Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 23

Огинский устало потер лоб. Ошибки в охране французского генерала могут стоить России новой войны, и это только его вина. Сегодня, чтобы разобраться в себе, он решил лично встать на ночное дежурство в башне связи.

– Вероятно, мне надо попроситься в отставку, – тихо сказал он заглянувшему в гости Корнилову. Они с командиром полевой разведки не очень ладили, но сейчас, возможно, именно совет соперника ему и был нужен. Да и тот что-то почувствовал, иначе вряд ли бы стал заходить вот так в ночи.

– А вы видели толщину стали на броненосцах? – неожиданно спросил Лавр Георгиевич.

– Много. Но при чем тут это?

– На старых кораблях такого не было, но современные пушки могут потопить хоть деревянную каравеллу, хоть новейший броненосец. Нет идеальной защиты, как бы люди ни пытались ее добиться. Но броненосцы все же лучше… – он хмыкнул. – В общем, к каждому замку найдется ключ. И кому как не мне знать это, потому что в каждом сражении как раз я и мои люди подбираем эти ключи к вражеской обороне.

– И всегда справляетесь? – Огинский оценил мысль Корнилова.

– Всегда. Иногда это бывает сложно, иногда приходится платить кровью, но решение есть всегда. Так что, Алексей Алексеевич, вам нужно смириться с тем, что вы будете проигрывать. А потом сразу же возгордиться, потому что перед вами стоит задача сломать один из законов природы. Создать защиту, которую однажды не сможет пройти ни один наш враг.

– Спасибо, – Огинский почувствовал, как его горло сжалось от волнения, так его зацепили слова Корнилова. Смириться и возгордиться: это действительно то, что ему было нужно.

А потом неожиданно запищал один из опечатанных приемников. Тех, что выделили под уникальные частоты пластин, выданных азиатским агентам.

– Номер три, Филиппины, первый доклад, – Огинский сразу узнал, кто именно смог выйти на связь.

– И что там у американцев? – у Корнилова был допуск к секретной информации первого уровня, так что Огинский передал ему вторую часть сообщения, чтобы побыстрее разобраться с его расшифровкой.

Две минуты, и вот оба разведчика переглянулись. Тайна с заказчиком убийства французского генерала оказалась окончательно раскрыта – жаль, что даже теперь ничего было не изменить.

– Даже когда все расскажем, никто не поверит! – Огинский врезал кулаком по столу.

– Генерал поверит.

– В наших-то я не сомневаюсь. Не поверят союзники и другие страны.

– И они, думаю, тоже поверят. Но вот захотят ли это признать, другой вопрос, – Корнилов потер лоб. – Начинаю понимать, почему Вячеслав Григорьевич столько усилий вкладывает в радиосвязь и возможность напрямую общаться с людьми из других стран. Учитывая, как сейчас газеты могут внушить практически любую мысль, свой голос за границей нам просто-таки необходим.

– А что думаете насчет особого отряда броневиков?

– Хорошая идея. Если они будут налетать на нас наскоками, а потом уходить на подконтрольную англичанам территорию Китая, может выйти очень неприятно. Они выбирают цель, место и время. Мы же только защищаемся.

– А идеальной защиты нет и не может быть, – кивнул Огинский, повторяя то, с чего они начали этот разговор. – И тогда…

В этот момент аппарат пискнул, начиная прием нового сообщения – пришлось отвлечься на расшифровку, и еще через пять минут оба разведчика растерянно смотрели друг на друга.

– И что ему сказать? – на этот раз Корнилов не знал ответа. Да даже намека на него.

– Пьяницу добить, инсценировать несчастный случай, девочку взять к себе. По возможности потом вывезем их вместе, – а вот Огинский сжал зубы и принял решение.

– Уверены? – уточнил Корнилов. – Тот филиппинец ни в чем не виноват.

– В этом я не уверен. Как минимум, он уже убил жену. А еще я сомневаюсь, что он точно все забудет. Возможно, уже скоро мне никто из офицеров руки подавать не будет, но я смирился… Смирился, наверно, еще тогда, когда Макаров отказался меня повышать и единственного до сих пор держит в поручиках.

– Думаете, из-за этого?

– Не знаю, да и знать не хочу. Главное, я уже понял, что ради дела мне придется пачкать руки, и если тот же Киреев еще не осознал, какая у нас работа, то это только моя ошибка, что я его таким допустил до операции.

Огинский пытался казаться уверенным в себе и непреклонным, вот только внутри его трясло от сомнений. Единственное, что помогало держаться – это простой и циничный расчет. Если оставить все, как есть, погибнут двое. Разведчик, который наследил, и девочка, которая по возрасту очень скоро повторит судьбу матери. Если же он примет на себя ответственность, то смерти достанется только один. Разве не просто?

– Страшный вы человек, Алексей Алексеевич, – наконец, после долгой паузы выдал Корнилов.

А потом они вместе отбили сообщение с новыми инструкциями.

* * *

После успешной зачистки банд у шахт Бэньси роту Дроздовского снова расширили. Причем по новым штатам, которые генерал Макаров постепенно вводил для всей 2-й Сибирской, и они начали представлять собой по-настоящему самостоятельную боевую единицу.

Четыре отделения, в каждом по два пушечных и два транспортных броневика. Из пехоты – стрелки, в том числе две команды с мобильными пулеметами. Отдельно были введены несколько подразделений усиления ротного уровня: восемь снайперских пар, минометное отделение и артиллеристы с двумя легкими противоброневыми пушками, связисты и разведка. Ну и небоевые отряды: группы ремонта, снабжения и собственный фельдшер со стажером.

В общем-то, половина их пополнения тоже были новичками, которых закрепили за более опытными товарищами, чтобы в почти боевых условиях обкатать и подготовить к настоящим сражениям.

– Надеюсь, новая заварушка будет не сильно сложнее прошлой, – Дроздовский искренне переживал за приданных ему новичков и из-за этого гонял их в два раза больше, чем обычно.

– Мы же дорогу на Пекин прикрываем. Ну, что тут серьезного может случиться? Если и будут банды, то дай бог с десяток человек наберется, больше тут не спрятать, – Тюрин не унывал и для поднятия настроения всем рассказывал, что как только они обучат нынешнего помощника фельдшера и того переведут обратно в центральный госпиталь, то после него им обязательно выдадут не мужика, а девушку. Вслух этому никто не верил, но сами разговоры подпоручика бодрили людей, и атмосфера в отряде была на уровне.

По крайней мере, до вчерашнего вечера, когда отделение подпоручика Соловьева выехало на десять километров вперед и запустило воздушный шар. Судя по всему, наблюдателей так далеко от основного отряда никто не ждал, поэтому-то летунам и удалось заметить, как в овраге за деревней Ту-ши-кун дальше по пути что-то старательно укрывали ветками. Сам подпоручик ничего больше не разглядел, но вот его второй номер уверял, что точно видел там блеск стали.

И после такого можно было принимать самые разные решения. Самое простое – не обратить внимание на случайность и просто продолжить движение вперед. Чуть сложнее – усилить разведку и точно узнать, есть дальше враг или нет. Ну и самое интересное – поверить своим людям и провести операцию так, как будто цель уже подтверждена. И даже если в Ту-ши-куне на самом деле ничего необычного не окажется: лишними такие учения в почти боевой обстановке точно не будут.

– Работаем по желтому варианту, – Дроздовский поднял уровень тревоги. – Первое, второе и третье отделения, а также все вспомогательные отряды продолжат движение вдоль насыпи, а вот четвертое сделает крюк и обойдет Ту-ши-кун с севера по старой маньчжурской дороге. Если нас ждет кто-то сильный, то перекроем ему пути снабжения. Если же мелочь, то просто не дадим убежать.

Следующие полчаса ушли на отправку отчета в центр, смену позиций машин в колонне, ну и всякие мелочи, с которыми в случае чего бой можно будет принять прямо с колес. Заодно за это же время четвертое отделение свернуло с дороги и начало свой обход.

– Выступаем, – Дроздовский снова двинул вперед свои главные силы, отслеживая и ситуацию в целом, и кто из его офицеров как себя показывал.

Из плюсов: все точно держали свое место в строю. Достаточно компактно, чтобы при необходимости сразу начать действовать, и в то же не вплотную на случай, если какой-то слишком умелый враг сумел подтянуть сюда пушки – тогда за раз он сможет поразить только одну машину.

Накаркал!

Громыхнуло, потом на краю китайской деревни появилось облачко дыма, и почти сразу земля перед головным броневиком разлетелась во все стороны тысячами мокрых липких хлопьев. Все-таки враг! И с артиллерией! А еще сразу стало понятно, что пушки у незнакомцев посерьезнее 47-ми миллиметров будут. Ничего, и не с такими справлялись! Дроздовский моментально сориентировался по местности и отправил отряд за будущую железнодорожную насыпь.

Идеальное укрытие, без которого он бы никогда не решился столь нагло лезть вперед. А так у них была защита и, главное, свобода маневра… Ведь в чем плюс броневой машины? Она может двигаться – и какие бы мощные орудия ни собрал неизвестный враг, уже скоро они нащупают его слабое место и зайдут именно с той стороны.

– Они тоже движутся! Это броневики! – крик офицера из головной машины ударил по нервам.

А вот это было гораздо хуже!

– Продолжаем выполнять приказ! – Дроздовский не дал отряду сорваться в панику, а сам положил руку на плечо своему мехводу. Ему нужно было увидеть врага своими глазами.

– Сейчас-сейчас, – тот разблокировал перископ, обычно прижатый к стене броневика, чтобы не шатался.

Теперь же трубу можно было поднять повыше, а когда их «Артур» остановился, Дроздовский постарался рассмотреть вражеские машины во всех подробностях. Пушки? Какая-то облегченная версия 76-миллиметрового орудия в круговой башне. Два пулемета – почему-то не спереди, а сзади, возможно, для центровки. Однако, учитывая, как они хищно водят стволами, точно на каких-то шаровых установках, а значит, надеяться на узкие сектора обстрела нет смысла. Броня?..

Сразу два броневика Дроздовского на несколько секунд показались из-за насыпи и разрядили свои пушки точно по головной машине противника. По три выстрела от каждого, итого два попадания, но никакого результата.

– Назад! Никому не высовываться без приказа! – Дроздовский откинул перископ и принялся сыпать приказами. – И выпускаем пехоту.

Последнее было важно и для того, чтобы людей не подбили вместе с машинами, и… Если их 47-миллиметровые пушки не справлялись, то, может, сработает что-то из вспомогательных орудий. Впрочем, времени на раздумья у них все равно не было. Тридцать секунд, чтобы точно по нормативу высадить пехоту, две минуты на выгрузку орудий, и «Артуры» Дроздовского снова пошли вперед, вытягивая врага на себя и проверяя еще одну важную характеристику чужих машин – скорость. А то броня и пушки – это, конечно, важно, но результат боя зависит не только от них.

Увы, несмотря на перегруз броней и оружием, вражеские броневики уверенно держали взятый темп и отставали от «Артуров» всего лишь на считанные километры в час, не больше. Мелочь! Но даже с ней можно было работать.

– Первое и второе отделения, выходим на скорости! Развернем их бортами к пушкам и минометам! – Дроздовский отдал новый приказ.

Впереди была балка, по пути к которой на открытом пространстве нужны было продержаться всего пару минут. На скорости враг просто не успеет взять их на прицел с помощью корпуса, а постоянно наводить пушки с помощью башен – никакая механика не даст достаточной точности на расстоянии почти в километр. В общем, риск того стоил!

Десятисекундная готовность, и «Артур» Дроздовского первым вылетел на насыпь. Сразу же за ним выскочил ведомый и почти не целясь разрядил пушку в сторону врага – не попал, но заставил понервничать, и свои первые снаряды чужаки тоже выпустили в молоко. А вот Дроздовский и еще три командира двоек попали: если бы перед ними были легкие англичане или американцы, уже выбили бы половину, а эти… держались!

Еще и старший офицер у них моментально подавил панику. Оценил свои преимущества, перестал сближаться и начал вести огонь, разыгрывая козыри своих орудий и брони. Беспроигрышная ситуация, в которой можно было бы закончить бой полностью на своих условиях, если бы у них не было пехоты. А она была!

Сначала двенадцать минометов накрыли переднюю вражескую машину прямо из-за насыпи…

– Все равно движется! – чуть не выругался Дроздовский.

Но еще ничего не было кончено. Желая разобраться с подлым обстрелом, вражеский командир двинул два своих броневика за насыпь. Причем по-умному двинул, не прямо на минометы, перед которыми все уже было заминировано, а приказал обойти их за полкилометра, чтобы накрыть без риска… Вот только это тоже было ожидаемо!

Стоило только этой парочке перевалить за насыпь, как по ним прямой наводкой отработала бронебойная пушка. Цельнокорпусной закаленный в масле снаряд, который на учениях на трехстах метрах уверенно пробивал 15-миллиметровые пластины, да еще и со вторым взрывателем с замедлением в 2 секунды, чтобы осколки накрыли броневик изнутри. У подставившихся броневиков не было и шанса, но…

Броня снова выдержала. Да сколько же эти психи на себя стали навесили и какие двигатели засунули, что смогли хотя бы сдвинуть с места этого монстра⁈ Если бы не оставленное в запасе третье отделение, то оправившись только эти две машины могли бы завершить бой, а так, получив добавку из 47-миллиметровок, все-таки решили отступить… Маленькая победа, вот только у душе у Дроздовского радости не было ни капли.

Враг не смог сломить их, но сила точно была на его стороне. И что теперь оставалось делать?

* * *

Семья Дугласа занималась виски уже больше века, но он сам выбрал другую судьбу. Сначала Клифтон-колледж, потом Оксфорд, наконец, Королевское военное училище в Сандхерсте. После этого Дугласа ждали Индия, Судан, Южная Африка – он хорошо показал себя и даже получил теплое место инспектора в Калькутте. Однако амбиции молодого офицера требовали большего, и когда из Азии дошли тревожные слухи об усилении России, а корона объявила отбор в новый род войск, Дуглас Хейг сразу же сорвался с места.

Ему хватило связей, чтобы его заметили. Впрочем, вокруг было достаточно более родовитых и влиятельных персон, но Англии на этот раз был нужен кто-то еще и талантливый. И Дуглас показал себя на все сто: изучив все доступные заметки и статьи по Русско-японской войне, он переосмыслил их и сумел доказать, что с мощью британской промышленности они смогут даже больше. Именно так он отправился в Китай в качестве командира особого отряда, потратил тут около месяца на боевое слаживание, а потом…

Его броневики окружали лояльные русским местные поселения и уничтожали их, не давая допотопным китайским отрядам и шанса на спасение. Сейчас русская Маньчжурия уж очень сильно зависела от поставок еды из приграничных регионов, и если не бояться бить крепко, то уже очень скоро многие китайские чиновники, которые греют на этом руки, могут задуматься. А что ценнее, короткий русский рубль или их жизни?

Впрочем, последнее им все равно гарантировать никто не будет. Дуглас мысленно хмыкнул: у него было хорошее настроение, и не просто так. Обе его первые операции оказались крайне успешными. И машины, и люди показали себя, а еще один раз они даже уничтожили заехавший слишком далеко казачий отряд. Никто не ушел, и расстреливать русских, не давая им даже шанса ответить или выбраться из-под огня его пушек, оказалось даже приятнее, чем громить простых китайцев.

И когда наблюдатели из союзных чжунго донесли о движении целой роты из 2-й Сибирской, Дуглас решил, что его отряд достоин настоящего боевого крещения. Да, он при этом уходил от собственных же планов действовать только наверняка, но разве пользоваться моментом – это не часть военной науки?

– Тебе не кажется, что эти русские уж слишком помешались на машинах? – спросил у Дугласа его заместитель, Артур Кэри Эванс. – Ладно сами броневики, но они же всю пехоту и даже части обеспечения тоже на них посадили! Зачем? Вот наши карго идут себе пешком – и разве мы испытываем от этого какие-то проблемы? Наоборот, не нужно о них беспокоиться. А, коли прижмет, так еще и будет, куда вернуться и на что опереться. Ведь и сами русские так раньше делали! Так что изменилось?

– Гордыня? Набрались у французов и просто не умеют вовремя остановиться? – хмыкнул лейтенант-коммандер Фуллер.

– Или мы все-таки что-то не учитываем… – Дуглас не мог понять, что же его зацепило, но новая так и не показавшаяся мысль саднила и мешала сосредоточиться на деле.

Тем не менее, он взял себя в руки и отдал все необходимые приказы. Вперед выдвинулась тройка броневиков Эванса. Они замаскируются на передней линии, чтобы первым же ударом выбить как можно больше машин противника. Дуглас в отличие от некоторых других командиров не считал, что более крупные калибры должны пылиться в тылу. Как показал Макаров, если ударить ими в лоб, то за минуту можно принести больше пользы, чем за целые сутки простого беспокоящего обстрела.

А в тройке Эванса в отличие от всех остальных, оборудованных более простыми 57-миллиметровыми «Виккерсами», стояли полноценные морские «Элсвики». Честные 76 миллиметров, простое и очень надежное орудие, которое за последние десять лет довели до совершенства. Шасси, конечно, такую мощь держало с трудом, и обычные гидро-пружинные откаты не справлялись, но к ним добавили упор-лыжу, который раскладывался перед боем, и проблема оказалась решена. Можно и стрелять, и наводить орудие на цель даже без поворота корпуса – то, что не смогли себе позволить даже русские!

По плану Дугласа Эванс должен был нанести главный удар, а коммандеры Фуллер и Хэнкок тем временем обойти фланги врага и замкнуть окружение. И у них были для этого все возможности: английские инженеры смогли не только поставить на их машины хорошие пушки, но и ходовая тоже была доработана. Два 4-цилиндровых двигателя от Вулсли, каждый на сотню лошадиных сил, были объединены через общую коробку раздатки, так что в случае повреждения одного всегда можно было замедлиться и ползти на другом. А если все цело, то, несмотря на вес 35 миллиметров гарвеевской брони, они все равно могли разогнаться аж до 30 километров в час.

И кто перед таким устроит?

Перед боем Дуглас Хейг думал, что никто. А потом неприятности посыпались одна за другой. Сперва их заметили, и пришлось начинать бой до того, как враг вышел на дистанцию уверенного поражения. Потом, спрятавшись за насыпью, их увели в сторону от нормальных дорог, и скорость упала почти в два раза. Хорошо, что броня держала. С закрытыми бронестворками двигатели грелись, но зато оставались целы, давая им возможность продолжать бой.

Пусть тяжело, но они все еще могли дожать этот наглый отряд!

Глава 24

Дуглас Хейг был в ярости.

Русские броневики сминались и загорались от одного-единственного хорошего попадания, но вражеский командир как будто не обращал внимания на потери. Бросая подбитую технику, подорвав пушки, он продолжал маневрировать вокруг железнодорожной насыпи, заставляя Хейга и его отряд жечь бензин и снаряды.

– Ничего! Еще немного, и мы его обязательно дожмем! – рычал Дуглас.

Увы, в отличие от слов в реальности ему, наоборот, пришлось придержать свою тройку, чтобы прикрыть второй броневик Фуллера. Им опять повредили одно из колес, и сейчас двое механиков бегали вокруг него, простукивая молотками и пытаясь понять… Можно ли будет его оставить как есть, придется ли менять или и вовсе проще всего будет снять. Пять колес вместо шести – это совсем не страшно. И надо будет отдельно отписаться, что решение перейти с двух осей на три было очень удачным.

А вот чего не хватало… Броневые щитки над колесами оказались слишком слабыми, башни – неповоротливыми, пулеметы почти негде было использовать, и, что больше всего раздражало, Хейгу очень не хватало простых солдат. А ведь Хэнкок и Эванс в начале боя еще шутили: ну, кому те нужны! И вот русский командир именно за счет них контролировал поле боя. Не давал оставить поврежденные машины без прикрытия, тут же засыпая в ответ минами, а главное, именно русская пехота, затаившись то тут, то там на насыпи, всегда предупреждала свои броневики о том, где именно британцы попробуют их достать.

Но, тем не менее, они все равно их выбивают!

– Полковник! – наводчик броневика Хейга застучал по броне, привлекая внимание. – Осталось пятнадцать снарядов. Из них только два фугасных.

Сердце Дугласа на мгновение сбилось с ритма, пропустив удар. Он все рассчитал, он вел бой к победе, но… Целых семидесяти снарядов на один броневик оказалось недостаточно. Еще одна проблема с оторванностью от тылов! Чем дальше, тем больше тактика русских с полностью механизированными соединениями выглядела не глупой, а полезной.

– Накройте шрапнелью все за насыпью. И начинаем отходить! – Хейг принял решение.

Пусть это не будет быстрой победой, но они пополнят запасы и вернутся. Да! Бой займет чуть больше времени, но они все равно добьются своего. Дуглас даже успел убедить себя, что именно так все и будет, когда со стороны старой маньчжурской дороги взлетела сигнальная ракета. Именно оттуда, где стояли их отряды поддержки. Выходит…

Красная ракета – это нападение превосходящих сил. Между ними около десяти километров по прямой и около двадцати, если для скорости выезжать на дороги. В любом случае придется потратить около часа! Хейг судорожно прикидывал: если русские послали в обход кавалерию, карго смогут отбиться, если же еще один бронированный отряд – без шансов.

– Продолжаем движение? – водитель, сжимая рулевое колесо побелевшими пальцами, на мгновение повернулся к своему командиру.

– Продолжаем, – Хейг очень не хотел проигрывать.

К тому же, даже если их запасы уничтожат – они еще могли пройтись катком по обошедшим их русским. Что те им сделают, когда даже основные силы могли лишь отбиваться?.. И только он об этом подумал, как у них за спиной из-за насыпи начали вылезать уцелевшие броневики под имперским флагом. Шесть штук – не так и много, но по задницам машин коммандера Хэнкока начало прилетать. Ничего, инженеры закладывали, что им придется и отступать, поэтому задняя броня держала удар. Уж из пушек броневиков ее точно не пробить.

– Еще два! – выдохнул водитель, первым заметивший новые русские машины, показавшиеся из балки справа.

Похоже, они успели незаметно уйти во фланг, пользуясь последним обстрелом, когда от дыма мин несколько минут было ничего не видно.

– Значит, их главный, – Хейг сразу узнал машину с намалеванной на лобовой броне птицей, складывающейся из трех лент – черной, желтой и белой.

Именно этот броневик начинал все самые опасные маневры. Он и его ведомый, который выделялся чуть более желтым оттенком зеленого, чем у остальных. Старый опытный тигр и его верный шакал Табаки!

– По колесам целят! – выругался Хейг всего после пары выстрелов.

Русские броневики уже давно вычислили их слабое место и теперь раз за разом пытались обездвижить то одну, то другую машину. Вот только обычно Хейг мог приказать сменить курс и повернуться к чужим пушкам самой крепкой лобовой броней, а тут… Не было выбора, кроме как терпеть и подставлять и так все покрытые подпалинами броневики Хэнкока. Выстрелы, выстрелы, выстрелы… И ничего не сделать!

Повернешь колонну, чтобы добить эту парочку, так они бросятся бежать! Но не сразу, сначала выждут, чтобы теперь уже другие шесть русских машин смогли пострелять по колесам британцев. С фланга! Как в тире! Хейг уже раз попадался сегодня на подобный маневр и поэтому теперь просто был вынужден ждать. Пять-десять минут, и они выберутся на более-менее нормальную дорогу. Потом разгонятся, и… После этого они задержатся только для того, чтобы добить отряд врага у себя в тылу.

– Девятый номер – повредили броню на задних колесах. И, похоже, что-то с осью, машина останавливается, – наблюдатель замер у люка, готовый высунуться с флагами и просигналить нужные команды.

Еще одна боль, которая заставляла Хейга скрежетать зубами. Им весь бой приходилось полагаться на уже отработанные маневры или же вот такие сигналы. Русские же… Слухи об их успехах в радио не врали: эфир был забит помехами, но они каким-то образом все равно слышали друг друга. Точно слышали, иначе бы такое взаимодействие, что они показали, было бы просто невозможно!

– Пусть экипаж подберет десятка, – принял решение Хейг.

Ох, как ему не хотелось оставлять русским свою машину, но… Люди были важнее. А железо? Пусть смотрят, пусть завидуют – все равно их дикой промышленности никогда не повторить то, на что способна Британия. Хейг почти успокоился, когда сзади громыхнуло. Русский командир продолжал обстрел остановившегося броневика, и один снаряд, пройдя на уровне уже поврежденных колес, каким-то образом зацепил боеукладку. И пусть снарядов оставалось уже немного, этого хватило, чтобы внутри броневика точно никто не смог выжить.

– Младший лейтенант Генри Митфорд, – Хейг сжал зубы, прощаясь с товарищем.

Они были из разных кругов, но Дугласу довелось в свое время служить с одним из старших Митфордов, и это был отличный парень.

– Уходим, – к сожалению, отомстить он не мог, но броневик, пустивший ему первую кровь, он запомнит.

И в этот же момент ведомый неизвестного русского офицера выстрелил по десятке, замедлившей ход перед взорванным броневиком. Всего один снаряд – такой же, как сотни других сегодня, которые не смогли ничего сделать, но этот ударил точно по стыку уже поврежденной до этого башни и корпуса. И пробил, залетев внутрь… Удача для одного. И неудача для другого. Еще один броневик вспыхнул, как спичка, еще один друг отправился на тот свет.

– Ненавижу, – Дуглас Хейг смотрел, как сгорает один из лучших его офицеров, Томас Хэнкок. Двое за какую-то минуту.

– Ненавижу! – повторил он, когда, наплевав на все, они остановились и попытались накрыть два дерзких броневика остатками снарядов. Не вышло.

– Ненавижу!!! – кричал он, когда они доехали до отряда карго и нашли на месте стоянки только пепелище и следы колес чужих броневиков.

Они были лучше, но их все равно победили. Заставили потерять технику, припасы и, главное, таких достойных людей. Но ничего! Это только первая стычка. Их смогли удивить, их смогли застать врасплох – в следующий раз такого уже точно не будет. На их стороне сила моторов, мощь пушек и толщина брони – что бы ни придумали русские, они, британцы, просто не могут проиграть!

* * *

Сижу, думаю о везении.

Информация об английском отряде броневиков и даже их вооружении поступила вовремя. Вот только мы не ждали их так быстро и вдобавок рядом с Инкоу. По факту ведь Дроздовский встретил их всего в сотне километров от нашей главной базы – а если бы пропустили друг друга? Если бы англичане еще пару патрулей снесли и ударили по заводам? Повезло.

В чем не повезло, у отряда Михаила Гордеевича не оказалось орудий под новую 35-миллиметровую британскую броню. Мы-то добавили в роты отдельные противотанковые пушки, которые бы взяли 20–25 миллиметров, а англичане сразу прыгнули дальше. К счастью, это проблема решаемая: если самим отливать гильзы, а не пользоваться текущими мягкими для фугасов, то новые снаряды должны будут справиться. Немцы как раз привезли из Штатов станки для запуска производства тротила, так что можно будет совместить.

В общем, мы хорошо поработали, нам повезло, и теперь можно снова хорошо поработать!

Я улыбнулся и мысленно вернулся к итогам сражения. А ведь там, если сравнить, чего было больше, работы или везения, я бы поставил на работу. Работа солдат, которые знают свою технику, работа офицеров, которые думали как минимум на шаг дальше врага, а еще работа штаба… И моя в том числе. Механизированные корпуса, мобильность не на уровне отряда, а всего соединения – это именно я, опираясь на послезнание, продвинул и воплотил идею, которая в реальности была реализована в нашей армии только в 1942 году.

Операция «Уран», когда мы окружали немецкие войска под Сталинградом – это ведь стало возможно в том числе благодаря возможности быстро перекидывать на огромные расстояния целые дивизии. А когда группа армий «Дон» Манштейна попробовала пробить это окружение? Конечно, тут тоже сработали и опыт советских генералов, и храбрость солдат, но что было бы без возможности быстро подтягивать подкрепления к местам основного удара врага? В 41-м мы не успевали, а вот в декабре 42-го подкрепления подходили уже вовремя. И пусть немцы еще могли удивить неожиданным направлением удара, но развить этот успех им уже никто не давал.

Собственно, эту концепцию я пытался реализовать и у нас. Скорость, маневры, мозги… В этом свете я даже перестал обижаться на Николая за отобранные у меня путиловские заказы. Действительно: пусть лучше делают больше моторов. С броневиками мы и сами как-нибудь разберемся, а вот тысячи грузовиков для русской армии мне самому никак не потянуть. А тут – перспективы намечаются очень интересные. Причем не на годы, а на десятки лет вперед.

Вообще, чем больше времени проходит после Корейской дуги со всеми этими якобы мирными делами, тем больше понимаю царя. Вроде бы вот он враг – нанес удар, даже наследил, но… Ответишь на полную – начнешь войну. Что хуже: дашь сразу нескольким врагам повод собраться в союз против нас. И все это в ответ на жалкий комариный укус! Двойная подстава. Сейчас-то все возмущены и требуют мести, а начнется настоящая мясорубка – и те же люди скажут, что можно было бы до такого не доводить.

Сложно! Начать войну не потому что должен, не потому что нет выбора, а потому что пришло время…

– Вячеслав Григорьевич, сводки готовы, – Ванновский отвлек меня от мыслей, и я кивнул, чтобы тот начинал зачитывать.

С момента сражения у Ту-Ши-Куна прошло уже три недели. Мы оттащили подбитые британские броневики и до сих пор изучаем, есть ли там что-то, что мы могли бы использовать в своих машинах – пока без особых успехов. Самое интересное у них – это моторы, а нам свое полноценное их производство никак не потянуть. Впрочем, даже если бы смогли, пока основные новости были на политическом фронте.

После того, как Париж в ответ на якобы убийство своего генерала заблокировал 2-ю Тихоокеанскую эскадру, все только и делали, что бряцали оружием. Россия требовала от Франции выполнения своих обязательств, те в ответ настаивали на полном расследовании, в котором им никто не отказывал, но… Уже больше месяца прошло, а даже состав комиссии, которую хотят к нам отправить, до сих пор не был утвержден.

– Кабинеты Комба и Клемансо интригуют, пропихивая своих людей, – Ванновский почесал лоб. – Но мне кажется, что они просто тянут время. Отговариваются процедурами, прозрачностью и свободой, а сами просто играют на руку англичанам.