Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 346 страниц)

– Всё в порядке, ваше величество, – залепетала я, сама не веря тому, что вижу, – это мой дядя… Ваш врач… Господин де Сен-Меран… Как видите, он жив и здоров, и пришёл помочь…

– Если позволите, я не один, – строго сказал дядя, сразу подходя к колыбельке и заглядывая в неё. – Прикажите, чтобы моего помощника пропустили. И чтобы разрешили пронести мои инструменты. И ещё мне срочно нужна горячая вода, чистые полотенца и самое крепкое яблочное вино. Сесилия, не стой столбом!

– Позаботьтесь о её величестве, – велела я фрейлинам и побежала разводить огонь в камине.

Вскоре над огнём висел котелок, я помогла дяде снять куртку и камзол, закатала рукава его рубашки, подвязала тесёмками повыше локтей.

Не дождавшись ответа королевы Аларии, Ричард впустил в комнату смущённого и перепуганного Гаррета, который тащил вполне большой и достаточно тяжёлый сундук, да ещё врачебный чемоданчик на длинном ремне через плечо.

Столик, стоявший возле окна, был освобожден от чашек, флаконов с лекарствами и салфеток, протёрт вином и переставлен к колыбели. Дядя вымыл руки, протёр их так же вином и принялся осматривать короля, попутно уточняя у меня насчёт аппетита, сыпи, жара.

Всё это время Ричард стоял возле двери, держа её за ручку, но у меня не было времени подойти. Да и момент сейчас был не для интимных разговоров. Мне оставалось лишь надеяться, что дядя появился здесь не для того, чтобы героически погибнуть вместе со мной, а заодно и с герцогом де Морвилем…

– Это не корь, – сказал вдруг дядя уверенно и посмотрел на королеву Аларию. – Ваше величество, вы слышите меня? Понимаете, что я говорю?

Фрейлины хлопотали вокруг королевы, полулежащей в кресле, размахивая платочками и флаконами с нюхательной солью, но тут она резко поднялась, оттолкнув придворных дам.

– Да, я понимаю, говорите, – произнесла она, в волнении переплетя пальцы. – Что с моим сыном? Вы можете помочь?

– Тогда слушайте меня внимательно, – сказал дядя почти сурово. – Симптомы похожи на корь, но это – не корь. И не оспа. Это – россалия.[1]

– Что это за болезнь? Никогда о ней не слышала… – произнесла королева.

– Тем не менее, ученые древности уже знали её и описывали. Обычно при хорошем уходе россалия проявляется и проходит почти незаметно, но с его величеством всё произошло иначе. Я вижу осложнения. И очень серьёзные. Если мы не применим лечение, боюсь, спасти его величество не удастся.

– Какое лечение? Да говорите же! – воскликнула королева со слезами.

– Это новый метод, – чуть помедлив, продолжал дядя. – До моей… моей казни я проводил исследования и опыты в этой сфере. Один опыт. Но он был удачный. На моё счастье, мой ученик, – он указал в сторону дрожавшего, как осиновый лист, Гаррета, – после моей опалы не забросил моё дело. И поэтому у нас есть лекарство…

– Так скорее дайте это лекарство моему сыну! – воскликнула королева. – К чему эти разговоры?! Скорее! Скорее!

– Видите ли… – дядя опять замялся, но потом твёрдо и чётко закончил, – видите ли, это лекарство – не простое лекарство. И вводится оно не простым способом. Мне нужно, чтобы вы дали разрешение, ваше величество. Мне нужно, чтобы вы доверились мне

– Да что это за страшное лекарство?! – королева Алария в отчаянии заломила руки. – Говорите уже! Не мучайте меня!

– Алан, – позвал дядя, и Гаррет с готовностью открыл принесённый сундук и поднёс его к королеве.

Я внезапно поняла, что дядя волнуется. Поняла это по слишком резкому и нервному жесту, по тому, как он потянул воротничок рубашки, чтобы глотнуть воздуха.

– Сюда наливается лекарство, – объяснил дядя королеве, которая сейчас смотрела в сундук с ужасом, – и при помощи этого прибора я введу лекарство в живот его величеству.

– К-как это – в живот?.. – прошептала королева, не отрывая глаз от содержимого сундука, а фрейлины дружно ахнули.

Я не выдержала и вытянула шею, чтобы посмотреть, что за таинственный инструмент принесли дядя и Гаррет. В сундуке лежала какая-то продолговатая стеклянная колба со вставленным в неё металлическим поршнем, и в довершение всего из колбы торчала длинная тонкая игла.

– Позвольте, объясню, – дядя говорил спокойно, негромко, но я чувствовала скрытое напряжение в его голосе. – Вот сюда помещается лекарство, – дядя указал на колбу, – а игла полая внутри. Через отверстие в игле лекарство поступит прямо в мягкие ткани…

У меня мурашки пробежали по спине. Неужели, дядя решил проткнуть этой ужасной иглой маленького короля?! Это такое лечение? Это, вообще, лечение?..

– Вы хотите проткнуть живот его величества этим ужасным прибором? – взвизгнула одна из фрейлин.

– Нет, – очень терпеливо пояснил дядя, – укол будет сделан не в брюшную полость, а в мягкие ткани живота. Это новейшее лекарственное средство и метод, открытый мною…

– Вы хотите опробовать новый метод на моём сыне? – быстро спросила королева Алария.

– Ваше величество, я уже опробовал этот метод лечения, – сказал дядя, тщательно подбирая слова. – Первый укол был сделан около года назад, мальчику, у которого тоже были осложнения от россалии. После укола он выздоровел. Больше у меня не было возможности опробовать лекарство, но я уверен в успехе.

– Как были уверены, когда лечили моего мужа? – произнесла королева, и в комнате стало тихо-тихо.

Я боялась даже вздохнуть и лишь покачивала колыбель, где лежал маленький король, который не слышал и не понимал, что происходит рядом с ним и из-за него.

– Если ваше величество помнит, – сказал дядя после недолгого молчания, – я сразу сказал, что случай с его величеством Эдвардом безнадёжен. В случае же с вашим сыном у нас есть надежда.

– Есть надежда? – тут же ухватилась за эти слова королева Алария. – Значит, вы не уверены, что ваше новое средство поможет?

– Уверен, ваше величество, – ответил дядя. – Если вы позволите, я сейчас же приступлю к лечению.

Если раньше у меня мурашки бегали по коже, то сейчас всё похолодело внутри. Уверен?.. Врачи никогда так не говорят. Потому что никто не может быть уверен, как подействует лечение. Человеческий организм непредсказуем. Тем более, когда в ход идёт лекарство, которое испробовали лишь один раз…

Королева Алария колебалась. Я видела, как её ломает от сомнений. Она сжимала и разжимала руки, не отрываясь смотрела на страшный медицинский прибор, что-то бормотала себе под нос.

– Возможно, лучше посоветоваться с её величеством королевой Гизеллой? – подсказала фрейлина. – Я сейчас сообщу ей…

– Время идёт, – произнёс дядя, чуть нахмурившись. – Вы можете советоваться с королевой, с собранием лордов и пэров, но как бы не упустить время.

– Это вопрос государственной важности! – строго одёрнула его фрейлина. – Речь о жизни короля! И вообще… вас казнили!

– Как видите, не до конца, – буркнул дядя, пристально глядя на королеву Аларию.

– Надо позвать… – снова начала фрейлина, но я ей перебила.

– Ваше величество! – сказала я, и королева перевела на меня взгляд, полный сомнений и боли. – Вы – мать. Вы решаете судьбу своего ребенка. Какие могут быть советы? Что подсказывает вам сердце? Малышу всё хуже. Мой дядя – лучший врач в этом королевстве. Уверена, что лучший в мире.

Тут дядя смущённо хмыкнул и потёр переносицу.

– Официально он мёртв, – продолжала я. – Зачем бы ему рисковать жизнью и приходить сюда? Но он пришёл. Он хочет помочь. Дайте ему такую возможность. И дайте своему сыну надежду на выздоровление. Кроме того, вы – королева. Вы правительница огромной страны. Вам надо уметь принимать решения. Найдите для этого смелость.

– Я позову её величество… – в третий раз начала фрейлина, потихоньку передвигаясь в сторону двери.

– Я решила, – сказала королева Алария с отчаянием. – Лечите! Сделайте всё возможное. Но если что-то пойдет не так… Вы ответите. Вы и ваша племянница. Вы – потому что взялись лечить моего сына, она – потому что уговорила меня поверить вам.

Можно было напомнить королеве, что решение о лечении приняла она, поэтому она тоже несёт ответственность, но я промолчала. Сейчас не время словесных пикировок с королевой и – по совместительству – обезумевшей от тревоги матерью.

– Благодарю, ваше величество, – ответил дядя и тут же начал распоряжаться: – Алан! Достань сыворотку. Сесилия, протри вином живот его величеству.

Мы бросились выполнять указания, фрейлины бестолково заметались вдоль стены, а королева стояла неподвижно, уронив руки, и лишь следила за нами больным взглядом.

Я постаралась не смотреть, как дядя достаёт из сундучка страшный прибор, больше похожий на орудие какой-т жестокой и изощрённой пытки, а сама распахнула пелёнки, подняла рубашечку на малыше и протёрла нежный, мягкий животик тряпочкой смоченной в вине.

– Алан, сыворотку, – скомандовал дядя, – а потом будешь держать его величество, чтобы он не дёрнулся.

– Д-да, – неуверенно отозвался Гаррет, с опаской покосившись на колыбель.

Я посмотрела на его сильные руки и предложила:

– Давайте, я подержу малыша.

Королева Алария вскрикнула и неожиданно бросилась к колыбели.

– Лучше подержи её величество! – крикнул мне дядя.

Я успела перехватить королеву и обняла её поперёк туловища, прихватив руки.

– Доверьтесь дяде… – зашептала я. – Не смотрите… Смотрите на меня…

– Пустите, я должна всё видеть! – всхлипнула королева. – Дайте мне, я сама буду его держать!

– Я буду держать, – произнёс вдруг Ричард и принялся расстёгивать пуговицы на своём придворном мундире. – И я понесу ответственность вместе с лордом Сен-Мераном и леди Лайон.

Он снял мундир, бросил его на пол и закатал рукава рубашки.

– Протри ему руки, – велел Гаррету дядя, и Алан бросился выполнять приказ.

Мы с королевой смотрели, как Ричард осторожно и бережно берёт малыша на руки, как зажимает ему ножки, крепко обхватывает за плечи.

– Не смотрите, ваше величество… – опять зашептала я, совершенно парализованная от ужаса, когда иголка воткнулась в детское тельце.

Металлический поршень внутри колбы плавно поехал вперёд, маленький король пискнул и засучил ножками, но Ричард крепко держал его, а дядя продолжал вводить лекарство.

Надо было помолиться, но я позабыла слова всех молитв и только крепче обнимала королеву, которая тоже обхватила меня за талию, прижавшись щекой к моей щеке.

– Всё, – произнёс дядя, убирая страшный медицинский прибор. – Ричард, кладите его величество в колыбель. Сесилия, теперь наблюдай за ним, а я приготовлю подкрепляющую микстуру. Попытайся его напоить и смачивай ему губы почаще.

Гаррет зажёг жаровню и вместе с дядей они принялись колдовать над микстурой, отсыпая мерным стаканчиком дозы перетертых в порошок трав, а я отпустила королеву Аларию, передав её на попечение фрейлине. Только тут я заметила, что фрейлина осталась лишь одна, вторая исчезла. Но куда она убежала – об этом некогда было думать. Я склонилась над колыбелью, укрыла короля вышитым шёлковым одеяльцем, и только тут почувствовала Ричарда рядом. Рядом со мной. Всё так, как он обещал.

Не бойся, я рядом…

Мы не сказали друг другу ни слова, даже не обменялись взглядами, но этого и не нужно было. Невидимые нити связывали нас, словно привязали сердце к сердцу. А когда сердца связаны, то слова не нужны.

Микстура была готова, и дядя прежде всего поднёс её королеве. Та выпила, кажется, даже не понимая, что пьёт. Потом дядя подошёл ко мне, морща лоб и разглядывая своего маленького пациента.

– Что это за лекарство? – спросила я шёпотом. – Какая-нибудь редкая трава?

– Вытяжка из крови лошади, заражённой россалией, – так же шёпотом ответил дядя.

– Что?!. – не поверила я собственным ушам. – Лошадиная кровь?!

– Я давно думал об этом, – в глазах моего дядюшки зажёгся знакомый фанатичный огонёк. Перелить кровь одного человека другому – это всегда риск. Я читал об этом. Иногда получается, иногда нет. Чаще – нет. Мне кажется, это потому что кровь людей разная. Есть совпадения – например, кровь родственников, но и то не всегда. А вот кровь лошади…

Он не договорил, потому что дверь в комнату снова распахнулась, и появилась королева Гизелла в сопровождении той самой сбежавшей фрейлины.

– Что происходит? – произнесла королева Гизелла, обведя нас ледяным взглядом. – Что тут… – она чуть изменилась в лице, увидев дядю, но быстро пришла в себя и криво улыбнулась. – Значит, это правда. Сен-Меран жив. Королевский маршал не только спрятал государственную преступницу, но и вопреки королевскому приказу спас убийцу короля? Я знала, что этим закончится. Две слабые женщины у власти – это к бунту. Вы понимаете, что всех вас надо арестовать и казнить? Кое-кого – повторно.

Некоторое время мы все молчали, как школяры, застигнутые за каверзой строгим учителем. Первым пришёл в себя мой дядя.

– Добрый день, ваше величество, – сказал он и поклонился.

– Вы уверены, что добрый? – осведомилась королева Гизелла. – Вижу, все заговорщики здесь. А, нет ещё одной вашей соучастницы. Леди д`Абето. Она ведь выполняла роль связной, как я понимаю?

– Моя тётя всего лишь проявила заботу о леди Лайон… – начал Ричард, но королева остановила его повелительным движением руки.

Подойдя к колыбели, её величество склонилась над ребёнком и сказала:

– Мне сообщили, что вы проткнули моего внука железным штырем

– Вовсе нет, – ответил дядя. – Разрешите, поясню. При помощи полой иглы я ввел лекарство в мягкие ткани живота. Вмешательство в брюшную полость – в этом нет необходимости, – он подумал немного и добавил: – Слава Богу.

– Покажите, – потребовала Гизелла.

Я тут же распахнула пеленки, и королева долго смотрела на крошечное красное пятнышко, оставшееся от укола. Потом она произнесла:

– Что ж, будем надеяться, что у вас всё получится. Я рада, Сен-Меран, что вы живы. Всегда считала, что моя невестка поторопилась, отдав приказ казнить вас, – тут она взглянула на Аларию, и та виновато опустила глаза. – Но поступок маршала потрясает всякое воображение, – продолжала королева Гизелла, переводя взгляд на Ричарда.

– Прошу прощения, ваше величество, – сдержанно произнёс он.

– Но если бы пришлось всё повторить, вы поступили бы так же, – усмехнулась она.

– Вы очень проницательны, ваше величество, – подтвердил Ричард с присущей ему прямотой.

Я только покачала головой – мог бы и приврать ради такого случая. Но нет, Ричард – это Ричард. Врать он не станет даже если от этого будет зависеть его жизнь.

– Вы дали нам время до вечера, – торопливо вмешалась я. – Позвольте нам позаботиться о его величестве.

– Что же мне остаётся? – пожала плечами Гизелла. – Надеюсь, ваша ложь того стоила, де Морвиль. Вашу судьбу решим позже, а пока есть дела поважнее – жизнь короля.

Ричард молча поклонился, а королева обратилась к моему дяде.

– Позаботьтесь о моём внуке, – сказала она. – О любых изменениях по состоянию его здоровья сразу сообщайте мне.

– Не сомневайтесь, ваше величество, я сделаю всё возможное, – заверил её дядюшка.

Потом королева Гизелла подошла к невестке, и та чуть не упала в обморок – побледнела и переплела пальцы в молитвенном жесте.

– Всё верно, молитесь, – со значением сказала ей свекровь.

– Мы все будем молиться, ваше величество, – сказала я, и Алария еле заметно выдохнула, потому что внимание свекрови теперь было направлено на меня.

Хотя, нет. Снова на Ричарда.

Королева Гизелла уже пошла к выходу, но остановилась возле герцога и сказала, глядя ему в глаза:

– Я благодарна, что вы сберегли для нас Сен-Мерана, но не забывайте, что ваше имя – не Эдвард, не Эдмунд и даже не Эдельберт, – она перечисляла имена королей правящей династии. – Не берите на себя слишком много, иначе надорвётесь.

Когда её величество Гизелла покинула комнату, мы снова некоторое время молчали. Но тут маленький король пискнул и захныкал, и все сразу пришли в движение – я бросилась к колыбели, дядя остановил метнувшуюся за мной королеву Аларию, и пощупал тыльной стороной ладони лоб малыша. Ричард и Гаррет отошли к двери, чтобы нам не мешать, фрейлина снова схватилась за флакончики с нюхательной солью, но я велела ей не открывать соль, чтобы не побеспокоить ребенка резким запахом.

Остаток дня мы с дядей и Гарретом провели над королевской колыбелью. Ричард ушёл, ибо его присутствие не требовалось, а королева Алария беспомощно наблюдала за нами со своей кушетки. Воспользовавшись моментом, дядя шёпотом отчитал меня за безрассудный поступок, за самовольство, за то, что не посоветовалась ни с кем…

Я слушала его вполуха, да и дядя вскоре позабыл читать нотации, потому что королева Гизелла была права – сейчас на кону стояла жизнь короля, и это было самым главным.

Но теперь моя роль в этом деле сводилась лишь к тому, чтобы напоить, переменить ребенку пеленки, подать, принести, запарить эвкалиптовые листья или протереть всё вокруг вином для уничтожения возможной заразы. Это было гораздо проще, потому что решения принимали другие, а я лишь выполняла указания. Дядя и Гаррет вполголоса обсуждали лечение, но оба сходились на том, что повторного введения лекарства не потребуется – жар начал понемногу спадать, и малыш уже дышал не так тяжело, как раньше.

К вечеру стало понятно, что наступило улучшение – ребенок попил воды и даже съел пару ложечек бульона, открыв глаза и потянувшись к матери. Королева Алария была вне себя от счастья, и дядя велел мне заварить семена фенхеля, чтобы её величество немного успокоилась.

Что касается меня, невозможно описать, какое в тот момент я испытала облегчение. По-крайней мере сейчас моим родным и любимым ничто не угрожает.

Что будет завтра? Не знаю. Но знаю, что мы будем бороться, что бы ни произошло.

Об улучшениях сообщили королеве Гизелле, и в ответ она попросила передать, что ждёт меня с вечерним какао.

Маленький король спокойно заснул, дыхание его было ровным, и сыпь на коже заметно побледнела, так что я вполне могла оставить его на попечение моего дяди и королевы Аларии, а сама отправилась в кухню, варить какао.

Я шла по королевскому дворцу, как это было уже много-много раз за последнее время. Вроде бы, ничего не изменилось, но когда я вошла в кухню, где уже заканчивались приготовления к завтрашнему завтраку, и поварята заканчивали мыть посуду, оставшуюся от ужина, стало понятно, что изменилось всё.

При моём появлении повара, помощники – все, вплоть до посудомоек, встали, как по струнке, глядя на меня чуть ни не со священным ужасом.

Леди Лайон?.. – ко мне подбежал мастер Максимилиан, снимая на ходу поварской колпак и кланяясь.

– Так, все уже знают, – произнесла я, покосившись по сторонам. – Что ж, тем лучше. Не надо ничего объяснять. Принесите шоколад и молоко, пожалуйста. Её величество желает получить какао перед сном.

Мастер Стефан поднёс мне всё необходимое с поклоном, поварята принесли кастрюльку и чашки на серебряном подносе, таращась на меня во все глаза. Я постаралась не замечать изумлённых и любопытных взглядов, и занялась тем, что делала уже сотню раз, если не меньше.

Измельчить шоколад… Согреть молоко… Немного сахара и сливок для мягкости вкуса…

Напиток был готов, и сам мастер Максимилиан вызвался помочь мне донести поднос до комнаты королевы, хотя раньше я всегда делала это сама.

– У вас и так много работы, – поблагодарила я главного повара, – не беспокойтесь. Сесилия Лайон вполне справится с тем, что делала Фанни Браунс.

Он слегка смутился, но больше не настаивал.

Я взяла поднос и отправилась к её величеству королеве Гизелле. Было слышно, как одни из напольных часов пробили одиннадцать, и я ускорила шаг. Однако, торопилась я напрасно, потому что в коридоре перед комнатой королевы толпились фрейлины.

– У её величества посетители, – объявили мне, поглядывая высокомерно, сверху вниз.

Я встала у стены, не обращая внимания на такие же, как у поваров, любопытные и изумлённые взгляды – в чём все люди одинаковы, так это в любопытстве ко всему, что касается скандалов и сплетен. Надо думать, что если даже слугам известно, кто я такая, фрейлины её величества тем более обо всём осведомлены.

– Какое бесстыдство! – услышала я знакомый голос, который его обладательница даже не потрудилась понизить. – Она жила с маршалом в одном доме! Это позор!

Где я уже слышала эту даму? Ах да… Королевский маскарад, красное платье, маска с птичьим клювиком и корона из перьев. Леди Бобински. Райская птичка, которая посчитала Сесилию Лайон слишком дерзкой и приписала её успех на балу протекцией дядюшки. Да-да, дядюшка заставлял виконта Дрюммора и остальных молодых людей приглашать на танец меня, а не Винни. Я вцепилась в поднос и стиснула зубы, призывая себя к спокойствию и здравомыслию, но госпожа Райская пташка не унималась.

– Жить вместе с мужчиной в одном доме… До брака! Её мать сбежала из дома, но они с Лайоном хотя бы сразу обвенчались, а здесь… Впрочем, чего ждать, если её воспитывал такой дядюшка?

Намеренно это было сказано или по птичьей глупости, значения не имело. Я резко выдохнула, повернулась на каблуках и подошла к болтливой даме.

Стало тихо, и все посмотрели на нас, ожидая, что сейчас будет.

Впервые я увидела лицо леди, сплетничавшей обо мне, без маски. У дамы были глуповатые маленькие глазки, и два подбородка, переходившие в полную шею. И маленький носик ноздрями наружу.

– На следующий маскарад, леди Бобински, – сказала я медленно и громко, – советую вам маску не райской птички, а курицы. Кудахчете вы точно так же.

Леди Бобински возмущённо ахнула, её собеседница поднесла к лицу платок, скрывая улыбку, но продолжить занимательный разговор мы не смогли, потому что дверь спальни королевы открылась, и оттуда вышли леди Идалия Кармайкл и Винни.

Глава 17

У Винни был очень удручённый вид, но меня она заметила сразу. И сразу резко отвернулась. Её матушка меня тоже заметила, но отворачиваться не стала, а задрала нос и прошла мимо, почти волоча за собой унылую Винни.

Старшая фрейлина заглянула в королевскую спальню, и оттуда послышался спокойный голос королевы Гизеллы:

– Сесилия Лайон пришла?

– Да, ваше величество, – ответила я, не дожидаясь, пока обо мне сообщат, и прошла мимо старшей фрейлины прямо в комнату, стараясь не расплескать какао.

Дверь за мной закрылась, и я поставила поднос на круглый столик возле входа. Всё так же, как было много раз до этого.

– Что скажете, девица Лайон? – спросила королева, которая сидела в кресле у зеркала, в домашнем платье, в ночном чепчике и мягких туфлях, обшитых лисьим мехом. Налейте мне какао и рассказывайте.

– Его величеству лучше, – обрадовала я её, наливая ароматный напиток из кувшина в белую фарфоровую чашку. – Жар спал, появился аппетит, его величество даже поиграл с её величеством…

Я поставила чашку с блюдцем на туалетный столик перед королевой и вернулась к дверям.

– Если позволите, я останусь при его величестве на ночь, – продолжала я, пока королева взяла чашку и пригубила её, – но прошу вас, отпустите дядю домой. Ему надо отдохнуть и подумать над лечением, лучше делать это в спокойно обстановке.

– Мой дворец, значит, для вас недостаточно спокоен? – поинтересовалась королева Гизелла.

– Ваше величество прекрасно поняли, что я хочу сказать. И это будет доказательством, что с моего дяди сняты несправедливые обвинения, он свободен и не находится под арестом. Как вы и обещали.

– Напоминаю вам, – королева поставила чашку на блюдце и откинулась на спинку кресла, оглядывая меня с головы до ног, – что речь о реабилитации вашего дяди не шла. Моя невестка пообещала вам, что не станет никого наказывать. Кроме вас, разумеется.

– Пока наказывать не за что, ваше величество, – быстро заметила я.

– Надеюсь, повода и не будет, – ответила она. – Но вы правы, вашему дяде надо отдохнуть. Тем более, я уверена, что он не сбежит, пока вы находитесь здесь. Он ведь и пришёл, чтобы вас спасти. Верно?

– Ваше величество, мой дядя пришёл, чтобы спасти его величество, – сказала я скромно.

– Да-да, в этом нет сомнений, – согласилась королева и усмехнулась.

Ободрённая этим, я тут же спросила:

– Что насчет Ричарда, ваше величество?

– А что насчёт него? – казалось, королеву позабавил мой вопрос.

– Не наказывайте его, умоляю, – сказала я очень серьёзно. – Он не сделал ничего против вас. Мы с Ричардом – самые верные слуги короны.

– Да неужели? – снова усмехнулась королева, снова отпивая из чашки.

– Вы сами это знаете, – сказала я ей. – Иначе не стали бы пить моё какао.

Королева замерла с чашкой в руке, а потом засмеялась.

– Какая вы всё-таки удивительная, – сказала её величество, глядя на меня, чуть прищурившись. – Смотришь на вас – почти куколка. И ума предполагаешь, как у куклы. Но ума у вас предостаточно. И что самое приятное – вы умеете им распоряжаться с пользой для себя и окружающих.

– Благодарю за тонкую похвалу, ваше величество, – я сделала книксен, как делала Фанни Браунс.

– Леди Кармайкл с дочерью были здесь, – королева поставила чашку на блюдце и сделала знак, чтобы я налила ещё какао.

– Мы повстречались у ваших дверей, ваше величество, – снова наполнив чашку, я вернулась к дверям.

– Я сказала им, чтобы не рассчитывали на виконта Дрюммора, – произнесла королева, покачивая туфлей. – Он опозорился перед всей столицей и предпочёл сбежать. Остаётся маршал, которого я обещала юной леди Кармайкл…

Сердце моё болезненно дрогнуло и замерло от страха.

Обещала маршала Винни…

– …но и на него ей рассчитывать не стоит, – продолжала королева Гизелла. – Боюсь, она была расстроена, как и её досточтимая матушка, но я сказала, что маршал достаётся леди Лайон.

– Ваше величество! – выпалила я, не сдержавшись, и сердце у меня забилось так сильно, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Но это было уже не от страха, а от радости…

– Не вижу причин препятствовать воссоединению влюблённых, – заявила королева. – Сейчас всё изменилось. Одно дело – отдавать королевского маршала кухарке, совсем другое – выдать за него благородную девицу, внучку маркиза. Думаю, это будет счастливый брак. Вашей взаимной симпатии… – тут она делает выразительную паузу, – не заметит только слепой. К тому же, так мы избежим очередного скандала. Надеюсь, после этого де Морвиль успокоится и прекратит совершать поступки, которые гремят на всё королевство.

– Ваше величество, я приложу все усилия, чтобы не дать ему такой возможности, – заверила я её от всей души.

– Очень на это надеюсь, – королева усмехнулась в третий раз. – Думаю, свадьбу мы можем сыграть на следующей неделе. В связи с трауром получится не слишком пышное празднование, но я уверена, что вы с Морвилем не захотите ждать до окончания траура.

Благодарю, ваше величество, вы очень добры, – произнесла я, пока фрейлины, приуныв, удалились.

Было ясно, что королева попросту от них избавилась.

– Ложитесь спать, – предложила я, когда дверь за двумя дамами закрылась. – Я буду смотреть за его величеством. Мне всё равно не уснуть после таких радостных новостей.

– Да, новости радостные, – согласилась Алария. – Вы с маршалом очень подходите друг другу. Хорошо, что вы поженитесь. И я благодарна вам, Сесилия, что вы помогли моему сыну.

– Не только я, ваше величество…

– Если бы с ним что-то случилось, – перебила она меня, – вы вполне могли бы стать королевой.

Этими словами она чуть не испортила всё счастье и умиротворение этого вечера. Но я посмотрела на круглую мордашку короля, и не смогла обидеться.

– Мы с Ричардом никогда бы так не поступили, – сказала я мягко. – Признаюсь вам, я не хочу, чтобы Ричард становился королём.

– Почему это? – недоверчиво спросила королева.

– Если он станет королём, то в жёны ему нужна будет принцесса, – вздохнула я с наигранным сожалением. – А герцогу сойдёт и внучка маркиза.

Королева смотрела на меня внимательно, будто пронизывала взглядом, а потом кивнула и поднялась из кресла.

– Я вам верю, Сесилия Лайон, – сказала она. – Врать вы умеете, но почему-то мне кажется, что сейчас вы говорите правду.

– Вы совершенно правы, ваше величество, – ответила я. – Сейчас я не лгу вам. И мне жаль, что пришлось обманывать вас раньше. Но в моём обмане не было ничего опасного. Я лишь хотела доказать вам, что моя семья – я и дядя, и герцог де Морвиль – мы все преданы короне, и не замышляем захватить власть.

Она вздрогнула, когда я это произнесла, помолчала, а потом сказала:

– Вы так прямо об этом говорите…

– Несмотря на то, что врать я умею, обман я не люблю. Поэтому я и полюбила Ричарда. Потому что у него чёрное – это чёрное, белое – это белое, и нет никаких полутонов. Этот человек будет полезен вам, ваше величество. И он очень вам предан. Как был предан своему брату.

Когда я упомянула о покойном короле, тень набежала на лицо Аларии, но потом она медленно кивнула:

– И в этом я тоже вам верю. Мне всегда казалось, что герцог не способен на чёрные поступки. Мой муж прекрасно разбирался в людях, он не приблизил бы недостойного.

– Да, согласна с вами. Его величество Эдвард приблизил к себе и моего дядю. Его величество был очень добрым, и он судил людей не по происхождению, а по их делам.

– Садитесь в кресло, – сказала мне Алария, – так будет удобнее.

– Благодарю, – я села в кресло и ногой потихоньку покачала колыбель.

Королева стояла рядом и смотрела на спящего ребенка, золотистый свет светильника обволакивал нас, как туман.

Где-то раздалось женское пение – наверное, напевал кто-то из служанок. Я сразу узнала мелодию, это была песня о проклятом ребенке, которого мать отдала луне в обмен на любовь мужчины. Не самая лучшая песня для этого момента.

– Скажу, чтобы перестала петь, – я хотела подняться из кресла, но королева остановила меня жестом.

– Пусть поёт, – сказала она. – Тут везде ее поют. Я уже привыкла. Грустная песня. И страшная.

– Это песня о матери милорда де Морвиля, – сказала я.

– Да, я слышала эту историю. Она тоже печальная и страшная. Но теперь я понимаю Беатрис Ратленд.

– Понимаете? – переспросила я с удивлением.

Королева пожала плечами:

– Раньше осуждала, теперь понимаю. Когда теряешь любимого человека… Это хуже смерти. Легче умереть самому, чем жить после смерти того, кого любила всем сердцем.

Я не ждала от неё таких речей и даже насторожилась, но Алария посмотрела на меня и усмехнулась. Совсем как королева Гизелла.

– Это не мои слова. Это слова моей свекрови. Её я теперь, кстати, тоже очень прекрасно понимаю. Она пережила смерть мужа, пережила смерть сына… Я пережила только первое. И вряд ли смогла бы перенести второе. Я понимаю Беатрис Ратленд, но только отчасти. Я никогда бы не пожертвовала своим ребенком ради любви к мужчине. Всё, что угодно, но не это. Знаете, Сесилия, если бы я могла вернуть Эдварда к жизни, я бы отдала руку, жизнь, выполнила бы любое испытание. Но никогда не пожертвовала бы Этельредом. Эдвард не простил бы мне этого. Никогда бы не простил.

Повинуясь внезапному порыву, я встала и взяла королеву за руку. Алария в ответ пожала мою ладонь, и так мы стояли какое-то время – взявшись за руки, в тишине, и только печальная песня о несчастном ребенке звучала под сводами дворца. Но вот она резко прекратилась – видимо, кто-то приказал служанке замолчать, и стало совсем тихо.