Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 346 страниц)

– Вот то, что вы просили, – сказал он и заметил меня.

Глаза у него прищурились, губы сжались, и я поспешила раскланяться и затараторила:

– Пойду, с вашего позволения! Доброй ночи миледи! Доброй ночи милорд!

– А шить я сама буду? – поинтересовалась волшебница и нахмурилась ещё сильнее.

Мы с герцогом одновременно замерли. Я боялась даже смотреть в его сторону, а он сказал:

– Пока отдохните, госпожа Близар. Сейчас подойдёт горничная, она всё сделает.

– Ваша горничная ушла за водой, и как провалилась, – сказала волшебница. – А эта девица, – она мотнула головой в мою сторону, – такая бестолковая, что ни постель постелить не может, ни нитку в иголку вдеть? Или она не служанка?

– Служанка, ваша милость, – ответила я, опередив герцога, который уже открыл рот, чтобы заговорить.

– Тогда в чём дело? – волшебница распахнула пошире дверь в комнату, кивком приказывая мне зайти.

– Не волнуйтесь, милорд, я умею шить, – я снова не дала герцогу сказать ни слова, спустилась и забрала у него корзиночку.

По лицу де Морвиля было видно, что он не в восторге, но я взглядом попросила не возражать, и герцог с явной неохотой подчинился.

– Долго вас ждать? – уже с раздражением произнесла волшебница.

– Простите, миледи, – я сделала книксен и прошла в комнату, чувствуя, что де Морвиль провожает меня взглядом. – Меня зовут Фанни, если вам угодно.

– Мне всё равно, как вас зовут, – ответила Стефания Близар, закрывая дверь перед самым носом герцога.

Украдкой оглядевшись, я увидела в кресле брошенный дорожный плащ, а на столе – футляр для скрипки. Футляр был заперт серебряным замочком, а на тёмном бархате обивки красовалась вышивка в виде снежинки. Та самая волшебная скрипка, под музыку которой мы с герцогом оказались в зале танцующих снежинок…

– И мне всё равно, почему вы здесь, – продолжала колдунья.

Я встрепенулась, возвращаясь из вихря снежинок в Эпплби.

Какие странные слова…

Стефания Близар тем временем стащила платье через голову, я не успела отвернуться, но тут обнаружилось, что под платьем у волшебницы были мужские штаны из замши и высокие сапоги. Практичная дама. Впрочем, для дальних путешествий – очень удобно.

– Даже если вы остались здесь ради мести, – закончила она и швырнула мне платье.

Платье прилетело мне прямо в лицо, но я даже не сообразила обидеться. Прижимая скомканную ткань к груди одной рукой, а другой – корзиночку, я села в кресло, сидеть в котором полагалось гостье, и смотрела на неё, не отрываясь. Неужели, она меня узнала?.. А если узнала, зачем говорит такое?..

Волшебница преспокойно встала перед зеркалом, взяла гребень и принялась расчёсывать волосы, нетерпеливо дёргая перепутавшиеся пряди.

– Почему вы говорите такие ужасные вещи? – спросила я, наконец. – О мести?..

– Потому что месть – это тупик и горе, – ответила Стефания Близар. – Горе именно для того, кто решил мстить.

– Не думала ни о чём подобном! – возразила я, понемногу приходя в себя. – Вы обвиняете бедную девушку в каких-то преступлениях, а я всего лишь служу в этом доме…

– Ах, вот как, – протянула она, поймала мой взгляд в зеркале и указала на платье. – Вы хвалились, что умеете шить.

– Простите, – пробормотала я, поспешно доставая нитки, иголку и напёрсток.

Поскорее пришить эти дурацкие кружева и уйти поскорее.

Но с шитьём сегодня вечером никак не ладилось.

– Плохая идея находиться здесь, – сказала волшебница. Она бросила гребень на стол, встряхнула головой, разлохматив волосы, и стало не понятно, для чего, вообще, нужно было причёсываться. – Здесь злое колдовство. В любом месте лучше, чем в этом доме.

Моток ниток выпал у меня из рук и укатился под стол.

– Откуда вы знаете… – начала я и замолчала.

Кому как не волшебнице знать про колдовство? Но злое? Здесь? В этом красивом и спокойном месте?

Чтобы потянуть время и собраться с мыслями, я повесила платье на ручку кресла, поставила на пол корзинку и полезла под стол, отыскивая нитки.

– О чём вы, госпожа? – спросила я из-под стола. – Возможно, если вы скажете точнее, я смогу понять ваши слова. Но в любом случае, уверяю, я здесь не ради мести. Я сирота, мне некуда идти, а милорд предложил место и достойную плату…

– Наверное, будет платить жемчугом? Иначе я не понимаю, зачем вам работать здесь за пару серебряных монет. Разве что ради прекрасных глаз де Морвиля? – поинтересовалась в ответ Стефания Близар.

Хорошо, что я сидела под столом, и она не видела, как я покраснела.

И что это было?! Намёк на моё жемчужное ожерелье?..

– Ну о чём вы, госпожа, – произнесла я с упрёком. – Разве можно говорить такое служанке про хозяина? Разрешите, я возьму ваше платьице и зашью его в своей комнате? А утром вы его получите.

– Да кому нужно это платьице, – хмыкнула волшебница.

Я высунулась из-под стола как раз в тот момент, когда она с треском оторвала манжету сначала на одном рукаве, а потом на другом.

– Что же вы делаете… – промямлила я.

– Так лучше, – ответила она. – Терпеть не могу эти рюшечки и оборочки. Вот что,Фанни, – моё придуманное имя она произнесла так, что я снова покраснела. – Очень давно я дала слово, что не буду вмешиваться в судьбы людей. Ничего не сделаю, пальцем не пошевелю, чтобы помочь им или наказать. Поэтому не просите, чтобы я рассказала вам что, как и почему и дала тысячу советов на все случаи жизни. Если вы такая твердолобая, что не понимаете, когда вам говорят – здесь опасно! – то оставайтесь. Это ваш выбор. Только тогда держите ушки на макушке и не доверяйте мухе.

– Простите, кому не доверять? – я поднялась на ноги, отряхивая платье, и сильно подозревала, что кто-то из нас двоих немного не в себе.

Стефания Близар посмотрела на меня в упор, вздохнула и покачала головой:

– Идите уже. И скажите горничной, что воды не надо. Я уже ложусь спать.

– Если позволите, я потороплю Труди… горничную, – предложила я, одновременно пятясь к двери. – Принять ванну после долгой дороги…

– Позаботьтесь о себе, – сказала волшебница с невесёлой усмешкой. – И на вашем месте я бы порылась в сундучке у вашего хозяина. Там есть кое-что интересное. Поинтереснее жемчужного ожерелья.

Упоминание о жемчужном ожерелье было последней каплей. Я вылетела из спальни пулей, забыв про корзиночку с нитками и даже не пожелав гостье спокойной ночи – как было бы положено настоящей прислуге.

Сердце у меня колотилось, как у зайца, за которым гнались собаки, но волшебница не погналась за мной, и даже метнула мне вслед какое-нибудь колдовство. Дверь за моей спиной хлопнула, я прибавила ходу, бросилась к лестнице и врезалась в человека, который стоял в темноте, на третьей или четвёртой ступеньке.

От столкновения и полетела назад и обязательно шлёпнулась бы на спину, серьёзно расшибившись, но человек оказался проворнее и успел подхватить меня, удержав.

– Что случилось? – услышала я голос герцога де Морвиля, и сейчас его голос звучал хрипловато и встревожено. – Она обидела вас?

– Н-нет, – ответила я, едва не стуча зубами – уже от страха, что могла переломать кости, упав с лестницы. – Всё хорошо, отпустите…

– Только если пообещаете больше не падать, – сказал он, и теперь его голос звучал немного сердито.

Герцог отпустил меня, и я вцепилась в перила, пытаясь продышаться и успокоиться.

– Так почему вы убежали от неё? – продолжал допытываться он. – Что произошло?

– Ничего особенного… К чему такие вопросы? – я понемногу приходила в себя и подозрительно спросила: – А вы что здесь делаете?

– Ничего, – быстро сказал он.

– Подслушивали? – произнесла я с упрёком.

– Если бы, – теперь он говорил сдержанно, будто обиделся. – Тут такие двери, что ни черта не слышно. Пришили хоть, что она там хотела?

– А? – я не сразу вспомнила про манжету. – А, д-да. Конечно. Госпожа Близар просила не беспокоить её. Мне надо предупредить Труди, что воды не нужно

– Вам надо подняться к себе и засесть там тихо, как мышка, – подсказал герцог. – Я сам предупрежу…

«Предупреди, – ответила я ему мысленно. – Труди будеточеньэтому рада».

– Тогда я – к себе в норку, с вашего позволения, – сказала я, пытаясь его обойти.

Мои глаза ещё не привыкли к темноте, и, сделав шаг в сторону, я опять наткнулась на герцога, ткнувшись лбом ему в грудь. Рука моя скользнула по перилам и коснулась руки де Морвиля, лежавшей там же. Даже сейчас он был в перчатках. Как можно всё время ходить в перчатках? Это же страшно неудобно. Ладно ещё – на улице… на королевском балу… Но дома?..

– Почему вы не снимаете перчатки? – вырвалось у меня.

– По-моему, вам надо отдохнуть, Фанни, – сказал он.

Теперь голос герцога звучал мягко, но в имени «Фанни» мне почудился намёк. Такой же, как когда волшебница назвала меня этим именем.

– Спокойной ночи, – пробормотала я, ощупью прошла вдоль стенки, и поднялась на свой этаж так быстро, как это можно было сделать в темноте.

Только закрыв дверь в комнату, которую мне здесь отвели, и набросив крючок в металлическую петельку, заперевшись на ночь, я перевела дух и наморщила лоб, вспоминая слова Стефании Близар.

В этом доме – злое колдовство? Но вряд ли оно возникло из-за меня или угрожает именно мне… Значит, главная опасность – для де Морвиля и его тётушки? Слуг точно никто не станет изводить колдовством… И ещё – муха… Не о мухе ли на портрете шла речь?.. Не доверять мухе… Какая нелепица… Как можно не доверять нарисованной мухе?..

И что, скажите на милость, припрятано в сундучке у герцога?..

Всё-таки, волшебница знала, что говорила.

До самого утра мне снился этот проклятый сундучок. Во сне я открывала его крышку снова и снова и каждый раз видела что-то новое – то клубок шипящих змей, то драгоценные камни, которые превращались в мух, то отрубленную руку, и каждый раз просыпалась в холодном поту, а потом долго сидела на постели, подтянув к груди колени и обняв их, и боялась засыпать.

Едва рассвело, я вскочила, умылась холодной водой и оделась, а потом побежала в кухню. Мимо гостевой комнаты я прошла на цыпочках, вздрагивая всякий раз, когда скрипели ступеньки, но госпожа волшебница изволила сладко почивать, и не появилась, чему я была ужасно рада.

Слуги ещё не проснулись, и огонь в печи ещё никто не разжигал.

Стараясь не слишком шуметь, я достала из шкафа глубокую чашку и ступку, нашла на полках коробку с овсом, а из корзины взяла пару яиц.

Растерев овсяные зёрна, я пересыпала получившуюся муку в чашку, взбила яйца и перемешала с мукой, а потом добавила немного воды и сливок, чтобы получилось жидкое тесто. Оставив его расстаиваться, я похозяйничала в холодной кладовой и принесла солёного лосося и сливочное масло – жёлтое, как желток.

Я успела отрезать несколько ломтиков жирного рыбного мяса, истекавшего янтарным жиром, когда в кухню зашла Дорис, на ходу завязывая фартук. Увидев меня, она остановилась, как вкопанная и захлопала глазами.

– Доброе утро! – бодро поприветствовала я её. – Как вам спалось?

– Доброе утро, – пробормотала она, продолжая стоять столбом. – Благодарю, всё хорошо… А что вы здесь делаете так рано?

– Как – что? – удивилась я. – Готовлю. Леди д`Абето желает испробовать новое меню, которое я ей предложила. Это – блюдо, которое я хочу подать ей на завтрак.

– Жареного лосося? – ещё больше изумилась Дорис. – Но на завтрак мы собирались подать баранину с репой во фритюре. А если вы хотите подать рыбу, то лучше подать копчёную макрель. Леди предпочитает макрель, а из лосося мы делаем клёцки или суфле…

– Никакой баранины и никакой макрели, – сказала я строго. – Это просто безумие – кормить уважаемую леди с утра такой тяжёлой пищей. И лосося ни в коем случае нельзя жарить. Я собираюсь подать его сырым.

– Сырым?! – поразилась кухарка. – Леди не станет есть сырую рыбу… Как можно есть сырую рыбу?!.

– Можно есть с большой пользой, – невозмутимо произнесла я. – Поручите растопить печь, пожалуйста. Я сделала бы это сама, но не умею.

Вид у Дорис был ошарашенный, но больше она не спорила. Появились Мойра, Прил и молчаливая Сара, позёвывавшая в кулак, загорелся огонь в печи и в камине, загремели чашки и прочая кухонная утварь, и дом словно ожил – задышав, шумно потягиваясь и наполнившись деловитой суетой.

Это мне нравилось гораздо больше чопорной тишины, и слова волшебницы о том, что здесь притаилось чёрное колдовство, казались теперь всего лишь страшной сказкой.

Какое тут может быть колдовство, когда в окно задувает свежий ветер, напоенный запахом спелых яблок, и огонь весело потрескивает, прыгая по поленьям, а на дереве перед окном расположился Сэр Пух, вольготно развалившись на широкой ветке.

Когда печь разгорелась, я поставила на огонь сковороду, бросила на неё кусочек масла, а когда масло растаяло – вылила тесто, на поверхности которого уже появились маленькие пузырьки.

– Леди любит белый хлеб, – глубокомысленно заметила Дорис, наблюдая за мной. – Вы сделали лепешку из овса? Такое она точно есть не будет. Овёс мы готовим только для слуг…

– И очень зря, – я внимательно следила, когда лепёшка поджарится с одной стороны, а потом перевернула её и бросила ещё один кусочек сливочного масла, чтобы тесто напиталось и стало мягким и нежным.

Пара минут – и я выложила на плоское фарфоровое блюдо румяную яично-овсяную лепёшку, а поверх неё расположила ломтики лосося, свернув их в виде цветка.

– Красиво? – похвалилась я.

– Красиво, – признала Дорис, – но…

– Заварите чай, – попросила я, – и дайте мне самый лучший поднос и салфетки.

– Э-э… – протянула кухарка, – мы достаём лучшую посуду только по особым случаям…

– Давайте устроим особый случай для нашей хозяйки, – сказала я, поворачивая блюдо и так, и эдак, проверяя, чтобы всё было идеально. – Пусть всё будет не просто красиво, а очень красиво. Пусть особые случаи будут на каждую трапезу. Это часть моего плана.

Дорис только покачала головой, но вытащила из сундука круглый серебряный поднос и белоснежные льняные салфетки.

– Прикажете отнести это для леди? – спросила она.

– Лучше сама отнесу, – ответила я, взяв поднос, и только потом сообразила, что кухарка сказала «прикажете».

Кто прикажу – я?..

Меня ведь назначили помощницей кухарки, а не хозяйкой кухни. Надо ли мне объясниться по этому поводу? Сказать Дорис, что не могу никому приказывать...

Нет, лучше сделать вид, что я ничего не заметила. И тогда никто этого не заметит.

Я замешкалась всего на пару секунд, а когда повернулась к выходу, увидела на пороге герцога де Морвиля.

На нём была простая чёрная куртка, а на плече висело ружьё.

– Всем доброго утра, – сказал де Морвиль, глядя на меня. – Похвальное усердие, но незачем было вставать так рано.

Я промолчала, потому что не сообразила, что ответить. Кому он это говорит? Всем служанкам или только мне? А если мне, то почему? Чем я отличаюсь от других служанок?

– Вот ваша сумка, милорд, – Дорис проворно схватила большую кожаную сумку и поднесла её хозяину.

Тот поблагодарил и повесил сумку на другой плечо.

– Там холодная телятина, ветчина, хлеб, – перечисляла кухарка, – пирожки и вино. Всё, как вы просили.

Он кивнул, продолжая смотреть на меня, и спросил, указав на поднос, который я держала:

– Это для нашей гостьи? Не надо. Она только что ушла. Я проводил её. Пошла прямо на север, даже от экипажа отказалась. Странная женщина.

– Нет, милорд, это не для госпожи Близар, – ответила я. – Это для вашей тётушки… – и только тут поняла, о чём было сказано.

Волшебница пошла на север. То есть не на юг, не в сторону столицы. И это означало, что доносить обо мне Стефания Близар не собирается. Конечно, она могла быть слишком хитрой и попытаться усыпить бдительность, а потом свернуть к югу… Но что-то подсказывало мне, что если бы Стефания Близар хотела меня разоблачить, то она сделала бы это быстро и решительно, безо всяких ухищрений.

А Морвиль?..

Сказал об этом, чтобы я успокоилась? И не сбежала в ужасе, куда глаза глядят?.. Но мы же решили, что он не знает, кто я.

Божечки, Сесилия! Какую ерунду ты думаешь! Кто – решили? Ты и герцог?..

– Волшебники все странные, – сказала я после паузы. – Лучше не размышлять над их поступками, а принять их, как есть. Как снег или дождь.

– Отлично сказано, – согласился герцог. – Что ж, доброго всем дня. Пожелайте от меня доброго утра тёте. Напомните, что хорошее настроение с утра – залог хорошего дня.

Он развернулся и ушёл. Звякнул колокольчик, хлопнула входная дверь, и почти сразу радостно залаяла собака.

– Господин де Морвиль пошёл на охоту? – зачем-то уточнила я, хотя всё и так было понятно.

– Да, – ответила Дорис, закатав рукава и принимаясь нарезать вчерашнюю отварную баранину. – Почему бы ему не развеяться? Все благородные господа любят охоту.

– Угу, – промычала я и отправилась на второй этаж, угощать завтраком леди д`Абето.

Проходя мимо портрета матери герцога, я не удержалась и остановилась, разглядывая немного усталое лицо и муху, нарисованную так реалистично.

Волшебница сказала, чтобы я не доверяла мухе. Не эту ли муху она имела в виду? Которая на портрете? Возможно, эта муха – совсем не то, что кажется?.. Может, это не подпись художника, а какой-то знак?..

– Фанни! Что вы здесь стоите! – услышала я с лестницы недовольный голос экономки. – Это – завтрак? Так несите его поскорее! Леди давно уже проснулась.

– Слушаюсь, – я сделала книксен и побежала вверх по ступеням, пообещав себе поразмышлять о нарисованной мухе позже.

Тётушка герцога в утреннем светлом платье, но с ещё неприбранными волосами, сидела у окна и подставляла нос солнечному лучу, который умудрился прокрасться через приоткрытый ставень.

– Это вы, Фанни? – рассеянно спросила леди, едва взглянув в мою сторону. – Поставьте поднос на стол, пока я не хочу есть.

– Но вам надо позавтракать, миледи, – сказала я, выполнив её приказ. – Завтрак – самая главная трапеза дня. Можете отказаться от обеда или ужина, но от завтрака – ни в коем случае, – тут я не удержалась и полюбопытствовала: – А что вы делаете?

– Как – что? – она посмотрела на меня с усмешкой. – Вы ведь сами посоветовали мне утренние прогулки. Вот я и дышу свежим воздухом. И заодно принимаю солнечную ванну, – и она снова подставила лицо лучу, зажмурившись, как кошка.

– Э-э… – протянула я, прилагая все усилия, чтобы не расхохотаться, – ваша милость неправильно меня поняли. Речь шла именно о прогулках, а не о сидении под окном. Давайте вы сейчас с аппетитом покушаете, а потом выйдете на прогулку. Погода сегодня чудесная, и полчаса ходьбы вокруг дома – это то, что надо.

– Полчаса? – переспросила она почти с ужасом. – Да вы с ума сошли! Четверть часа, иначе я устану.

– Полчаса, – отрезала я. – Иначе лечение не подействует. Моя директриса тоже капризничала, но когда начала регулярные прогулки, то сразу заметила улучшения. Прошу к столу, миледи. Иначе всё остынет.

– Умеете вы убедить, – проворчала она и тяжело поднялась, пересаживаясь за стол. – Кстати, вы правы. Чтение на ночь чудесно убаюкивает. Я спала, как младенец. Когда вы ушли? Дик проводил вас до комнаты? О чем вы разговаривали, пока я не слышала? Сказка ему, по-моему, понравилась…

– Я напоминаю, – произнесла я, разворачивая салфетку, чтобы положить её на колени любящей тётушке, – что не желаю участвовать в ваших планах по сводничеству. Разрешите мне делать своё дело?

– Какое дело? – невинно переспросила она, взяв вилку и ковырнув еду в тарелке. – Вот это? Похожее на подошву? А рыба сырая? Вы, действительно, думаете, что я стану это есть?

Мне стоило огромных усилий собрать всю силу воли в кулак, чтобы ответить вежливо и сдержанно, как и положено прислуге, знающей свой место.

– И всё же прошу вас попробовать, миледи, – сказала я, укладывая ей на колени салфетку и отступая на пару шагов. – Это именно тот завтрак, что подарит вам бодрость и лёгкость, вместо тяжести в желудке и удара по печени от жирной баранины.

– Ну вот только баранину принижать не надо, – заметила леди д`Абето, отрезая кусочек овсяного омлета. – Вы просто не пробовали, Фанни, какую божественную баранину готовит наша Дорис.

– Не сомневаюсь, что вкусно, – не желала я сдаваться, – но жирное мясо – самый худший вариант для вашей милости, если вы хотите успокоить сердце и душу, и не ослабеть телом.

– Тело-то с чего ослабеет? – удивилась она и отправила в рот кусочек омлета, а потом – крохотный кусочек красной рыбы.

– Как вам такое сочетание вкусов? – осторожно спросила я, после того, как она долго и тщательно прожёвывала пищу, задумчиво глядя в стену.

– На удивление неплохо, – похвалила леди и отрезала ещё кусочек. – Мне казалось, вашей подошве… Ах, простите, вот этой лепёшке, не будет хватать сочности, но она такая воздушная, и вся пропитана сливочным вкусом масла… И рыба… – она съела ещё, и в этот раз ломтик рыбы был приговорён весь. – Да, признаю. Сырой лосось тут очень к месту. Он насыщает, но не создаёт тяжести. Ладно, спор против баранины вы выиграли. Если бы вы ещё так же выиграли в борьбе за моего племянника…

– Миледи! – не сдержалась я от упрёка. – Мы ведь объяснились!

– Объясняться будете со своим возлюбленным, милочка, – хихикнула она, орудуя ножом и вилкой уже в полную силу и с приличной скоростью. – А мы с вами не смогли даже договориться. Вам так не нравится мой племянник? Почему? Он красивый молодой человек. И белые волосы его совершенно не портят.

– При чём тут красивый – не красивый? – ответила я. – Миледи забывает, что любят не за красоту?

– Значит, его красоту вы не отрицаете – и то хорошо, – милостиво одобрила она. – А для нашего дела больше и не нужно, уверяю вас. Вести с ним интеллектуальные беседы вы всё равно не будете, вздыхать под луной тоже не требуется, а вот подать ему, к примеру, завтрак в постель…

– Лучше я пойду, – сказала я и направилась к двери. – Не забудьте выйти на прогулку, леди д`Абето. Это полезно для пищеварения.

– Стойте! – прикрикнула она на меня, и я, остановившись, медленно обернулась.

Леди закончила есть, с преувеличенным старанием положила столовые приборы, отпила чай из чашки, промокнула губы, а потом сказала мне с улыбкой, как ни в чём не бывало:

– Помогите мне надеть плащ, Фанни. На улице, наверняка, роса, я боюсь простудиться. И составьте мне компанию во время прогулки. Нет ничего более глупого, чем бродить туда-сюда одной.

– Давайте, я приглашу Труди? – предложила я. – Она составит вам компанию. И плащ подаст. Я даже не знаю, где ваш плащ.

– В шкафу, – любезно подсказала леди д`Абето, указав для ясности на добротный шкаф из красного дерева. – Серый на клетчатой подкладке, пожалуйста. А прогуливаться с Труди – это всё равно, что взять с собой попугайчика. Много болтовни, мало смысла. В этом плане вы мне интереснее.

– Бедная Труди, – сказала я, подходя к шкафу и открывая дверцы. – Как вы о ней уничижительно. И хотите, чтобы она составила счастье вашего племянника.

– Он же не разговаривать с ней будет, – резонно заметила дама, пристально наблюдая за мной.

Стараясь не обращать на неё внимания, я выбрала нужный плащ (из дюжины висевших в шкафу плащей) и помогла леди д`Абето накинуть его на плечи.

– Первое впечатление оказалось обманчивым, – заявила она, пока я завязывала тесёмки и застёгивала пряжку на вороте. – Вы ничуть не хуже Труди. На свой лад даже в чём-то выигрываете. Она, конечно, помясистее вас будет, но вы так гармонично сложены, и двигаетесь легко, и формы у вас есть, только одежда мешковатая…

– Если вы ещё раз заговорите об этом, будете прогуливаться в гордом одиночестве или в компании попугайчика, – отрезала я.

Леди хмыкнула, но в ответ промолчала и поплыла к выходу горделиво, как королевский каравелла. Мне пришлось поторопиться, чтобы распахнуть перед «каравеллой» дверь.

Глава 11

– Признаться, та чепуха, что вы приготовили на завтрак, она совсем недурна, – заметила леди д`Абето, когда мы в третий раз обошли лужайку перед домом.

Леди опиралась на мою руку и с наслаждением вдыхала утренний воздух, напоенный утренней свежестью и ароматом яблок.

– И прогулка необычайно бодрит и в то же время успокаивает, – продолжала она, пока я мрачно молчала.

Мы сделали ещё один круг, а потом вышли на песчаную тропинку, ведущую вокруг дома.

– Я чувствую лёгкость во всём теле, – доверительно сообщила леди, когда мы завернули за угол и оказались на том самом лугу, где я видела герцога де Морвиля с собакой. – Думаю, вы правы. Баранина с утра – это слишком тяжело.

– Рада, что вы почувствовали улучшения почти сразу, – сказала я, вглядываясь в блестящую поверхность реки, над которой ещё были видны лёгкие пласты тумана. – Подождите неделю, и вы себя не узнаете.

– Начинаю вам верить, – сказала она и невинно добавила: – Можно подумать, вы были посланы в этот дом небесами, Фанни.

Что-то в ей тоне заставило меня насторожиться.

– О чём вы? – я оторвалась от созерцания окрестностей и перевела взгляд на тётушку герцога.

Меня ничуть не обманула её невинное выражение лица – в уголке губ пряталась лукавая усмешка.

– Что за намёки, миледи? – спросила я с подозрением.

– Какие намёки? – она распахнула глаза. – Просто рассуждаю вслух. Мне очень повезло, что вы привезли с собой знания, которых нет у наших лекарей. Обычно они прописывают мне мятные капли или настой валерианы. И я вижу, что хотя они и стараются быть вежливыми и внимательными, их раздражают мои жалобы. А вы с таким пылом взялись за моё здоровье… Это производит впечатление. Кстати, – она оживилась, – вы знали, что в нашем доме ночевала волшебница?

– М-м… Неужели?.. – пробормотала я. – Как интересно…

– Весьма интересно, – подхватила леди д`Абето. – Самое интересное, что племянник ни слова мне об этом не сказал, но она сама пожелала меня видеть.

– Пожелала видеть?.. – у меня земля поплыла под ногами. – Зачем?..

– А вы любопытная! – захихикала леди. – Любому другому из прислуги я сказала бы знать его место, но так получилось, что госпожа Близар сказала мне несколько слов, которые касались вас…

– Меня? – я невольно облизнула пересохшие губы. – Вы что-то путаете, леди. Волшебница не может ничего знать обо мне.

– И всё же, она знает, – со значением заявила она и многозначительно замолчала.

Чего добивается эта несносная женщина? Узнала мою тайну и решила шантажировать, чтобы я соблазнила её племянника?

Я резко остановилась и посмотрела на неё в упор.

– Что за игры, леди? – произнесла я строго, будто тётушка герцога, а не я была прислугой с сомнительным происхождением.

– Вы не верите в предсказания? – хитро прищурила она глаза.

– Абсолютно не верю, – отрезала я.

– А я верю, – заявила она почти радостно. – И госпожа Близар сказала, что я не должна ни на шаг не отпускать вас из этого дома.

– Какая нелепость! – выпалила я.

– Она сказала, что вы обладаете тайными знаниями, очень полезными для меня и моего племянника, – с торжеством закончила леди д`Абето. – И это доказывает, что я не ошиблась в вас. Вы идеально подходите Дику.

– Речь была и о вас, – сказала я, с облегчением переводя дыхание, потому что снова прошла по самому краю, едва не выдав себя. – Так что не думаю, что волшебница одобрила ваше сводничество.

– Ну зачем так грубо, – покачала головой леди, ничуть не обидевшись. – С этого дня мне бы хотелось, чтобы вы занялись не только моим здоровьем, но и здоровьем Дика. Ему очень не помешают бодрящие завтраки и прогулки…

– Нет, – решительно возразила я и сразу же поспешила объясниться: – Я наблюдала лишь за лечением директрисы. Как лечат мужчин – понятия не имею. Для этих целей вам лучше пригласить господина Гаррета. Тем более, вы уже знакомы с его методами и полностью их одобряете…

– Методы этих коновалов? – фыркнула леди д`Абето. – Да я вас умоляю, Фанни! Их методами лечить только коней в королевских конюшнях.

– Но вы же сами… – начала я, чтобы напомнить, что она была вполне довольна Аланом, но тут вокруг закружилась осенняя назойливая муха – противная, черная, с жирным зелёным брюшком.

С отвращением отмахнувшись, я прогнала её, и вдруг сказала совсем не то, что собиралась.

– Миледи, – произнесла я, стараясь говорить как можно небрежнее, – а что за проклятье на вашем племяннике? Вы назвали его Сыном Луны и говорили, что кормилицы отказывались от него… Это из-за светлых волос? Но это не такая уж большая редкость – слишком светлые волосы.

– Это не заразно, если вы боитесь, – ответила она и сразу перестала хихикать и бегать глазами. – Просто моя беспутная сестра принесла его в жертву. Ей так хотелось любви мужчины, что она отказалась от собственного сына.

– Расскажите подробнее, если это не семейный секрет, – попросила я.

– Небеса святые! Какой секрет? – всплеснула руками леди д`Абето. – Об этом знает вся округа, и весь королевский двор в придачу. Скорее удивительно, что кто-то ещё не знает об этом.

– Я приехала из-за границы, – быстренько напомнила я ей. – И мне совершенно ничего не известно. Не хотелось бы нечаянно обидеть вашего племянника…

– Это хорошо, что вы уже заботитесь о нём, – заметила она, хотя я ничего такого не имела в виду. – Моя старшая сестра Беатрис была не очень красива. Скорее, миловидна. Но у неё были осанка, манеры, красноречие… Она стала фрейлиной королевы Гизеллы, когда её величество (тогда ещё – её высочество) приехала в нашу страну, чтобы выйти замуж за короля. А король… – тут леди мечтательно вздохнула и закатила глаза. – Наш король был великолепен! В него были влюблены все дамы двора. А он мог бы выбрать любую – даже первую красавицу герцогиню Руфус. Но вдруг выбрал мою сестру. С чего бы это?

– Возможно, его величество ценил в женщинах не красоту, а нечто иное? – предположила я.

– Скажите ещё – прекрасную душу и чувство юмора, – фыркнула леди. – Не будьте наивной глупышкой, Фанни. Прекрасную душу мужчины ценят только в своих престарелых бабушках. А сестра часто мне говорила, что ради любви его величества готова на всё. Вот она и решилась на всё – заключила договор с дьяволом, пообещав ему в обмен на любовь короля жизнь своего первенца.

– Разве речь была не о лунной богине? – перебила я её. – Той, которой молились в древние времена? Развалины на холме возле столицы…

– Для заграничной барышни вы много знаете об истории нашего королевства, – леди д`Абето легко и незаметно подхватила меня под руку и пошла к реке прогулочным шагом.

– На самом деле, мало, – тут же исправилась я. – Всего лишь слышала разговоры о древнем храме…

– Полная ерунда, – решительно возразила леди. – Нет никакой лунной богини. Есть только тот, кто вершит свои дела при луне. Вельзевул. Слышали о таком?

– Но вы называли милорда Сыном Луны… – припомнила я, слушая очень внимательно.

– А вы хотели, чтобы я назвала его сыном дьявола? – изумилась леди. – Бедняге Дику и так несладко, к чему мне ещё вещать на него дьявольский ярлык?

«Ты только что прекрасно это сделала», – мысленно ответила я ей.