Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 18

Казуэ Такамори стояла на проходной порта Сасебо, скромно удерживая руки на переднике с красным крестом. В порт Кобе на прошлой неделе получилось пробраться гораздо проще. Сайго переоделся в рабочего, они оглушили одного из новеньких, и все. Тут же оказалась настоящая система пропусков, и вот пришлось придумывать план посложнее.

– Словно снова у Макарова, – прошептал Сайго, изображающий роль носильщика.

– Тихо, – Казуэ стрельнула взглядом по сторонам.

– А кто услышит? Рядом никого нет.

– Тут вполне может быть человек, умеющий читать по губам. Я бы такого точно поставила.

– И поэтому я прикрыл рот, – Сайго приподнял ладонь и сверкнул широкой улыбкой.

– Позер, – Казуэ еще немного опустила голову, чтобы глубокий капюшон точно скрыл ее лицо. – Лучше скажи, ты точно вчера все сделал?

– Точно. Запустил в бараки комаров, что подручный Ито привез из Индокитая, утром проверил, что больше половины рабочих пошли красными пятнами. Да если бы у меня не получилось, то разве бы стал кто приглашать в порт Красный крест?

– Я бы сделала, что от меня ждут, а потом взяла бы на горячем, – Казуэ вздохнула.

Очень тяжело было что-то планировать, пытаясь представить на месте врага кого-то очень умного. Раньше все получалось проще: надо было лишь вообразить, что остальным никогда не сравниться с дочерью семьи Такамори и делать свое дело. Она так и жила… Но потом пришел Макаров и все испортил. После знакомства с ним пришлось представлять врагов все умнее и умнее, учитывать все больше и больше нюансов, а так ведь может никаких нервов не хватить!

В этот момент из комнаты охраны показался английский солдат с телеграфной трубкой в руках. Да, у них тут по всем ключевым объектам была протянута проводная связь, а еще – вся безопасность состояла из одних только чужаков. Ни одного японца: еще одна причина, почему пришлось придумывать такую сложную легенду.

– Проходите, – наконец, сказал англичанин на своем языке, даже не сомневаясь, что его поймут.

– Куда?

– К шестому корпусу. Это прямо, потом направо и до конца, там собрали всех заболевших.

Казуэ ожидала, что к ним приставят сопровождение, но, кажется, до такого английская предусмотрительность еще не дошла.

– Дилетанты, – прошептала она сквозь зубы, когда они удалились от входа и свернули совсем в другую сторону.

– Ну, что-то они пытаются делать, – вступился за англичан Сайго. – Да и со стороны мы так ничего и не смогли разглядеть. Все грузы во внешнем периметре всегда прикрыты, и ни одного сбоя за целых два дня.

Тут им пришлось замолчать. Надо было вскарабкаться на крышу ближайшего склада, а потом поверху перебраться поближе к морю. Туда, где разгружались корабли, туда, где были самые свежие поставки, в которых им и нужно было разобраться. Пробираться пришлось почти полчаса, чтобы никто не заметил. Еще и постоянно приходилось оглядываться, пытаясь понять, не подняли ли тревогу из-за пропавших на территории порта представителей Красного креста, но пока было тихо.

– Листы стали, – Сайго спрыгнул вниз и проверил первый из примеченных ими заранее складов.

– Может, броня?

– Вряд ли, толщина всего 4 миллиметра. От чего такой защищаться?

– Ну, кто знает. Ползем дальше.

И они поползли. На следующем складе спуститься не получилось. Тут было слишком много охраны и рабочих, которые расставляли длинными рядами странные черные бочки.

– Шпренгштоф номер два, – Казуэ смогла разглядеть маркировку на одной из них.

– Взрывчатка? – нахмурился Сайго. – Аптекой не пахнет, так что вряд ли это шимоза, да и не возят ее в бочках. Сладковатых ароматов пироксилина тоже не чувствуется, а в таком закрытом помещении без них было бы не обойтись.

– Надпись на германском, – напомнила Казуэ.

– Точно! А помнишь, генерал рассказывал про их новую взрывчатку? Ее можно плавить, значит, как раз будет удобно перевозить в бочках. Запаха тоже нет – один к одному.

– Выходит, поставка из Германии, – Казуэ нахмурилась. – Проклятье! Чем больше чужаков влезет в нашу драку, тем сложнее будет ее остановить!

До следующего склада они добирались почти час. За это время кто-то все-таки обратил внимание, что гости так никуда и не пришли – на дорожках, причалах и бортах кораблей появились усиленные патрули, но наверх пока еще никто не смотрел. А они ползли дальше. Перекресток – налево можно было перебраться, не слезая на землю, но прямо впереди был самый большой складской комплекс.

– Налево? – спросил Сайго. – Ты же помнишь, по прямой мы выйдем за зону прикрытия Харуто.

Харуто – это бывший капитан одного из кораблей, вывозивших японскую армию из Дальнего. Выкинув груз и лишний уголь, он искал кредиты и деньги, чтобы выйти еще хоть в один рейс, но ему их никто не дал. В итоге корабль ушел за старые долги, семья отвернулась, а Харуто оказался на улице, где его и подобрали сначала люди князя Ито, а потом и сама Казуэ. Потеряв все на войне, коснувшись ее уродливой сути и увидев ужас бойни, которую могли устроить русские, но не стали этого делать, он быстро согласился, что мир – это единственное, что может спасти Японию.

Дальше осталось обучить его немного работать со снайперской винтовкой, которую Казуэ заказала, составив детальную схему по воспоминаниям о том, что видела в армии Макарова. И они получили третьего боевика, который был так нужен, чтобы прикрыть спину в сложных операциях.

– Пойдем прямо, – ответила Казуэ брату.

– Ты уверена? Это риск.

– Я чувствую, нам нужно проверить тот склад.

– Тогда идем, – просто согласился тот.

Еще час ожидания, и потом, запомнив график движения патрулей, они сумели тихо спуститься на землю. Теперь нужно было спрятаться в тени неразобранных ящиков. Они стояли на открытом месте, но если принять правильную позу так, чтобы каждая часть тела, согнутая под неестественным углом, не напоминала человека, то взгляд спешашего солдата просто скользнет мимо. И… Получилось. Очередной патруль скрылся за поворотом, и они рванули через дорогу.

Десять метров до стены, меньше десяти секунд до того, как они снова окажутся наверху, в безопасности.

– Стоять! Что вы тут делаете? Вас все потеряли! – из-за угла вышел растерянный рабочий.

Поправляет завязки на штанах – ходил в туалет, одежда чистая, новая, еще и пистолет на поясе, на который тут же упала правая ладонь – значит, все-таки не рабочий, а кто-то из мелкого начальства. Не повезло, такого продавить будет сложнее.

– Мы заблудились… – начала было Казуэ, но японец уже пришел в себя.

– Эй! Джон! Джон! Я нашел их! – с каждым словом он говорил все громче, а пальцы на пистолете сжимались все сильнее.

Грохот выстрела. Эхо заметалось по порту, запутывая следы, и японец даже не понял, что именно услышал.

– Это Харуто, – шепнул Сайго, не двигаясь, чтобы не спугнуть.

Еще выстрел. Снова мимо, но на этот раз японец что-то заподозрил.

– А ну, тихо! – рявкнул он на брата с сестрой, вытянув пистолет из кобуры, и закрутил головой.

В отдалении раздался топот бегущих ног – сразу два патруля были совсем близко.

Третий выстрел. Пуля ударила прямо в центр груди крикуна, и тут же следом прыгнул Сайго. Левой рукой он перехватил пистолет, мешая нажать на спусковой крючок и окончательно выдать их. Правой зажал рот японца, не давая тому издать и звука. Четыре секунды – и тот окончательно затих. Еще четыре, и они закинули закутанный в плащ труп на спину Сайго. Еще двенадцать секунд ушло, чтобы замести следы и забраться на крышу.

– Если они сразу остановятся именно тут и начнут осматриваться, то найдут, – Казуэ сжала кулаки.

Но им повезло. Эхо выстрелов путало следы, охрана не знала, куда точно бежать, а так как рядом не было ничего подозрительного, они просто пролетели мимо. Еще и затоптали все, что могло бы выдать брата с сестрой кому-то более внимательному.

– Ждем ночи, – Казуэ решила не спешить и действовать дальше только когда все уже хоть немного успокоятся.

– Как думаешь, – Сайго постарался расслабиться, – а у Макарова мы бы смогли так же на заводы залезть? Раз уж у вас не сложилось, то, может, украдем у него технологию какого-нибудь самого лучшего броневика? С ней нас в любой стране мира примут с распростертыми объятиями.

– А я думала, ты домой хотел вернуться. А тут – любая страна…

– Хотел. Но мне казалось, что если вернемся, то все сразу и станет по-старому. Словно в детстве. А это, оказывается, уже утеряно безвозвратно. Нет ни нас, ни былой Сацумы, даже Япония сама по себе уже кажется чужой.

– И поэтому бежать?

– Глупо, правда?

– Конечно, глупо. А еще мы бы ничего не украли у Макарова – нас бы вели с самого начала. А дойди до стрельбы, русские рабочие уже через секунду выскочили бы на улицу, и нам было бы уже не скрыться.

– Вот видишь, всё слишком другое! – прикрыл глаза Сайго. – Там вышли бы все, а у нас – один-единственный надзиратель показал нос, и то потому что в туалет приспичило. А остальные? Просто остались на своих местах, словно им все равно, словно ничего не интересно!

– Так разве мы не за это сейчас сражаемся? – Казуэ улыбнулась. – Чтобы был мир, чтобы мы вернули уверенность в себе, чтобы научились бороться за себя.

– А это поможет?

– Уже помогает. Вспомни Харуто.

– Как он два раза промазал?

– Как он три раза стрелял в японца, в своего. А ведь ты помнишь, как он потерял все из-за того, что пытался спасти хотя бы пару лишних человек. А тут – убийство. И он оказался готов!

– Я, кстати, сомневался, решится он или нет.

– А я – нет, иначе бы никогда не взяла его третьим. Но Харуто, когда осознал, за что мы сражаемся, очень сильно поменялся. И остальные так же смогут изменится, мы все станем сильнее.

– Главное, во всей это борьбе не потеряться, – неожиданно серьезно ответил Сайго. – А то станем, как эти русские эсеры. Им лишь бы убить, лишь бы разрушить, а то, что будет с их родиной, даже не на втором месте.

– Думаешь, они не смогут остановиться, когда добьются своего? Думаешь, мы не сможем остановиться?

Сайго не ответил, но Казуэ и так поняла, о чем тот сейчас думает. Остановиться или нет – это не главная проблема, самое страшное, что, превратив себя в меч всего хорошего против всего плохого, можно упустить момент, когда сменится рука, которая тебя держит. И в итоге ты сам разрушишь то, что хотел бы защитить даже ценой жизни. Древняя проблема, очень древняя, о которой писали еще греки, когда описывали трагедию обезумевшего героя, убивающего свою семью.

Казуэ думала об этом до самого вечера, когда солнце скрылось за краем горизонта, и еще час после, пока они выжидали, чтобы темнота стала совсем уж непроглядной. А потом Сайго спрыгнул вниз и, подпалив маленькую керосиновую горелку, принялся откидывать в сторону брезент, которым были укутаны расставленные за день грузы. Первый ряд: непонятные шестерни, поршни. Второй: бочки с маслом и коробки с резинками. Третий и все остальные…

– Моторы, – Сайго вскарабкался наверх по скинутой Казуэ веревке и замер рядом. – Там десятки, даже сотни моторов. Причем не маленькие, на пару лошадиных сил, а большие, минимум на двадцатку.

– Видел маркировку?

– Моторы в масле, не разглядеть, а вот на упаковке… Первый ряд – там все подряд, от «Даймлер мотор компани» до «Ремингтон Ко», при том что вторые точно не занимаются моторами. А дальше: большинство ящиков шли с надписью «Сельскохозяйственные инструменты». И что это нам дает?

Казуэ еще раз переспросила про маркировку с первого ряда. Вылезли еще французские, испанские и английские названия. Могло показаться, что это весь мир неожиданно решил встать с Японией плечом к плечу, но на самом деле ответ был несколько проще. Кто-то очень могущественный банально использовал наработанные линии поставок самых разных компаний, чтобы тайно – максимально тайно – перевезти в Сасебо свои грузы.

И действительно, этот порт не смог бы переварить что-то слишком крупное – если бы союзники начали везти оружие целиком. Но они везли запчасти! Множество небольших узлов, которые потом так легко было перевезти всего 80 километров до Нагасаки, где уже спокойно организовать сборку. Это ведь Макаров первым показал, что даже на передовой можно легко устроить такой завод. Что уж говорить про готовые производства.

Великие державы потому и великие, что всегда умели перенимать успешный опыт.

– И что дальше? – тихо спросил Сайго.

– Надо осмотреть еще несколько складов, чтобы понять, что именно они будут собирать.

– А разве не ясно? Броневики. Сталь в листах – это все-таки броня, теперь моторы – что еще это может быть?

– Пожалуй, ты прав, но все равно нужно будет продолжить обыск. Просто представь, что нас послал Макаров. Что бы он сказал, если бы мы вернулись только с тем, что знаем сейчас?

– Он бы нас похвалил.

– Это да. Мы поработали, а он всегда хвалит за работу. Но что потом?

– Потом бы он точно спросил, каких именно броневиков ему ждать на поле боя. Их характеристики, в идеале сильные и слабые стороны.

– И мы можем все это достать!

– Для Макарова?

– Это решать князю Ито. Мы же достанем все это ради мира и Японии.

– Не потеряй себя, – неожиданно ласково ответил Сайго, а потом погладил сестру по голове.

– Ну, хватит!

– А еще… – Сайго не обратил внимания на возмущение Казуэ, – я рад, что ты вспоминаешь генерала. Чем дальше, тем больше – возможно, ты еще поймешь, какой хорошей парой он мог бы стать для тебя.

– У него уже есть пара. Та княжна из госпиталя.

– Ревнуешь? Ты тоже, считай, княжна! – Сайго только улыбнулся. – И если соберешься, я уверен, ты еще обязательно покоришь этого русского варвара. Кто бы там рядом с ним ни крутился.

Казуэ ничего не ответила, на сердце в этот момент почему-то стало теплее. Гораздо теплее, чем обычно.

* * *

Сижу, смотрю на море из окна штаба, считаю снежинки. Война на паузе, дела, кажется, делаются сами по себе, и весь мир замер в ожидании результата переговоров в Ханое. Даже у меня в штабе все начали замедляться, как будто не веря, что кто-то решится продолжить бойню.

– Говорят, пленных поменяют всех на всех, – словно просто так заметил Брюммер.

– Будет хорошо, – сразу встрепенулся Ванновский. – Сколько людей, которых пришлось ставить надсмотрщиками, сразу освободится!

– И вы считаете это нормальным? – Брюммер словно ждал именно такого ответа. – Сколько у японцев наших пленных? Дай бог, пара тысяч, а их солдат только во 2-ом Сибирском на работах почти в десять раз больше трудится.

– Как раненых поставим, будут все сорок, – меланхолично добавил Мелехов. – И скажу честно, мне бы не хотелось их отдавать. У многих из них в отличие от китайцев есть хотя бы начальное образование, в итоге все работы и стройки идут быстрее. Мы с ними и хранилища для топлива, и дополнительные дороги до шахт уже проложили. Если так пойдет, то к середине следующего года и до Пекина на самом деле доберемся.

– Кстати, они требуют новые тракторы, готовы даже больше платить, – добавил Лосьев.

– Тракторы или броневики? – уточнил я.

– Броневики. Тракторы им тоже понравились, но их они хотят заказать прямо перед сезоном.

– Странные они, конечно. Столько энтузиазма из-за уже устаревшей техники, – Шереметев оторвался от отчетов, в которых с каждым днем закапывался все больше и больше. Как бы не перегорел, но я готов был рискнуть. Если справится, то из Степана Сергеевича вполне может и генерал получиться.

– Так деньги, – пояснил тем временем Огинский.

– Деньги? Они же тратят их целые горы и готовы спускать еще больше!

– Кажется, вы упускаете одну очень важную деталь, – Огинский подошел поближе к Шереметеву и добавил трагическим шепотом. – Тратят они деньги государственные, а получают – свои.

– Поясните, – нахмурился Шереметев.

– Вспомните, как Китай покупал что-то до нас. Только с огромной наценкой! Мы же предложили им броневики по общим для всех ценам и… Как вы думаете, стали ли они прописывать это официально? Я вот уверен, что порядок цен в официальных документах указан совершенно обычный. Вот только если раньше чиновники на английских или американских заказах могли получить только десять процентов, то наши партнеры забирают себе всю половину.

– Значит, с нами будут работать самые жадные, – нахмурился Шереметев. – Разве это не плохо для репутации?

– А на обычных условиях к нам бы вообще никто не пошел. Ради чего бы им рисковать? А мы дали эту причину. Вот только… Что будет дальше, я пока тоже не представляю.

Повисла пауза, было слышно только как ветер все громче свистит в трубах.

– Могу рассказать, – вмешался я в разговор. – Дальше будет три варианта. Мы продолжим развивать только то, что начали. Наши партнеры будут сорить деньгами, отдаляться от народа и портить себе и нам репутацию. Итог? Англичане и остальные, ясное дело, воспользуются моментом и скинут идиотов под аплодисменты улицы и двора.

– А второй вариант? – спросил Шереметев.

– Второй – мы расширяем поток и ассортимент поставок. За счет этого расширяем и круг лиц, которые будут получать от нас пользу. Чем больше партнеров, тем выше у них конкуренция, и тем больше у нас возможностей продавливать свои условия. Например, не наглеть, вкладывать часть прибыли во что-то для людей. И тогда, если нам дадут хоть немного спокойных годков, сковырнуть наших ставленников станет гораздо сложнее.

– Был еще третий вариант, – напомнил заинтересовавшийся Огинский.

– Третий – это фантастика. В нем сам Асиньоро Икуан доходит до всего, что мы бы делали по второму плану, и делает то же самое сам. Но я бы на такое не рассчитывал.

Все немного посмеялись, а потом снова взялись каждый за свои дела. Тренировки старых, формирование и обучение новых частей. К нам продолжали идти добровольцы, я ждал скорого поступлений первой партии «БМ-05 Артур» с Путиловского – дел меньше не становилось. Но мысли при этом все равно раз за разом скользили только к одному. Как же там, в Ханое⁈

Глава 19

Серый утренний туман поднимался от мостовых, смешиваясь с паром от множества тяжелых паровозов. Анна Алексеевна Нератова приехала на Николаевский вокзал еще вчера, чтобы убедиться, что первый эшелон с новыми броневиками уедет точно в срок. Ее эшелон!

Девушка поправила модное серое пальто с черным овечьим воротником и заметила, что перчатки все в угольной пыли. Чуть не измазалась! То-то отец с дедом бы посмеялись… Хотя, а когда они в последний раз это делали? После возвращения из Маньчжурии – ни разу. То ли ей некогда было замечать, то ли семья Нератовых наконец начала гордиться своей дочерью.

Анна улыбнулась. Она вот сама собой очень гордилась. Было сложно, в процессе она потеряла почти всю свою команду, остались только Дукельский и Розинг. И то – первый почти не занимался текущим броневиком, пытаясь довести до ума торсионы для следующего поколения. А второй – немного помог по электрике, но опять же почти все свое время тратил на три вещи: попытку передать не звук, а изображение, придумать, зачем это нужно на войне, и пригласить ее, Анну, куда-нибудь прогуляться.

Если бы не свои, Путиловские и армейские инженеры, которые подключились в процессе и подхватили все задумки ветреных светил отечественной науки, то все могло бы встать уже через неделю. Но они справились! Довели до ума то, что было можно, выкинули то, что нельзя, запустили линию… И вот первые пятьдесят машин отправляются на восток. Через неделю поедет второй эшелон, через две – еще один, и так далее.

– Россия сосредотачивается, – Анна подошла к ближайшему вагону и коснулась ладонью наспех прибитой кем-то из путейцев деревянной таблички.

Маньчжурия, Инкоу – два таких простых слова, которые сегодня в столице знает каждый.

– Горчаков? – неожиданно Анна услышала чей-то хриплый голос.

Обернулась. Рядом стояла незнакомая девушка в слишком легком для ноября платье, да и пальто выдавало, что она переживает не самые легкие времена. Поношенное, а на рукаве то ли шов разошелся, то ли след от ножа.

– Что вы имеете в виду?

– Что это слова Горчакова. Россия не злится, Россия сосредотачивается. После них мы стали главным бенефициаром Франко-прусской войны и вернули себе флот на Черном море.

– Точно, – кивнула Анна. – А я вот сразу не вспомнила, просто пришло в голову, само по себе.

– Бывает, – девушка усмехнулась. – Я вот не ожидала, что приду сюда сегодня, но… Что-то потянуло. Меня, кстати, зовут Вера.

– Анна.

– Очень приятно.

На мгновение повисла пауза – самое то, чтобы разойтись и больше не вспоминать друг друга, но Анна почему-то не могла избавиться от мысли, как они с этой случайной девушкой похожи. Не внешне и не словами… Может быть, горящими глазами, которыми не принято смотреть на оружие, но они не могут по-другому.

В этот момент свет мигнул и погас. Некоторые говорили, что модное электрическое освещение было просто не создано для Санкт-Петербурга и его погоды. Другие – наоборот, что этот мертвенный тусклый свет очень подходит медлительной столице и болотам, на которых она построена. Анне же… ей просто хотелось, чтобы на улицах поскорее появились более современные провода и более мощные лампы, вроде тех, что они сами ставили на броневики. Яркие, живые, которые могли работать даже под водой. Непобедимые – то, что на самом деле подходит жителям ее города.

– Я, наверно, пойду, – Вера развернулась и закрутила головой в поисках буфета.

На часах пробило шесть утра, и значит, там как раз должны были поставить свежий самовар. Неожиданно мимо пробежало сразу несколько жандармов, а где-то вдали раздались тревожные трели свистков.

– Тела! Тела! Четверо убитых! – крики быстро гасли во влажном воздухе, но они все равно все слышали.

– И адская машинка…

– Проклятье! Нужно вызывать Вячеслава Константиновича…

Потом крики разом затихли – скорее всего, появился кто-то из начальства, но Анна и так поняла, что тут произошло. Почти произошло. Попытка подрыва ее поезда, ее машин – и только чудо смогло остановить проклятых террористов.

– Мне пора, – Вера поклонилась и уже повернулась в сторону выхода с вокзала, когда Анна ее остановила.

– Подождите, – попросила она. – Постойте немного рядом, мне так будет спокойнее.

– Хорошо, – Вера замерла на месте.

– И раз мы тут стоим… А что вы думаете, будет мир или нет?

– Ну, вы, учитывая, что готовите оружие для фронта, точно верите в войну, – Вера стояла, опустив взгляд.

– Это правда, а вот вы не ответили. Во что вы верите?

– Я тоже верю в войну, – с вызовом ответила Вера.

– Почему?

– Потому что я ее видела.

– Ваша семья служила где-то в Азии?

– Моя семья предпочитает политику в столице, – Вера криво усмехнулась. – А вот мне довелось побывать в Маньчжурии. Даже видела Макарова.

– И как он вам?

– Он тоже верит в войну. И готовится к ней даже тогда, когда остальные засовывают головы в песок! И поэтому тогда, когда человеческая подлость приводит к тому, к чему и должна привести, именно он готов к ней лучше всех.

– Прямо-таки подлость?

– Вы с Путиловского? – Вера ответила вопросом на вопрос. – Наверно, дочь одной из тех семей, которым позволили управлять заводом.

– Нам никто не позволял, мы сами…

– Полно! Лучше вспомните, что было еще полгода назад. Если вы что-то покупаете в Европе, то платите тысячи рублей наценок и роялти. Если же вы каким-то чудом создадите что-то, что можно продать уже на запад, то на этот товар тут же накинут пошлины и еще за доставку убедят скинуться. И в том, и в другом случае большая часть денег будет оставаться там, где и должна. Вот так все это было задумано и работало.

– В чем-то вы правы. Мы обсуждали продажу лицензии на новые машины во Францию, но они упирают на то, что Шарон создавала что-то подобное еще два года назад. И поэтому отказываются платить. Но это общемировая практика. В той же Америке точно так же ставят под сомнение лицензии Маркони, считая, что лавры первооткрывателя принадлежат их Николе Тесле.

– И их прогнут, и вас прогнут, – Вера не думала лезть за словом в карман, и куда только делать та стеснительная девушка, которая еще недавно незаметно стояла в углу вокзала. – Вернее, у вас еще есть шансы. Если Макаров дожмет японцев, если наша армия станет в разы сильнее всех остальных – тогда у них просто не останется выбора, кроме как платить любые деньги, чтобы не отстать еще больше. Увы, их жировые запасы позволят даже так продержаться лет десять и за это время наверстать отставание. Так что готовьтесь, Анна Алексеевна Нератова! Если уж вы решили ввязаться в эту войну, то будьте готовы идти до конца.

– Я так и думала! – тут же вскинулась Анна. – Вы меня знаете! И вы не просто так ко мне подошли! Еще и от жандармов точно прятались!

– Пряталась, – кивнула Вера. – Те шесть тел, о которых говорила охранка…

– Четыре!

– Шесть. Два лежали в стороне, и они сразу их не заметили. Так вот те шесть тел – это действительно моих рук дело.

– Та адская машинка? – напомнила Анна.

– Они хотели взорвать поезд, хотели показать, что не дадут царскому псу набрать еще больше силы.

– Это вы про Макарова?

– Про него. И я считаю, что он сейчас нужен России. Царь, чиновники – вот многие из них совсем не нужны, а он – нужен. И поэтому я решила сделать то единственное, что умею – убить тех, кто встал на пути.

– А ко мне подошли?

– Случайно. Кто-то из наших… Бывших моих! Был на связи с жандармами и сразу их привел. Пришлось прятаться – а что может быть милее и безопаснее, чем две беседующие девушки?

– Я бы сказала, что может быть опаснее… – Анна задумалась.

С одной стороны, все, что сказала Вера, было совершенно не важно. Она убийца, и она должна за это ответить. С другой стороны, почему все остальные используют правила только для своей выгоды? Как Вера правильно сказала – из них десятилетиями тянули деньги, тянули кровь рабочих и души тех, кто не давал им себя защитить. Так, может, хватит⁈ Она не судья, чтобы решать, кто прав и кто виноват. Но ей точно нужен человек, который знает, как работают все эти борцы за справедливость, который сумеет защитить не только этот, но и следующие поезда с броневиками и другими грузами.

Ее поезда!

– Вера…

– Вера Георгиевна.

– Вера Георгиевна, а как вы смотрите на то, чтобы поработать на меня?

* * *

Сергей Юльевич Витте уже две недели жил и работал в Ханое, и за это время столица французского Индокитая успела ему категорически надоесть. Даже погода раздражала! И пусть в Ляояне уже были холода, а тут температура редко опускалась ниже 20 градусов. Пусть местные искренне радовались прохладе после душного влажного лета. Но вот сам Витте страдал от пыли!

Она была везде: в воздухе, поднимаемая худощавыми рикшами и детьми, закутанными в обрывки одежды из синего хлопка, в доме – в занавесках, на одежде, даже в чашке с чаем, что ему каждое утро ставили на стол. А еще пыль была на нем самом! Витте с остервенением провел рукой по волосам, выдохнул, а потом с привычной для всех последних передовиц улыбкой вышел на улицу.

Сегодня его встретили только две одинокие вспышки, но Сергей Юльевич все равно жизнерадостно помахал журналистам. Остальные привыкли, что он и так каждый день после переговоров заглядывает в «Метрополь», и теперь предпочитали по утрам отсыпаться. Эти же двое оказались более въедливыми, а значит, потраченное на них время может потом принести пользу. В переговорах не бывает мелочей. Особенно когда от них зависит твоя карьера.

Витте дошел до автомобиля, специально привезенного вместе с ним «Лесснера-12», ловко запрыгнул на пассажирское сиденье и махнул водителю, чтобы стартовал в сторону резиденции генерал-губернатора. Огромный внушительный особняк, построенный в стиле барокко, был окружен огромным, под стать ему, парком, где любых случайных людей готовы были встретить французские патрули. Министр колоний Думерг, взявший на себя хлопоты по организации переговоров с японцами, очень трепетно относился к секретности.

– Я все подготовил, – на месте Витте встретил помощник, протягивая очередную стопку бумаг.

Темные синяки под глазами показывали, что ему приходится непросто. Еще бы, две недели почти без сна, но Витте взял за правило прорабатывать каждый вариант возможного соглашения во всех деталях. Даже те, которые, он знал, японцы точно не смогут принять. Но он готовился – вернее, заставлял Николая готовить – огромные стопки бумаг, на которых, казалось, лишь подписи двух императоров нужно поставить, и дело в шляпе. Мелочь, но тем сложнее его оппонентам было сопротивляться его давлению. Отрабатывая тысячи мелочей, они тратили силы, позволяя ему отстоять самое главное. Время.

– Добрый день, – князь Ито сегодня приехал пораньше и встретил Витте в малой гостиной. Один, без единого помощника. Впрочем, с его почти идеальным знанием русского они были ему особо и не нужны.

– Николай, подожди снаружи, – Сергей Юльевич принял приглашение поговорить наедине и отпустил своего адъютанта, который, если не дурак, воспользуется моментом и хоть немного доспит.

– Благодарю, – Ито кивнул и сразу перешел к делу. – Сергей Юльевич, мы здесь уже две недели и при этом не продвинулись вперед ни на шаг.

– Если бы вы просто выполнили все условия, что обещали нам до переговоров… Хотя бы вывели войска из Кореи. И дело бы точно пошло быстрее.

– Я уже говорил, желание сохранить хоть какие-то территории на континенте – это желание лично императора Мацухито. И разве это не ваши офицеры помогли корейцам отхватить север полуострова? Со своей стороны соглашусь, это получилось эффектно, но точно не помогло нам сблизить позиции.

Витте постарался сохранить каменное выражение лица. Это все Макаров, и пусть у него не было никаких доказательств, но бывший министр не сомневался, что это дело рук именно шебутного генерала. И ладно бы хоть предупредил! Нет, его заставили подстраиваться прямо на ходу! Впрочем, японцам пришлось гораздо хуже. Все-таки одно дело иметь возможность встретить русскую армию вдали от столицы Кореи и вымотать ее на бездорожье, и совсем другое, когда макаровские броневики фактически могут в любой момент выйти на дистанцию одного хорошего рывка до Сеула.

И опять его вспомнил!

– А мне кажется, – Витте говорил медленно, чтобы Ито точно понял каждое его слово, – что мы, наоборот, стали ближе к единственному возможному выходу. На суше вы не сможете победить. Любая попытка возобновить боевые действия приведет ко второму Дальнему, и на этот раз никто пса императора останавливать не будет.

– Мы же решили говорить прямо, так давайте продолжим. А что будет после этого? – Ито смотрел прямо в глаза Витте. – Япония лишится армии – допустим, это так. Но кончится ли война? Мы опять вывезем всех, кого сможем, и начнем высаживать десанты по всему побережью. Вы ждете флот! Но дойдет ли он, если начнется война?

В том, что японцы учитывают фактор подхода 2-й Тихоокеанской эскадры, Витте не сомневался. А вот акцент на слове «допустим» – раньше Ито не сомневался в силе русской армии, а тут… Что изменилось?