Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Все знали… все знали и смеялись надо мной… – произнесла леди д`Абето с тихим бешенством.

– Совсем нет, – покачала я головой. – Милорд Ричард хотел оградить вас от опасности. Многия знания – многия скорби. Помните Писание? Но вы сами полезли туда, куда не следовало. Так что теперь не жалуйтесь.

– Даже эта волшебница! – леди, казалось, не слышала меня. – Даже она знала, кто вы! Она уже тогда знала, что Дик увлечен вами

– Мне волшебница сказала кое-что другое, – заметила я.

Мы прошли один круг по поляне и начали второй.

– Что же? – с презрением поинтересовалась леди.

– Она сказала, что в этом доме – черное колдовство.

– Ха! – воскликнула тётушка. – Вот уж пророчество века! Это всем известно.

– Но не всем были известны его последствия…

– О чем вы?

Я заметила, как шторы на первом этаже колыхнулись – это Дорис отдёрнула их, как делала каждое утро. Теперь надо быть очень осторожной. Я поласковее взяла леди д`Абето под руку и повела по кругу в другую сторону, чтобы не закружилась голова.

– Вы о чем, несчастная?! – повторила леди.

– О том, – произнесла я тихо, но внятно, – что ваш племянник несколько лет страдал от кожной болезни, скрывая ее от всех. От меня скрыть не получилось…

– Даже не сомневаюсь, – выпятила она нижнюю губу, но смертельно побледнела, и я простила ей оскорбительный намек.

Тем более что тетя была почти права. Невинной овечкой в этой истории Сесилия Лайон совершенно не была.

– … и я приложила все усилия, чтобы милорд поправился.

– Он… поправился? – прошептала леди и больно вцепилась пальцами мне в запястье.

– Да, сейчас с ним всё хорошо, – сказала я, аккуратно разжимая её пальцы, чего она даже не заметила. – И вам незачем волноваться, что он слишком привязался ко мне. Я думаю, эта привязанность сродни благодарности, которую испытывает пациент к своему лечащему врачу. Особенно если наступает улучшение.

– Что за глупость, – фыркнула она, но мою руку отпустила и принялась рассматривать яблони, хотя они полностью потеряли листву и показывали голые унылые сучья.

– Не глупости, – возразила я. – Лично видела такое много раз. Именно поэтому мой дядя категорически отказался от лечения женщин.

Леди д`Абето держалась ко мне в профиль, но я заметила, что она мучительно покраснела.

– Ваш дядя слишком много о себе мнит, – сказала она и снова выпятила нижнюю губу, состроив презрительную гримасу.

– Мой дядя – сын маркиза, – напомнила я ей. – А кто такие Ратленды? Если память мне не изменяет, какие-то безземельные дворяне с севера, которых приняли ко двору из милости за военные заслуги их предка.

– Хотите упрекнуть меня своей родовитостью? – ощетинилась леди д`Абето.

– Нет, – мне стоило огромных трудов сохранять вид всем довольной служанки, удерживая на губах полуулыбку и не ускоряя шаг. – Всего лишь хочу, чтобы вы прекратили оскорблять моего дядю. Он хороший и достойный человек, который спас множество жизней. Я не потерплю, чтобы вы говорили о нем уничижительно.

– Ах, какая великолепная гордость! И что же вы сделаете? – спросила она с издевкой. – Пожалуетесь на меня королеве?

– Надаю вам пощечин, – сказала я смело.

На мгновение она потеряла дар речи, потом хотела отскочить от меня, но я силой удержала ее руку, продолжая вести по поляне.

– Вы… вы не посмеете! – произнесла леди д`Абето дрогнувшим голосом.

– Посмею, – заверила я ее. – Я моложе вас и сильнее. Вы всё равно со мной не справитесь. А когда вернется милорд Ричард, пожалуюсь ему. Как вы думаете, кому он поверит и посочувствует больше? Вздорной тетушке, которая суют нос не в свои дела, или честной девушке, пострадавшей безвинно, которая вылечила его от болезни, когда отказались лучшие врачи?

Половину круга мы шли молча. Я дала тётушке герцога время, чтобы подумать.

– Вы мерзавка, – сказала она уже почти спокойно, когда мы закончили третий круг, – пусть даже и утверждаете, что спасли моего племянника от какой-то там болезни. Но ради безопасности Дика я вынуждена молчать.

– И это очень разумно, благодарю вас, – сказала я.

– Засуньте свои благодарности… себе в кармашек передника, – посоветовала воспитанная и благородная дама. – Но позвольте спросить, на что вы рассчитываете? Жить здесь годами, подвергая опасности моего племянника?

– Нет, миледи, – ответила я кротко, как и полагается прислуге. – Когда всё немного уляжется и забудется, мы уедем за границу и больше не побеспокоим вас. Надеюсь, вы не верите, что мой дядя мог убить короля? У его величества была неизлечимая болезнь – воспалился кишечник. Против такого нет спасения.

– Признаться, никогда не думала, что Сен-Меран будет настолько безумен, что прикончит своего покровителя, – мрачно отозвалась она. – А после сегодняшнего считаю, что ваш дядя не способен убить и мухи. Вот мой отец…

– Ни слова больше, – предупредила я её. – Помните о пощёчинах.

– Какая вы противная, – сказала она с великолепной холодной улыбкой. – И что только мой племянник нашёл в вас?

– Возможно, деликатность и доброту? – предположила я.

Леди д`Абето фыркнула, показывая, как она ценит эти качества во мне.

Мы сделали ещё круг в полном молчании. Было свежо, но я не чувствовала холода. События этого утра заставили кровь быстрее бежать по жилам, так что сейчас мне было даже немного жарко. Скорее бы уже возвращался Ричард… Насколько спокойнее и проще было бы, находись он рядом.

– Только бы королева не узнала, – сказала вдруг леди. – Если узнает, то Дика будут судить за государственную измену.

– Он уже не маршал, – возразила я не слишком уверенно, – госизмена – это для должностных лиц. А он, тем более, брат покойного короля.

– Вот это и будет самым главным основанием, – теперь тётушка герцога говорила твёрдо, с убеждённостью, как в то время, когда убеждала меня стать любовницей её племянника. – Вы хоть понимаете своей пустой хорошенькой головкой, какую опасность для королевы представляет Дик сейчас?

– Какая опасность? О чём вы?

– На троне оказалась манерная пустышка с младенцем, который то ли выживет, то ли умрёт завтра от оспы, кори или собачьей чумки, – жёстко продолжала леди д`Абето. – Королева – иностранка, у неё нет никакой поддержки среди местных лордов. И сомневаюсь, что они всю жизнь мечтали подчиняться женщине. А мой племянник – герой. У него огромный авторитет в армии, у него есть сторонники и преданные друзья. Его любят в народе, он может повести за собой остальных. И он – старший сын великого короля. Будем честны – Эдуард был слабаком, меч в руках не держал, а верховую езду видел только на картинках в книжках.

– Главный талант короля – не мечом размахивать… – тут у меня получилось ещё неувереннее, потому что я припомнила, что его величество, и правда, был ленив и рыхловат.

Дядя не раз убеждал его заниматься хотя бы игрой в мяч, чтобы поддерживать жизненные силы и крепость мышц. Но его величество всегда находил способ увильнуть от этих занятий.

– С прочими талантами у Эдварда было ещё хуже, – язвительно заметила леди д`Абето. – Может, человек он был добрый и душевный, но войну-то выиграл не он, а Ричард. Когда повстанцы осадили замок Кенабаум, что делал милый Эдвард? Сидел в столице, праздновал наступление весны. И праздновал, пока не появился Ричард с отрядом лучников. И именно Ричард настоял, чтобы разбитые вражеские отряды продолжали преследовать до границы, а не махнули милосердно ручкой, как предлагал Эдвард. И то Эдвард согласился только потому, что понял – будет настаивать, Ричард просто уведёт войска, нарушив королевский приказ, и всё увидят, что король только носит корону, но не правит.

– Леди, я вспоминаю курс истории, – запротестовала я, – и всё было не совсем так, как вы говорите…

– Милочка, – она посмотрела на меня с иронией, – вы изучали историю по книжкам, а я видела это всё своими глазами. И когда Ричард отправился освобождать Кенабаум, только я верила, что у него получится. У него было сорок лучников и столько же латников, а со стороны врага – сто лучников и триста латников. С арифметикой у вас всё хорошо? Сможете сопоставить, какая разница в силе? Но я сказала: «Дик, в тебе течёт кровь рыцарей. Твой отец происходил из простого рыцарского рода, который возвысился и получил корону лишь благодаря своей смелости. Ратленды не получили корону, но никогда не бежали от врага. Иди и покажи, как умеют побеждать рыцари нашей страны». И он пошёл, и победил. А теперь представьте, что такой человек заявит свои права на трон? Останутся ли столичные войска верными королеве или перебегут под знамёна герцога де Морвиля.

– Вы говорите крамолу, – я резко остановилась, и леди д`Абето остановилась тоже. – Ричард… герцог де Морвиль никогда не поступит так низко. Он давал присягу его величеству Эдварду. Он никогда не отберёт власть у его малолетнего сына и вдовы.

– Да, мой племянник слишком благороден, – усмехнулась она. – Это знаете вы, это знаю я, но королеве Аларии может показаться иначе. Дик скрывает, но мне кажется, именно поэтому его и сослали в провинцию. Чтобы держать подальше от столицы.

Слова леди открыли для меня мир совсем с другой стороны. Королева Алария при встрече показалась мне милейшим созданием, но потом она приказала казнить моего дядю. Не прислушавшись к доводам. Не проявив милосердие к человеку, который много лет охранял здоровье её семьи. Почему бы теперь королеве Аларии не посчитать герцога де Морвиля опасным соперником за корону? И обвинение в государственной измене будет здесь очень кстати.

– Я поняла вас, леди д`Абето, – сказала я после мучительных раздумий. – Вы правы, при первой же возможности нам с дядей надо покинуть королевство. Но пока я в розыске, и дядя официально мёртв, это дело ещё у всех на слуху… Бежать опаснее, чем прятаться.

– Я поняла вас, Сесилия Лайон, – тётушка герцога впервые назвала меня моим настоящим именем, и оно прозвучало для меня, как чужое. – Рада, что вы благоразумны, и даже умны, и надеюсь, что не доставите Ричарду неприятностей. Главное, чтобы королева ни о чём не узнала.

– Да, это главное, – отозвалась я эхом.

Вороны вдруг снялись с дальней ели, взвившись тёмным облаком и каркая на всю округу.

Мы с леди д`Абето одновременно обернулись, и леди сказала:

– Что-то вспугнуло птиц. Кто-то едет по главной дороге. Дик возвращается?

Сердце у меня затрепетало, я встрепенулась и готова была бежать куда-нибудь, чтобы не взорваться от переполнившей душу радости – хоть навстречу герцогу, хоть в дом, чтобы поскорее приготовить горячий завтрак. Но леди крепко сжала мою руку и добавила:

– Но Дику ещё рано, он должен был уехать на две недели, как минимум…

В то же мгновение из-за деревьев показался кортеж – пять всадников, затем две кареты, ещё пять всадников. Герцог уезжал верхом, карета осталась в Эпплби… Я прищурилась против солнечного света, чтобы разглядеть герб на дверце, и сердце моё перестало радостно трепетать и свалилось куда-то в пятки.

– Это королевский герб, – произнесла я внезапно севшим голосом. – Это карета королевы.

Глава 4

Леди д`Абето вцепилась мне в руку так, словно хотела удержать, если я вдруг брошусь в дом или в яблоневый сад, попытавшись скрыться. Но даже если бы она не держала меня, я понимала, что бежать было уже поздно. Всадники подъехали к крыльцу, карета остановилась возле нас, и дверца распахнулась.

– Добрый день, дорогая Эрмелина! Утренняя прогулка? Очень похвальная привычка? – раздался звучный мелодичный голос, который я сразу узнала, хотя слышала всего лишь один раз в жизни.

Вдовствующая королева. Старшая вдовствующая королева. Её величество Гизелла Эшвегская, из королевства Сальвания. Говорят, в её стране столько снега, что зимой из них лепят статуи и целые снежные города.

– Помогите мне выйти, – велела королева, и из кареты тут же выскочила молоденькая фрейлина и подала руку её величеству.

Леди д`Абето толкнула меня локтем в бок и первая присела в реверансе. Я поспешила поклониться следом за ней, вспоминая, что королева Гизелла видела меня под маской. Бежать нет смысла, но, может, меня и не узнают.

Если с королевой не приехал кто-то, кто знает в лицо девицу Лайон…

– Какая честь, ваше величество, – произнесла леди д`Абето с необыкновенным радушием. – И я счастлива, что вы вспомнили моё имя. Что заставило вас проделать такой долгий путь? Моего племянника нет дома, он уехал по поручению её величества Аларии, если он нужен вам, то…

– Мне известно, что герцог де Морвиль уехал, – прозвучало в ответ.

Я не поднимала головы и сейчас видела только пожухлую траву под ногами, а потом в поле моего зрения попал подол тёмно–синего, почти чёрного платья и носок изящной туфельки из чёрной кожи, с серебряными розочками вместо пряжек. Это королева подошла совсем близко и теперь стояла напротив леди д`Абето и… напротив меня.

– Я приехала не к Ричарду, – продолжала королева. – Я приехала к вам, Эрмелина. Рада снова увидеть вас. Вы ничуть не изменились с нашей последней встречи.

– Благодарю, ваше величество. Вы тоже сияете, – теперь в голосе леди проскользнули холодные нотки. – Если вы ко мне, а не к моему племяннику, то позвольте пригласить вас в дом и предложить чашку горячего чая. Фанни, – обратилась она ко мне, – немедленно бегите в кухню и передайте Дорис, что приехала её величество, пусть немедленно подадут чай и готовят завтрак.

Ещё раз поклонившись, я хотела умчаться со всех ног, мысленно поблагодарив леди за соучастие в сокрытии государственной преступницы, но не успела сделать ни шага, потому что королева Гизелла сказала:

– О! Так это – Фанни? Фанни Браунс, я полагаю? Эрмелина, это та самая чудо-кухарка, которая вылечила вас от хандры?

– Вы слышали о ней? – спросила леди д`Абето так небрежно, что в искусстве притворства могла бы соперничать со знаменитой актрисой Ниной дель Претте, которой рукоплескали все театры мира.

Уйти стало невозможно, и я замерла, чувствуя себя беспомощной и раздавленной, как бабочка, которую пришпилили булавкой. Или как пришлёпнутая муха.

– Как я могла о ней не слышать? – в голосе королевы чувствовалась улыбка. – После того, как вы превозносили её до небес, слухи о Фанни Браунс дошли даже до столицы.

– А, так это я виновата в её популярности? – леди д`Абето даже хмыкнула. – Боюсь, я преувеличила её таланты, ваше величество. Она всего лишь сносная повариха, ничего особенного.

– Позвольте вам не поверить, дорогая Эрмелина, – возразила её величество. – Вы так бодро и свежо выглядите!.. Говорят, это заслуга именно вашей новой кухарки. Но девушка такая скромная, молчит и не поднимает глаз. Не бойтесь, Фанни, поднимите голову. Хочу посмотреть на ваше личико.

Леди д`Абето промолчала, и мне ничего не оставалось, как поднять голову и посмотреть на королеву. Она была точно такой же, как запомнилось мне на маскараде – спокойное, немного усталое лицо обрамляли тёмные пряди, в которых серебрилась седина. Синие глаза смотрели внимательно и дружелюбно, и я ещё раз поклонилась, не произнося, однако, ни слова.

– Вы хорошенькая, – королева улыбнулась и откинула капюшон плаща.

На голове у неё была чёрная круглая шапочка, затканная серебром и жемчугом, и с одного края на плечо спускалась кисть из серебряных и чёрных шёлковых нитей. Очень красивый и элегантный головной убор. Леди д`Абето в своём домашнем капоре и простой шерстяной шали сразу показалась дремучей провинциалкой рядом с такой дамой.

Я сделала ещё один поклон – в знак благодарности, но по-прежнему молчала. Пусть королева не знала меня в лицо, но вдруг узнает по голосу. Тем более, при нашей встрече я болтала так, что рот не закрывался. Вот тут и вспомнишь леди Кармайкл, которая всегда советовала мне говорить поменьше, а молчать побольше.

– Если ваше величество не побрезгует нашим гостеприимством, – вмешалась хозяйка Эпплби, – то отправим мисс Браунс готовить чай, а вам надо пройти в дом и согреться. Я прикажу растопить камин…

– Да, конечно, – приветливо согласилась королева, продолжая рассматривать меня. – Вы очень хорошенькая, мисс Браунс. Значит, это вы похитили сердце нашего отважного маршала?

Мне стало жарко и холодно одновременно. Может, лучше изобразить обморок? Упасть и лежать, закатив глаза. Это точно избавит меня от разговора с королевой насчёт похищенного сердца герцога де Морвиля.

– Мисс Браунс похитила сердца всех в Эпплби, – снова заговорила леди д`Абето. – Она добрая, милая и кроткая девушка, её невозможно не полюбить. Простите, что она молчит, ваше величество. Мисс Браунс очень застенчива. Лучше мы отправим её в кухню, где она обретёт душевное спокойствие и покажет все свои таланты. Вы ведь желаете увидеть её таланты?

– Желаю, – милостиво подтвердила королева. – Но вы гуляли? Я прервала вашу прогулку?

– Это одна из рекомендаций, ваше величество, – тут же принялась объяснять тётушка герцога, делая в мою сторону небрежный жест рукой, отсылая к дому, – утренние прогулки, правильное питание и Сэр Пух в качестве успокоительного.

– Что? – не поняла королева и перевела взгляд на леди д`Абето. – Какой пух?

Я потихоньку попятилась к дому, пока на меня перестали обращать внимание.

– Не пух, а Сэр Пух, – тем временем спокойно объяснила леди. – Мой кот.

– Боже, вы съели своего кота?! – поразилась королева. – Какой ужас!..

– Совсем нет, – улыбнулась леди и сделала книксен. – Простите, что испугала, ваше величество. Одно из лекарственных рекомендаций – использовать моего кота в качестве успокоительного средства, я глажу его…

Отойдя шагов на десять, я повернулась и помчалась со всех ног к дому.

В чём леди д`Абето не откажешь, так это в уме и сообразительности. Так мастерски отвлечь королеву от персоны Фанни Браунс – это надо уметь.

Но что делать дальше?..

Сбежать?

Схватить жемчужное ожерелье, забрать дядюшку и на свой страх и риск пробираться к границе?

Но побег кухарки вызовет подозрение, королева приехала посмотреть на мисс Браунс, а мисс Браунс уметелит в неизвестном направлении. Что если её величество решит организовать поиски? А ими, на сей раз, будет заниматься не герцог де Морвиль. И нас с дядей поймают быстрее, чем мы доберёмся до соседнего города…

В кухню я влетела в смятении чувств.

Дорис с помощницами испуганно уставились на меня, когда я едва не опрокинула табуретку, на которой стояла корзина с лущёным горохом, зачем-то заметалась от камина к столу, а потом резко остановилась посредине комнаты, глядя в стену невидящими глазами.

– Что с вами? – осторожно спросила Дорис. – Вам плохо?

– Королева приехала, – ответила я, и сразу зрение прояснилось, и паника отступила.

Главное в этой ситуации – вести себя так же, как леди д`Абето. Хладнокровно, не выказывая страха, не вызывая подозрений. Другого выхода нет. И паниковать нет смысла.

Паниковать смысла не было, но после моих слов в кухне началось настоящее светопреставление.

Дорис запричитала, призывая на помощь всех святых угодников, схватилась за голову и уронила нож, едва не проткнув себе ногу, Прил взвизгнула и бросилась вон из кухни, благополучно толкнув табуретку и опрокинув корзину с горохом. Мойра побледнела, потом покраснела и рухнула на скамейку, усевшись прямо в квашню с тестом. Одна только Сара сохраняла молчаливое спокойствие, продолжая сидеть на корточках в углу, где чистила яблоки.

– Королева… – простонала Дорис. – Сама королева?!. Её величество?.. У нас?! Боже, Боже… – она торопливо расправила оборки чепца. – Что же нам делать… Что делать?..

– Приготовить чай, – сказала я.

– Чай?!. – потрясённо спросила кухарка. – Какой чай?..

– Королева продрогла с дороги, нужно её согреть, – объяснила я, подходя к бочке с родниковой водой и забирая чайник. – Горячий чай, камин в гостиной и тёплый плед – вот что сейчас необходимо. И не волнуйтесь, дорогая Дорис. Королева – всего лишь человек, а не людоед. Её аппетиты мы точно сможем удовлетворить.

Как ровно я это сказала. И даже бровь не дёрнулась. А ведь всего несколько минут назад готова была бежать до Полландской границы. Неужели выдержка леди д`Абето передалась и мне?

Выдержка? Хм…

Мне вспомнилось, как благородная и утончённая дама палила из ружья в охотничьем домике.

– Давайте заварим жасминовый чай, – предложила я, с усилием прогоняя видение направленного на меня ружейного дула. – Он ароматный и чуть сладковатый. Её величеству должно понравиться.

Дорис пришлось самой заваривать чай, потому что Мойра побежала менять запачканную тестом юбку, получив сначала крепкий подзатыльник от кухарки, а Прил сбежала ещё раньше. Оставалась ещё Сара, но она вовсе не сохранила присутствие духа, как я подумала сначала, а просто перепугалась до такой степени, что не могла ни двигаться, ни говорить. Я принесла ей кружку воды и несколько кусочков сахара на блюдце, чтобы поскорее пришла в себя, а сама занялась королевским угощением.

– Помоги нам Господи, – бормотала Дорис, нагревая кипячёную воду и дрожащими руками насыпая заварку в чайник. – Как же нам принять её величество достойно? Чтобы леди д`Абето не пришлось краснеть?

– Прежде всего – не волнуйтесь. Скатерть постелите самую лучшую, белую, – говорила я, пока нарезала хлеб для сэндвичей – каждый кусочек с половину ладони, не больше. – Пусть края свешиваются до пола – это прибавит торжественности. Сервиз возьмите белый, с розовыми цветами.

– Не слишком ли он скромен? – усомнилась Дорис. – Может, лучше взять синий, с позолотой?

– Бело-розовый сервиз прекрасен именно своей скромностью, – заверила я её. – На белой скатерти розовые цветы словно распустятся по-настоящему. К тому же, королева в трауре. Излишняя нарядность нам ни к чему.

– Ах, бедная! – тут же сочувственно заохала Дорис. – Она ведь потеряла единственного сына! Как ей, должно быть тяжело… Вы видели её? – спросила она с жадным любопытством. – Какая она?

– Красивая, уверенная в себе, – ответила я и вдруг подумала, что королева не выглядит, как убитая горем мать.

Пусть прошло уже несколько месяцев, но разве боль от утраты может забыться так быстро? Хотя… вот некая Сесилия Лайон уже через пару недель после казни любимого дяди млела от прекрасных глаз некого герцога. Но дядя – это ведь не сын... Хотя, матери тоже бывают разные. Скажем, такие, как Беатрис Ратленд, отказавшаяся от своего ребенка ради мужчины. А у королевы остался внук. Ей есть, чем утешить сердце.

Размышляя так, я нарезала хлеб и сбрызнула его лучшим зелёным маслом, быстренько смешала паштет из зрелого сыра, кусок которого оставили на обед слугам, из пёрышек зелёного лука и нескольких капель лучшего хереса, что нашёлся в кладовой. Смешивать всё это великолепие следовало серебряной ложкой в серебряном тазу, чтобы сыр не потемнел и не потерял своего аромата. Когда паштет стал паштетом – гладким, как шёлковая подушечка, я добавила специи – перец на кончике ножа, немного соли и две ложки жирных сливок.

Кроме сэндвичей мы приготовили крохотные пирожные из бисквитного коржа, приготовленного накануне, пропитали их яблочным сиропом и украсили розочкой из взбитых сливок. Пирожные я разложила на большой плоской тарелке, и они радовали глаз сочетанием белого крема и золотистого теста. Кроме этого я положила в серебряную чашку-«лодочку» кусочки фаджа – молочной помадки, сваренной с добавлением дроблёных орехов.

С момента моего появления сладости подавались хозяевам очень умеренно, но для гостей мы всегда держали что-нибудь подобное в холодной кладовой.

Под моим руководством из кухни, Дорис накрыла стол в гостиной, пока леди д`Абето проводила королеву в уборную и в умывальную комнату, чтобы её величество привела себя в порядок после путешествия.

– Всё очень красиво, – сообщила Дорис, когда вернулась, отнеся пирожные. – Теперь только ждать, когда миледи прикажет принести чайник…

Чайник стоял, упрятанный под тряпичную грелку в виде кота, и ждал своего часа, и долго ждать ему не пришлось, потому что почти сразу зазвенел колокольчик.

– Подайте чай сами, Дорис, – сказала я, сделав широкий жест в сторону грелки.

– Но… всегда ведь чай выносили вы, – прошептала она, в волнении переплетая пальцы.

– Будет справедливо, если сегодня это сделаете вы, – ответила я. – Мне ведь уже удалось посмотреть на королеву, а вы её ещё не видели.

– Вы так добры… – Дорис дрожащими руками поправила чепец и фартук, переставила чайник на поднос и было слышно, как постукивает ложечка – у бедняги дрожали руки.

Вернулась Дорис минут через десять, взволнованная, радостная и красная, как самое румяное яблоко в саду Эпплби.

– Королева всем довольна и подарила мне золотой! – она с гордостью продемонстрировала нам с Сарой сверкающую монету новенькой чеканки.

Сара отмерла и подошла посмотреть на это чудо – монету из рук самой королевы! Я тоже похвалила подарок и приготовилась перейти к чистке чеснока, но тут Дорис спохватилась.

– Ой! – она даже руками всплеснула. – Совсем забыла на радостях! Её величество хотела, чтобы вы пришли.

Я медленно отложила головку чеснока и произнесла как можно небрежнее, хотя сердце у меня ёкнуло от страха:

– Наверное, вы ошиблись. Зачем бы королеве меня звать? Сейчас они беседуют с леди д`Абето.

– Нет, – сказала кухарка, наивно тараща глаза. – Её величество попросила, чтобы пришла мисс Браунс. То есть вы. Другой-то Браунс у нас нет. Идите! Наверное, она тоже хочет вам что-то подарить! Она такая довольная!

Вернулись Мойра и Прил – обе в лучших воскресных платьях, и ДОрис тут же принялась хвастаться королевским подарком заново.

На меня никто не обращал внимания, и я тихонько вышла из кухни.

Королева пожелала видеть мисс Браунс…

А я надеялась, что обо мне забудут…

В комнате на первом этаже, где раньше висел портрет леди Беатрис, я остановилась, глядя в окно. Мне были видны две придворные дамы и охранники из королевского сопровождения, которые прогуливались под яблонями. Почему-то в дом королевскую свиту не пригласили, и это показалось мне особенно подозрительным.

Если я решу сбежать сейчас, то не смогу пройти мимо них незаметно. А вдруг им приказали задержать любого, кто пытается уйти?

Я поднялась на второй этаж, в гостиную, едва переставляя ноги. В коридоре был слышен оживлённый голос королевы, она что-то рассказывала. Леди д`Абето время от времени сдержанно поддакивала. Потоптавшись возле приоткрытых дверей, я мысленно подбодрила себя, призвала на помощь небеса и вошла.

Хозяйка Эпплби и её гостья сидели за столом, мило беседуя и попивая чай. Обстановка была самой умиротворяющей – две благородные дамы наслаждаются ранним завтраком и приятным обществом друг друга. Но мне казалось, что даже воздух тревожно звенел

Они обе одновременно повернулись ко мне, и я только сейчас заметила, как различаются их лица – румяное, свежее с сияющими глазами лицо леди д`Абето, пусть сейчас застывшее немного нервно, и худощавое, осунувшееся лицо королевы. Цвет кожи её величества был с сероватым подтоном, глаза запали, и даже её улыбка и нарядная шапочка не спасали впечатления застарелой болезни.

Был бы здесь дядя, сразу бы побежал выслушивать пульс и проверять реакцию зрачка на свет…

– Вот и наше маленькое чудо! – встретила меня королева благодушной улыбкой. – Это вы приготовили, мисс Браунс? – она указала салфеткой на накрытый стол.

– Да, миледи, – ответила я негромко, умышленно понизив голос. – Вам что-то не понравилось?

– Всё понравилось, – заверила меня королева. – Выбор паштета был неожиданным, но я в восторге от вкуса. Это терпко, свежо, насыщает, но не создаёт тяжести в животе. То что нужно для дамы моего возраста после бессонной ночи и долгой дороги.

– Вашему величеству не нужно было так утруждать себя, – вмешалась ледид`Абето. – Мисс Браунс, вы можете идти…

Я сделала книксен, прощаясь, но не успела сделать и шага, как королева остановила меня.

– Подождите, мисс Браунс, – позвала она, складывая салфетку и положив её на край стола. – Я приехала именно к вам.

«Вы же говорили, что приехали к леди д`Абето», – чуть не напомнила я королеве, но вовремя прикусила язык и на всякий сделала два книксена, уставившись в пол.

– Не понимаю, зачем вам понадобилась наша кухарка, ваше величество… – начала тётушка герцога.

– Я много слышала о ней, – перебила её королева. – Мне рассказали, мисс Браунс, что вы заботитесь о дорогой Эрмелине, и забота уже дала свои плоды. Но я это и сама вижу – ваша хозяйка прекрасно выглядит и чудесно себя чувствует. Мисс Браунс, Фанни, могу ли я попросить вас об одолжении позаботиться так же и обо мне? Мои врачи кормят меня отвратительно невкусными лекарствами, а я считаю, что то, что отвратительно на вкус, помочь не может.

– Ваше величество, я не смею рекомендовать что-то в медицинских целях, – от волнения я чуть было не заговорила обычным своим голосом. – Вашему величеству лучше положиться на врачей.

Лукавит королева или проверяет меня? Напала на след дядюшки? Или выясняет, кто я такая и та ли, за кого себя выдаю?

– Она права, ваше величество, – вмешалась леди д`Абето. – Фанни – девушка простая, закончила лишь пансион, её знания поверхностны. То, что подходит для лечения престарелой дамы в провинции, точно не подойдет вашему величеству.

– Почему же? – королева удивлённо приподняла брови. – Мы с вами одного возраста, дорогая. Кажется, ваша сестра была моложе меня на пять лет?

Это был удар, но леди выдержала его отменно.

– У вашего величества всегда была превосходная память, – сказала она, ничуть не изменившись в лице и накладывая в чашку уже пятую ложечку сахара.

– Да, на память я не жалуюсь, – признала королева. – И то, что ваша сестра сделала со мной, забыть трудно. Даже спустя столько лет

Лицо леди оставалось непроницаемым, но на щеках вспыхнули алые пятна, а в чашку добавилась седьмая ложка.

– Забыть трудно, но можно простить, – произнесла королева миролюбиво. – Тем более, лично вы, Эрмелина, ни в чем не виноваты, а эта милая девушка – и подавно. Но мне нравится ее подход к делу, поэтому я хочу предложить ей службу при дворе. В качестве моего личного повара. Как вам это, Фанни? Кстати, в каком пансионе вы обучались?

Пол закачался под моими ногами, потому что я напрочь забыла легенду Фанни Браунс, а уж тем более – название пансиона, где она обучалась.

– Могу принести документы и рекомендации, ваше величество, – нашлась я в последнюю секунду.

– Не нужно, – отмахнулась королева. – В конце концов, это неважно. В подобных делах я предпочитаю верить проверенным источникам. А они вас хвалят. Полагаю, вы заключили трудовой контракт с Эрмелиной.

– Да, ваше величество, – быстро ответила леди д`Абето. – И расторгать его я не намерена, прошу меня простить, – при этом она солгала и глазом не моргнув, потому что принимал меня на работу герцог де Морвиль, а вовсе не его тётушка. – Поймите, – продолжала леди проникновенно, – я – старая больная женщина. Одинокая, притом. К вашим услугам лучшие врачи, а обо мне заботится только эта девушка. Не отнимайте у меня радость в жизни, я умру без мисс Браунс, – она даже вполне достоверно пустила слезу и смахнула её кружевным платочком.