Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Ур-р-р!

Твари тут же прекратили бесноваться и замерли, сверля глазами вожака. А затем их взгляды, как по команде, устремились на невидимый MRAP.

Впрочем, почему невидимый? Очень даже видимый – понял Батя, ощутив, как с катастрофической скоростью теряет силу уже его собственный Дар.

Глава 13

Суперэлитник не был кинологом, как предположил изначально Батя. Он умел гасить чужие Дары. С Винтом эта способность работала со скрипом, мешал «поводок». А вот с батиной невидимостью показала себя во всей красе, как только «поводок» был сброшен.

– Бать... – простонал Винт, подтверждая догадку. – Они меня не слушаются. Я, мля, ни хрена не понимаю, чё за...

– Дары наши он выжирает, – процедил сквозь зубы Батя. – Переключись обратно на него, отвлеки. Дрозд, огонь по задним!

Винт, судя по осунувшемуся лицу и градом катящемуся по щекам и вискам поту, был уже на грани. Даже сидячее положение он сохранял с видимым трудом и то и дело ловил себя в тот момент, когда начинал заваливаться в сторону. Приказ командира он выполнить попытался и даже смог взять гигантского мутанта под контроль, но только на жалкие несколько секунд, после чего обессиленно отключился.

Поймав потерявшего сознание бойца в полёте, Батя аккуратно спустил его на пол и уложил так, чтоб тот не ударился ни обо что головой во время резких манёвров. Поднял голову и с ужасом увидел, как разъярённый сопротивлением потенциальной еды суперэлитник несётся прямо на MRAP.

«Теперь – точно всё», – мелькнула мысль, неожиданно равнодушная.

Батя упрямо отогнал её. Всё – это когда ты с кишками наружу перевариваешься в желудке. А пока у тебя в руках ещё есть оружие, а рядом верные бойцы, конец наступит чуть позже. Может, всего на мгновение, но...

«Но» вынырнуло из-за спины суперэлитника стремительной тенью, блеснуло лакированными бортами цвета «серебристый металлик» и хищно улыбнулось не ожидавшему вмешательства монстру раструбом хорошо знакомого Бате РПГ-29 «Вампир». Одновременно с выходом снаряда полыхнуло пламя – у неожиданных помощников в наличии оказался ещё и огнемёт.

Монстру ни огонь, ни даже снаряд, состоящий из двух кумулятивных боевых частей калибрами шестьдесят четыре и сто пять миллиметров особого вреда не причинили, но прилично разозлили, заставив переключить внимание на новую цель.

Свита суперэлитника, в отличие от главаря, от атаки немного пострадала. Полыхая, с болезненным урчанием умчались в сторону развитая горилла и два молодых топтуна, один моллюск принялся кататься по асфальту в попытке сбить охватившее его пламя.

– Отставить назад! Медленный вперёд и огонь из всех стволов! – быстро сориентировался Батя. – Псих, сам!

Но бойцы и сами уже заметили неожиданную подмогу и изменили тактику.

– Так точно, Бать, – с кривой ухмылкой, больше похожей на оскал, процедил Псих. – Есть «сам»!

Из серебристого седана, с визгом колёс маневрировавшего среди тварей так, словно за рулём находился профессиональный стритрейсер, снова ударил гранатомёт. На этот раз боеприпас оказался термобарический, созданный специально для борьбы с живой силой противника. И этот выстрел, наконец, оказался результативным и пробил силовую броню суперэлитника.

Мигнув, фиолетовая дымка, окружавшая мутанта, исчезла.

– Мэри! Дрозд! – заорал Батя так, что на полу дёрнулся, приходя в себя, Винт.

Бойцы и сами поняли, что нужно делать. Но тут произошло ещё одно «но», на этот раз – чёрное, угловатое и явно стоившее своему бывшему владельцу весьма круглую сумму.

Элитный внедорожник вмешался в бой в самый неожиданный момент, выехав со стороны, противоположной той, откуда появился седан. И он явно не просто проезжал мимо, а ждал своего часа, чтоб вступить в бой, поскольку из окон сразу с двух сторон внедорожника высунулись ещё гранатомётчики.

Выстрелы прозвучали практически с разницей ровно в секунду. Снаряды – снова один термобарический, а второй кумулятивный, – ударили друг за другом в одну и ту же часть тела суперэлитника, проделывая в его шкуре приличных размеров дыру, в которую Мэри тут же всадила пулю из своей крупнокалиберной винтовки MacMillian TAC-50. Застрочил пулемёт Дрозда, внося свою лепту.

Элитник пошатнулся и упал на четвереньки. Попытался подняться, но не смог и снова упал, забившись в конвульсиях.

Неожиданные союзники тут же занялись слегка растерявшейся от потери предводителя стаей. Снова вступил в дело огнемёт. Громыхнул гранатомёт, уничтожая второго элитника, обычного на вид. Дрозд и Мэри переключились на моллюсков, остальные бойцы взялись за тварей поменьше.

Ход боя был переломлен за какие-то пять, а то и меньше, минут. Неожиданные помощники грамотно использовали комплект снарядов к своим гранатомётам, и к тому моменту, как он закончился, большинство крупных тварей были уничтожены. Оставшихся задвухсотили бойцы Бати.

Расход патронов оказался огромный, но хотя бы живы остались, что не могло не радовать.

Седан и внедорожник, прекратив кружить, подъехали к MRAP-у, взяв его в клещи. Задняя дверь седана открылась, и из неё вышел мужчина лет пятидесяти с полностью седой головой и в форменной куртке с шевронами, выдававшими в нём сотрудника службы исполнения наказаний.

– Ну, пойду познакомлюсь, – решил Батя, поднимаясь со своего сиденья. – Отпоите пока Винта, у кого пойло осталось. Дрозд, Мэри, контроль. Остальные наготове собирать ресурсы.

Открыл дверь и спрыгнул на асфальт.

Седой двинулся Бате навстречу.

– Старший прапорщик Службы исполнения наказаний Липецкой независимой республики Иванов, – первым представился он и протянул руку.

– Батя, – просто сказал Батя и пожал протянутую ладонь, оказавшуюся крепкой и мозолистой. – Командир взвода, ЧВК «Адская Сотня». Российская Федерация. Спасибо за помощь, без вас бы уже переваривались у тварей в желудках. Вы откуда тут?

– Мимо проезжали, – пожал плечами седой. – А если вы про ад этот, то... Да чёрт его знает, если честно! Пару дней как тут оказались, сами ничего не понимаем. А скоро и головная боль доконает до того, что и не поймём уже. Все таблетками закидались по самое не могу, а она не проходит!

– Свежие, значит, – кивнул Батя. – Пара дней без лекарства – это дохрена много, рискуете в зомби превратиться.

– Этого только не хватало, – вздохнул седой. – У нас большинство ими стало прям в первые часы. Что заключённые, что сотрудники. Пятеро нас уцелело...

– Не переживай, Седой, – Батя сам не заметил, как привычно дал новому знакомому позывной. – Сейчас подгоню лекарство. Вкус – как у протухших носков, но работает отлично. Сделаете все по паре глотков, чтоб в себя придти.

И, обернувшись, скомандовал:

– Парни, у кого пойло осталось – сюда давайте! И за дело!

Получив единственную полупустую флягу, протянул её Седому и спросил:

– Ты не против, если мы тут, как более опытные, вскроем тварей. Поделим честь по чести, не волнуйся.

– Да какое «вскрывать»? – аж всплеснул руками Седой. – Валить надо, пока новые не набежали!

«Действительно, свежак свежаком, – подумал Батя. – Не знает ещё, что крупняк даже трупом своим распугивает мелкоту. А его, крупняка, тут столько, что хоть на перекус можно устраиваться и тушёнку прям на улице жрать».

Старший прапорщик оказался Бате симпатичен. Мало того, что не пытался ни врать, ни юлить, так ещё и чувствовалась в нём эдакая спокойная сила, мягкая с виду, но в любой момент готовая превратиться в непробиваемый гранит.

– Ты глотни и своим дай, – потряс фляжкой Батя. – Мозги сразу проясняться, и я объясню коротко, почему в ближайшее время бояться нам тут почти нечего.

– Почти? – уловил самую суть прапорщик и с некоторым недоверием взял флягу.

Открутил крышку, понюхал и ожидаемо сморщился.

– Мля, да это хуже носков! Их тварей этих, что ли, самогон варишь?

– Зря спросил, – хмыкнул Батя.

– Угадал, да? – с полуслова понял его Седой. – Лекарство, говоришь? Ну, с Богом!

И опрокинул флягу в себя.

Батя хотел было остановить прапорщика – как бы всё не выхлебал! Но, увидев, как тот уже на втором глотке закашлялся и зажал рот рукой, заставляя себя проглотить содержимое, только усмехнулся.

– А ведь говорила мне маменька в детстве – не бери у незнакомых дядей конфеты, – с трудом проговорил Седой, отодвигая флягу подальше от лица. – Слушай, Бать... А работает ведь!

– Конечно, работает, – кивнул командир. – Парням своим дай, пусть тоже по паре глотков сделают, пока не заурчали.

Прапорщик, держа флягу в вытянутой руке, вернулся к седану. Навстречу ему вывалился парнишка лет девятнадцати на вид, весь зелёный.

– Ща блевану, – вяло сообщил он. – Звездец укачало. Вот уж, мля, не думал...

– На, глотни, полегчает, – с него и начал Седой.

– Ты чё, командир, травануть меня решил? – возмутился было парнишка, понюхав флягу. – Да ты без меня...

– А ну глоток сделал, гонщик хренов! – без предисловий рявкнул на него прапорщик. – А то сам пристрелю, пока ты в зомби не превратился и нас не искусал.

– Укусы не опасны, – пояснил подошедший Батя. – Вирус – он в воздухе, все его уже вдохнули. Вы иммунные к нему, но это вот пойло пить придётся теперь постоянно, без него долго тут не протянуть.

– Слыхал, гонщик хренов? – поднажал Седой. – А ну живо пей!

Тот посмотрел на Седого плывущим взглядом, и Батя понял, что парень уже на грани, и приготовился к худшему. Однако парень, судя по гражданской одежде, к ведомству Седого никакого отношения не имевший, всё-таки послушался. Глотнул, сморщился, разразился отборным матом. Но и эффект прочувствовал почти сразу.

– Охренеть! Дайте две! – удивлённо протянул он.

– Обойдёшься! – отобрав флягу, отрезал Седой. – Не тебе одному надо.

Остальными соратниками Седого оказались двое сослуживцев и, судя по дорогому чёрному костюму, личный водитель какой-то большой шишки. Все они пробовали пойло молча. После этого так же кривились, выражали своё мнение о том, что «самогон явно настаивался не на можжевеловых ветках», но и действие оценивали тоже практически сразу.

– Где обустроились? – спросил Седого Батя, когда получил обратно уже практически пустую флягу.

– Да нигде, собственно, – пожал плечами Седой. – Так, колесим по округе, ночуем, где придётся. Машины у нас тихие, как видишь, электромобили – всё начальство заставили на них пересесть, как указ о защите окружающей среды вышел от царя-батюшки.

– А может, с нами давайте? – неожиданно для самого себя предложил Батя – Седой всё-таки ему нравился, да и остальные свежие, кроме парня, тоже вызывали симпатию. – Мы пока временно бездомные, пристроились тут в одном цехе...

– Временно? – невесело ухмыльнулся Седой. – Ну это ты, Бать, загнул, конечно... Я в юности фантастику любил, знаешь, про всяких там попаданцев. Так вот, то, что тут происходит, скажу я тебе, покруче будет.

– Куда как покруче, – согласился Батя. – И про попаданцев ты тоже прав. Но дом у нас всё-таки есть. Не тот, который раньше был, но...

– А, понял, – дошло до прапорщика. – Бать, я так понял, ты тут поболее нашего будешь. Сколько, если не секрет?

– Не секрет. Полтора года уже. Бойцы кто как, есть и такие, кто неделю назад появился.

– Это как? – не понял Седой. – В смысле, твоими тут только стали? Я, глядя на вас всех, решил, что вы давно уже сработанные...

– Долго рассказывать, – ответил Батя и повторил:

– Давай с нами, Седой? Вместе всяко легче.

– Твоя правда, – вздохнул прапорщик. – Вон, поодиночке вас бы крупные сожрали, а нас те, что чуть мельче, перекусали бы. А вместе сдюжили... Ладно, уговорил. Машины бросать? У нас там аккумуляторы почти на нуле, а зарядные станции того, отрезало... Да и толку с них никакого – электричества-то тоже нет.

– Пока не надо. Может, придумаем, как зарядить, – вспомнив генераторы в цехе, покачал головой Батя. – Надо только бензина бы набрать из брошенных машин...

– Да откуда их возьмёшь? – снова удивился Седой. – У нас же указ – всех на «электрички»...

– Так это «у вас», – поправил Батя. – А «тут» всякого полно. Мы же вон, ездим.

– Точно, – смущённо почесал затылок Седой. – Чё-то плохо соображаю, намучился с этой головной болью. Да и монстры эти... Не, Бать, всякой шушеры повидал в своей жизни. И насильников, и серийных убийц по коридорам лично водил... Но тут, видно, не готов оказался...

– Ничего, пройдёт, – успокоил нового знакомого Батя. – Слушай, а откуда у вас «Вампиры» с огнемётами? Я б тоже с удовольствием разжился этим добром.

– Так на складе были, – пожал плечами Седой.– А больше нет? – расстроился командир.

– Нетути, – всплеснул руками Седой. – Мы ж служба исполнения наказаний, а не армия. И так хрен знает, зачем их в нашу тюрьму привезли...

– Ну, на нет и суда нет, – подытожил Батя – он вообще спокойно относился к подобным превратностям судьбы, а тут, в Пекле, и вовсе с ними смирился.

Пока он разговаривал со свежими, бойцы вскрыли большинство элитников, включая переростка. Содержимое наростов без разбора совали в карманы и опустевшие после боя подсумки. Применение нашлось даже ящику из-под пулемётных лент, и всё равночасть добычи никуда не влезала.

– Седой, подключайся, – махнул рукой прапорщику Батя. – Пакеты, сумки, карманы, коробки – грузи во всё, что есть. Такая добыча редко бывает.

Седой тут же загрузил работой своих. В седане нашлась упаковка тонких прозрачных пакетов, в багажнике внедорожника – вместительный рюкзак. Кое-как упихали виноградины, горошины, жемчуг и сыпучее янтарное содержимое наростов элитников. Серую паутину тварей поменьше просто выкинули – применения ей не нашёл даже Док.

В процессе сбора содержимого наростов все перезнакомились. Свежие все оказались весьма общительными ребятами. Парень за рулём седана, которого звали Игорь, оказался образцовым представителем движения стритрейсеров. В тюрьму он попал за наезд на пенсионерку, так что Батя, не долго думая, обозвал его Раскольниковым, а бойцы тут же сократили новый позывной до Кола. Седой, как и его коллеги Толян и батин тёзка Андрей, работали в охране Липецкой государственной исправительной колонии. Единственный молчун из всей компании, Михаил, был личным водителем начальника этой же колонии, но к службе исполнения наказаний отношения никакого не имел.

После сбора содержимого наростов Батя принял решение двигаться к цеху. Причин на это было несколько.

Во-первых, хватит на сегодня приключений, и так чудом живы остались – иначе как везением такие события даже не назовёшь. Во-вторых, «электричкам», как обозвал свои электромобили Седой, заряда аккумуляторов должно было хватить аккурат до цеха, а бросать путь и не бронированные, но удобные своей бесшумной работой машины категорически не хотелось. Да и самих новичков важно было сохранить и ввести в курс дела, чтоб вливались в Сотню.

К сожалению, бензин для генераторов добыть так и не удалось, но у Горелого ещё был запас на пару дней работы, и Батя по праву старшего намеревался сократить его вдвое, использовав для зарядки электромобилей. На которых как раз и можно было выехать за топливом, но уже не с таким риском, как сегодня.

В целом, Батя после всего произошедшего находился в приподнятом настроении. Встреча с иммунными новичками – как раз ведь думал, что надо как-то личный состав увеличивать и между обновлениями Африки! – сама по себе стоила того момента безнадёги, когда Батя уже готов был попрощаться с жизнью. А уж свалившаяся по результатам сложившейся ситуации добыча и вовсе превосходила все ожидания. Хватит аж до следующего обновления Африки. Если, конечно, Сотня за это время не прирастёт ещё несколькими десятками бойцов.

Поэтому, проезжая по лоскуту с элитной малоэтажной застройкой, не сразу обратил внимание на появившуюся на одном из домов надпись, которой не было на пути туда. Но главное – сделана она была очень знакомым почерком.

Его почерком.

«Не прячься, брат. Я тебя найду».

Глава 14

В дороге думать о том, как могла появиться эта надпись, было некогда, но мысли о ней то и дело лезли Бате в голову, отвлекая от текущих дел.

Батя, увидев сожжённую крепость и убитого Чёса, постарался отступить, чтоб сберечь жизни бойцов, оставшихся с ним, и не подвергнуть лишней опасности ополченцев, уведённых Дедом. Намеревался уйти подальше, но уступил уговорам Горелого остаться в цеху, считая, что уж это-то решение Дед просчитать не сможет.

Смог. Вычислил-таки. Вряд ли прям выследил, скорее, просто предположил. Но угадал. Что, в принципе, не удивительно – ведь и Дед, и Батя были копиями одного и того же человека. И мыслили, несмотря на всю разницу характеров и мнений, тоже одинаково.

Присутствие Деда создавало Бате и его бойцам изрядные трудности. Конкретный лоскут, где они засели, Дед вряд ли знал. Но в том, что вскоре двойник его найдёт, сомневаться тоже не приходилось – уж слишком логично было бы остаться именно на нём.

А Дед будет искать – надпись, смысл которой мог понять только сам Батя, недвусмысленно говорила о том, что двойник вышел на тропу войны. Он не врал, когда говорил, что с Батей они не уживутся. Вот только командир, пребывая в растрёпанных чувствах, забыл спросить у двойника самое главное – будет ли тот с ним воевать, если его отпустят. Дед без прямого вопроса, само собой, об этом намерении промолчал. А Дар Бати чуять неправду, разумеется, не сработал – ведь она должна быть произнесена вслух, а не задумана молча.

И винить тут было некого, кроме самого себя.

Так что радость, которую испытывал Батя от встречи со свежими, оказалась недолгой и сменилась теперь пожирающей командира изнутри тревогой.

До цеха, тем не менее, добрались без проблем – заражённые как будто сами решили разбежаться от еды, сумевшей задвухсотить столько их собратьев, включая суперэлитника. Новичков встретили радостно, а самого Батю, воспользовавшись всеобщей суматохой, ангажировал Горелый.

– Командир, на пару слов, – обронил он, выглянув из-за импровизированной занавески.

Батя потрепал по голове Семёна, которому не терпелось похвастаться своими успехами, и направился за бойцом.

То, что предстало его глазам, трудно было описать словами. Даже с учётом того факта, что в цеху было огромное количество разнообразных деталей кузова, комплектующих и прочего, необходимого для сборки вполне себе серийного трактора, Горелый создал... нечто изумительное и крайне агрессивное.

Тесная тракторная кабина была наращена отсеком для десанта и стрелков, сваренным из ещё трёх кабин с отрезанными капотами. Колёсную платформу, на которой стоял кузов, тоже нарастили, сделав двенадцатиосной. На крыше сзади и спереди возвышались гнёзда для пулемётчика и снайпера. По бокам Горелый со своими умельцами наварили в несколько наклонных рядов небольшие металлические листы треугольной формы, частично наслоив их друг на друга, словно чешую – правда, торчащую не вниз, а вверх. В промежутках между листами установили длинные шипы из арматуры. Точно такие же, только уже закрученные в спирали, торчали между гнёздами на крыше. На колёсные диски Горелый приделал изогнутые наподобие серпов лезвия.

Но с особой гордостью рукастый механик-водитель продемонстрировал Бате то, что раньше должно было собирать урожай с полей, а теперь уже одним только своим видом недвусмысленно указывало, что претендует на урожай крупнее и зубастее.

Перед бампером трактора красовалась конструкция, состоящая из одних только лезвий и шипов. Присобачены все эти орудия убийства были к вращающемуся валу, за которым виднелась ещё и горизонтальная сетка из уже других лезвий.

Позади трактора имелась похожая конструкция, только размером поменьше. Причём обе они, судя по всему, могли подниматься на разную высоту в зависимости от желания того, кто будет этим монстром от селькохозяйственного мира управлять.

– Я хотел назвать эту штуку Жнецом, – гордо сообщил Горелый. – Потом подумал – мля, чё за пафос. И обозвал Монстроломкой. Как тебе, Бать?

Батя не мог подобрать слов, чтоб выразить своё мнение. Только ходил вокруг бывшего трактора, трогал руками шипы, пластины и лезвия и восхищённо цокал языком.

– Горелый, – наконец, заговорил командир. – Если тебя обеспечить достаточным количеством горючки для генераторов, сможешь сделать то же самое с MRAP-ом и барахолкой?

– Комплектующих маловато, – вздохнул Горелый. – MRAP я бы трогать не стал, а вот барахолку и пикап подтюнинговал бы. Такие же Монстроломки из них сделать не выйдет, но опаснее для тварей они станут точно.

Батя хмыкнул. Глаза Горелого светились, словно лампочки, он явно очень гордился своим чудовищного вида детищем, и Батин вопрос о том, можно ли превратить в нечто подобное и другие машины, пришёлся ему по душе.

– Ладно, – не стал спорить командир. – Сколько литров надо и как много времени займёт?

– Барахолка – дня три, – задумчиво поскрёб щёку Горелый. – Пикап за день сделаем. Итого четыре. Только топлива осталось всего ничего.

– Сколько? – забеспокоился Батя. – Мне хотя бы один электромобиль надо зарядить. А лучше два.

– Вон те? – посмотрел за спину командира Горелый. – Зачем?

– Едут тихо, – усмехнулся Батя, вспомнив суперэлитника. – Иногда это бывает важнее брони.

Горелый покосился на стоящие неподалёку канистры.

– На одну хватит. За две – не уверен.

– Тогда внедорожником займись, – велел Батя. – Мы не знаем, когда этот лоскут на обновление пойдёт, так что считаем, что времени у нас в обрез.

– Так точно, Бать, – кивнул Горелый. – Утром будет готов к рейду.

Вернувшись к остальным, Батя занялся своими прямыми обязанностями – принялся вводить новичков в курс дела. То есть, рассказывать, что тут, в этом мире, к чему.

Те слушали спокойно – успели за два дня насмотреться на местные выкрутасы. Потом поужинали, Док осмотрел новичков, показал им, как готовить пойло и гороховку, каждому подобрал по жемчужине из сегодняшней добычи и проконтролировал, чтоб всё прижилось. Горелый отправился заниматься зарядкой внедорожника – выбор в его пользу был сделан исключительно из-за вместимости. Батя выбрал трёх бойцов, которых решил взять с собой завтра. Остальные распределились по дежурствам согласно графику.

Завернувшись в тонкое одеяло из «Троечки», Батя попытался уснуть. Но, как обычно в последнее время, не смог – мозг, освободившись от текущей суеты, снова вернулся к мыслям о двойнике.

Правильно ли он сделал, отступив, а не бросившись сразу спасать уведённых Дедом людей? Логика подсказывала, что да. С ополченцами и гражданскими вряд ли произойдёт что-то ужасное, ведь они – весь ресурс, который имеется у двойника. Причём ресурс ненадёжный –рано или поздно обман вскроется, и доверия к Деду не станет. В этот момент ему придётся прибегнуть к одному из двух методов – запугиванию или убеждению, что деваться ему и ополченцам друг от друга некуда. И, каким бы беспринципным ни был Дед, он предпочтёт второе. Потому что иначе его, Бати, люди могут и уйти, решив, что двойник ничего не может им дать. Африканцы, стоявшие горой за независимость своей маленькой непризнанной страны, не согласятся прикрывать спину тому, кто легко пошлёт их на убой, чтоб спасти себя. И они, в отличие от двойника, как минимум, умеют тут выживать.

Деду придётся с этим считаться. По крайней мере до тех пор, пока у него есть конкурент – Батя. И именно поэтому конкурента надо как можно скорее устранить.

М-да, фраза Деда про «не уживёмся», похоже, имела под собой более глобальный смысл, чем понял Батя. Две копии одного командира не смогут ужиться не просто в крепости или на Африке, нет.

Им, чтоб разойтись в разные стороны, не хватит и всего Пекла.

Что дальше делать? Выигрывать время, обрастать человеческими и техническими ресурсами вроде той же Монстроломки. Выжидать. Думать. Искать решение.

Хотя какое, к чёртовой матери, решение? Оно всего одно – другого Дед принять не даст. Куда бы Батя не пошёл, он будет преследовать его. Где бы Батя не спрятался – двойник станет его искать и обязательно найдёт, ведь он знает каждый его, батин, шаг наперёд.

Значит, война. Полноценная война группировок (до армий количеством личного состава не дотянули) с засадами, гонкой вооружений в том виде, в котором она возможна в этом мире, и идеологическими установками, которые каждому из командиров придётся доказать.

Последнее, пожалуй, единственное, в чём Батя уже гарантированно выиграл. А это, в свою очередь, означает, что Деду просто кровь из носа необходимо заполучить себе бойцов уровня Адской Сотни, которые именно его сразу признают своим командиром. То есть, новых. И, получается...

Не выдержав, Батя вскочил и принялся нервно расхаживать по цеху между спящими бойцами.

Бойцов того уровня, что служили в Адской Сотне, можно достать только в одном месте – на Африке во время её очередного обновления. И у Деда есть карта с расписанием обновлений.

До Бати как-то резко дошло, чего добивался Дед, преследуя его и оставляя надписи на стенах. Он хотел, чтоб Батя оказался как можно дальше от Африки. Чтоб не успел к обновлению. Ни к ближайшему, ни к последующим. И чем дольше ему будет удаваться удерживать Батю в стороне, тем больше у него будет в итоге верных именно ему профессиональных бойцов. Тех, для кого именно Дед окажется спасшим их командиром. А Батя будет всего лишь очередным двойником, причём лишним.

– Твою, самка ты собаки! Хренов ты чёрт бешеный! – шёпотом ругался Батя себе под нос.

Хотел было разбудить Дока, чтоб посоветоваться, но понял, что не о чем. Теперь, когда замысел Деда стал понятен, война не просто стала неизбежной. У неё появился конкретный день финального сражения. И вполне конкретная стратегия.

Дед собирался, пользуясь заботой Бати о бойцах, отжимать его всё дальше и дальше от Африки. А Бате, соответственно, следовало как-то сымитировать, что он на это купился. И при этом – всё равно остаться поблизости.

Походив немного, командир заставил себя улечься обратно – уже несколько бойцов подорвались от звука его шагов и стали выяснять, что произошло. Батя успокоил их, но решил, что, когда как следует всё обдумает – обязательно посоветуется со всеми перед тем, как принять окончательное решение. Пусть это будет неправильно с точки зрения армейской дисциплины, которая, за исключением формальной субординации, применялась и в ЧВК «Адская Сотня», но это будет честно. Его парни прошли с ним огонь, воду, десятки обновлений и боёв с тварями. Они, в конце концов, заслужили, чтоб с их мнением считались.

Да и пора потихоньку готовить их к тому, что рано или поздно они и сами станут командирами, пусть и всего лишь групп и взводов.

Сон всё равно не шёл – возбуждённый мозг не желал прекращать мыслительную деятельность и требовал немедленного действия. Поворочавшись с полчаса и проиграв бой за попытку уснуть, Батя снова встал и отправился к ближайшему посту часовых. Поднявшись по лестнице, услышал, как его тихо окликнули:

– Командир, ты?

– Я, Рыжий – прошептал Батя.

– Чего не спишь? – поинтересовался боец.

– Да так, – отмахнулся командир. – Свободен, сам подежурю.

– Ну ты, Бать, даёшь, – удивился боец. – Тебе в рейд завтра, какое дежурство.

– Подумать надо. Вот как раз перед рейдом.

Рыжий, хмыкнув, смерил командира взглядом.

– Свободен, говорю, – чуть надавил Батя.

– Да не, Бать, – неожиданно отказался боец. – Мой пост, я и отдежурю. Всё равно скоро сменюсь. Ну а ты думай, раз надо.

Батя дальше спорить не стал. Сел рядом с Рыжим и погрузился в свои мысли. Боец его не беспокоил, только махнул рукой на прощание, когда на смену заступил Ромео.

– Что, Бать, не спится?

Командир покачал головой.

– Я тоже полночи ворочался, – поделился Ромео. – Всё думаю – как там Марта? Бать, какого вообще чёрта мы бегаем от него, а? Может, дадим бой?

Батя вздохнул. Ромео был явно не тем собеседником, с которым ему хотелось поговорить по душам. Но ситуация, в которой они все оказались, попав в этот мир, оказалась такой, что бойцы уже не выполняли приказы, отданные сидящим где-то там, в кабинетах, высоким начальством. И Батя не выполнял. Теперь он их отдавал, но, будучи командиром прямым, боевым, считал нужным пояснять свои решения – это помогало бойцам ощущать себя нужными и причастными. Скованными присягой и обязательствами выполнять отданные приказы, но всё-таки личностями, а не бездушными пешками.

– Дадим сейчас – просто угробим наших, – со вздохом пояснил командир. – А Дед свалит в закат, и ищи его потом.

– А не дадим – выжмет он нас к чёртовой матери и с Африки, и из изученной части Пекла, – возразил боец.

Ромео никогда не отличался способностями к пониманию человеческих мотивов. Да и в принципе был прост, как никто. Вкусно жрать, крепко спать, иметь регулярный секс и просто наслаждаться жизнью – вот были все его желания между боями. Во взводе он был одним из самых проблемных бойцов, и Батя даже раздумывал о том, чтоб подать рапорт о его переводе. Но это был тот, другой Ромео, который давно уже превратился в одну из тварей. Более того, даже первая копия того Ромео умудрилась едва не наворочать дел уже тут, в Пекле.

Это копия не сильно отличалась от предыдущей в концептуальных вещах. Но кое-что всё-таки изменилось. К своей чернокожей любовнице этот Ромео относился на порядок лучше, чем предыдущий. Был менее склонен к асоциальному поведению (хотя до дисциплины остальных бойцов ему было ещё хромать и хромать) и в целом воду хоть и мутил, как и все его предшественники, но в пределах разумного. Ну и был поумнее, поэтому, даже не зная всего, вывод сделал правильный. Что ещё сильнее убедило Батю, что и он

– Вот нам и надо тихо окопаться и за время, оставшееся до обновления Африки, максимально усилиться, – вздохнул Батя. – И при этом не попасться на глаза Деду. А лучше – вычислить его первыми.

Как ни странно, боец понял всё, что крылось за этими словами.

– Задачка, Бать, – выдохнул он.

– Задачка, – подтвердил командир.

Через час Ромео сменил Кот.

– Не спится, командир?

Батя кивнул, и боец приступил к дежурству, не задавая вопросов.

Как обычно, сон сморил командира только перед рассветом. Пробуждение, соответственно, вышло тяжёлым. Тело после вчерашнего рейда требовало отдыха, мозг, не получив возможность забыть о проблемах хотя бы на несколько часов, тоже работал со скрипом. Однако утро принесло новость, от которых Батя прямо-таки воспрял – у двоих свежих появились Дары.

Дар одного из коллег Седого Док изучал довольно долго прежде, чем смог внятно объяснить, что он из себя представляет.

– Никаких предчувствий не ощущаешь? – наконец, спросил Док.

– А должен? – хмуро буркнул свежий, пока ещё не вполне понимавший, что вообще происходит.

– Мне откуда знать? Короче, как засвербит внутри, или там мураши побегут, или левое полужопие к полнолунию зачешется нестерпимо – ты предупреждай сразу, понял?

– Понял, – ничего не понял свежий. – Но прям щас точно не свербит и не чешется.