Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Чуйка, заставившая Батю махнуть к общаге, подуспокоилась. Но почему-то снова ожила, когда Батя уже было направился к ангару, где ждал его Кола. И Батя вновь решил ей довериться и двинулся вдоль забора, обходя стройку по правой стороне, чтоб выйти к общаге сзади.

Свернув за угол, он оказался в каком-то необычно узком – всего метра три, – переулке, заваленном кучами сложенного в большие чёрные полиэтиленовые мешки мусора. Воняло, соответственно, помойкой, а ещё – плесенью, ржавчиной и чем-то кислым. От кислятины Батя сначала отшатнулся на рефлексах, но, принюхавшись, сообразил, что этот запах не похож на тот, что появляется перед обновлением лоскутов.

Проулок плавно перешёл во двор-колодец. С одной его стороны возвышались металлические сушилки для белья (Батя застал такие ещё в детстве, но потом делать их во дворах перестали). С другой, ближней к выезду, виднелась полустёртая разметка и гнутый знак парковки для инвалидов. Батя прокрался мимо сушилки и выглянул из двора. Снаружи имелась обычная для старого спального района узкая дорога, на противоположной стороне которой возвышался забор общаги, благо, не такой основательный, как вокруг так и не построенного ДК.

Выйдя из двора, где было относительно тихо, Батя вновь окунулся в шум готовящейся к выезду колонны. Пока он обходил стройку, хвост колонны оказался уже здесь, и сейчас им были два огромных «Урала» с допотопными кузовами, зачехленными брезентом. Вокруг них сновали люди в разношёрстном камуфляже. Одни грузили в кузова ящики, другие проверяли колеса, стучали по шинам. Третьи, стоя в стороне, чистили и смазывали оружие.

Но не «Уралы» привлекли внимание Бати. Чуть ближе к самой общаге, прямо на газоне, стояли мотоциклы. Не спортивные, не чопперы, а тяжелые, угловатые «Днепры», явно снятые с постаментов памятников или вытащенные из музеев. Их допотопные двигатели ревели и чихали чёрным дымом, а коляски были обшиты листами ржавого железа с прорезанными щелями, из которых хищно торчали дума РПК.

«Ударные группы, – сразу понял Батя и вновь мысленно поблагодарил приведшую его сюда чуйку. – Для фланговых ударов, отвлечения внимания или прорыва слабых точек».

Наверняка эта группа из пяти мотоциклов была не единственной. Наверняка, пойди Батя дальше, он обнаружил бы ещё как минимум две или три таких, с виду слабовооружённых и почти не бронированных, но способных полностью изменить перспективы боя в крепости.

Сделать с этим, правда, Батя ничего не мог. Поэтому, убедившись, что чуйка окончательно успокоилась, просто направился обратно к Коле.

Гонщик встретил командира вопросительным взглядом.

– Готовятся, – коротко пояснил Батя. – Думаю, через пару часов стартанут. А ещё через час начинаем и мы. Погнал, надо успеть подготовиться.

– Завалим эту хренотень, – хищно оскалился Кола, и между его пальцев, держащих руль, промелькнуло несколько крохотных искр.

– Завалим, – согласился Батя.

Ему очень хотелось добавить слово «наверное», но он знал, что Коле никак нельзя терять этот боевой запал. Восемь человек против брандашмыга – самый, пожалуй, извращённый способ свести счёты с жизнью. Но им придётся рискнуть. У тех, кто остался в крепости, потери сегодня будут колоссальные как в технике, так и в человеческом ресурсе. Настолько огромные, что о противостоянии брандашмыгу до того, как монстр разродится, не стоит даже и мечтать. Поэтому рисковать надо сейчас. И именно им восьмерым. Другого шанса, другого дня и другой группы не будет.Не то чтобы никогда, но уж точно не в ближайшие пару месяцев.

А их брандашмыгу с уже родившимся потомством точно хватит на то, чтоб стать бесспорными и единственными хозяевами известной бойцам Сотни части этого мира.

Обжитой части, что немаловажно.

Глава 21

Из ангара выехали одновременно со стартом колонны. Тяжёлая из-за количества и размера техники, а потому крайне неповоротливая и неторопливая, колонна сектантов начала своё движение ещё до того, как хвостовая её часть закончила построение. Замыкающему транспорту элементарно требовалось пространство для манёвра, и предоставить его, не отдав команду голове двигаться, было просто неоткуда.

Кола, никак не ожидавший, что, выехав с улицы между ангарами и забором, нос к носу столкнётся с сектантами, резко ударил по тормозам и попытался было сдать задом, но Батя остановил его.

– Мы под невидимостью, – произнёс он.

– А звук?

Батя не выдержал и расхохотался.

– За их собственным шумом нас, можно сказать, тут просто нет.

Кола замолчал, переваривая услышанное.

– Блин! Тупанул! – наконец, выдал он.

Батя со смешком пожал плечами – сам по первости тоже бы так среагировал. Это сейчас, с опытом жизни в этом мире он даже не дёрнулся. А Кола тут всего ничего, какие-то полгода. Считай, вчера ещё новичком был. Так что ему простительно.

На невидимость Батя, разумеется, уповал не стопроцентно. В конце концов, встречался ему элитник, который и невидимость, и даже Дар кинологов сумел на время отключить. А если уж тварь, пусть и развитая, на такое способна, то кто сказал, что у человека не может оказаться антиневидимости? Или ПНВ, которых так опасался Батя во время ночной вылазки к общаге.

Сейчас, днём, пусть и близящимся к вечеру, ПНВ вряд ли могли быть угрозой. Да и, похоже, их как раз у сектантов всё-таки не имелось, иначе они давно срисовали бы Батю и раскусили его провокации.

Однако рисковать понапрасну в надежде, что антиневидимок у сектантов нет, Батя не намеревался.

– Гони туда, – махнул он рукой. – Может, им и не до нас, но рисковать не стоит.

– Есть, командир, – Кола понял всё, что Батя не стал произносить вслух, и послушно свернул в указанный поворот.

Батя откинулся на спинку сиденья и позволил себе расслабиться. Совсем чуть-чуть, потому что чуйка, успокоившаяся было, снова начал свербеть. Не то чтобы предупреждая об опасности или направляя, скорее – просто стимулируя не терять бдительность и не считать, что уж теперь-то всё пойдёт как по маслу.

Батя, правда, никогда на такое и не рассчитывал, поэтому к нервничающей чуйке отнёсся со всей серьёзностью, хоть и не понял, что её опять напрягло.

Кола хорошо запомнил дорогу к гнезду, поэтому легко вырулил со скрывшей их от колонны сектантской техники улицы в нужную сторону.

Пока возвращались, несколько раз слышали отдалённое глухое урчание и даже заметили мелькнувшего вдалеке элитника. Тварь, правда, вела себя не сказать чтоб уверенно – шкерилась в тени домов и даже не пыталась нападать. Но само её появление говорило о многом.

– Не понял – а этот что тут делает? – напрягся Кола. – Настолько оголодал, что осмелел?

– Брандашмыг давно не выползает из гнезда, – пояснил Батя. – Видимо, с тех пор, как его сделал. Здесь его запах потихоньку слабеет, вот твари и начинают подбираться ближе.

– Так, мля, хорошо без них было… – вздохнул Кола.

Батя тоже уже успел отвыкнуть от постоянного урчания и толп тварей. Не то, чтобы они ему мешали – при Дарах, подобравшихся у бойцов Сотни как естественным путём, так и не без помощи Дока и жемчуга, – он и так рассекал по этому постоянно обновляющемуся миру как по Бродвею. А уж на Африку, не очень интересную тварям, да ещё и хорошо защищённую, и вовсе возвращался как к себе домой – в место, где чувствовал себя безопасно. Но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке каждый раз, когда покидал крепость. Этот мир, даже Батей, не говоря уж о ненормальных сектантах, прозванный Пеклом, уже даже одной только своей изменчивостью и непредсказуемостью заставлял нервы натягиваться в тугую струну в ожидании любых подлянок. Ну а твари… Эти просто были вишенкой на торте кровавого хаоса, творившегося на лоскутах. Для Бати, едва-едва прожившего тут первые дни, они представляли огромную опасность. Для Бати, продержавшегося тут уже больше двух лет, развившего оба своих Дара и возродившего Сотню, они превратились в практически фон. Особого значения ему придавать не стоит, но и недооценивать – тоже нельзя.

Поэтому командир тоже не обрадовался в глубине души близкому урчанию. Но, в то же время, понял гораздо больше, чем сказал Коле. А понял он очень и очень важную вещь – раз брандашмыг не обновляет метки в ареале собственного обитания (по аналогии с собаками и прочими хищниками прежнего батиного мира), то, с большой вероятностью, он разродится буквально в ближайшие дни, если не часы. А значит, раз всё сложилось настолько удачно, то пора действовать. И, если получится, даже успеть вернуться в крепость и нанести сектантам удар с тыла. В конце концов, мобильная группа с невидимкой и кинологом точно потратит на дорогу меньше времени, чем полноценный караван.

Меньше, чем через полчаса, они были на месте. Когда Батя вошёл в квартиру, ставшую убежищем для семерых его бойцов, первым его заметил Семён.

– Командир!

– Вольно, боец, – махнул рукой Батя. – Сём, кто сейчас на крыше?

– Морж.

– Сгоняй, позови.

– Слушаюсь! – вчерашний пацан, который, казалось, за последние полсуток даже слегка подрос и раздался в плечах, просто исчез, использовав для скорости свой Дар.

– Что, Бать, хорошие новости? – хохотнул Ромео.

– Надеешься не дождаться очереди на дежурство? – тут же поддел его Ворон. – Бать, прикинь, наш Дон Жуан со всеми поспорил, что мы свалим отсюда раньше, чем его очередь наступит.

– Именно свалим или она просто не успеет наступить? – уточнил командир, обводя подчинённых взглядом.

– Просто не успеет, – быстро уточнил Ромео. – Ворон, харэ, мля, новые обстоятельства придумывать!

– А спорили на что? – как ни в чём не бывало продолжил выяснять Батя. – Не на деньги, надеюсь?

– Я чё, на дурака похож? – Ромео расхохотался. – На дежурства и спорили. На те, что в крепости у нас.

– Ну тогда поздравляю, – Батя протянул бойцу руку. – Вернёмся – Психу на стол список замен. Я подпишу.

В квартире воцарилось молчание, нарушаемое только лёгким посвистом гуляющего среди лишённых стёкол рам ветра.

– Батья, ты сьерьёзно сьейчас? – тихо уточнила Мэри.

– Уговор дороже денег, – невозмутимо подтвердил Батя. – Никто ж вас за язык не тянул.

– Мля, – коротко, но ёмко поддержал снайпершу вошедший в квартиру Морж. – Собакин ты сын, Ромео!

– Преступление и наказание в действии, – расхохотался Кола.

– Захлопнись, Раскольников! – тут же огрызнулся кинолог, ненавязчиво напомнив гонщику про полную версию его позывного.

– Ладно, посмеялись – и хватить, – остановил готовых и дальше припираться бойцов Батя. – Отставить шуточки! Сектанты выступили на крепость. А нам пора готовиться к своему бою. Морж, проверь взрывчатку, подготовь комплекты. Мэри, ты своё дело знаешь, выбери подходящую точку, будешь прикрывать нас и одновременно на подхвате. Палёный, гранатомёты. Кола…

– Молнии, электричество, запалы и вот это вот всё. Знаю, – перебил командира гонщик. – Готов.

– Хорошо, – не стал обращать внимания на нарушение субординации Батя. – Семён, ты пока отдыхаешь и проверяешь своё оружие. И без выкрутасов, от тебя как ни от кого другого зависит успех всей операции. Ворон, мы с тобой выезжаем за тварями. Прямо сейчас.

– Слушаюсь, – кивнул кинолог.

Спустившись, снова выгнали «Форд» из укрытия. Помня про элитника, опасливо зашедшего на лоскут, всё ещё пахнущий брандашмыгом, Батя повёл внедорожник именно туда. На вопросительный взгляд Ворона коротко пояснил, почему.

– Принято, Бать, – выслушав командира, кивнул Ворон. – Лишь бы рожать не родила, пока мы будем элиту ловить.

– Сомневаюсь, что это настолько быстрый процесс, – возразил Батя. – Хотя в процессе родов самка будет практически беззащитна, неплохо поймать её именно в этот момент…

– Бать, ты же в курсе, что такое «губозакаточная машинка»? – с усмешкой поинтересовался кинолог.

– Захлопнись. Помечтать не даёшь! – возмущённо посоветовал командир.

Выехав на лоскут, где Батя с Колой видели отважного до дури элитника, в этот раз, разумеется, никого не обнаружили. Но Батя и не ожидал, что всё будет так просто, и что прямо на этом же самом месте его будут ждать готовые немедленно подчиниться Ворону развитые твари. Он просто запомнил, что именно на границах этого лоскута можно отыскать тварей, чей страх перед брандашмыгом слегка притуплён, и Ворону будет немного легче ими управлять.

Не вдаваясь в объяснения, Батя повёл «Форд» к границе, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь, хоть в этом и не было никакого смысла – всё равно Ворон почует тварей раньше, у него большой радиус действия Дара.

Так и произошло – Ворон заметил матёрого элитника ещё до того, как Батя свернул на улицу, где тот увлечённо ковырялся в помойке, раскидывая в стороны гниющий мусор.

– Пойдёт? – поинтересовался Ворон у командира.

Батя с максимально задумчивым видом приподнял бровь.

– В холке метров пять. Четыре рога, четыре лапы, хвост с… я хрен знает, как это назвать, но штука внушительная. Визуально – годен.

– В десантуру или в стройбат? – подражая командиру, максимально серьёзным тоном поинтересовался кинолог.

– Зависит от Дара, – ловко уклонился от ответа Батя.

В глобальный ржач шутка не перешла – не до того было. Ворон легко взял элитника под контроль, и Батя снова повёл «Форд» на поиски. Растянулись они аж на пару часов, так что к тому моменту, как Батя с Вороном повернули в сторону гнезда, успело стемнеть. Конечно, ехать по темноте, зная, что никакие твари на тебя не нападут, было сильно проще, чем ехать по той же темноте и всё время оглядываться по сторонам в поисках угрозы. Но Батя всё равно матерился, как сапожник, лавируя между препятствиями, возникающими прямо перед капотом. Фары он, по сложившейся технике безопасности этого мира, не включал. И пусть на лоскутах, где обосновался брандашмыг, вряд ли бы нашлось, кому обратить на них внимание, но командир предпочитал действовать максимально осторожно – просто на всякий случай.

В том, что всё сделал правильно, Бате пришлось убедиться скорее, чем он надеялся. При приближении к лоскуту с гнездом, когда уже стали видны верхние этажи приютившей его бойцов многоэтажки, чуйка, остававшаяся спокойной аж с визита к сектантам, снова взвыла во весь голос, став похожей на сработавшую сирену гражданской обороны. Взвыла настолько неожиданно, что Батя, за секунду до этого спокойно крутивший руль, рефлекторно и резко ударил по тормозам.

– Ты чего, мля? – немного гнусаво выругался Ворон, проигнорировавший ремень безопасности и из-за этого врезавшийся в пахнущую кожей торпеду лицом.

Сзади послышалось урчание вышедшей из-под контроля твари, но кинолог быстро восстановил поводок, и тварь присмирела.

– За руль садись! – ничего не объясняя, бросил Батя. – И жди тут! Если не вернусь через двадцать минут – сваливай… Или едь за мной… Чёрт, я хрен знает, что тебе делать, если я не вернусь!..

– Не понял, – охренел Ворон. – Бать, ты чего?..

И догадался.

– Чуйка?

– Она, родимая, – вздохнул командир. – Занервничала. Пойду посмотрю, из-за чего.

– Может, лучше не разделяться?

В другой ситуации Батя, наверное, согласился бы с кинологом. Но сейчас был уверен, тащить за собой одиннадцать элитников – идея не то чтобы не лучшая, а попросту отвратительная. Случись что – и они в лучшем случае оборвут поводок и с перепугу начнут крушить всех и вся вокруг себя. А поскольку ближе всего к ним окажутся Батя с Вороном, то они же и станут первыми и, возможно, даже единственными жертвами развитых тварей.

– Понял, Бать, – правильно интерпретировал молчание командира кинолог. – Двадцать минут, да?

– Да, – кивнул Батя и так и не стал уточнять, что же бойцу делать, если он сам не вернётся.

Не маленький – разберётся.

Молча махнув рукой, Батя вылез из машины. Чуйка уже не выла, она била набатом по напряжённым нервам, стучала в висках током разогнанной на выделившемся адреналине крови, колола в напряжённые мышцы – словно пыталась заставить Батю торопиться. Словно прямо сейчас где-то там, возле гнезда, происходило что-то, что нужно было немедленно остановить, и сделать это мог только сам Батя.

«Неужели самка рожать начала?» – мелькнула мысль.

И была отброшена в сторону – это повод поторопиться, но не тревожиться. А здесь явно что-то иное.

Гадая о причинах неожиданно сошедшей с ума чуйки, Батя предположил даже, что колонна сектантов отправилась не в сторону крепости, но так и не смог сам себе внятно объяснить, чем это может грозить ему или его бойцам. Да и чуйка на предположение среагировала довольно странно – вроде бы чертыхнулась, но потом снова вернулась к равномерному вою на одной нудной и тревожной ноте.

Пробираясь по изуродованному лоскуту в сторону гнезда, Батя не отключал невидимость. Его первый и самый развитый Дар уже практически не требовал сознательных усилий Бати для поддержания себя в активном состоянии. А когда он работал так, как сейчас – прикрывая исключительно своего обладателя, – то даже и силы практически не тратил.

Уже подойдя вплотную к многоэтажке, Батя, наконец, понял, о чём предупреждала его чуйка. Первые признаки того, что его бойцы уже не одни на этом лоскуте, появились за два дома. Это были следы протектора. Слишком узкие для автомобиля, одинарные, эти следы скорее походили на мотоциклетные – словно неизвестный байкер, уходя от опасности, внезапно вжал тормоза и заложил крутой вираж. Подняв взгляд, Батя даже в темноте понял, что это была за опасность – снайпер. Например, Мэри. Или Морж, который тоже неплохо управлялся с винтовками. До уровня стрельбы американки или Сокола он не дотягивал существенно, но припугнуть наглого мотоциклиста, подъехавшего слишком близко к гнезду и многоэтажке, вполне мог и он.

Заметив след, Батя стал вглядываться в темноту ещё внимательнее. И вскоре обнаружил на стене дома, ближе к которой старался держаться, следы от пуль. Свежие, судя по светлому, ещё не запачкавшемуся бетону, обнажившемуся из-под штукатурки.

Все стадии от отрицания до полного принятия ситуации Батя преодолел за какие-то доли секунды – сказалась способность к мгновенной оценке ситуации, которая, в числе прочих личностных качеств, помогла ему когда-то вступить в Адскую Сотню. Эмоции, попытавшись было появиться, были привычно и беспощадно задавлены, выплеснувшийся в кровь коктейль из адреналина и прочих гормонов – взят под контроль. Батя привычно превратился в пса войны, сосредоточенного исключительно на результате.

Спрятавшись за грудой искорёженного железа, бывшего когда-то автомобилем, командир замер на секунду, а затем короткой перебежкой переместился за обшарпанный киоск с надписью «Пресса». Оттуда перебрался за угол дома, находящегося через один от многоэтажки, где прятались бойцы. Ещё несколько осторожных и быстрых перемещений, и он спрятался в подъезде уже соседнего с многоэтажкой дома. Бесшумно проник в квартиру на первом этаже, уселся под разбитым, украшенным торчащими осколками стекла окном, выходящим в нужную ему сторону. Выглянул.

И сразу увидел его. Крестоносца.

Глава 22

Он вышел из подъезда многоэтажки и поднял голову, вглядываясь в появившиеся на небе звёзды, так не похожие на привычные Бате земные. Провёл ладонью в тактической перчатке по стволу висящего на груди автомата, поправил сбившийся набок большой крест, пошевелил плечами, словно пытаясь поудобнее устроиться внутри лёгкого бронежилета.

Во время первой вылазки к общаге Батя не особо разглядел Крестоносца. Запомнил только крест как характерную и очень необычную примету человека, стоящего во главе секты любителей «освобождать» и «искуплять». Теперь у него появилась возможность разглядеть Генерала гласа божьего в подробностях.

Батя почему-то подспудно ожидал, что Крестоносец окажется человеком лет шестидесяти или больше. Но тот был примерно ровесником самого Бати, может, чуть-чуть старше. Такой же коротко стриженный, подтянутый, с внимательными глазами и спокойным выражением лица, Крестоносец производил впечатление человека не просто сильного и уверенного в себе, но и имеющего полное право на неё. Право, получаемое за реальные знания, умения и достижения, а не за модное в прежнем батином мире «я у мамы уникальный талант».

Глядя на Крестоносца, Батя даже не испытал к нему никакой антипатии, в отличие от, например, собственноручно убитого двойника, с которым у него тоже были весьма категорические по своей сути разногласия. Нет, поступки Крестоносца тоже не были положительными: невозможно построить свою секту на обмане, манипуляциях и жёстком уничтожении всех несогласных, не имея достаточной для этого моральной гибкости и слепоглухонемой совести. Но, в отличие от Деда, заботившегося исключительно о себе, Крестоносец старался обеспечить хоть какую-то жизнь и защиту своим подчинённым. Ну и пусть он безжалостно выбирал, кого спасать, а кого оставить умирать или скормить брандашмыгу – Батя, по сути, тоже шёл этим же путём из-за того, что ни один другой не давал никаких шансов на создание способного длительно выживать в условиях этого мира общества. Просто при этом не пытался создать религию, построенную на строжайшем соблюдении догматов и жестоком наказании за их нарушение, предпочитая личным примером демонстрировать, как правильно.

Практика, однако, показала, что у Крестоносца дела шли немного успешнее. Что довольно плотно вписывалось в суть человеческой психологии, когда жёсткое командование, запреты и наказания вынуждают людей, независимо от их согласия либо несогласия, действовать вместе для достижения одной цели, пусть и установленной сверху, а право голоса и свобода выбора порождают у каждого иллюзию собственной значимости и правоты, превращая такое общество в кучку разрозненных и не желающих работать над общей целью совместно эгоистов.

Бойцы Сотни эгоистами не были. Бате – своему годами проверенному командиру, прошедшему с ними огонь, воду, медные трубы, общие окопы, боевые потери, победы и поражения, они доверяли на полные сто процентов. Но даже они, пусть и осторожно, иногда пытались задавать вопросы, для глядящего намного шире Бати казавшиеся просто детскими.

Крестоносцу (или как там его звали на самом деле?) вопросы вряд ли кто задавал. Из веры в сказку про «искупление» в желудке матёрого элитника или из страха перед всё тем же желудком – не важно. Главное – Крестоносец достиг своей цели.

И у Бати ну никак не получалось осудить его методы.

Постояв немного без движения, Крестоносец медленно двинулся вперёд. От подъезда тут же отделился ещё человек, последовал за своим Генералом, ведя себя так, словно был его телохранителем.

«Где остальные? – мысленно задался вопросом Батя. – Не мог же он один сюда припереться».

Вопрос был риторический, но возле многоэтажки, где ещё днём прятались батины бойцы, и на пространстве перед гнездом, не было ни одной машины, ни одного танки или БТР, и это сбивало с толку.

«Может, с другой стороны спрятал?»

«Ага, а в подъезд именно твоей многоэтажки так, поссать зашёл. Совершенно случайно, да?» – неожиданно серьёзно съехидничал внутренний Петросян.

Батя даже и не подумал с ним спорить – не верил он в такие случайности. Просто не спешил лезть на рожон, понимая, что дуриком своим парням ничем не поможет. Да и где они, эти парни? У алтаря никого нет, кроме Крестоносца и его бодигарда, никаких следов того, что брандашмыг ещё раз вылезал из гнезда, не видно, выпитых до состояния мешка с костями тел тоже нигде нет.

Так, может, его люди успели уйти или спрятаться? А чуйка просто предупредила о появлении Крестоносца?

Надежда даже не успела появиться, потому что именно в этот момент из подъезда вывели Колу и Мэри, Батя, глядя на своих бойцов, похолодел и лихорадочно попытался придумать, что же теперь делать и как так вообще вышло.

Выглядели что Кола, что Мэри, откровенно хреново. Лицо у гонщика было настолько распухшее от ударов, что Бате даже показалось, что он различает множество оттенков синего и лилового. Снайперша сильно хромала и время от времени сплёвывала на асфальт кровавую слюну. Оба были безоружны и со связанными за спиной руками.

Следом вынесли четыре завёрнутых во что-то тела, и чувствительный нос Бати уловил лёгкий запашок горелого мяса.

Мозг, опираясь на предыдущий боевой опыт, мигом восстановил ситуацию. Крестоносец и его сектанты прибыли к гнезду и то ли просто использовать её как пункт наблюдения за гнездом (расположена она была удобней других), а то ли пошли на штурм, потому что Крестоносец каким-то образом догадался о батиных намерениях и решил его переиграть.

Как бы оно ни было, но ждавшие командира бойцы, осознав, что тихо пересидеть не выйдет, начали отбиваться. И, судя по побоям на лице Колы, неплохо попортили Крестоносцу настроение.

Тела, которые вынесли из подъезда, сектанты аккуратно сложили на жухлом, взрытом когтями газоне. Батя предположил, что сейчас будет что-то типа ритуала «искупления» за убийства этих четверых. И с первого взгляда понятно, что «искупать» грехи и «освобождаться» посредством пищевого отростка брандашмыга первыми будут Мэри и Кола, судя по всему, и превратившие тех четверых сектантов в трупы. После выведут следующих батиных бойцов и вынесут тех, кого убили уже они. И так далее…

Решение было принято мгновенно. Лёгкий укол сожаления о том, что первоначальный план пошёл по тому самому женскому половому органу, который в приличном обществе упоминать не принято. Быстрый взгляд на часы с треснувшим стеклом, чтоб убедиться, что двадцать минут, отведённых Ворону на ожидание, ещё не истекли. Бесшумное движение руки, пальцы сжимают клапан кармана, дёргают. Текстильная липучка издаёт треск, в тишине укрывшей Батю квартиры кажущийся громче выстрела, рука извлекает рацию.

К чёрту режим тишины! Сейчас он уже никого не спасёт!

Вслепую Батя нащупал пластмассовую кнопку включения. Поднёс рацию к губам, внутренне приготовившись к тому, что частота, используемая Сотней, с большой вероятностью совпадёт с той, которая в ходу у сектантов, и Батя выдаст и себя, и Ворона. Палец замер над кнопкой, и Батя мысленно успел даже помолиться некоему усреднённому богу о том, чтоб Ворон, оставшийся в «Форде», заметил бы мелькание лампочки на корпусе установленной во внедорожник рации – единственной в отряде, отправившемся сражаться с брандашмыгом, которую не стали выключать, а просто убрали звук до нуля.

– Дядь Анд… Командир! Стой!

Произнесено это было очень тихим шёпотом, но голос Семёна Батя узнал сразу. Обернулся.

– Они наши рации все повключали, – быстро сообщил Семён, присаживаясь рядом с Батей. – Слушают.

Несмотря на новость, фактически подтвердившую догадку о том, что сектанты целенаправленно пришли за отрядом, у Бати немного отлегло от сердца. Он, увидев Крестоносца и догадавшись, что произошло, как-то не взял в расчёт Дар Семёна и по умолчанию решил считать, что пацана тоже взяли.

Но радоваться было некогда.

– Много их? – сразу перешёл к самому важному Батя. – Наши живы?

– Пока живы. Но Ромео ногу прострелили. И Коле с Мэри крепко досталось, они первые счёт открыли, четверых задвухсотили, ещё один раненый и двое с большими ожогами. А этих... Я посчитать не смог, но в квартиру десятка два ворвались. Это не считая тех, кого Мэри на подходе сняла. Они как будто знали, что мы обязательно будем тут.

– Ясно, – внутри Бати всё сжалось в тугую пружину, вынуждая его даже не столько узнавать, как и что тут произошло, а выяснить максимум информации о дислокации противника за секунды, которые потребуются сектантам, чтоб приковать гонщика и американку к алтарю, и использовать тот единственный шанс, появившийся вместе с умудрившимся спрятаться от врага Семёном. – Техника у них какая? Где она?

– Мотоциклы, два пикапа бронеавтомобиль вроде нашего MRAP-а, но другой – у нас я таких не видел. Вон там спрятали, специально подальше, чтоб мы их заранее не смогли засечь, – Сёмка тоже старался отвечать быстро и по делу.

– Молодец! – хлопнул парня по плечу Батя. – Теперь слушай внимательно, сейчас от твоей скорости будет зависеть примерно всё. Вон там, – палец Бати ткнул в стену квартиры. – Буквально в трёх домах отсюда, Ворон и одиннадцать элитников. Скажи ему, что наших прямо сейчас начинают скармливать брандашмыгу, и что плевать на всё, пусть твари нападут на сектантов. Расскажешь Ворону подробно про дислокацию врага и техники, а так же про вооружение

– А брандашмыг? – уточнил Семён.

– Чёрт с ним! – решительно выдохнул Батя. – Потом разберёмся. Приоритет – спасение наших. Давай, дуй! Я пока попробую немного подзадержать им грёбаный ритуал.

– Слушаюсь, дядь Андрей! – от волнения из пацана вылезла старая привычка звать Батю не командиром, а по имени.

Но Батя даже и не подумал его поправлять. Дождавшись, пока Семён применит свой Дар и исчезнет, он поднялся во весь рост, одним прыжком перемахнул через подоконник, перебежал чуть в сторону и присел за смятым седаном, решив его использовать как укрытие. Спешить бездумно не стал, просто занял позицию и, поймав на мушку прицела не защищённую каской голову Крестоносца, замер, выжидая момент.

Мэри и Колу вели четверо сектантов. Ещё восемь, которые занимались выносом трупов, шли следом, но было видно, что они скорее выполняют какие-то ритуальные действия, а не помогают товарищам с пленными.

«Половина тут. Ещё столько же, получается, в квартире – охраняют остальных, – тут же посчитал Батя и мысленно напомнил самому себе. – Если, конечно, Семён видел всех. Крестоносец со своим бодигардом вряд ли участвовали в штурме. Да и вокруг наверняка есть снайпера, следящие за обстановкой – Крестоносец уже неоднократно продемонстрировал собственный профессионализм».

Пока Батя занимался подсчётами, Колу и Мэри подвели к алтарю. Буквально за шаг до него Мэри споткнулась, но её грубо подхватили и поставили на ноги. Она ничего не сказала, только бросила взгляд на Колу. Гонщик едва заметно кивнул – они оба понимали, что их ждёт.

Крестоносец, ожидавший у алтаря, сделал едвазаметный жест рукой, и сектанты остановили батиных бойцов. Силой заставили их опуститься на колени. Крестоносец внимательно, без злобы оглядел их и задержался взглядом на Коле.

– Где ваш главнокомандующий? – спросил он тихим, ровным голосом, в котором не было ни гнева, ни торжества. – В крепости? Или здесь, с вами?

Кола промолчал, уставившись в пустоту перед собой. Крестоносец немного подождал и перевёл взгляд на Мэри. Лицо снайперши бледным от боли, но в глазах горел знакомый Бате упрямый огонёк.

Американка гордо подняла подбородок и плюнула. Кровавый сгусток совсем чуть-чуть не долетел до цели и шлёпнулся на асфальт рядом с носками ботинок Крестоносца. А Мэрии хрипло, но отчетливо произнесла на своем родном языке:

– Why don’t you go fuck yourself in the ass, you fanatical piece of shit?

На мгновение повисла тишина. Бодигард, судя по всему, английского не знал и вопросительно покосился на Крестоносца. Тот же, похоже, отлично понял смысл брошенных в него слов, и на лице его промелькнула тень чего-то, отдалённо напоминающего досаду или разочарование.