Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 12

Всего через несколько минут будущие офицеры и бравый казачий хорунжий сошлись на том, что их объединяло. На войне.

– А правда, что японцы на вас поезд направили? – спросил Лосьев, который начинал военным топографом и всегда любил дополнять движение войск точным пониманием обстановки на местности.

– Ага, – кивнул хорунжий. – Я был ранен, пропустил бой у Вафангоу. Но товарищи рассказывали – в тот момент, казалось, все пропало.

– А почему просто пушками поезд не разнесли? – немного пьяно спросил Брюммер. Как бывший и будущий артиллерист он был уверен, что все проблемы, ну или хотя бы большинство, можно решить хорошим огневым валом.

– Сопки, – пояснил Лосьев и тут же, выхватив из скрытого кармана карандаш, принялся рисовать прямо на салфетке. – Смотрите, я там не был, но… Чтобы наши батареи моментально не уничтожили, нельзя было размещать их на ближних к врагу склонах.

– Получается, обратные… – тут же включился Брюммер. – Учитывая угол возвышения ствола максимум в 15 градусов, позиции я бы поставил здесь и здесь. Но тогда, действительно, зона прямо перед нашими позициями оказалась бы неприкрыта. Выше стволы не задрать, прямой наводкой не ударить, только двигать батареи, а это несколько часов.

– Сорок семь минут, – возразил хорунжий. – Мы же на поездах их возили. Время уходило только на погрузку и выгрузку, но там, конечно, приходилось попахать. Морская пушка под двести пудов весит, и это с нее еще всякую лишнюю обвязку сняли.

– Какой калибр? – жадно выдохнул Брюммер.

– 120-й.

– На суше⁈ 120 миллиметров – сказка, – молодой офицер обвел взглядом товарищей. – Жалко, что мне бы никто из наших флотских не разрешил забрать свои орудия. А вашему полковнику везет – у него, похоже, хорошие связи.

– Очень хорошие, кровные, – хохотнул хорунжий. – Пушки-то мы не у своих, а у японцев забрали. И вот тут уже я сам успел поработать…

Будущие штабисты удивленно открыли рот, совершенно наплевав в этот момент на разницу в чинах. Неважно, что между перспективами этого казака и их, выпускников Николаевской Академии, была целая пропасть – сейчас они были солдатами одной армии. И этого было достаточно. Разве что граф Кутайсов один раз задумался: а случайность ли эта встреча и этот разговор? И если да, то что за ними стоит?

* * *

К выбору штабистов для своего корпуса я подошел по-научному. Учитывая, что к Куропаткину приехали только те, кто закончил Академию Генерального штаба по первому разряду, я решил исходить из того, что профессиональный уровень у них примерно одинаков. А вот личные качества могли сильно отличаться, их-то я и хотел проверить. Для этого были вызваны ребята с чинами попроще. Начавшие ходить Буденный, поручик Славский и немного контуженный Зубцовский. Их статуса оказалось достаточно, чтобы я смог их провести на прием и чтобы в то же время большинство других гостей посматривали на них сверху-вниз.

– Как идет операция? – рядом как бы между делом замер Шереметев.

– Первая четверка отшила Славского, – я кивнул в дальний конец зала, где мой поручик растерянно стоял в одиночестве, а будущие штабисты его показательно игнорировали.

– Неудивительно, – сказал Шереметев. – Это же бывшие лейб-гвардейцы. Кажется, Семеновский и Волынский полки.

– Повышенное чувство собственной важности, понятно.

– А что другие?

– Зубцовского пока не послали, но и контакта нет. А вот Буденный… Кто бы знал, что Семен Михайлович умеет так втираться в доверие.

– Или просто ребята с пониманием, – усмехнулся Шереметев. – Так-то там собрались люди не проще лейб-гвардейцев. Видите того невысокого коренастого – тоже гвардия, а рядом с ним и вовсе граф. Так что непростые это офицеры, непростые.

– Тем лучше, – я улыбнулся. – Если им хватило такта сейчас, думаю, и в будущем… Получится сделать из них людей.

– Сделать? Разве вы не собираетесь ставить их на штаб, как и положено?

– Нет, – я покачал головой. – Сначала пусть пройдут стажировку на местах по своим направлениям, пусть поймут, что и как творится на земле, в одном конкретном корпусе. Как мы ведем дела. Вот после этого можно и в штаб.

В этот самый момент я как раз заметил Мищенко, с которым тоже хотел поговорить. Пришлось извиниться перед Шереметевым и попросить, чтобы тот дал отбой моим порученцам, заодно сообщив будущим штабистам об их трудоустройстве, а сам я поспешил поймать кавалериста. А то на войне ведь как – можно в любой момент получить приказ выступать или же напиться за считанные минуты. Тяжело ли умеючи.

– Павел Иванович, – поприветствовал я генерала. – Вы позволите украсть вас на пару минут для серьезного разговора?

Мищенко на мгновение замер, подтверждая, что опасения Врангеля были не на пустом месте, но в итоге все-таки кивнул.

– Пара минут, полковник.

– Собственно, у меня только один вопрос, генерал. Могу ли я рассчитывать на вас и на вашу бригаду в случае чего?

– Можете не сомневаться, я выполню приказ, – Мищенко ответил с легкой усмешкой, а потом добавил. – Я ведь правильно понимаю, что тот сотник, Врангель, действовал не сам, а выполнял приказ? Как вы любите говорить, любой ценой.

– Да, когда я даю своим людям приказ, они знают, что его надо выполнять… – очень хотелось завершить этот неловкий разговор, вот только я должен был во всем разобраться. – И в том, что вы тоже выполните приказ, я не сомневаюсь. Вопрос в другом, могу ли я рассчитывать на вас так, как это было во время нашего общего прорыва под Вафангоу?

Вот и спросил, прямо в лоб. Теперь что бы ни сказал Мищенко, это окончательно расставит все точки над ё. И кажется, генерал задумался.

– Это был хороший рейд…

– Славная охота, – согласился я.

– Киплинг? Почему?

– Мы же с вами одной крови.

Со стороны это могло показаться обменом ничего не значащих фраз, но мы с Мищенко друг друга поняли. Мы читаем одни книги, мы думаем похоже, и мы ждем от этой войны только одного – победы!

– Присылайте своих гонцов, полковник, я их всегда выслушаю, – наконец, усмехнулся Мищенко. – Можно даже того же Врангеля. Посмотрим, рискнет ли он у меня кулаки распускать.

Если пошли шутки, значит, точно договорились.

– А если вас прикрепят к нашему корпусу? – я решил прощупать еще пару моментов.

– А вот этого не будет, – Мищенко тут же покачал своей уже седой шевелюрой. – Этого не сказано официально, но Куропаткин не будет вас усиливать. Впрочем… Скажу прямо, я удивлен и тому, что корпус не расформировали, а вас лично не перевели куда-нибудь на север или запад. Так что, если вам нужен совет старого генерала, просто продолжайте двигаться с той же скоростью. У вас уже все получается! А дальше, верю, все будет и еще лучше.

Я поблагодарил Мищенко за совет, и на этом мы расстались. Кто будет моей следующей жертвой? Взгляд скользил мимо болтающих компаний, выискивая знакомые лица. Жилинский, княжна Гагарина, доктор Стелин – в идеале будет сначала решить все с девушкой и жандармом, а то как бы беседа с расхитителем поездов не дошла до скандала… Но пока никто из них не попадался.

В этот момент я услышал мягкие аккуратные шаги, которые направлялись именно ко мне.

– А вот вы и один, полковник, – женский голос звучал незнакомо. – Мы не были представлены раньше, я – Анна Александровна Нератова, дочь одного из акционеров Путиловского завода. Я бы хотела попросить вас, сейчас или в любое другое удобное для вас время, ответить мне на несколько вопросов.

– Учитывая, как вы представились, вас интересует…

– Ваше отношение к продукции завода. Вы же знаете, сколько мы всего делаем для армии. А хотели бы еще больше. Если сможем предложить что-то интересное военному министерству, сейчас на это вполне могут выделить деньги, которые очень нужны и заводу, и моей семье. Заметьте, я абсолютно честна.

Сначала я не ждал ничего от новой знакомой. Уже привык, что девушки в это время не решают ничего важного, но здесь… Напор, жажда дела и возможности, которые грех было упускать из рук. Воры и свидания подождут!

* * *

Анна опасалась, что едва вернувшийся с полей сражений полковник просто не воспримет ее всерьез. Такое часто случалось, и девушка была готова отстаивать себя до последнего, но… Неожиданно это не понадобилось. Стоило ей заговорить, как Макаров тут же расплылся в хищной улыбке, а потом и вовсе выдал:

– Вас-то я и ждал!

Анна растерялась. А Макаров тут же воспользовался моментом и засыпал ее вопросами о производстве. Про сталь, про машины, про замки для пушек и даже про новый оптико-механический завод… Последний его особенно воодушевил, и он от вопросов перешел к тем самым замечаниям, за которыми Анна так охотилась.

– Первое, снаряды, – Макаров в этот момент напоминал кота, бьющего себя хвостом по бокам. Хотя какого кота? Тигра! – По штату армии положено 1 к 7 фугасных зарядов для пушек, но даже их нет. А их, наоборот, нужно больше! Поверьте, уже скоро армия купит их у вас в любом количестве. Дальше взрыватели. Это не дело, когда один из пяти снарядов просто врезается в землю, как пустая болванка. Слишком жесткие, ненадежные, и единственный плюс – японские не взрываются даже чаще. Но это тоже можно и нужно доработать, всего лишь добавить чувствительности…

– Я попробую донести ваши мысли, но… – Анна не знала, стоит ли это говорить, но в итоге решила ответить полковнику откровенностью на откровенность. – Снаряды и так выкупают, сколько бы мы их ни сделали. Разве что ставить новые линии, но будет ли спрос?

– Будет! – Макаров не сомневался. – Знаете, сколько снарядов тратит батарея новых 3-дюймовок за полчаса? Три тысячи! А теперь представьте – через месяц в армии будет под тысячу пушек, сколько снарядов они выпустят за день боев? За неделю?

– Сотни тысяч, – выдохнула Анна.

– А вы прекрасно знаете, какие сейчас запасы у артиллерийского управления, так что, повторю, сколько бы новых снарядов вы ни подготовили, все будет куплено. Дальше… – полковник на мгновение задумался. – Я знаю, что мосинки собирают не у вас, а на Тульском, вот только их качества хватает для обычных солдат, стреляющих строем, но его совершенно недостаточно для тех, кому важна точность. Если бы ваши мастерские взяли какую-то часть винтовок на доработку и доводку – выверенный ровный ствол, ложа, вручную доведенный до ума затвор – это бы решило множество проблем.

– Это возможно, – задумалась Анна. – Малый заказ не так интересен заводу, но у нас есть свободные мощности, а подработка за живые деньги была бы очень интересна опытным мастерам. Что в свою очередь позволило бы решить и кое-какие внутренние проблемы завода.

– Не относитесь к людям как к животным, и вот это решит внутренние проблемы завода, – неожиданно жестко ответил Макаров, а у Анны чуть слезы на глазах не навернулись. Ну, как можно одновременно так хорошо разбираться в своем деле и так поверхностно судить о других?

– Я здесь в том числе и поэтому, – Анна смогла сдержаться, и во взгляде полковника мелькнуло удивление. А потом уважение… Словно качели. Как бы не разреветься.

– Хорошо, тогда продолжим, – Макаров махнул рукой. – Дальше… В армии все большую роль играют укрепления. И, с одной стороны, вы вроде бы никак не касаетесь стройки, но вы упомянули двутавровые балки, которые недавно освоили. Учитывая растущие калибры даже на востоке, если предложить их для усиления наших позиций от обстрела навесом, это вызовет интерес.

– Может быть, что-то по пушкам?

– Ничего, – Макаров мотнул головой. – Новая 3-дюймовка на текущий момент хороша, а что-то более тяжелое вы вряд ли сможете начать производить так быстро. А вот ваши наработки по железным дорогам армии просто необходимы. Прежде всего, переносные секции тахтаревки, их нужно больше. Также можно рассмотреть варианты со стандартной колеей – если укладывать такие не руками, а со специального паровоза, то вес конструкции будет не так важен. А возможность маневрировать основными составами без дорогостоящих переделок может перевернуть не одно сражение.

– Еще? – Анна уже забыла про недавние слезы, все ее мысли были о том, что теперь она вернется домой с настоящим сокровищем.

– Нужны усиленные вагоны, даже не вагоны – платформы, чтобы на них можно было расположить артиллерию, и они бы выдерживали отдачу.

– По идее, новые четырехосные тележки справятся, надо будет посчитать, до какого калибра их хватит…

– Кстати, а у вас нет грузовиков? – неожиданно оборвал ее Макаров.

– Что?

– Кажется, в 1900 году немцы показывали в Санкт-Петербурге 1,5-тонный «Даймлер». Это бензиновая машина с кузовом сзади для перевозки груза. При том в самой Германии они разработали и вариант помощнее. Нам показывали мотор на 4 лошадиные силы, а у себя делали на 10, и этот мог тянуть уже все 5 тонн.

– Это… Может пригодиться?

– Это точно пригодится! – Макаров не стал вдаваться в детали, но заверил девушку с таким жаром, что она невольно тоже загорелась.

А потом полковник и вовсе удивил. Сказал, что и ранее собирал какие-то идеи, а теперь мог бы окончательно свести их в единый документ и уже завтра передать ей. Это было похоже на сказку. Словно прекрасный принц приехал за ней на белом коне – только гораздо лучше. Тем не менее, Анна должна была уточнить.

– Почему вы мне так помогаете? Не просто отвечаете на вопросы, а фактически дарите решение, которое… Не буду кривить душой, принесет моей семье немало денег.

– Три причины, – Макаров начал загибать пальцы. – Первое, это нужно армии, вы можете сделать это быстрее, чем я, так что зарабатывать на смертях своих товарищей я не буду. Второе, то, что я помогаю вам, вовсе не значит, что я не попробую и сам запустить какие-то производства. По крайней мере, из тех, что возможны прямо тут, в Маньчжурии…

– Если вам для этого понадобится какая-то помощь, то можете обращаться. Будьте уверены, я и отец можем довольно много. И… – тут Анна сообразила, что полковник еще не закончил. – Вы не сказали про третью причину.

– Точно, – Макаров хитро улыбнулся. – И, в-третьих, вы симпатичная.

Девушка все-таки покраснела. Прав был отец, когда просил ее быть осторожнее и предупреждал, что у военных есть странное и необъяснимое умение влюблять в себя. Но… Полковник поставил ее красоту только на третье место, и для Анны дело тоже было важнее всего.

* * *

После небольшого комплимента моя новая знакомая легко согласилась завершить наше знакомство танцем. В процессе мы договорились, как именно я завтра передам бумаги и как мы сможем в дальнейшем поддерживать связь. А заодно… Во время одного из проходов я почувствовал, как нас с Анной прожег чей-то яростный взгляд. Когда мы закончили, я уже внимательнее вгляделся в тот конец зала и действительно обнаружил там свою так и не состоявшуюся половину. Она была все так же массивна и величественна, словно вавилонская башня, способная лишить неподготовленного человека дара речи, а рядом все так же молча держался доктор Стелин.

Моя добыча.

Я на всякий случай огляделся по сторонам, проверяя, не появилась ли княжна Гагарина, но… Она, кажется, решила пропустить этот вечер. Жилинский? Тоже нет. Что ж, тогда время возвращать свое. С широкой улыбкой я двинулся к этим двоим. Меня почти сразу заметили, но сразу же отвели взгляды в сторону, словно намекая, что не хотят общаться. Милые условности высшего света, которые я предпочел не заметить.

– Доктор Стелин, а я к вам с документами, – подобравшись к парочке, я сунул в ладонь растерявшемуся начальнику госпиталя составленный еще Короленко список.

– Что это? – тот попытался дернуться, но схваченный лист даже и не подумал отпускать. Вот она, абсолютная привычка любого бюрократа: бумажки превыше всего.

– Это официальный список того, что было в моем поезде на момент его передачи вашему госпиталю и чего не было после.

– Вы… – доктор сглотнул. – Обвиняете меня в воровстве?

– Разве? Мне показалось, что пока я сказал только об ошибке. Вы же не считаете, что кто-то из ваших подчиненных мог провернуть это специально?

– Вячеслав, это низко. Мстить за то, что вас бросили, – Вера Николаевна прикрыла своего мужчину грудью, в какой-то мере это было даже благородно. Или же она просто привыкла, что бывший я никогда ей не возражал.

– Если это месть обиженного мужчины, то, уверен, доктор легко докажет свою невиновность, а меня ждет всеобщее осуждение… Виктор Семенович, может быть, как благородный человек вы не дадите мне скатиться по наклонной?

– Да… Кхм… – доктор закашлялся. – Думаю, это было бы совершенно излишним. Я прослежу, чтобы вам все передали.

– Скажу своим, чтобы ждали доставку завтра утром.

– Утром. Хорошо.

Все прошло даже проще, чем я думал. Оставив парочку выяснять отношения между собой, я поспешил отойти подальше от громогласного «Виктор, как ты мог» и дрожащего «Дорогая, это все только ради армии»… На лице была улыбка. Сегодня я сделал многое из того, что хотел. Учитывая знакомство с Анной, в сумме даже больше, чем мог бы и подумать. А то, что теперь не придется спать, ничего страшного. В походе ночами тоже было не до того, так что нечего и привыкать.

Последний взгляд назад. Княжна Гагарина с Жилинским так и не появились. В этот момент я заметил, как ко мне спешит смутно знакомый офицер из свиты Куропаткина.

– Поручик Огинский, – представился тот, а потом, почти как я Стелину, протянул мне скрученный свиток бумаги. – Ваше официальное назначение. Алексей Николаевич журил, что не подошли к нему, и просил передать.

– Спасибо.

Я развернул свиток. Это действительно было назначение меня на 2-й Сибирский, обозначение позиции, сроки, когда ее нужно было занять, и очередность подчинения… Кажется, завтра помимо всего мне нужно будет подойти и доложиться своему новому непосредственному начальнику, генералу Бильдерлингу.

Глава 13

Александр Александрович Бильдерлинг был достойным сыном своего отца, генерал-лейтенанта инженерных войск Александра Григорьевича Бильдерлинга. В 1901 году он стал генералом от кавалерии, в 1903-м император подписал акт о признании за их родом потомственного баронства, и вот бывший военный министр Куропаткин назначил именно его начальником всего Восточного отряда русской армии в Маньчжурии.

– Мы долго молча отступали. Досадно было, боя ждали… – тихо продекламировал Бильдерлинг строчки из Лермонтова. Возможно, если бы не такие успехи на военном поприще, он был бы счастлив и тем, что и дальше изучал творчество лучших поэтов уходящей эпохи.

Но сейчас он, как и многие в армии, ждал боя, причем у Восточного отряда были все шансы на успех. Два корпуса, более 60 батальонов, почти 170 орудий. Еще бы кавалерии побольше помимо тех 12 сотен, на которые барон мог сейчас рассчитывать, и было бы вообще идеально. Но судьба предпочла подбросить ему не усиление, а обузу, которая и пользы не приносит, и избавиться от нее нельзя.

– Ваше высокопревосходительство, – в двери появилось лицо адъютанта. – Полковник Макаров прибыл…

– Пусть заходит, – Бильдерлинг поморщился. Вот они, его проблемы…

– Доброго дня, – полковник зашел, с интересом крутя головой по сторонам и словно забыв про положенные по этикету слова. Как и говорила молва, дерзок и несдержан.

– Можете называть меня по имени, Александр Александрович, – Бильдерлинг нашел, как решить хотя бы часть проблем. Если он сам разрешит полковнику некоторые вольности, то ему и не придется с ними разбираться, уже проще. – Что ж, значит, вас прикрепили к Восточному отряду.

– Опять.

– Простите?

– Опять прикрепили. Когда мы с генералом Засуличем стояли на Ялу, именно мы были тогда Восточным отрядом армии.

– Вас успело помотать… – Бильдерлинг решил довериться интуиции и поговорить прямо. – Вы знаете, что я был совсем не рад переводу вашего корпуса?

– Простите?.. – теперь это сказал уже Макаров.

– Две неполных дивизии, почти без кавалерии. Пушки? Только одна батарея новых 76-миллиметровых, все остальное – старье.

– Но люди скажут, что вас было трое, – Макаров не стал спорить и даже пошутил.

Действительно, его недокорпус чем-то напоминал всклокоченного гасконца. Непритязательный вид, но шпагу держать умеет. В смысле уже приносил пользу на поле боя и наверняка еще принесет. Тем более Куропаткин пока прямо сказал, чтобы Бильдерлинг не рассчитывал на полковника в атаке… Генерал задумался, что, может, они еще и сработаются.

Следующий час они с Макаровым провели над картой. Полковник рассказывал, как планирует развернуть доверенные ему части, как выстроить линии укреплений и снабжения. И чем дальше, тем больше виделось смысла в его словах. Генерал даже искренне включился в обсуждения и докинул пару задач по захвату и контролю некоторых населенных пунктов на будущем пути Восточного отряда.

* * *

Арсений Лосьев совсем не так представлял появление их выпуска в армии. В рассказах отца и старших товарищей назначение в будущий штаб всегда выглядело немного пафосно, а тут… Словно девиц в кабаке их разговорил разбитной казак, подал кому-то сигнал, и через какое-то время к ним подошел незнакомый подполковник.

– Поздравляю, господа, – таинственно усмехнулся тот. – Начиная с завтрашнего дня вы служите во 2-м Сибирском корпусе.

Тогда это им всем показалось странным, но, учитывая героические рассказы и слухи, что ходили о полковнике Макарове, молодые штабисты в целом были довольны тем, что случилось. Если бы они знали, что их ждет дальше… С самого утра их нашел адъютант полковника, поручик Зубцовский, и передал подписанные в канцелярии Куропаткина назначения в корпус. А потом уже от самого Макарова – на конкретные должности.

– Подождите! – возмутился Брюммер, когда осознал, что ни он, ни кто-либо еще не направлен в штаб. – Почему я приписан помощником к какому-то капитану?

– Капитан Афанасьев отвечает за артиллерию корпуса. Он же сейчас пишет статью обо всех наработках, что были сделаны на время этой войны. Без их изучения, без практики, как сказал полковник, брать вас в штаб нельзя.

Остальным достались похожие назначения. Бурков отправился к сотнику Врангелю, Борецкий – во 2-ю дивизию Шереметева, того самого подполковника, с которым они вчера познакомились. Сам Лосьев попал в 1-ю дивизию к Мелехову. Ну и граф Кутайсов получил направление в конно-пехотный батальон капитана Хорунженкова.

– А ведь вы заметили, что нас не просто так распределили? – спросил у остальных Лосьев, когда поручик вышел на улицу, чтобы дать им время собрать вещи перед переездом в корпус.

– Просто раскидали по частям… Чего тут особенного? – буркнул Брюммер.

– Вовсе нет. Каждый получил именно то назначение, которое лучше всего ему подходит. Тебе – артиллерия, Алексею, – Лосьев кивнул на Борецкого, – достались части, которые в 22-м полку чаще всего принимали на себя главный удар врага. Мне – части второй линии, которые контратакуют, а еще…

– Занимаются подготовкой позиций и снабжением, то, что ты любишь, – поддержал мысль Кутайсов. – И я тогда иду к казакам, потому что начинал в конной бригаде.

– Я вчера читал, что пишут в газетах о сражениях полковника, – задумался Брюммер. – Потом пытался представить, как именно он ведет себя в бою, как думает…

– Вместо сна? А наш Ганс Карлович-то возмужал, – хохотнул Лосьев.

– Да хватит! – Брюммер покраснел. – Тут главное, что пока полковник использовал кавалерию только в двух видах операций. Для создания иллюзии маневра и для преследования врага. Очевидно же, что ему этого мало!

– Если посмотреть тенденцию, – подхватил мысль Лосьев, – то во всех остальных частях он наращивает прежде всего огневую мощь. Так что, дорогой граф, получается, что Макарова заинтересовало не столько ваше кавалерийское прошлое, сколько конно-артиллерийское.

– Это… Может быть интересно, – задумался Кутайсов.

Если с самого утра, осознав, что его направили не в самый престижный корпус, он собирался писать отцу и просить того помочь с переводом, то теперь… Пожалуй, он не будет спешить.

* * *

Нюхаю гаолян.

Запах просто стоит в воздухе, поднимаясь с бесконечных полей, окружающих наши позиции. Впрочем, именно рядом с нами мы выкосили всю лишнюю растительность на пару километров во все стороны… И от этого запах стал еще сильнее, добавляя к чайным ноткам ароматы мокрого сена. К счастью, это было не все, что мы успели за неделю, минувшую с нашего возвращения в Ляоян.

Три дня заняла подготовка квартир на месте и прокладка временной ветки железной дороги. Работали быстро, на износ, зато потом перевод войск и припасов прошли за считанные часы. Вагон-теплушка вмещал 40 человек: 5 вагонов – рота, полный состав в 10 вагонов – полбатальона. Именно столько за раз мы и перевозили. Причем, благодаря тому что подтянули и поставили на рельсы брошенный японцами поезд, у нас было два локомотива, что существенно упрощало дело. Один отошел, другой начал грузиться. Один начал высадку, другой как раз пришел в движение.

Отвечающий за тыл Мелехов вместе с приданным ему новеньким штабс-капитаном Лосьевым бегали до поздней ночи, лаялись с нашими железнодорожниками, интендантскими, но системы выстроили. Сначала в одну линию, потом эту же схему начали масштабировать, покрывая сеткой дорог выделенный нам участок фронта. По две линии к каждой батарее, по две к каждой точке погрузки раненых, несколько рокадных дорог, которые можно было использовать для движения вдоль фронта, если где потребуется быстрая переброска резервов. Или же для огневой поддержки, но с этой мыслью я пока не спешил.

Для какой-то переделки стандартной техники не обойтись без мастеровых, а обещанные Мин Тао люди все еще не доехали. Впрочем, пока и без них дел хватало… Я как раз заметил вездесущую парочку, Мелехова с его новым штабистом, и пошел к ним. Как раз время ежедневного подведения итогов, и лучше сделать это на ходу, чем тратить драгоценные минуты на прогулки до штаба.

– Докладывайте, – сразу кивнул я.

– Припасы корпуса перевезены на 80%, – Лосьев вытащил записную книжку, в которой вел все записи. Кстати, судя по цвету, эта уже не первая.

– Наши припасы уровня группы и армейского?

– Тут всего 10%, интенданты упорствуют, но, так как мы возим своими силами, отказать не могут.

– Кстати, что насчет поездов? Железнодорожники еще крестятся при виде японского чуда?

Это действительно вышел почти анекдот. Японский поезд, который чуть не стоил нам разгрома под Вафангоу, проторчал почти сутки посреди поля боя – его прошили тысячи пуль, рядом взорвались сотни снарядов. Но каким-то чудом паровая машина уцелела, всякую мелочь мы заменили, и теперь этот Франкенштейн с полустершимися иероглифами на борту пробуждал в железнодорожниках, инженерах и почему-то китайцах какой-то потусторонний ужас.

– Крестятся, – усмехнулся Мелехов, а Лосьев, сделав предельно серьезное лицо, доложил сразу по делу.

– Два больших ходят, еще три малых для узкоколейки проходят испытания. Вагонов собрали 47 штук, из них 20 теплушки, 14 на восстановлении.

– Много что-то, – задумался я, прикинув, с чего мы начинали неделю назад.

– А это именно нашему корпусу пожертвовали из запасов Общества Путиловского завода, – тут же пояснил Мелехов, и все сразу встало на свои места.

Очевидно, вагоны – это прощальный подарок Анны, и вряд ли бы она стала отправлять мне обычные двухосные платформы, которые не так сложно выбить и из наших интендантов. Те хоть и изображают жадность, но за любую возможность разгрести заторы на узловых станциях готовы хвататься руками и ногами. Даже на противоестественных условиях – бесплатно.

– А какой они длины? – осторожно спросил я.

– 20 метров.

– Ну точно, четырехосные, – у меня на лице расплылась довольная улыбка. Кажется, скоро у нас появится возможность более плотно скрестить железные дороги и артиллерию.

– Господин полковник, – осторожно спросил новенький Лосьев, – а почему вы так радуетесь?

– Почему? А давайте подумаем вместе, в чем разница между старым и новым вагоном?

– Длина. Количество мест вырастает в два раза при росте нагрузки всего на 80%, что дает небольшой выигрыш по скорости переброски войск или грузов, но… Есть и огромный минус. Из-за большей базы такие вагоны плохо справляются с подъемами. Больше 4 градусов, то есть, 4 метра подъема на 100 метров дороги, и он уже может встать. Так что мы, получается, сами себя загоняем в более узкие рамки с выбором мест для прокладки дорог.

Молодой штабист замер, а потом побледнел, кажется, испугавшись, что слишком много себе позволил. Да уж, в Академии их явно строили.

– Неплохой анализ, – я улыбнулся. – Вы учли выстраивание логистики, и тут новые вагоны проигрывают, учли запросы пехоты – и тут уже, наоборот, новинка позволит перебросить на 20% больше солдат при одинаковой мощности паровозов. А двадцать процентов перевеса на поле боя – это немало. Но разве пехотой и логистикой все ограничивается?

– Еще есть… Медицина, – выпалил Лосьев.

– И что тут?

– Новые вагоны с большей рамой и поперечными трехрядными рессорами будут мягче идти.

– То есть?

– Меньше раненых пострадает при перевозке.

– Думайте! Еще!

– Я не знаю…

– Я не прошу учесть то, чего вы не знаете. Используйте то, что сами говорили раньше.

– Я… Если мы из-за длины вагонов прокладывали более ровные пути, то на мягкость дороги сыграют не только рессоры, но и это тоже.

– Хорошо. И что это нам дает?

– Срочные операции прямо в пути?

– Очень хорошо. Только для операций помимо мягкого вагона нам понадобятся еще…

– Свет! Нужно будет добавить генератор. Возможно, какое-то оборудование…

– Думаю, его список можно будет согласовать с доктором Слащевым. А когда доработаете проект, буду ждать вас на согласование.

– Мне самому доработать?

– Вы же предложили, значит, заслужили право первой брачной ночи. Впрочем, новенькие всегда могут и отступить.

– Нет. Я согласен! – Лосьев вспыхнул, вытянулся, потом бросил взгляд на Мелехова и, получив разрешающий кивок, тут же бросился заниматься первой самостоятельной задачей.

– Смышленый парень, – проводил его взглядом Мелехов, а потом внимательно посмотрел на меня. – Вот только вы, господин полковник, не все же ему сказали?

– Он сам не все сказал.

– Да. Лично я бы начал с артиллерии, – подполковник на мгновение задумался. – Вы считаете, что на новых платформах можно будет разместить наши морские орудия, я прав?

– Очень много нюансов, которые нужно учесть. Но вы правы. И я хотел попросить: как этот молодой человек подготовит свой проект с доктором Слащевым, так и вы с капитаном Афанасьевым посчитайте и проверьте на практике все, что понадобится нам для такой батареи.

Мелехов кивнул, мы договорились уже завтра обсудить их первые идеи, а потом меня нашел поручик Зубцовский. Оказалось, к воротам Лилиенгоу, рядом с которым мы размещались, подошел крупный китайский обоз. И его командир уверял, что приехал он именно ко мне.

Я, в принципе, ждал посланников от Мин Тао, ждал, что их будет несколько, и что какую-то мелочь для работы они прихватят. Но размах моих новых знакомых сумел удивить. Три сотни человек, двадцать больших телег, похожих на наши армейские. На такие обычно влезало по полтонны груза, значит, итого десять тонн… Начальник обоза, пожилой мужчина с седой косой, едва завидев меня, сразу поклонился и устроил экскурсию.