Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Ужин для её величества королевы Аларии, – напомнила я им. – Позвольте пройти. Я – королевская инспектриса Фанни Бра…

– Вам нельзя входить, – перебил меня один из стражников. – Мы знаем, кто вы, госпожа инспектриса, но приказано никого постороннего не пропускать.

– Но я не посторонняя, господа, – сказала я мягко. – Да, я пришла без сопровождения фрейлин, но вы же понимаете, что ситуация во дворце такова, что…

– Госпожа Браунс беспокоится о её величестве, – вступился за меня Эмильен. – По какому праву вы грубите…

– К её величеству и его величеству допускают лишь тех, кто есть в списке, – отрезал стражник. – Прошу вас уйти.

– Какой список? – не поняла я.

– Прошу вас уйти, госпожа инспектриса, – стражник королевы уже начал терять терпение. – Иначе у меня приказ – арестовывать всех несогласных. Хотите быть арестованной?

– Что вы себе позволяете? – возмутился Эмильен, но довольно робко возмутился.

Я быстро стрельнула глазами по сторонам. Никто не спешил заступаться за нас. Ещё бы – кухарка и поварёнок! Кто мы такие, чтобы заходить к королеве без назначенной аудиенции…

– Прошу прощения, что побеспокоила, – мигом сменила я тактику. – Простите, я не знала о приказе и списке. Вы не будете так любезны… Пригласите кого-нибудь из фрейлин, чтобы у меня забрали поднос? Её величеству надо подкрепиться, что бы ни произошло…

Поколебавшись, стражник кивнул своему напарнику, и тот, трижды стукнул в дверь.

Через пару секунд дверь открылась, и я увидела лицо одной из дам, приближённых к её величеству королеве Аларии.

– Ужин для её величества, – сказала я с самой кроткой улыбкой. – Меня не пропускают… Суп вот-вот остынет…

– Ещё не время для ужина, – сделала фрейлина мне выговор, но открыла дверь пошире и протянула руки, чтобы принять у меня поднос.

– Ваше величество! – закричала я во всю силу лёгких. – Позвольте помочь королю! Я – Сесилия Лайон!..

В первое мгновение все отшатнулись от меня, даже стражники. Эмильен уронил графин с водой, раздался грохот, и тысячи осколков разлетелись под ногами.

– Ваше величество! Разрешите помочь! – успела крикнуть я во второй раз, после чего стражники опомнились и схватили меня под руки, оттаскивая от двери.

Разумеется, поднос я уронила так же, как Эмильен – графин, и грохот, кажется, разнёсся по всему королевскому дворцу.

– Выслушайте меня! Выслушайте! – вопила я уже без остановки, упираясь изо всех сил, пока стражники волокли меня к выходу.

Если королева Алария не откликнется, то получается, что я зря выдала себя… Но какая мать сможет промолчать, когда речь идёт о жизни её ребенка?!.

Дверь распахнулась, и фрейлина запоздало поклонилась, потому что на пороге появилась её величество королева Алария. Она была в черном платье, бледная, без кровинки в лице, и я по-настоящему перепугалась, что опоздала, и с маленьким королем произошло самое страшное.

– Что происходит? – спросила королева резко, глядя прямо на меня. – Что вы тут устроили, госпожа инспектриса?

– Сесилия Лайон! – ответила я дерзко, в то время как стражники продолжали держать меня, но остановились, явно не зная, что делать дальше. – Мой дядя – Томас де Сен-Меран много лет был лечащим врачом вашего мужа!

– Как вы смеете… – заговорила королева низким, грудным голосом, и было похоже, что сейчас она расплачется. – Как смеете упоминать Сен-Мерана…

– Вы ведь уже пожалели, что приказали казнить его! – перебила я королеву. – Он был лучшим врачом королевства! Если бы он был здесь, то спас бы вашего сына!

– Он убил моего мужа! – воскликнула королева Алария и разрыдалась. – Как вы смеете!..

– Уведите её! – фрейлина ткнула в мою сторону указательным пальцем и обняла королеву за плечи. – Что вы тут устроили, несчастная?!

– Врачи – не боги, ваше величество! – я поняла, что это был мой последний шанс достучаться до королевы. – Дядя раскрыл мне свои секреты! Я могу помочь вашему сыну!

– Она лжёт, ваше величество, – фрейлина попыталась увести королеву Аларию в комнату. – Не слушайте её. Какая она Сесилия Лайон? Она кухарка.

– Прикажите отпустить меня, и я докажу, что я – Сесилия Лайон! – крикнула я, заметив, что королева заколебалась. – И что если бы хотела навредить вам, то давно бы вас отравила!

– Да она сумасшедшая! – ахнула фрейлина.

– Отпустите её, – приказала вдруг королева Алария и вытерла слёзы.

– Ваше величество… – начал один из стражников, но королева перебила.

– Отпустите её, – повторила она громче. – Пусть докажет, что она – племянница врача Сен-Мерана.

Меня отпустили, и я первым делом поправила чепец, сбившийся набок, и сняла очки, висевшие на одной дужке на моём левом ухе.

– Сесилию Лайон я встречала лишь один раз, – заметила королева Алария, – и она была в маске. Я не видела ее лица.

– Зато вы видели вот это, – я раскинула руки и скользнула правой ногой в сторону и назад, медленно встав на колено, а потом опускаясь всё ниже, до самого пола в большом низком поклоне, который я показывала их величествам на осеннем балу.

Это упражнение я не повторяла с того самого дня, когда скончался король Эдвард, но сейчас проделала всё ровно, чисто, по вдохновению. Или по наитию свыше.

Когда я выпрямилась и посмотрела на королеву, она тоже смотрела на меня – не отрывая глаз, и по щекам снова текли слёзы.

– Позвольте помочь, ваше величество, – сказала я уже тише. – Ведь я прекрасно знаю, как это больно – терять дорогого и близкого человека.

– Заходите, – отрывисто сказала Алария и мотнула головой, приглашая меня войти.

– Но, ваше величество… – вполголоса и растерянно начала фрейлина.

– В чём дело? – королева обернулась к ней.

– Если это – Сесилия Лайон, – фрейлина опасливо покосилась на меня, – то она может быть опасна…

– Ваше величество… – запротестовала я, но королева Алария вскинула руку, приказывая мне замолчать.

– Вы считаете, – надменно спросила королева у фрейлины, – что эта девушка, маленькая, как пуговка, может быть опасна для меня?

– Лучше бы сообщить её величеству королеве Гизелле, – осторожно предложила фрейлина.

– А я, по-вашему, не королева?! – Алария повысила голос. – И я – королева-регент, если вы забыли! А ваш король сейчас… ваш король… – она судорожно вздохнула, будто ей тяжело стало дышать.

– Прошу прощения, ваше величество, – фрейлина низко поклонилась. – Я была нетактична.

– Прекрасно, что вы это поняли, – сказала Алария и повторила, обращаясь уже ко мне: – Заходите!

– Благодарю за доверие, ваше величество, – я торопливо прошла по осколкам посуды, которые так и похрустывали под ногами, и юркнула в спальню королевы.

Из коридора, где растекался дневной свет, и где на всех углах задували сквозняки, я попала в царство душистого полумрака. Здесь пахло мятой, анисом и бадьяном, и шторы были опущены, не допуская в комнату даже лучика солнца. Светильник под каменным резным абажуром давал рассеянный красновато-оранжевый свет, в камине теплились угли, а неподалеку стояла большая дубовая колыбель.

– Разрешите мне осмотреть его величество? – спросила я королеву.

– Осматривайте, – коротко сказала она.

Я приблизилась к колыбели и увидела маленькое тельце в шёлковых простынях с кружевами. Когда я наклонилась, чтобы рассмотреть ребенка, он даже не пошевелился. Глаза у него были полузакрыты, белки глаз тускло поблескивали, но я не была уверена, что он меня видит. Даже в полумраке я разглядела, какими неестественно красными были щёки малыша. Дышал он тяжело, с трудом, и когда я кончиками пальцев дотронулась до запястья безвольно лежавшей детской руки, то сразу поняла, что у ребенка жар.

– Можно ли приподнять штору? – попросила я. – Здесь темно.

– Врачи запретили свет, – ответила королева Алария. – Они рекомендовали тепло, влажный воздух и ароматерапию. Поэтому мы всегда топим камин и держим на жаровне чашу с водой, в которую бросаем пряности.

По моему мнению, ребенка с жаром надо было обтирать уксусной водой, а не держать возле зажженного камина, но я не была врачом, и не могла поставить правильный диагноз, поэтому надо было сосредоточиться на осмотре, чтобы потом всё подробно описать дяде. Я осторожно откинула краешек кружевной рубашки маленького короля и поняла, что обтирания уксусной водой тут противопоказаны – на коже его величества была обильная сыпь.

Неужели, и правда – проклятие? Как у Ричарда?..

Но у Ричарда кожа шелушилась и сохла, а тут я видела россыпи мелких красноватых точек и гнойничков.

Значит, тут что-то совсем другое…

– Расскажите, как его величество заболел? – обратилась я к королеве.

– Сначала у него пропал аппетит, потом я заметила, что он хнычет и не может уснуть. Мне кажется, у него болела голова, – рассказала она, и теперь стала похожа на обыкновенную мать, которая беспокоится за своего сына, а не на правительницу огромной страны. – Он плакал, перестал играть. Потом у него начался жар, и пошла по телу сыпь… Сначала врачи сказали, что это – оспа, нашли человека с пустулами, чтобы болезнь поборола болезнь путем смешания крови, но это не помогло. Теперь говорят, что это – малая оспа, но таких больных в городе и окрестностях нет. Сейчас продолжают искать больных малой оспой, но время идёт, его величеству становится всё хуже…

Я слушала ее и думала, что королевские врачи действуют правильно. И если их лечение не помогает, мне точно не надо было совать сюда нос. Дядя порекомендовал бы то же самое – прививки кровью от больных людей, протёртые овощные супы и много питья, чтобы организм мог бороться. Получается, я совершила непоправимую ошибку, когда назвала своё имя…

– Когда появилась сыпь? – спросила я уже безо всякой надежды.

– На второй день после коронации, – сказала королева, и голос её снова обрёл властные нотки. – После того, как маршал де Морвиль держал моего сына на руках во время коронации.

– Но у маршала де Морвиля нет сыпи, – покачала я головой. – Ваше величество напрасно обвиняет хорошего человека.

– Раз вы такой замечательный лекарь, что знаете, что маршал ни при чем – вылечите моего сына! – Алария повысила голос. – Иначе придётся поступить с вами так же, как с вашим дядюшкой!

– Возможно, это – действительно, проклятие, – сказала я медленно и повернулась к королеве. – Только не проклятие маршала де Морвиля. Это ваше проклятие.

– Моё?!

– Что вы себе позволяете?!. – с возмущением начала старшая фрейлина, но я её перебила.

– Вы казнили невиновного, ваше величество, – сказала я по-прежнему негромко, но уже совсем не мягко. – Вы отдали приказ о казни моего дяди, и за это небеса вас наказали.

– Что вы… – снова начала старшая фрейлина, но теперь её перебила королева Алария.

– Ваш дядя убил моего мужа, – произнесла она, тоже глядя мне в глаза. – Мужа, которого я любила всем сердцем. Вряд ли вы можете представить, насколько он был мне дорог.

– Отчего же? Я вполне могу понять чувства других, – ответила я, продолжая борьбу взглядов. – А вы понимаете, что врачи – всего лишь люди? И не всемогущи? Есть такие болезни, победить которые невозможно. Если ваш сын не поправится, вы прикажете казнить всех врачей в нашей стране, посчитав их убийцами?

Последовала долгая пауза, и я даже затаила дыхание, ожидая, что скажет на это вдовствующая королева-регентша.

Лицо королевы Аларии отобразило внутреннюю борьбу, но в конце концов, материнская любовь победила:

– Никто не пострадает безвинно, – произнесла она сквозь зубы. – А вы можете чем-то помочь?

– Постараюсь. Если позволите, я продолжу осмотр, – ответила я, снова склоняясь над колыбелью. – Я не вижу сыпи на лице. Она только на теле?

– Сначала появилась на животе, потом пошла дальше, – ответила королева.

Я осторожно пощупала животик короля, холодея от страха, что почувствую страшную, смертельную опухоль. Но живот ребенка был мягким, и сам он не дёрнулся, не захныкал. Значит, брюшного воспаления нет – и на этом благодарность небесам!..

Переведя дух, я принялась прощупывать ярёмную впадинку, под нижней челюстью и за ушами. Возможно, дядя сможет догадаться, что за болезнь поразила маленького короля… Вот только как мне сообщить об этом? Написать письмо – то же самое, что прямо признаться, что дядя жив. А рисковать его жизнью во второй раз я не собиралась. Пусть лучше гнев королевы обрушится на одну меня. Но не на дядю, не на Ричарда.

– Осмотр я закончила, – произнесла я, выпрямляясь и отступая от колыбели, – теперь мне надо подумать. Вы позволите мне подумать над диагнозом и лечением?

– Хорошо, – сказала королева Алария, вскинув голову. – Подумайте. Даю вам сутки на раздумье.

– Благодарю, – очень искренне сказала я и добавила: – Вы разрешите мне выйти из дворца? Я хотела бы посмотреть кое-какие записи, оставшиеся от дяди…

– Вам принесут записи, книги – всё, что попросите, – разрешила королева, и голос её прозвучал холодно и резко. – Но вы не выйдете из этой комнаты. Если через сутки его величеству не станет лучше, вы разделите судьбу своего дяди. Расстанетесь с головой.

Признаюсь честно, в этот момент у меня трусливо дрогнуло сердце. Надо ли было вмешиваться? А если я не смогу сообщить дяде о симптомах, и королю станет хуже? Ричард примчится меня спасать, и точно пострадает… Потому что тогда… потому что тогда он останется последним в королевской династии… Но если он будет последним, не значит ли это, что он станет королём?.. Может, небеса решили поступить так, чтобы возвести на престол того, кто более всего этого достоин?

Я снова склонилась над колыбелью, вглядываясь в лицо венценосного малыша. Он не понимал, какое место занимает в этом мире. Ему не было дела ни до короны, ни до трона. Его величество был всего лишь ребенком, который любил играть, любил вкусно поесть и нуждался в материнской ласке. И ещё он хотел жить. А болезнь подкралась коварно, как коварно подкрадываются все беды этого мира… Беда или… воля небес?..

Но врачам нет дела до судеб этого мира. Их заботят жизни людей.

– Пусть будет так, – сказала я, выпрямляясь и глядя на королеву в упор. – Но у меня тоже есть несколько условий.

– Вы ещё осмеливаетесь ставить мне условия? – осведомилась королева, приподнимая брови.

– На кону – моя жизнь, – я небрежно пожала плечами, хотя всё внутри звенело от напряжения, как струна. – Поэтому в любом случае я имею право на последнее желание.

– Ладно, говорите, – разрешила она.

– Наказание будет только для меня, – сказала я как можно твёрже. – Обещайте, что не станете обвинять герцога де Морвиля или кого-либо ещё без доказательств. А доказательств причастности герцога к болезни его величества нет. Только ваши беспочвенные подозрения.

– Беспочвенные? – холодно уточнила королева.

– Абсолютно, – заверила я её. – И ещё мне нужно масло карите. Попросите купить и принести мне поскорее. И ещё я хочу проветрить комнату. У его величества жар, а тут натоплено, да ещё и душно.

– Это уже три желания, – сказала королева.

– Можете их не выполнять, – смело ответила я. – Но если прежние методы лечения не действуют, возможно, методы надо поменять?

– Узнаю вас теперь даже без большого поклона, – произнесла её величество Алария. – Вы и на балу не слишком стеснялись в речах.

– Я хочу всего лишь помочь, – возразила я. – Вопрос в том, позволите ли вы мне это сделать.

Она поколебалась несколько секунд, а потом медленно кивнула:

– Хорошо, обещаю вам. Делайте, как считаете нужным. Мне тоже кажется, что когда жар, лучше чтобы в комнате был свежий воздух…

– Масло карите, ваше величество, – напомнила я, уже засучивая рукава и подходя к умывальному столику. – У его величества сыпь на коже, масло карите снимет воспаление.

Стоило мне приступить к делу, как страх и нервное напряжение куда-то исчезли. Теперь главной задачей было – облегчить страдания малютки, добиться улучшений его состояния и сообщить обо всём дяде.

Так как никто из фрейлин не двинулся с места, я укрыла ребенка одеялом поплотнее, потом приподняла штору, не открыв её, всё же, до конца, и открыла окно, впуская в комнату свежий морозный воздух.

Жаровню я отодвинула подальше и пошевелила угли в камине, разворошив их, чтобы прогорели поскорее.

Потом снова наклонилась над колыбелью.

При дневном свете стало особенно отчетливо заметно покраснение щёк, а вот кожа вокруг рта казалась неестественно бледной.

Это ведь тоже что-то значит…

– Что здесь происходит? – дверь распахнулась, и на пороге появилась королева Гизелла. – Мне сказали, здесь объявилась девица Лайон?

Королева Алария молча указала на меня рукой.

Я выпрямилась, сделав книксен перед королевой.

Её величество королева Гизелла несколько секунд смотрела на меня, не мигая.

– Что за шутки? – спросила она ровным голосом. – Мисс Браунс, потрудитесь объяснить…

– Она, действительно, Сесилия Лайон, – сказала королева Алария. – И она пообещала вылечить моего сына за сутки.

– И вы поверили и позволили? – королева Гизелла не отрываясь смотрела на меня. – Вы с ума сошли?

– Что прикажете делать?! – воскликнула Алария, заламывая пальцы отчаянным жестом. – Вы видите, что улучшений нет! В этом случае хватаешься за любой шанс. А она – племянница Сен-Мерана…

– Который убил моего сына, – холодно закончила королева Гизелла.

– Это неправда, – возразила я твёрдо. – Дядя никогда не навредил бы ни одному человеку, будь он король или простолюдин. Я уже говорила и снова повторю: врачи – не боги. Есть болезни, которые излечить невозможно, как бы лекарь ни был хорош.

– Немыслимо, – королева Гизелла передёрнула плечами. – Просто немыслимо! Немедленно уберите её отсюда.

– Её величество Алария пообещала мне сутки, – сказала я, предупреждая движение фрейлин. – Она дала слово.

Королева Гизелла перевела возмущённый взгляд на невестку.

– Вы хоть понимаете, как это выглядит? – произнесла она сквозь зубы, в то время как Алария стояла перед ней, словно провинившаяся девчонка. – Вы отдали жизнь короля в руки особе, которая столько времени дурачила нас, которая пряталась в доме маршала и явно пользовалась его покровительством. Вам напомнить, кто такой маршал де Морвиль? Он внебрачный сын моего покойного мужа. Если с нашим королём что-то случится, де Морвиль будет единственным мужчиной королевской крови. Всё это попахивает заговором против короны, знаете ли.

Я выждала всего пару секунд, давая возможность королеве Аларии ответить, но так как она молчала, заговорила сама.

– Ваше величество, – сказала я, обращаясь к королеве Гизелле, – ваши слова верны и – увы! – обоснованны, но я клянусь, что в моих поступках не было злого умысла. Сначала я спасала свою жизнь от несправедливого обвинения, потом пыталась заслужить ваше доверие, чтобы доказать, что обвинение было несправедливым, а теперь пришла, потому что не могу допустить, чтобы наш король повторил печальную судьбу своего отца и своего деда. Если вы позволите, я постараюсь помочь малютке…

– Этот малютка – его величество, – напомнила мне королева Гизелла ледяным тоном. – И в вашей помощи, – она особенно выделила это слово, – мы не нуждаемся. Но прежде, чем вы уберётесь отсюда, госпожа Лайон, я хотела бы знать – де Морвиль покрывал вас? Знал, что вы государственная преступница, и прятал в своём доме? Как вы, должно быть, потешались над своей королевой! А я-то поверила вам… Там, в вашем яблочном захолустье!..

– Мне жаль, что я создала такое впечатление о себе, ваше величество, – ответила я, пытаясь увести разговор в сторону от Ричарда, – но в деле спасения жизни все средства хороши. Её величество королева Алария это прекрасно понимает, поэтому и позволила мне позаботиться о его величестве.

Мои слова заставили Аларию немного оживиться, и она даже кивнула, но королева Гизелла была не из тех, кого так легко можно свернуть с пути.

– Неслыханная наглость, – сказала она насмешливо. – Впрочем, я поняла, госпожа Лайон, что вы слов среди роз не ищете ещё при первой нашей встрече. Морвиль знал, что вы – не та, за кого себя выдаете? Он знал, что вы – племянница Сен-Мерана? Отвечайте! И не смейте увиливать! Это приказ!

Что же мне делать? Я смотрела в бледное, гневное лицо королевы Гизеллы, а счёт был уже на секунды. Сказать, что Ричард ничего не знал? И выставить его обманутым дураком? Вот так королевский маршал, не рассмотрел преступницу под носом. Да, я могла бы постараться солгать. Возможно, у меня бы даже получилось очень правдоподобно. Но станет ли лгать Ричард, когда его спросят о том же? А ведь королева Гизелла обязательно допросит его…

– Знал, ваше величество, – сказала я твёрдо. – Милорд де Морвиль знал, кто я такая, с самого начала. И с самого начала он знал, что я и мой дядя невиновны. В протоколе расследования сказано, что причиной смерти его величества Эдварда было отражённое чёрное колдовство, а не медицинская ошибка.

– Неслыханно! – королева Гизелла всплеснула руками. – Наверное, сейчас мой сын, там, на небесах, места себе не находит! Герцога де Морвиля немедленно отправить под арест. Эту особу… – она указала на меня.

– Её величество королева Алария обещала мне сутки! – выпалила я. – И что никто не будет наказан! В том числе и герцог де Морвиль!

Конечно, обещали мне кое-что немного другое, но королева Гизелла не могла об этом знать. И пока узнает – у меня будет шанс. Если узнает. Если королева Алария не станет отрицать.

– Мало ли что она вам пообещала! – вспылила её величество Гизелла. – Я-то вам ничего не обещала!

Принц, потревоженный нашими голосами, вдруг пискнул и захныкал, и я тут же склонилась над колыбелью, жестом остановив фрейлин, которые бросились помогать королю. Я проверила простыню под королевской попкой, убедилась, что там сухо, и приложила ладонь к пылающему лбу малыша, тихонько покачивая колыбель и мурлыча песенку. Все замолчали и затаили дыхание. Обмакнув палец в кувшин с водой, я смочила королю губы, и он облизнулся, не открывая глаз. Я ещё раз намочила палец и провела по губам малыша. Он сонно вздохнул, расслабленно вытянулся и засопел, снова погрузившись в сон.

– Прошу вас всех говорить потише, – сказала я, продолжая покачивать колыбель, потому что сейчас эта колыбель была той соломинкой, за которую я ухватилась, чтобы не утонуть.

И чтобы не утопить тех, кто был мне дорог.

Королева Гизелла поджала губы, гневно раздувая ноздри, но тут королева Алария осторожно тронула её за локоть.

– Дайте ей сутки, матушка, – попросила Алария. – Она права. Когда речь идёт о жизни, хороши все средства. А когда речь идёт о жизни ребёнка, мать готова на всё… даже на преступление…

– О чем вы? – королева Гизелла стряхнула руку Аларии.

– Я пообещала этой девушке, что дам ей сутки, – голос королевы Аларии, сначала звучавший просительно, обрёл твёрдость. – И что никто из-за её действий не пострадает. Расследование относительно действий маршала можно отложить. Через двадцать четыре часа нам будет точно известно, кем он будет – предателем, скрывавшим преступницу, или тем, кто спас ту, которая спасёт короля.

– Вы полны надежды, как я погляжу, – холодно заметила королева Гизелла.

– Мать всегда будет надеяться, – произнесла её невестка тихо и страстно. – Даже когда надежды не будет. Разве вы не понимаете этого? Ведь вы сами совсем недавно потеряли единственного сына. А я потеряла горячо любимого мужа, и если потеряю Генри, то мой муж там, на небесах, точно мне этого не простит.

Кто-то из фрейлин жалостно всхлипнул, да у меня у самой слёзы навернулись на глаза.

– Ваше величество… – почти прошептала Алария, снова дотрагиваясь до локтя свекрови.

Королева Гизелла обвела нас всех взглядом, передёрнула плечами и сказала:

– Сутки, не больше. И поставьте стражу, чтобы Сесилия Лайон не сбежала во второй раз.

Повернувшись на каблуках, она вышла, и только тогда я смогла перевести дух.

Итак, одно сражение я выиграла. Теперь не продуть бы второе, самое важное.

Глава 16

Королева Алария не пожелала уйти. Ей принесли новый ужин, мне принесли всё необходимое для лечения, она без аппетита поела, устроилась на кушетке в углу комнаты и затихла. Кажется, уснула. Две фрейлины расположились в креслах и тоже вскоре засопели. Больше в комнате не было ни кроватей, ни стульев, и я поняла, что ночь мне предстоит провести на ногах. Впрочем, смешно было спать в ту ночь, которая может оказаться последней в жизни.

Я разулась, чтобы не беспокоить никого стуком каблуков, и приготовилась бороться за жизнь маленького короля.

Жар не спадал, хотя я протирала малыша прохладной водой и помазала сыпь маслом карите. Пару раз я проветрила комнату, но королю легче не становилось. Сон стал беспокойным, я покачивала колыбель и молилась, чтобы небеса оказались на моей стороне и на стороне этой маленькой жизни, от которой сейчас зависела и моя жизнь, и благополучие дорогих мне людей, и благополучие всего королевства.

Часы мерно отстукивали секунду за секундой, я согрела воды и заварила себе мятного чая, чтобы подкрепить силы и успокоить дух.

Надо сообщить дяде о симптомах… Но как это сделать?..

Стрелки приближались к полуночи, когда в коридоре послышались голоса. Мужские – недовольные и строгие, и женский – ещё более недовольный и строгий. Звучание этого голоса взбодрило меня лучше, чем любой самый крепкий чай, потому что это был голос леди д`Абето.

Я распахнула дверь в тот самый момент, когда тётушка герцога говорила:

– Мне нет никакого дела до королевского приказа. Я о нём и не слышала. А девушке надо поесть и умыться… – тут она посмотрела на меня, стоявшую на пороге, и добавила: – Даже если тебя завтра казнят, всегда приятнее быть сытым и в свежей перемене белья. Вы же, наверное, и покормить её не удосужились?

– Конечно, нет, – отозвалась я с порога. – Спасибо, что позаботились обо мне, дорогая леди д`Абето.

Она держала корзинку, прикрытую салфеткой, вышитой белой сквозной гладью, и я протянула руки, чтобы принять корзинку, но стражники скрестили алебарды, преградив нам путь.

– Сначала надо доложить обо всём их величествам, – сказал старший.

– Это обязательно, – холодно согласилась леди д`Абето. – Обязательно доложите. Сейчас полночь, самое время разбудить измученных и уставших женщин, чтобы спросить, можно ли передать кухарке кружевные панталоны и кусок хлеба с маслом.

Я прикрыла лицо рукой, чтобы не было заметно, как кривятся у меня губы, потому что после слов тётушки герцога из меня лез нервный дурацкий смех.

Но аргумент подействовал, и стражник разрешил передать мне корзину, со всей серьёзностью осмотрев её содержимое – беленькие атласные штанишки, явно не моего размера, и свёрточек из вощёной бумаги, в котором оказались несколько ломтиков поджаристого хлеба с тонким слоем масла и яблочного мармелада.

– Как здоровье его величества? – участливо спросила у меня леди д`Абето, пока стражник возился с корзинкой.

– Божьей милостью, – ответила я и торопливо заговорила: – жар, животик мягкий, безболезненный, на второй день после коронации появилась сыпь. Сначала на животе, потом распространилась по конечностям, лицо чистое… – я говорила, глядя на тётю герцога с отчаянием и гадая, сможет ли она запомнить всё.

Лучше было бы передать запиской… Но разве у меня будет возможность написать её?

Я договорила и выдохнула, и леди печально и торжественно кивнула мне в ответ:

– Желаю его величеству скорейшего выздоровления и молюсь, чтобы небеса помогли как можно скорее. Завтра утром я принесу вам завтрак и свежую рубашку.

– Вы очень добры, – произнесла я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Значит, есть надежда, что завтра утром дядюшка определит, что за болезнь поразила короля. Конечно, ставить диагноз через третьи руки – тяжело и рискованно. Но вдруг это какая-то очень знакомая дяде болезнь…

– Спокойной ночи, – пожелала мне леди д`Абето, шагнула прямо под алебарды стражников, которые не успели её остановить, и обняла меня.

Это был странный порыв, но я сразу поняла, что это было сделано не от внезапной чувствительности. За край корсажа мне была засунута записочка, и я задрожала от нетерпения, мечтая поскорее её прочитать.

Смерив охрану высокомерным взглядом, леди д`Абето удалилась, даже не оглянувшись, а я тихонько вернулась в комнату. Королева и фрейлины спали, мягко горел ночник, было слышно тяжёлое дыхание короля… Я поставила корзинку на пол, повернулась к свету и быстро достала записку.

Там было всего несколько слов, написанных знакомым мне почерком:

«Ничего не бойся, я рядом, люблю. Р».

Ричард… У меня заколотилось сердце и в глазах защипало от накативших слёз. Милый, хороший, добрый Ричард…

Я побоялась сжигать записку, чтобы запах дыма не потревожил моего маленького пациента, поэтому, поколебавшись пару секунд, засунула бумажку в рот, разжевала и с трудом проглотила. Теперь оставалось лишь ждать.

До утра я почти не сомкнула глаз, наблюдая за королём, давая ему пить, укачивая, меняя мокрые от пота пелёнки.

Утро я встретила с красными глазами и тяжёлым сердцем, потому что легче малышу не стало. Мне казалось, что жар усилился, да и сыпь поползла по груди и шее, подбираясь к лицу.

Только бы дядя смог определить диагноз… Только бы леди д`Абето ничего не забыла…

Часы отсчитывали минуту за минутой, час за часом. Королева Алария проснулась, я доложила ей о младенце, потом фрейлины увели её умываться, одеваться и завтракать, потом пришли фрейлины королевы Гизеллы – спросить, как чувствует себя король. Потом вернулась её величество Алария, приближался полдень, а леди д`Абето всё не приходила. Улучшений в состоянии маленького короля я не наблюдала, и совершенно не знала, что мне делать. Оставалось только одно – обтирать, смазывать сыпь маслом карите, проветривать комнату, поить, кормить жидкой кашкой и бульоном, молиться и ждать.

В два часа пополудни малыш впал в беспамятство. Он лежал, приоткрыв ротик, и дыхание еле-еле улавливалось, а красная сыпь появилась уже на подбородке.

Королева Алария сидела в углу, на краешке кресла, зажав ладони между коленями, и раскачивалась вперёд-назад, и лицо у неё было, как вырезанное из бумаги – белое и неподвижное.

Фрейлины совсем притихли, стоя у стены, и только выразительно поглядывали на меня.

Я снова открыла окно и совсем погасила огонь в камине, но жар у маленького короля не спадал.

Внезапно дверь распахнулась, я с надеждой обернулась, но вместо леди д`Абето увидела Ричарда.

– Ваше величество, – он сделал шаг, переступив порог, и остановился, – я привёл врача.

Королева Алария встрепенулась, лицо её приняло осмысленное выражение, и она начала медленно подниматься из кресла.

– Вы могли хотя бы постучаться!.. – возмущённо зашептали фрейлины. – И здесь больной!..

– Проходите, – коротко сказал Ричард и отступил в сторону, впуская в комнату… моего дядю.

Фрейлины взвизгнули так, что у меня заложило уши, а королева Алария рухнула обратно в кресло. Я бросилась к ней, боясь, что она упадёт в обморок, но она лишь приподняла руку, словно пытаясь защититься, и слабо покачала головой, будто не веря тому, что видит.