

– Привет, – она подошла к нему близко-близко, заглядывая в глаза. Положила ладонь на гладко выбритую щеку – кажется, впервые она видела его без щетины.

– Привет, – тихо ответил он без улыбки. – Ты сумасшедшая, знаешь об этом?

– Я поменяла собственную ДНК, чтобы прийти сюда, – сказала Камила. – Я умоляла морское чудовище о помощи и выполняла его требования. Я позволила пиявкам пить мою кровь. И что теперь?

И тогда он поцеловал ее – осторожно и бережно, как величайшую драгоценность на земле.

Фрэнк гнал обратно в Нью-Ньюлин на кадиллаке-катафалке.

Он ужасно боялся, что Моргавр снова взбесится и закроет ему дорогу домой.

Что он тогда будет делать?

«Тэсса заберет тебя, – говорил он себе, – что бы ни случилось, она не оставит тебя одного».

Но все равно очень хотелось быстрее вернуться в замок на скале, и пусть там будет все, как прежде. Пусть Холли продолжает трепать ему нервы, а Тэсса смеяться из-за их бесконечных перепалок. Все хорошо, пока она смеется.

В те дни, когда они только познакомились, она была измученной бесконечной бессонницей и редко улыбалась.

Оглядываясь назад, Фрэнк понимал, какой длинный путь они прошли. От ни к чему не обязывающего секса, который был нужен лишь для того, чтобы сбросить напряжение и почувствовать себя живым, до нежнейшей прошлой ночи, когда они исцелили раны друг друга.

Тэсса никогда не забудет, сколько зла причинила людям. Фрэнк никогда не забудет, сколько зла причинили ему люди.

Но они смогут теперь с этим жить.

Все будет хорошо.

Нет, все будет просто прекрасно.

Инквизиторам не нужно оружие.

Они сами себе оружие.

Но Тэссу так давно не подпитывал Орден, что она уже и не знала, на что сейчас способна, а на что – нет. В любом случае рисковать она не собиралась, поэтому следовало как можно тщательнее подготовиться к предстоящей ночи.

Итак, что же ей может понадобиться?

Нью-Ньюлин встретил Фрэнка безоблачной погодой. Учитывая, что за границами деревни свирепствовали осенние ветра, а небо было пасмурным и темным, сияющее солнце показалось ему теплым приветствием.

С возвращением, Фрэнки.

Добро пожаловать домой.

Весело насвистывая, он остановил машину возле «Кудрявой овечки». Захотелось купить Тэссе что-то вкусное и, быть может, заглянуть к невыносимой Бренде за клубникой для Холли. Вроде как тот нарисовал очередной шедевр. Что же, Фрэнк обустроит для него полноценную мастерскую, и пусть он там малюет в свое удовольствие.

По крайней мере, рисунки, которые украшали стены и потолки замка, никому еще не помешали.

В кофейне меж тем разыгрывалось очередное нью-ньюлинское представление. Войдя внутрь, Фрэнк с недоумением огляделся – кажется, здесь собралась вся деревня, и в воздухе витало волнение.

Мэри Лу, перепачканная мукой и какао, всхлипывала в надежных объятиях Фанни. Кенни выпекал кексы, время от времени бросая обеспокоенные взгляды на хозяйку кофейни. Милны перешептывались за столиком. Лагуна и Уильям сидели у окна – два чужака, которые с любопытством впитывали местные особенности.

Бренда разносила по столикам пироги, а Джон варил кофе.

Доктор Картер, Джеймс, Одри и малышня Артур с Жасмин, сумасшедшая предсказательница Кимберли Вайнон, редко появляющаяся на людях, чтобы не сказать лишнего, бездельник Эллиот… Словом, было не протолкнуться. Да что вообще происходит?

– Мне нужен торт, – неуверенно сказал Фрэнк, пробираясь к прилавку.

– О, у нас целая куча тортов, – откликнулся Кевин. – Кокосовый и ананасовый, шоколадный и клубничный, суфле и меренговый.

– Клубничный, – решил Фрэнк, озадаченно посмотрев на него.

– Понятия не имею, о чем думал Эрл! – в сердцах воскликнул Кенни, встретившись с ним взглядом. – Я бы побил его, честное слово. Но ведь он от этого и помереть может.

– Зачем тебе бить Эрла? – поразился Фрэнк.

– Наша Мэри Лу плачет.

Фрэнк покосился на нее. Почувствовав это, она торопливо спрятала лицо на груди Фанни.

Ого, да малышка что-то скрывает.

– Не надо бить Эрла, – пролепетала она, – он такой беззащитный. Это все Камила и ее интриги.

– Я тебе так скажу, – заявила Бренда, – мужик, которого так легко увести, не стоит и слезинки. С чего бы это только Камила тут злодейка? Они оба обманщики.

– Нет-нет, Эрл меня никогда не обманывал! Он сказал… сказал… что освобождает меня от данного ему слова, потому что не хочет, чтобы я зачахла так далеко от людей.

– Ну-ну, – успокаивающе проворковала Фанни, – все к лучшему, дорогая моя. Найдешь себе другого ухажера.

– Где? – приглушенно засмеялась Мэри Лу. – Можно подумать, тут есть выбор! Тебе хорошо, у тебя есть Кенни.

– Есть, – как-то неуверенно согласилась Фанни.

Кевин посмотрел на нее вопросительно, а потом поставил перед Фрэнком коробку с тортом.

Пора было выметаться отсюда, пока он не посмотрел Мэри Лу прямо в глаза и не разрушил здешнее единение.

Фрэнк взял коробку, шагнул к выходу, зацепился за длинные ноги Фанни в сиреневых колготках, покачнулся, ухватился за ее жесткое плечо, Мэри Лу непроизвольно вскинула голову, ну а Фрэнк от неожиданности не успел зажмуриться.

– Ненавижу Камилу, – медленно проговорила она. – Ненавижу ее так сильно, что меня аж трясет. Но как я рада, что мне не придется теперь жить с Эрлом, ты бы только знал! Хотя это очень обидно, когда тебя бросают.

В кофейне стало очень тихо, и только жужжала кофемашина.

– Прости, – виновато сказал Фрэнк, – прости, пожалуйста. Я правда не специально.

Мэри Лу растерянно моргнула, вспыхнула, отвернулась.

Джон ободряюще похлопал Фрэнка по плечу.

Бренда погладила по спине.

– Да ладно уж, – вдруг сказала Мэри Лу. – Так даже лучше. Как-то легче стало.

Фанни, по-прежнему крепко ее обнимая, улыбнулась Фрэнку.

– Ты, конечно, чудовище, – произнесла она с неуклюжей лаской, – но ты наше чудовище.

Заспанный Холли лежал на диване и разговаривал со своим телефоном. Где он его только откопал, Фрэнк был уверен, что аппарат давно потерян.

Тэсса бродила по первому этажу, собирая разбросанные повсюду вещи.

– Ты не понимаешь, Мэри, – в голосе Холли звучало раздражение, как будто ему надоело повторять одно и то же.

– Я не понимаю? – спорил с ним уверенный женский голос, ленивый балбес включил громкую связь. – Ты потеряешь себя как художника в этой дыре, где ото всех спрятался. Творческому человеку нужны свежие впечатления, путешествия, открытия и откровения. Ты не можешь переехать в деревню, если не собираешься стать очередным бездарем, зацикленным на однообразных пейзажах.

Фрэнк вопросительно посмотрел на Тэссу.

– Битый час убеждает свою секретаршу, что уже вырос и может делать что хочет, – шепнула она, потянулась и поцеловала Фрэнка в губы. – Такое ощущение, что она его строгая мамочка. О, ты принес торт.

– Большой мир? Свежие впечатления? – Холли закатил глаза. – В большом мире, моя дорогая Мэри, так много людей, что мы проходим мимо друг друга, не успевая вникнуть в детали. В деревне все становится выпуклым, объемным. Каждое событие, каждая эмоция, горе и радость – все приобретает удивительный размах, становится значительным и пронзительным.

– Да при чем тут эмоции! Что ты будешь писать, когда сто раз изобразишь море и скалы? Я видела фото твоей последней картины, Холли, на мой взгляд, это очень спорный жанр. Я даже не знаю, под каким соусом ее продавать.

– А это не на продажу, – на Холли ее критика не произвела особого впечатления. – Я хочу, чтобы ты выставила эту картину в самой крупной галерее Лондона. В самой крупной бесплатной галерее, я имею в виду.

– Хм, это можно, – Мэри, казалось, обрадовалась, что ей не нужно продавать непонятное нечто. – Но ты все равно совершаешь огромную ошибку.

– Ты просто глупая, – фыркнул Холли, – и до сих пор не научилась меня ценить. Но ничего, есть на свете люди, способные мыслить здраво. Поэтому перестань тратить мое время и просто перешли все мои вещи. Я собираюсь вернуться на сцену и готов дать несколько онлайн-мастер-классов и несколько онлайн-интервью.

– Мне нужны свежие фото.

– Ну вот. Фотоаппарат тоже пришли. Короче, займись чем-нибудь полезным.

Отключившись, Холли встал с дивана, от души зевнул, попытался причесаться пятерней, от чего стало только хуже, и пришел к ним на кухню.

– О, дубина, ты вернулся. Тортик!

И он, вооружившись ложкой, начал есть прямо из коробки, как будто его три дня не кормили.

– Свинтус, – беззлобно заметила Тэсса.

Фрэнк потеснил плечом Холли, что-то возмущенно запищавшего на манер пикси, отрезал кусок Тэссе и положил на тарелку. Она улыбнулась ему, взяла со стола брошенную пьесу Фанни и погрузилась в чтение.

Фрэнк включил чайник, решив сделать всем чаю.

– Эта Мэри кажется весьма черствой особой, – сказал он.

– Она менеджер, а не нянька, – Холли вернулся к торту, – хотя иногда и нянька тоже. Но она расчетливая и организованная, тащит на себе все контакты с галереями, коллекционерами, журналистами и меценатами. А еще стойко переносит мои капризы, за что я доплачиваю ей отдельно.

– По крайней мере, ты осознаешь, что невыносим.

– Да что такое с этой Фанни? – перебила их Тэсса. – Как она могла написать такое?

– Что там? – заинтересовался Холли.

– Эта история о женщине, которая так сильно любила мужчину, что смотрела только на него. Сначала она забыла свое лицо, потом свое имя, потом свое прошлое. В итоге она полностью вообразила себя им и осталась в одиночестве, счастливая с самой собой, вернее, с тем мужчиной, которым она себя считала. Вы как хотите, но это полный кошмар.

– Фанни на удивление разумна. Любовь лишает человека индивидуальности, – напыщенно провозгласил Холли, – я всегда это знал.

Фрэнк поставил перед ними кружки с чаем.

– Или наоборот, – задумчиво сказал он, – ты можешь быть самим собой, только если тебя очень любят.

С наступлением ночи Тэсса снова крепко привязала Фрэнка к кровати.

– Холли, тебе придется остаться с ним, – сказала она, проверяя веревку.

– В каком это смысле?

– В таком, что мне надо отлучиться, а кладбище может разбушеваться. Фрэнку придется нелегко.

Холли, заволновавшись, тоже полез проверять веревку.

Фрэнк молча смотрел на них больным, несчастным взглядом.

– Тэсса, он же меня поколотит, если вырвется. Я тебя сразу предупреждаю: герой из меня никудышный, – пролепетал Холли.

– Делай что хочешь, но ни один из вас не должен приблизиться сегодня к кладбищу. Что? – Она погладила Фрэнка по лицу. – Уже началось? Ты опять слышишь Алана?

– Слышу, но пока еще тихо.

– Ладно, ты держись и не пугай Холли. Я скоро вернусь.

Тэсса улыбнулась им обоим, уверенно и спокойно.

Вернулась вниз, проверила, что все нужное рассовано по карманам куртки.

Ладно, сегодня ночью все эти глупости с кладбищем закончатся.

* * *

Мэри повесила трубку и открыла сайт, где вот уже неделю выбирала себе яхту.

Самое главное с этим Холли – вовремя вступить с ним в спор, дать ему почувствовать свое превосходство. А потом Холли все равно поступит, как поступит, но Мэри свое дело уже сделала. Попыталась призвать его к голосу разума. Разве не для этого нужны секретарши?