Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 263 (всего у книги 346 страниц)

Если королева Алария так же способна к шуткам и здравомыслию, как её свекровь, я смогу объяснить, что в смерти его величества не было вины моего дяди. Может быть, придётся сначала заручиться поддержкой вдовствующей королевы…Особенно если ей понравится моя лечебная кухня, и если новая система питания пойдёт на пользу. Как много «если»…

– Кто это у нас тут? – услышала я, а потом кто-то бесцеремонно взял меня за плечо, разворачивая.

Передо мной стоял молодой человек в чёрном камзоле, богато расшитом серебром и крохотными металлическими бусинками. Вроде бы и траур, но такой роскошный, что это кажется почти вызывающим. У молодого человека было красивое, немного рыхловатое лицо, и он смотрел на меня так, как будто я была собачкой на породистой выставке.

– Новая служанка? – спросил он. – Ну, что молчишь? Отвечай!

Лицо его было мне незнакомо, но голос я, определённо, слышала раньше. Кто же это?

– Виконт, мы ждём вас! – раздалось из коридора, и за стеклянной дверью замахали руками другие молодые люди – тоже в очень богатых придворных одеждах.

– Одну секунду, друзья, – виконт даже не оглянулся, продолжая рассматривать меня. – Тут такая крошка, я должен всё о ней разузнать.

– Пустите, милорд, – я повела плечом, высвобождаясь из-под его руки.

– О! Умеешь говорить? – обрадовался он. – Как тебя зовут, красавица? Кому ты служишь?

– Её величеству королеве Гизелле, – ответила я, намереваясь сразу его осадить.

Но имя королевы ничуть не приструнило нахала, и он снова попытался взять меня за плечо.

– Не трогайте меня, милорд, – предостерегла я, проворно отскакивая.

– А ты с характером, – обрадовался он. – Люблю таких. И таких, – он хохотнул, пошевелив пальцами возле груди. – Ты хоть и маленькая, но кругленькая, как булочка. Люблю булочек.

– Сожалею, милорд, я не съедобна, – ответила я, с трудом сдерживая гнев.

Даже служанка не заслуживает того, чтобы с ней говорили в подобном тоне. И это совершенно недостойно благородного мужчины.

– Тебе полезнее дружить со мной, – виконт погрозил мне пальцем. – Я при королевском дворе уже три года. Знаю тут всё и обо всех. И я из Дрюмморов, – он многозначительно прищурился.

Виконт Дрюммор!

Тут я вспомнила этого молодого сплетника. Именно он на маскараде первым рассказал мне про герцога де Морвиля. Да ещё в каких выражениях! И как господин виконт вился вокруг Сесилии Лайон…

А вдруг он меня узнал?!.

Грудь сдавило, я попыталась вздохнуть, и получился полувздох-полувсхлип.

– Ага, слышала про Дрюммаров? – виконт тут же приписал мой испуг на свой счёт и был, вобщем-то, прав. – Мой отец – наместник королевы в Торнтоншире. У него годовой доход пятьдесят тысяч. Так что имей в виду, – сын годового дохода в пятьдесят тысяч демонстративно потряс кошельком, чтобы монеты зазвенели. – Но ты мне не назвала своё имя, крошка. Как тебя зовут? Встретимся сегодня на Северной лестнице? Скажем, часов в восемь вечера…

Не узнал.

Я с облегчением выдохнула, но расслабляться было рано. Судя по всему, у виконта Дрюммара был пунктик насчёт маленьких женщин. И если Сесилия Лайон вполне могла бы осадить взглядом наглеца, то бедняжке Фанни Браунс нельзя было даже надавать ему пощёчин.

Придётся действовать хитростью.

Сказать, что приду на Северную лестницу, и сбежать?

Нет, опасно. Вдруг виконт решит, что я так кокетничаю – согласилась и не пришла, набиваю себе цену. Хочу, чтобы меня завоевали. Он – раз! – и придёт завоёвывать. И что тогда? Жаловаться королеве? После того, как её величество намекнула, что моя связь с герцогом де Морвилем нежелательна? Хороша повариха. Сначала вскружила голову герцогу, потом принялась за виконта.

Сразу отказать? Примет ли господин виконт отказ какой-то служанки?

– Ну так что? – ему надоело ждать, и он меня поторопил. – В восемь? И наговоримся всласть, я тебе про всех здесь расскажу, – и этот бесстыдник даже не постеснялся отереть пальцами уголки губ, выжидающе посматривая на меня.

– Благодарю, милорд, – я прикинулась простушкой и сделала книксен, – с удовольствием поговорила бы с вами, но сначала мне надо спросить разрешения у её величества. Если она разрешит…

– Зачем тебе спрашивать? – виконт так и подпрыгнул.

– Её величество моя крёстная, – солгала я, не моргнув глазом. – Я обещала матушке, что буду слушаться её величество во всём и рассказывать ей всё без утайки. Если позволите, милорд, я сбегаю и спрошу разрешения встретиться с вами…

– Забудь, – бросил он и оглянулся, словно королева могла прятаться где-то поблизости и уже выглядывала из-за угла. – К тому же, я занят сегодня. Не беспокой королеву такими пустяками, поняла?

– Да, милорд.

Так и подмывало поинтересоваться, почему он передумал, наивно похлопав глазами, но я сдержалась. Не для того я сюда пришла, чтобы потешаться над виконтом. Но какой неприятный человек! И леди Кармайкл говорила Винни, что я пытаюсь отправить её домой с королевского бала, чтобы завладеть виконтом. Да кому он нужен, это сокровище?

Я смотрела ему вслед, пока он уходил, и судя по тому, с каким весёлым смехом его встретили друзья, ситуация была им очень знакома. Они что-то спросили у виконта, он ответил, и я расслышала только «безнадёжно глупа», а потом раздался новый взрыв хохота.

Правда, смех тут же оборвался, и стайка юных придворных отхлынула от стеклянной двери, уступая кому-то дорогу. Этим кем-то оказался герцог, и я успела подосадовать – приди он на пару минут раньше, и неприятного разговора с виконтом Дрюммором можно было избежать. Впрочем, подобная встреча могла произойти и завтра, и послезавтра, так что герцог точно был ни при чём. Я увидела, как он хмуро посмотрел на придворных, прежде чем выйти на балкон, и поспешила навстречу.

– Они вас ничем не обидели? – сразу спросил у меня де Морвиль.

– Нет, – снова солгала я. – Милорды просто проходили мимо. Моя скромная особа их не заинтересовала.

– Скромная, – пробормотал герцог и добавил уже громче: – Если её величество вас отпустила, я провожу вас домой.

– Сегодня я точно не понадоблюсь, – ответила я, семеня за ним следом. – Я оставила ей примерное меню на неделю, сегодня она покажет его врачу и повару, а там если мне позволено будет присутствовать в королевской кухне…

– Присутствовать в кухне? – переспросил герцог, открывая стеклянную дверь и пропуская меня вперёд. – Мне казалось, речь шла только о каких-то кулинарных рекомендациях. Зачем вам в кухню?

– Вряд ли королевские повара умеют готовить простую пищу, – заметила я. – Обычно тут всё такое изысканное. А её величеству сейчас нужна очень простая пища с минимумом специй и определёнными способами готовки. Вряд ли справятся без меня.

Виконт и его друзья стояли уже в конце коридора, отвернувшись от нас. Я посмотрела на них и сразу забыла, а герцог, по-моему, и вовсе их не заметил.

– Если собираетесь следить за приготовлением блюд, – сказал герцог, безошибочно поворачивая то вправо, то влево по ответвлениям галерей и коридоров, – вы должны приходить к четырём часам и оставаться во дворце до вечера…

– Разве мы не этого хотели? – спросила я шёпотом. – Так у меня будет возможность поговорить с королевой Аларией и всё ей объяснить.

– Вряд ли её величество заглянет в кухню.

Мы спустились по лестнице и вышли через чёрный ход, где мне пришлось опять предъявить пропуск.

– Если я буду сидеть в вашем доме, то у меня точно не будет возможности поговорить с королевой, – сказала я.

– Вы так уверены, что всё можно разрешить разговорами, – мне показалось, что герцог вздохнул.

– По-крайней мере, попытаюсь, милорд, – я старалась идти с ним в ногу, но у меня не получалось так широко шагать.

– Сегодня я был на аудиенции у её величества Аларии, – мы шли по тенистой аллее королевского сада, здесь было тихо и пусто, и как-то незаметно герцог взял меня за руку, а я как-то совсем неосторожно не забрала руки из его ладони.

– Как она, милорд?

– Очень переживает смерть мужа, – ответил он. – Вряд ли сейчас удачный момент, чтобы поговорить о вашем дяде.

– Я и не собиралась делать это немедленно. Сначала мне надо показать, что мы не замышляем зла королевской семье. Мне надо добиться доверия королевы. Обеих королев.

Рука герцога сильнее сжала мою руку, его пальцы погладили мою ладонь, и я почувствовала, как по телу пробежали горячие волны, заставив затрепетать сердце и вызвав лёгкое головокружение.

– Хочу, чтобы вы знали, – герцог вдруг остановился и повернулся ко мне.

Мы стояли в зарослях сирени, и можно было вообразить, что всё это происходит в дремучем лесу, где кроме нас с Ричардом обитают только малютки эльфы, которые безобиднее бабочек.

– Говорите, – сказала я в приятном предвкушении.

И герцог меня не обманул.

– Вы – удивительная девушка, – сказал он, сжимая мою руку уже в обеих ладонях. – Вы умная, вы смелая, вы добрая… Я восхищаюсь вами.

– Очень приятно это слышать, – я еле сдерживала улыбку, потому что очень хотелось дождаться продолжения.

И в этих ожиданиях герцог меня тоже не подвёл.

– Вы ведь хорошо разбираетесь в травах, – сказал он и наклонился ко мне, жадно глядя на мои губы.

– Допустим, – я позволила себе немного пококетничать и чуть отстранилась, потому что ещё немного, и в королевском саду вовсю бы начали целоваться королевский маршал и королевская повариха.

– Есть какая-нибудь трава, чтобы человек уснул и проспал спокойно всю ночь? – спросил де Морвиль шёпотом.

– У вашей светлости не всё хорошо со сном? – невинно поинтересовалась я, хотя прекрасно всё поняла, потому что эта мысль уже приходила мне в голову. – Возможно, тут помогут не снотворные травы, а прогулки на свежем воздухе и…

– С моим сном всё хорошо, – перебил меня герцог. – Вы можете усыпить Эбенезера?

– Ах, Эбенезера? – протянула я, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться. – Так это у него нарушение сна? Точно, вы же вместе спали прошлой ночью…

– Смеётесь надо мной? – догадался герцог, а я не выдержала и прыснула, уткнувшись лицом ему в грудь. – Послушайте, – он обнял меня и зашептал на ухо: – я вернусь после девяти. Подлейте ему что-нибудь, чтобы угомонился и не мешал нам…

– Но что мы будем делать? – спросила я тоже шёпотом, и меня всю трясло и от смеха, и от напряжения, которое не отпускало меня всё утро, и от близости этого человека – такого могущественного, такого важного, и такого… наивного.

– Опять смеётесь, – он поймал меня за подбородок, заставляя поднять голову. – А мне вот не до смеха. Каждая минута без вас – это пытка.

– Вы же понимаете, что это неразумно… – попробовала я остаться в здравом сознании, но получалось как-то очень плохо, потому что глаза герцога волновали, гипнотизировали, молили и приказывали одновременно.

– Неразумно… безумно… – выдохнул он, снимая с моего носа очки. – Считайте меня безумцем…

В безумии он был не одинок, потому спустя секунду мы уже целовались, спрятавшись в кустах, как парочка цыган. Я первая пришла в себя и оттолкнула герцога, торопливо поправляя чепец, отбирая очки и водружая их обратно на нос.

– Ещё одна ночь без вас, – произнёс де Морвиль, тяжело дыша, – и я точно свихнусь. Или сам усыплю вашего Эбенезера.

– Только без вредительства, – предостерегла я «безумца». – Это будет чай.

– Что? – переспросил он.

– Чай, – повторила я громче и со значением. – Придёте вечером, не пейте чай.

– Хорошо, – он схватил меня за руку и порывисто сжал. – Ни глотка. Клянусь. Я…

– Больше ни слова, – предостерегла я его, зажав ему рот. – Иначе передумаю.

До самого дома герцог де Морвиль молчал, а я кусала губы, понимая, что совершаю глупость. Мотылёк летит на огонь, потому что не знает, какая опасность его поджидает. А я знала… и это не пугало меня… а наоборот…

Поцеловаться на прощание не получилось, потому что едва мы вошли в дом, Эбенезер возник в прихожей быстро и бесшумно, как привидение. Я закрыла дверь за герцогом и отправилась в кухню, вся в смятении чувств. Поглядывая на часы каждые пятнадцать минут, я готовила ужин, делала заметки для будущего меню королевы, а в глиняной кружке уже настаивались шишки хмеля, которые я собрала возле дома. Ещё накануне я увидела, что южная стена вся увита плетями хмеля, и шишки на нём как раз дозрели до смолистости. То, что нужно, чтобы человек, выпивший чая, настоянного на шишках, проспал всю ночь крепко и безмятежно, как младенец.

Когда милорд де Морвиль вернулся, стол к ужину был уже накрыт, и Эбенезер, повесив на сгиб локтя белоснежную салфетку, торжественно внёс блюдо с тушёной телятиной в пряном соусе.

Кроме этого были поданы мясной бульон с кореньями, запеченные овощи, запеченная в сливках камбала и абрикосовый флан.

– Пища богов! – сказал герцог весело и принялся за еду.

Во время ужина он украдкой бросал на меня такие жаркие взгляды, что мне казалось, будто я сижу не на мягком стуле, а на иголках. Эбенезер ничего не замечал, был в прекрасном расположении духа и особенно нахваливал флан, прикончив две порции десерта.

– Это же ваш любимый пирог, Эбенезер, – сказала я, подливая старику третью чашку чая. – Хотела вас побаловать сегодня.

– Чудесный пирог! – произнёс де Морвиль с воодушевлением.

– Почему вы не пьёте чай, милорд? – спросил Эбенезер, у которого уже сонно затуманились глаза.

– Да что-то не хочется, – ответил тот, наливая себе в бокал воды. – Пожалуй, сегодня надо пораньше лечь спать.

– Если не хотите чаю, – услужливо подскочил Эбенезер, – я сделаю вам шоколад.

– Не утруждайте себя, – великодушно разрешил герцог. – Я только приму ванну – и сразу в постель.

– Тогда я принесу вам шоколад в спальню, – заявил Эбенезер. – И достану простыни, чтобы вам вытереться после ванны.

– Вот и замечательно, – подхватила я. – А мне остаётся мытьё посуды. Этим и займусь.

– Я приготовлю шоколад для милорда и сам всё вымою, – тут же вызвался Эбенезер. – Вам не надо заниматься грязной работой, леди, – и он с достоинством выплыл из комнаты, правда, походка у него была немного неуверенной.

– Вы колдунья, – шепнул мне герцог, когда мы остались за столом одни. – Чем вы его напоили?

– Чаем из хмеля, – ответила я шёпотом. – Верное средство. Из дядиной книги «Домашние лекарства, или Средство для поддержания здоровья». Эбенезер проспит до утра.

– До утра… – глаза у де Морвиля заблестели.

– У вас ещё ванна по расписанию, – напомнила я, поднимаясь и составляя на поднос тарелки.

– Жаль, что не вместе с вами, – шепнул мне герцог прежде, чем исчезнуть следом за слугой.

Меня лихорадило, пока я перемыла тарелки и чашки, пока замочила красную чечевицу для завтрашнего супа. Мне было слышно, как хлопали двери ванной комнаты и спальни, а потом стало тихо. Я приняла ванну ещё до возвращения герцога, и теперь ополоснула руки и лицо, распустила волосы и долго стояла перед зеркалом, глядя на собственное отражение – с абсолютно дикими глазами и горящими щеками, вздрагивая от любого шороха. Прошло десять минут, двадцать, а герцог не приходил.

Неужели, Эбенезер ещё не спит?

Это после трёх чашек сонного чая?

Через полчаса я заподозрила неладное, взяла свечу и на цыпочках отправилась в комнату герцога. Поколебавшись, я приоткрыла дверь, не постучав.

В спальне было тихо, мягко горел ночной светильник на столе, и было слышно двойное ровное дыхание.

Я вошла, уже не осторожничая, и обнаружила, что Эбенезер и герцог сладко спят, каждый в своей постели.

Герцог спит?..

А как же «ещё одна ночь без вас, и я сойду с ума»?

Вот так – спит? Просто спит?

И ухом не ведёт, что кто-то зашёл в комнату?

На столике возле постели герцога стояла чашка с остатками шоколада. Я взяла чашку, понюхала, попробовала остывший напиток.

Сладко, ароматно, и вместе с тем – какой-то особенный привкус… Вяжущий, успокаивающий…

Точно, мак. Точнее, маковое молочко – семена мака толкутся в ступке, к ним постепенно подливается вода и получается белая жидкость, очень похожая на настоящее молоко, которую можно использовать в любых блюдах, особенно в постные дни.

В книге дядюшки в качестве снотворных средств упоминались не только шишки хмеля, но и это самое маковое молочко. Похоже, Эбенезер тоже её читал.

Подавив вздох, я поправила герцогу одеяло, погасила светильник и ушла к себе, в свою спальню.

– Спокойной ночи, леди Беатрис, – сказала я портрету, повёрнутому к стене.

Разумеется, ответного пожелания я не услышала.

Глава 10

Утром я поднялась первой – это и понятно, меня-то никто не напоил ни чаем с хмелем, ни шоколадом с маком. К тому времени, когда мужчины проснулись, я уже успела приготовить завтрак, накрыть на стол, и теперь стояла в кухне, задумчиво глядя на чайник, который вот-вот должен был закипеть.

Сверху хлопнула дверь – раз, второй, раздались шаги на втором этаже, по лестнице, а потом в кухню вошёл Эбенезер. Лицо у него было румяным и свежим, а вот выражение лица не предвещало ничего хорошего. Я не стала ждать и заговорила первой, усиленно хмуря брови и пытаясь выглядеть как можно строже.

– Вы что устроили? – сказала я, не обращая внимания, что чайник закипел, выпустив из носика струю пара. – Зачем вы напоили милорда де Морвиля маковым молоком? К вашему сведению, он не страдает от бессонницы, и то, что вы сделали – это попросту опасно. А если бы их величествам милорд де Морвиль срочно понадобился? Вообще-то, он – королевский маршал, если вы помните.

– Что я устроил? – Эбенезер ничуть не испугался моего строгого лица и сам перешёл в наступление. – Что вы устроили, позвольте спросить! Не ожидал от вас, леди. Совсем не ожидал, – он поджал губы.

Чайник перекипал, и крышечка на нём прыгала, весело позванивая, но мы не обращали на этот звон внимания, обменявшись совсем не дружелюбными взглядами.

– Не успел прах вашего дядюшки остыть, как вы совершенно позабыли, кто вы и как должны вести себя, – Эбенезер прикрыл дверь, потому что наверху опять раздались шаги – видимо, проснулся герцог. – Вы – благородная девушка из уважаемого семейства, – теперь Эбенезер заговорил тише, но не менее обвинительно. – Кто подучил вас напоить меня чаем с хмелем? Это де Морвиль? Я сразу знал, что у него в отношении вас совсем не рыцарские намерения!

– Вы ничего не понимаете, – я хотела защищать Ричарда и оправдываться, но вместо этого покраснела, как варёная креветка, и Эбенезер торжественно и грозно вскинул указательный палец, тыча в потолок.

– Вот там, – заговорил слуга таким тоном, будто проповедовал в кафедральном соборе, – вот там, на небесах, ваш дядя сейчас кровавыми слезами плачет, прогуливаясь в райских кущах. Потому что он видит, как вы бежите навстречу грехопадению! И ваш дядя проклинает сейчас старого глупца Эбенезера, который не может защитить его глупую пташку, которая того и гляди окажется в когтях кота.

– Ой, не прибедняйтесь, – огрызнулась я. – Вы прекрасно бдите за глупой пташкой, – я помедлила и упрямо выпалила: – Бдун!

Эбенезер схватился за сердце, но я на уловку не купилась.

– Больше не устраивайте таких авантюр, – я схватила тряпку, чтобы снять чайник с плиты, но руки так дрожали, что я неловко повернула руку и обожгла палец.

Было ужасно больно, и слёзы сами брызнули из глаз, но я поставила чайник на подставку и отмахнулась, когда Эбенезер забегал вокруг, предлагая посыпать место ожога содой.

В это время дверь в кухню распахнулась, и на пороге появился герцог де Морвиль – тоже свеженький, как огурчик с летней грядки, но тоже мрачный, и даже немножечко злой.

– Что происходит? – спросил он, так посмотрев на Эбенезера, что я невольно шагнула вперед, становясь между слугой и герцогом.

– Ничего, милорд, – ответила я, пряча руку под передник. – Через пять минут я подам чай. Поднимитесь, пожалуйста, в столовую, если готовы завтракать.

– Не готов, – отрезал он и произнёс ледяным тоном: – Сначала я хотел бы поговорить с леди Сесилией. Наедине.

– Эбенезер, оставьте нас, пожалуйста… – начала я, но тут старик высунулся из-за моего плеча, воинственно выпятив нижнюю челюсть.

– Вы не будете говорить с леди Сесилией, – заявил он и добавил язвительно: – Наедине. Только в моём присутствии.

– Эбенезер… – почти простонала я, видя, что герцог закипает, как только что – медный чайник.

Но у чайника… то есть у герцога крышечку не сорвало. Он глубоко вздохнул, с видимым усилием обуздав себя, и кивнул.

– Буду ждать завтрак в столовой, – процедил он сквозь зубы и вышел.

– Не смейте разговаривать с ним! – тут же зашипел Эбенезер, хватая меня за локоть. – Не слушайте его! Сколько доверчивых девиц пропало из-за того, что слушали мужчин!

– Вам-то откуда знать? – спросила я печально, подходя к рукомойнику и ополаскивая обожжённый палец холодной водой.

– Знаю уж, – сварливо ответил старик. – Эти молодые мужчины наговорят с три горы, а не выполнят даже на песчинку. Вам надо быть осторожнее, леди. Не того хотел для вас дядюшка…

Я снова чуть не сказала, что дядюшка жив и очень доверяет герцогу, но помолчала. Во-первых, Эбенезеру не надо знать опасных тайн. Во-вторых, вряд ли дядюшке понравилось бы то, что я вчера устроила. Действительно, словно помрачение какое-то нашло. Что я собиралась делать этой ночью? Отдаться де Морвилю? И что бы делала этим утром?

– Отнесите милорду чай, – сказала я. – И садитесь завтракать.

– А вы? – требовательно спросил Эбенезер.

– А я позавтракаю здесь, – ответила я, доставая чашку из буфета. – Давайте договоримся… Больше никакого снотворного в чай. Поймите, королевский маршал – не тот человек, который может позволить себе сладко спать по ночам.

Эбенезер уже открыл рот, чтобы возражать, но я перебила.

– В свою очередь, – сказала я, – обещаю, что больше не совершу ничего подобного… как вчера…

Он замолчал, подумал и взял лоскутную прихватку, чтобы переставить чайник на поднос, и сказал:

– Очень разумное решение, леди. Надеюсь, вы сдержите слово.

Слуга вышел, и я осталась в кухне одна. Есть совсем расхотелось, и я села на табуретку, уныло подперев голову руками. Утро не задалось. А ещё предстоял разговор с герцогом. И боюсь, он услышит не то, на что рассчитывает.

Колокольчик у входа зазвенел, и я побежала открывать.

В коридоре мы столкнулись с герцогом де Морвилем, и он придержал меня за плечо, опалив взглядом.

– Вы сейчас же идёте наверх, – произнёс он вполголоса, едва сдерживая ярость, которая так и плескалась в каждом слове и в каждом жесте. – И сидите там тихо, как мышка.

– Простите, – пробормотала я, только сейчас вспомнив, что мне не полагается открывать дверь.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я усиленно прислушивалась, но в прихожей было тихо, я не смогла услышать даже голосов. Зато спустя минуту показался герцог де Морвиль. Он держал вскрытое письмо и потряс им, глядя в окно, а не на меня.

– Её величество королева Гизелла разрешает вам доступ в королевскую кухню, – сказал герцог без особого удовольствия. – Вы должны появиться там сегодня, в десять, чтобы участвовать в приготовлении обеда по новому меню.

– Чудесно, – сказала я, стараясь, чтобы получилось жизнерадостно. – На это мы и рассчитывали.

– Я рассчитывал на другое, – тут он посмотрел на меня. – Совсем на другое.

– Тише, – я прижала палец к губам, но герцог уже взбежал по ступенькам и оказался возле меня.

– Сесилия, – заговорил он взволнованно, – вчера я…

– Вчера Эбенезер переиграл нас с вами, – теперь я приложила палец к его губам, приказывая молчать. – И он был прав. Ведь именно для этого вы его сюда и привели, милорд. Только благодаря ему мы вчера не потеряли голову. Мы… мы всё делаем неправильно.

– Неправильно? – он схватил меня за руку, уронив письмо, и оно закружилось осенним листочком, полетев через перила на пол. – Сесилия, вы ведь знаете, что я не причиню вам вреда! Вы знаете, что я готов повести вас в церковь хоть завтра, хоть сегодня!

– Знаю, что мы с вами – как огонь и порох, – сказала я, мягко, но непреклонно высвободив ладонь из его пальцев. – А сейчас не время для любви, Ричард. У нас… у меня есть важное дело… И я прошу… даже не прошу, а взываю к вашей чести, к вашему благородству – не надо.

Что – не надо, я не пояснила, но герцог всё понял.

После некоторого молчания он с усилием кивнул.

– Я обещал вам ждать, – сказал он так, будто ему не хватало воздуха.

– Идите завтракать, – сказала я, избегая смотреть ему в глаза, потому что тогда от моей решимости могло ничего не остаться.

Герцог де Морвиль прошёл мимо меня, медленно поднимаясь по ступенькам, а я вцепилась в перила, зажмурившись и призывая себя к выдержке и спокойствию, потому что больше всего сейчас мне хотелось догнать его и броситься ему на шею.

В королевский дворец в тот день я пришла не в самом лучшем расположении духа. Вроде бы, всё правильно. Всё разумно. Всё именно так и должно быть – не время для любви и так далее, но как же горько и тяжело было на сердце. Словно я своими руками оттолкнула счастье. Стоило только вспомнить, каким замкнутым было лицо герцога, пока он провожал меня до дворца, а потом до королевской кухни.

В кухне нам пришлось расстаться, и я одна шагнула в полуподвальное помещение, где было жарко, дымно и шумно, и повара и поварята сновали туда-сюда, как муравьи.

– Где мне найти мастера Максимилиана? – спросила я у одного из поварят, успев поймать его за шиворот.

Мальчишка запищал и завертелся, вырываясь, и указал на высокого дородного мужчину в белом накрахмаленном колпаке, который важно вышагивал вдоль длинного стола, на котором были разложены рыба, мясо и овощи – всё на серебряных тарелках, отменно свежее и радующее глаз.

– Мастер Максимилиан? – спросила я, подойдя к мужчине в колпаке, когда он взял блюдо с форелью.

Рыба была такой огромной, что хвост свешивался с тарелки на добрых полтора фута.

Повар обернулся так величественно и небрежно, глядя на меня с высоты своего роста, что я почувствовала себя побирушкой на заднем дворе.

– Добрый день, я – Фанни Браунс, – скромно представилась я, делая книксен. – Её величество приказала мне…

– А, королевская кухарка? – хмыкнул он. – Можете посидеть вон там, на лавке. Я как раз собираюсь готовить рыбное блюдо для его величества.

Что-то было в его голосе, что заставило меня отбросить притворное смирение.

– Рыбное блюдо? – переспросила я и посмотрела в лицо мастеру Максимилиану.

Лицо у него, кстати, напоминало гладкий масляный пирог – такой же круглый и лоснящийся.

– Рыбное блюдо, – повторил повар с такой слащавой любезностью. – Если не ошибаюсь, меню было составлено вами? Э-э… как вас по имени, я позабыл?

– В меню были сардины, – я проигнорировала его забывчивость насчёт моего имени.

– Были, – согласился он и сунул мне под нос блюдо, – а будет форель.

– Форель? Не смогли достать сардины для королевской кухни? – спросила я, совсем некстати вспомнив чайник, который закипал утром и стучал крышечкой.

– Послушайте, девушка, – мастер Максимилиан подбоченился, держа теперь блюдо с форелью на кончиках пальцев, – я на этой кухне уже десять лет, и их величества всегда были мною довольны. Не знаю, что вы задумали, но вон – скамейка, и ваше место – там. А не у плиты. На моей кухне никогда не будут готовить сардины и прочую собачью еду. Если не согласны, то лучше уезжайте в деревню, к мамочке.

Да, подобного приёма я не ожидала. Конечно, королева предупреждала, что мне не слишком обрадуются, но чтобы вот так…

Вся кухня сразу обернулась на нас.

Не слишком приятно, когда на тебя смотрят тридцать пар глаз. И совсем неприятно, когда тебя посылают. Пусть даже просто в деревню. Но послать в ответ, к примеру, блинчики печь – это будет совсем не вежливо со стороны королевской кухарки. О Сесилии Лайон и говорить нечего. Собственно, ей и в кухне-то делать нечего.

– Позвольте напомнить, что я здесь по приказу королевы, – сказала я, стараясь говорить негромко, но чётко и спокойно. – Или вы не желаете подчиняться приказу её величества?

– А вы не прикрывайтесь именем её величества, дорогая барышня, – ничуть не смутился повар. – Наша королева слишком добра, вот и приближает к себе… – тут он хмыкнул, смерил меня взглядом от макушки до кончиков туфелек и добавил язвительно: – Всяких.

– Можете думать, как вам угодно, мастер Максимилиан, – ответила я так же негромко и ровно, – но я буду настаивать на исполнении приказов её величества. Меню было утверждено, в нём присутствуют сардины, поэтому оставьте форель для других блюд.

– Оставьте свою важность для дворников, – передразнил он и повернулся ко мне спиной. – Дени! – позвал он, не обращая на меня внимания. – Немедленно принеси мне сельдерей и лук. И налей масла в казанок, я зажарю форель во фритюре.

– Боюсь, буду настаивать, мастер, – сказала я, повысив голос. – Её величество получит на обед сардины, и они не будут зажарены во фритюре.

– Слушайте, крошка, – он опять обернулся ко мне, и лицо у него теперь было красным и откровенно злым. – В отличие от вас, у меня важная и ответственная работа. И я намерен её выполнить, а вам лучше держаться от меня подальше. Иначе пожалеете.

Это прозвучало вполне себе реальной угрозой, и краем глаза я заметила, как поварята и прочие кухонные служки побросали ложки и половники, и подтянулись к нам, с любопытством наблюдая, что будет дальше.

– Выполняйте свою работу и не мешайте мне выполнять свою, – твёрдо произнесла я, понимая, что если сейчас не настою на своём, о работе в королевской кухне можно забыть навсегда, меня просто никто не станет воспринимать всерьёз.

– Отстаньте уже, настырная пигалица! – рыкнул мастер Максимилиан, покраснел ещё сильнее – даже побагровел, и направился к каменному столу, где стояли рядком жаровни с насыпанными углями.

– Попрошу без оскорблений, если вам это не слишком трудно, – сказала я и забежала вперёд, встав у повара на пути. – Занимайтесь своим делом, а я приготовлю сардины, – и я начала закатывать рукава платья. – Где можно вымыть руки?

Вместо ответа повар пихнул меня в плечо, так что я едва не улетела на стол с жаровнями.

Стало так тихо, что слышно было, как шкворчит и булькает еда в котелках, да потрескивает огонь.

Что касается меня – я на в первое мгновение ослепла и оглохла. Меня никогда раньше вот так пренебрежительно не толкали. При всех. Как уличную собаку. Не столько больно, сколько обидно… унизительно…

И как теперь поступить? Побежать к королеве? Хороша я буду, если стану жаловаться королеве на её поваров в первый же рабочий день. Позвать королевского маршала? Припугнуть именем де Морвиля? Но мне отчаянно не хотелось вмешивать его в это дело. Он и так не доволен, что я предстала перед королевой, считает это авантюрой, и тут я – помогите, пожалуйста, справиться с поварами, они дерутся. Может, ударить повара в ответ? Но если дойдёт до настоящей драки, мне точно не выстоять. Тут одни мужчины… Которые ни во что не ставят женщину…

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, потому что я так и не придумала, чем ответить на оскорбление, но тут в кухне появилась ещё одна женщина. Одета она была не так, как я. Она была без чепца и фартука, и платье у неё было не шерстяное, а шёлковое. Пусть и чёрного, траурного цвета, но со множеством складочек, рюшечек и ленточек, завязанных бантами на рукавах, вороте и на поясе. Волосы у дамы были зачёсаны высоко наверх и украшены гребнем с красными блестящими камешками.