Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

От размышлений командира отвлёк грохот и урчание сразу нескольких крупных тварей. Он лениво скосил глаза на улицу, расположившуюся у подножия небоскрёба. Так и есть, снова две стаи сцепились между собой.

Тварей внизу становилось всё больше, причём увеличивалось количество в основном крупняка. Мелочи было значительно меньше, да и та, судя по всему, в основном состояла из свит. Зомби, ещё не потерявших человеческий облик, практически отсутствовали – для развитых они были практически едой и потому не особо рисковали соваться в первые ряды.

Понаблюдав за поведением тварей у подножья небоскрёба-убежища, Батя перевёл взгляд на Африку и обомлел. Там стык с исследуемым лоскутом почему-то был пуст. Ни одной твари. Даже зомби – и тех нет. Комвзвода кольнула игла подозрений. Африка – такой же лоскут, как и все остальные. Что-то отпугивает тварей от него? Точно нет, ведь в таком случае они не напали бы ни на его парней, ни на америкосов. Да что там не напали – просто не явились бы!

Что-то тут, мля, не чисто. Разобраться бы...

Наконец, соседний лоскут начало заволакивать кисляком. Сверкнули пару раз молнии. Твари заволновались сильнее, а Батя, забыв о подозрениях относительно Африки, вцепился в бинокль в предвкушении.

Сердце билось как ненормальное. Батя давно не испытывал подобного волнения. Он чувствовал себя так, словно вот-вот станет первооткрывателем какой-нибудь новой Америки. Побродив по лоскутам, он уже заметил, что после тумана они остаются практически такими же, как и были. Разве что становятся как бы новее. Теперь он всё увидит относительно близко. И, может быть, узнает ещё одну тайну этого мира.

Туман надолго не задержался. Спустя всего пятнадцать минут он резко истончился до редких, полупрозрачных клочков и исчез. Комвзвода вжался лицом в бинокль.

То, что открылось взору Бати, повергло его в шок. Визуально лоскут остался таким же – небоскрёбы, улицы, машины. Но он... ожил. Исчезла разруха, трупы и раскуроченные машины. Здания вновь заблестели целыми пока ещё стёклами больших панорамных окон.

Но самое главное – на лоскуте появились люди. Вновь поехали по дорогам блестящие хромом и лакокраской машины, заторопились по своим делам толпы пешеходов, загомонили в офисах синие воротнички, у которых после появления тумана отключились компьютеры и телефоны.

Идиллия продлилась всего лишь несколько секунд. Те, кто находился ближе к центру лоскута, ещё не поняли, где оказались и что их ждёт. А вот на окраины уже хлынула сметающая всё на своём пути волна голодных и кровожадных тварей. Послышались первые крики и скрежет сталкивающихся автомобилей.

Батя предполагал такое – ведь неспроста же эти чудовища всегда собираются поближе к лоскуту, который вот-вот заволочёт кисляком. Но почему-то всё равно ощутил некое подобие шока от увиденного. Да-а, этот мир порой ужасал даже его, привычного к ужасам войны.

Минут пять комвзвода наблюдал за бойней. Наблюдал, стиснув зубы и с трудом сохраняя спокойствие. Постоянно напоминал, что ничем помочь людям не сможет. Вспоминал бойцов своего взвода, превратившихся в зомби, и уговаривал себя, что и этих людей ждёт либо смерть, либо подобная участь. Потом не выдержал и всё-таки зажмурился. Помотал головой. Повернулся в сторону африканского лоскута и вдруг понял, почему там твари предпочти не собираться.

Над Африкой теперь тоже висел кислый туман.

Глава 8

Туман начал рассеиваться примерно спустя полчаса – как и в прошлый раз. Сквозь его клубы вновь завиднелась покрытая кустиками жухлой травы саванна.

Руки у Бати задрожали от волнения.

«Отставить нервы!» – приказал он себе и, отложив бинокль, несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, заставляя себя успокоиться.

Подобная эмоциональная реакция была недопустима для бойца его уровня подготовки, в том числе психологической. А уж для командира – тем более. Но за два месяца одиночества он привык отвечать только за себя, и психика в результате сыграла с ним дурную шутку.

Приведя себя в порядок, командир вновь взялся за бинокль и тут же заметил стайку убегающих от моллюска легконогих газелей. Та-ак, значит, твари в Африку всё-таки явились. Только зашли они туда, похоже, с тех границ, которые Бате не были видны. Впрочем, оно и понятно, с этой стороны есть лоскут жирнее, еда на нём многочисленнее. А в Африке что? Антилопы, львы, гиены...

Батя похолодел.

А люди? Могут ли и в этот раз там оказаться люди? Какие-нибудь местные бушмены или вроде того? По большому счёту – запросто, ведь на соседнем лоскуте они появились. А что, если это те же самые люди, что появились тут при прошлом обновлении? Ну, копии или вроде того. Может такое быть?

С точки зрения известной Бате физики – нет. Но ей тут противоречило вообще-то многое. Побродив два месяца по лоскутам, комвзвода уже не удивлялся тому, что люди – большинство, по крайней мере, – тут почти сразу превращались в образцовых киношных зомби. Но ладно бы только это, но ведь впоследствии самые удачливые из них становились огромными монстрами, наглядно демонстрируя наплевательское отношение к физике и будто бы говоря, что здесь вам не там, здесь свои правила.

Зато за версию о копировании отчаянно и настойчиво топили логика и вынесенный из многочисленных наблюдений опыт. Ведь, если так разобраться, после любого полноценного переноса должно остаться пустое место. Одно-два исчезновения немалых кусков местности власти стран смогли бы, к примеру, скрыть. Но если учесть даже то количество лоскутов, на которых Батя успел побывать, большинство пропаж непременно стало бы достоянием гласности в его родном мире. А вот если эти куски не переносить, а копировать, то для мира-донора процесс окажется совершенно незаметным, и люди – те, которых скопировали, – переждав туман, попросту продолжат заниматься своими обычными делами.

Зато их менее везучие копии попадут сюда и станут либо зомби, либо пищей для тварей, в которых эти зомби в итоге перерождаются.

Облившись холодным потом, Батя снова почувствовал, как задрожали руки, а вместе с ними и колени, и бросился собираться. Потому что если предположить, что на всех этих лоскутах раз за разом появляются одни и те же места с одними и теми же людьми, то...

Его бойцы!

Вернее, их копии, потому что оригиналы, которые остались в том, родном мире, давно разделали америкосов под орех, успели это дело отметить и под руководством настоящего Бати наверняка уже рванули на новое задание.

Да и чёрт с ними, копии или кто, итить это всё налево! Речь о его людях! И он, как командир взвода, обязан проверить, верна ли его догадка.

Руки действовали на автомате. Батя закинул бинокль в рюкзак, продел руки в лямки. Подхватил «Вепря» и, крадучись, вышел в коридор. Пробравшись через баррикаду, снял с неё гранаты. Аккуратно переступая через сигнальные растяжки – кто знает, вдруг лёжка ещё пригодится? – добрался до лестницы. И бросился по ней на крышу, не забывая непрерывно контролировать обстановку вокруг и держать карабин наизготовку.

Толстые стёкла панорамных офисных окон очень хорошо глушили звуки с улицы – видимо, были рассчитаны на большой и, соответственно, шумный машинопоток внизу. Хоть Батя и проделал отверстие на месте короба от кондиционера, чтоб слышать всё, что происходит снаружи, внутри здания звуки с улицы всё равно оставались прилично приглушёнными. Здесь же, снаружи, слышимость была отличная.

Не обращая внимания ни на многоголосое урчание, ни на человеческие вопли, комвзвода подбежал к тому краю, под которым стоял его седан и, убедившись, что путь чист, скинул вниз верёвку. Забросил «Вепря» за спину, тщательно вытер ладони о грязные штаны и принялся спускаться.

Двигаться длинными прыжками без спускового устройства Батя не решился, предпочёл спокойно перебирать ногами по зеркальным стёклам панорамных окон, медленно подтравливая верёвку. Это берегло руки от излишнего трения и, соответственно, нагрева, а заодно позволяло постоянно контролировать обстановку внизу.

Когда до закатанной в сплошной асфальт земли Бате оставалось преодолеть всего какие-то три этажа, из-за угла вдруг появилась опаздывающая на пир стая в семь голов. Комвзвода, облившись холодным потом, изо всех сил сжал пальцами верёвку и завис буквально в полуметре над головой самой развитой твари. Больше ему деваться было некуда.

Лишь бы не заметили!

Твари промчалась прямо под Батей, походя снеся правое зеркало у припаркованного под стеной небоскрёба седана.

«Самки собаки! – мысленно ругнулся комвзвода. – Тачка практически новая. Никакого пиетета перед люксовыми автомобилями, мля!»

Дождавшись, пока они скроются, Батя едва слышно выдохнул. По вискам и лбу тёк пот, заливая глаза, сердце стучало, как молот по наковальне.

Повезло. Снова. Сколько раз он оказывался в непосредственной близости от смерти? За годы службы в армии и «Адской Сотне» Батя давно уже сбился со счёта. Лишь дважды за всю свою карьеру он был ранен, да и то легко. Он умудрялся выбираться даже тогда, когда это не удавалось больше никому.

Батя единственный выжил и тут, в этом полном странностей и оживших кошмаров мире. Разобрался, как готовить пойло, избавлявшее его от головной боли и слабости. Научился охотой добывать «виноградины» из тварей поменьше и прятаться от тварей побольше. Нашёл способ отбивать им нюх. И вроде бы даже привык к такой жизни. Смирился с потерей своих бойцов и почти уже не искал способ вернуться домой...

Но стоило только зажечься крохотному, умозрительному огоньку надежды на то, что парни (ладно, ладно, не они сами, их копии) могут оказаться живы, как спокойствие и смирение покинули командира без предупреждения.

Привычная к кровавым боям психика за два месяца среди монстров сильно сдала. Добавляло расшатанности и одиночество – за всё время тут Батя не встретил ни одного живого человека, зато скелетов видел, наверное, в сотни раз больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ну а надежда встретить не просто других людей, а своих, надёжных и хорошо знакомых, густо замешанная на страхе снова их потерять, довершала дело, вынуждая Батю действовать порывисто и необдуманно.

И у Бати остался лишь один путь, узкий, проходящий по грани между двумя обрывами. Сопряжённый с огромным даже по местным меркам риском.

Во-первых, потому что ему в одиночку не по силам было сразиться с толпой развитых тварей. А во-вторых, у него не было лекарства, чтоб спасти парней от ещё более страшной участи – самим стать зомби, а потом и тварями.

Но выбор уже был сделан.

Спустившись, Батя едва смог устоять на ногах – от сильнейшего выброса адреналина затряслись не только руки, но и ноги. Постоянно оглядываясь, торопливо заковылял к машине. И только оказавшись внутри и заблокировав все двери, позволил себе в голос выругаться и взялся за бутылку с пойлом.

Два глотка алкогольной дряни, как будто настоянной на вонючих носках, быстро привели командира в порядок. Отложив бутылку, Батя завёл автомобиль и, пробежавшись взглядом по оставшимся зеркалам – не видно ли где тварей, – вырулил на дорогу.

На африканский лоскут можно было попасть не только через тот обрыв, на котором Батя оказался в первый раз. Существовала и другая дорога, вполне проходимая даже для гражданской машины с довольно низким клиренсом. Это комвзвода знал наверняка – готовя лёжку для наблюдения за туманом, он облазил всю границу лоскута с небоскрёбами и подготовил себе несколько вариантов отхода на всякий случай. Один из них как раз вёл на Африку.

Миновав три перекрёстка, на четвёртом Батя повернул налево. Оттуда вырулил через развилку на кривую кружную дорогу и, не особо-то скрываясь, понёсся по ней. Тварей видно не было – все они пировали на соседних лоскутах. Да и Африка в ближайшие пять километров тоже не обещала проблем – много ли в саванне еды для тварей?

Дальше должно было стать веселее. Но о том, что он будет делать, приблизившись к той крепости, где должны быть сконцентрированы люди, Батя пока не думал.

Электромобиль с его тихим ходом, конечно, штука хорошая, помогает не привлекать лишнего внимания натужным рёвом движка. Но если вдруг доведётся столкнуться с голодной тварью нос к носу, он никого не защитит. Батя много раз видел, как даже гориллы умудрялись вскрывать машины как консервные банки. Развитым тварям под силу было разделать даже танк. И главное – если от горилл ещё можно было попытаться уйти, выжав педаль газа, то с развитыми такой фокус не прокатывал. Тут самым лучшим способом спасения было бы пустить себе пулю в висок – чтоб не мучиться. Потому что комвзвода, хоть сам в такие ситуации и не попадал, но со стороны много раз видел, какую скорость могут развивать твари. И не обольщался.

В багажнике у Бати лежала пара знаменитых на весь мир РПГ-18, больше известных под названием «Муха». Не самый мощный вариант одноразовых ручных гранатомётов, изобретённых в Союзе, но против одиночной и не самой развитой твари снаряд калибром шестьдесят четыре миллиметра – аргумент вполне весомый. На него, правда, командир не особо рассчитывал. На лоскутах сразу после кисляка концентрация тварей слишком велика, тут, чтоб справиться, танковый взвод, едрить его налево, да с поддержкой с воздуха нужен, не меньше.

В общем, никакого внятного плана, что он будет делать, если и вправду обнаружит у крепости своих людей, у Бати не было.

Добравшись до места, где кружная дорога резко оборвалась, уткнувшись в редкий африканский лес с раскидистыми полусухими деревьями, растущими на приличном расстоянии друг от друга, Батя сбавил газ и вырулил на достаточно широкую и хорошо натоптанную звериную тропу к водопою. Какой бы удобной не казалась тропа, до ровного городского асфальта, для которого собирался седан с электродвигателем, ей было далеко.

Лишь пару раз до него доносилось отдалённое урчание, и приходилось, удерживая одной рукой руль, второй хватать лежащего на пассажирском сиденье «Вепря». Но в целом, до водопоя – глубокой лужи, наполнявшейся лишь в сезон дождей, – Батя добрался без приключений. Загнал седан под увешанные лианами ветви дерева и выключил двигатель. Не вылезая из машины, осмотрел окрестности.

Вокруг высохшей лужи виднелись следы. Множество следов, в основном, от огромных когтистых лап, чьи обладатели были достаточно тяжелы, чтоб продавить до трещин пересушенную солнцем и жарой землю. Значит, твари тут уже побывали. Но, поскольку сезон дождей ещё не наступил, то животных они не нашли и двинулись к крепости.

Ещё немного выждав, Батя взял «Вепря» и вылез из машины. Снова подождал и, лишь убедившись в том, что он тут один, обсыпался остатками перца и тоже двинулся к крепости. Пешком.

Заходить решил со стороны, противоположной той, где после прошлого тумана проходил бой – здравый смысл подсказывал, что именно там твари если и будут, то совсем немного. Пройти успел от силы метров пятьсот, когда услышал далёкий, сильно приглушённый расстоянием выстрел из пушки, эхом разнёсшийся среди деревьев, а следом – хаотичное, практически паническое пулемётное стаккато.

О да, эти звуки он не спутал бы ни с каким другим. На дальней стороне крепости шёл бой. Не обычный, расчётливый и, если так можно выразиться, спокойный, когда обе враждующих стороны – профессионалы, привыкшие не тратить патроны попусту. А хаотичный, как если бы его взвод пытался сражаться с силой, против которой бесполезны любые из имеющихся под рукой вооружений.

То есть, с развитыми тварями и непонятной хернёй, которая незаметно, но очень быстро превращает людей в зомби.

«Да уж, перцем тут, мля, не обойтись», – подумал Батя и свернул правее, рассчитывая обойти крепость по длинной дуге.

Там, насколько он помнил, лес редел, а на его окраине росло довольно высокое дерево с толстым корявым стволом и не по-африкански пышной и раскидистой кроной. С него на крепость открывался довольно-таки шикарный вид, и комвзвода рассчитывал воспользоваться этим, хоть и не любования ради.

Но, дойдя до нужного места, командир вынужден был остановиться. И долго ещё тёр глаза, не веря тому, что видит.

Нет, искомое дерево никуда не делось. Просто вместо того, чтоб возвышаться над округой да подкармливать сочной листвой временами забредающих сюда жирафов, оно почему-то лежало. Причём поперёк широкой реки с грязно-жёлтой водой. И, судя по сухому, лишённому коры стволу и отсутствующими листьями, лежало уже очень давно.

Ну, река и река. Для Африки – вполне обычная, с заросшими высокой, высушенной жарким солнцем травой берегами. Но вот именно она насторожила Батю намного сильнее, чем упавшее дерево. Почему?

Да потому что её тут не должно было быть!

Командир ещё до вылета на помощь местным тщательно изучил ландшафт вокруг крепости и мог с уверенностью утверждать, что никаких водоёмов размером крупнее той пересохшей лужи, в округе нет. Тем не менее, сколько он не тёр глаза, река никуда исчезать не желала. И, похоже, была вполне реальной, а не плодом батиного воображения.

Тут Батя снова вынужден был задуматься о том, откуда берутся все эти лоскуты. Теория о том, что туман просто из раза в раз копирует одну и ту же местность, дала трещину. При этом всё, кроме реки, было в точности таким же, как и в мире Бати. Имелся лес с тропой и водопоем, крепость, вооружённые люди, которые прямо сейчас отстреливались от тварей...

Чертовщина какая-то, африканские вуду-шмуду, чтоб их!

– У-р-р! – раздалось неподалёку.

Батя, тут же забыв о реке, вскинул к плечу «Вепря» и заозирался в поисках укрытия. Вроде как урчала одна тварь, и судя по тону, покрупнее зомби. Горилла? Или моллюск? Вряд ли кто-то крупнее, иначе буквально уже наломала бы тут дров. Но и с этими связываться неохота. С ножом на них не попрёшь, а на звуки выстрелов могут и другие явиться, против которых двенадцатый калибр что укус комара.

Батя развернулся и без раздумий бросился к реке. Зашёл в воду по пояс, раздвинув прибрежные заросли, присел. И вовремя! Ровно через секунду на берег выскочил «моллюск». Благо, действительно один.

Батя, подняв «Вепря» над головой, чтоб внутрь не попала вода, и не спуская глаз с «моллюска», отступил немного глубже. Тварь, вопреки ожиданиям, в воду не пошла, остановилась на берегу. Принюхалась.

«Твою!..» – мысленно выругался Батя.

Вообще, он уже довольно давно заметил, что перец отбивал тварям нюх только в том случае, если его было реально много. Если ежедневно сыпать такое количество на кожу, то в итоге запросто можно получить сначала раздражение, а потом и химический ожог. Поэтому Батя, помучившись немного, приспособился втирать перец в одежду и в бандану, которую нашёл в разрушенном магазине в одном из торгово-офисных небоскрёбов. Расход от такого применения увеличился ещё сильнее, но нужного эффекта без ненужных осложнений комвзвода всё-таки добился. Теперь же вода, в которую комвзвода зашёл уже по грудь, быстро вымывала перец с одежды.

Моллюск, покрутив носом, выдал ещё одно «Ур-р-р» и замер, уставившись на заросли, за которыми прятался Батя.

Глава 9

Африканские реки, даже самые мирные на вид, обычно таят в себе немало опасностей начиная с крокодилов, прячущихся под водой, и продолжая, бегемотами, ядовитыми лягушками, крохотными червячками, просто обожающими поселиться в теле человека, неосторожно зашедшего в заражённые ими воды, и ещё кучей экзотической и смертельной по своему воздействию разнообразной мелочи. Последнюю заметить заранее вряд ли было возможно, а вот насчёт всех остальных Батя лелеял некоторую надежду и постоянно крутил головой, настораживаясь при малейшем плеске воды.

Моллюск так и стоял на берегу, уставившись на заросли, в которых прятался комвзвода. Он явно почуял двуногую еду, и почему-то не спешил бежать её харчить, а только раздражённо урчал и царапал когтями сухую африканскую почву.

Воды, что ли, боится? Хорошо, если так. Странновато, конечно, но ладно, этот мир уже столько всего, не укладывающегося в рамки разумного, продемонстрировал, что можно уже начинать верить в магию и ещё какую-нибудь чушь. Например, что можно захотеть стать невидимым – и оп-па, действительно им стать.

Тварь на берегу вдруг закрутила головой, словно действительно потеряла Батю из виду. Шумно задышала, втягивая изуродованным носом воздух. Обиженно заурчала. Очень неуверенно сделала шаг вперёд, остановившись прямо на кромке сухой земли, и попыталась встать на пальцы, максимально вытянувшись вверх.

Немного приобалдевший от того, как внезапно изменилось поведение твари, Батя ещё немного присел, уходя в воду уже по подбородок, а «Вепря» плашмя положил на голову. Он и сам понимал, что заросли не настолько высокие, чтоб спрятать его, что надо плевать на всё и уходить под воду полностью, вместе с оружием – тогда, быть может, появится шанс, что моллюск, потеряв запах, уйдёт. Но почему-то медлил. И только без остановки, как мантру, бормотал про себя детскую скороговорку:

«Не увидишь, не увидишь, не увидишь!»

Тварь, на удивление, действительно вела себя так, словно потеряла Батю из вида. Плотоядно раззявив пасть, из которой закапали тягучие слюни, она жалобно заурчала и принялась топтаться на месте. Пробежала несколько метров по берегу в одну сторону, вглядываясь в воду, потом в другую. А ничего не понимающий комвзвода следил за ней одними глазами и старался не двигаться.

Может, твари видят только движущиеся предметы? Не-е, бред лютый, Батя мог сходу припомнить кучу ситуаций, опровергающих это предположение. Может, они на воде плохо видят? Тоже нет, тогда тварь Батю вообще бы не заметила.

Батя перебирал в голове один вариант за другим, но так и не смог понять, почему моллюск перестал его видеть.

Реально, что ль, магия???

Под доносящийся со стороны крепости треск выстрелов, уже довольно редких, комвзвода сидел в воде, глядя на мечущегося по берегу моллюска, и понимал, что если прямо сейчас не придумает, как разрешить ситуацию, то его парни (если, конечно, у крепости сражаются именно они, а не какое-нибудь ещё подразделение какого-нибудь другого ЧВК) станут едой задолго до того, как он до них доберётся. Да, помочь едва ли сможет, но всё же, мать его, всё же...

«Да гори оно!..» – в сердцах сплюнул Батя и резко выпрямился во весь рост.

Вода плеснула, расходясь кругами. Тварь тут же повернула голову на звук, но взгляд у неё так и продолжал бегать, ни на чём конкретно не фокусируясь.

Батя сделал шаг в сторону, на этот раз очень медленно и осторожно. Тварь не отреагировала. Тогда комвзвода окончательно обнаглел.

– Чё встал, уродец? – вслух поинтересовался он.

Моллюск проурчал в ответ что-то нечленораздельное, но с места не сдвинулся.

«Крокодила встретить боится, что ли? – мелькнула неуместная мысль. – Или местными глистами заразиться»?

Как бы оно ни было, но в воду монстр идти не собирался даже ради такого вкусного Бати. Комвзвода, набравшись смелости, даже попытался «моллюска» поддразнить, походив вправо и влево. И даже рискнул слегка приблизиться к берегу, чем вызвал некоторое оживление у монстра, но не более.

Окончательно убедившись, что в реку за ним тварь не пойдёт, Батя решил обнаглеть.

– Что, ослеп? Твои проблемы, уродец, – бросил он «моллюску. – Я пошёл».

С места он, правда, не двинулся, но моллюск тут же навёлся по голосу. Но его взгляд продолжил бесцельно скользить по Бате как по пустому месту.

Батя не выдержал, ухмыльнулся. И, отвернувшись, двинулся вниз по течению, даже не пытаясь таиться. Только про себя на всякий случай продолжал бормотать:

«Не увидишь, не увидишь, не увидишь!»

Моллюск некоторое время следовал за Батей, но потом всё же отстал, недовольно уркнув напоследок.

Река становилась всё шире, при этом плавно заворачивая на север по мере приближения к крепости. Командир шёл по ней, даже не пытаясь соблюдать осторожность. Опомнился, только наткнувшись на раскуроченный танк Т-95 «Чёрный орёл». Он лежал на боку, врывшись правым траком в мелководье. Загнутый на почти девяносто градусов ствол сто-пятидесяти-двухмиллиметровой пушки сиротливо смотрел в небо, дистанционно управляемый пулемёт «Корд», установленный на верхней части необитаемой башни, был сорван и валялся в паре метров от танка. Из люка, ведущего в бронированную капсулу для экипажа, наполовину обглоданное, свисало тело в камуфляжных штанах и с вываленными наружу внутренностями.

Танк Батя узнал сразу. Разработка, которая официально так и не дошла до конвейера. На деле же эту модель вполне себе производили. Большая часть «Орлов», разумеется, шла на армейские склады, но владелец «Адской Сотни» имел неплохие связи, благодаря которым порядка тридцати экземпляров – за немалые, надо сказать, деньги, – были переданы на нужды ЧВК. Разумеется, тоже неофициально.

Батин взвод был укомплектован сразу тремя «Орлами». На одном из них раненого командира и пытались эвакуировать с поля боя. Два других Батя тоже нашёл – потом, когда очнулся на туше развитой твари и пытался разобраться в произошедшей чертовщине.

Взяв «Вепря» наизготовку, комвзода вышел из воды. Приблизился к танку, заглянул внутрь. Живых не было. А полуобглоданный труп, судя по нашивке с позывным на рукаве, принадлежал Горелому – водителю-механику второго экипажа. Единственное, что смутило Батю – вторая нашивка, с надписью «Адская Сотня» и эмблемой, на которой ангел с пламенеющим мечом спускался с неба на грешную землю.

Смутила по очень простой причине – эмблемой той «Сотни», в которой служил Батя, был демон.

Теперь командир окончательно перестал понимать, откуда этот мир, больше похожий на один из кругов Ада, берёт лоскуты. Теория о копировании снова дала сбой, причём ещё более странный, чем первый. Процентов так на девяносто всё совпадало: Африка, водопой, крепость, секретная модель танка, название ЧВК, труп Горелого. Из отличий были эмблема и река.

«Точно чертовщина! Наверное, я всё-таки задвухсотился тогда и теперь брожу по Аду. Или у меня крыша протекла».

Осмотрев танк и обнаружив на его борту ту же эмблему с ангелом, Батя решил, что версия с крышей ему нравится больше. Никаких преимуществ перед попаданием в мифический библейский Ад она не имела – просто командиру приятнее было считать себя живым, а не мёртвым.

На всякий случай снова повторив про себя «Не увидишь!», Батя снова двинулся в сторону крепости. Местность была открытой, а до стены крепости – уже знакомого деревянного частокола высотой всего метра в три, – оставалась ещё сотня метров, так что двигаться пришлось перебежками, то и дело падая на землю при малейших подозрительных звуках. Правда, визуально вокруг было чисто.

Уже под самой стеной Батя обнаружил ещё один труп. Разорванный и уже обглоданный до костей. Правда, рядом обнаружился обрывок камуфляжного рукава с ещё одной нашивкой. На эмблеме оказался всё тот же ангел, а вот позывной снова был знакомый. Ворон.

Стиснув зубы, Батя заставил себя отвернуться, закинул «Вепря» за спину, отступил на пару шагов, чтоб взять разгон, и прыгнул на забор. Ухватился руками за оструганные верхушки брёвен, подтянулся, заглянул внутрь.

Глинобитные хижины-домишки, собранные из того, что было под рукой, и крытые слоем сухой травы, стояли на тех же местах, где их запомнил Батя. Среди них, голодно урча, бродили чернокожие зомби, совсем свежие на вид. Знакомых лиц Батя, как ни старался, не нашёл. Но он особо защитников крепости и не запоминал в тот раз, так, только с командирами и завхозом успел пообщаться.

Везде виднелись трупы. Как обглоданные до костей, так и ещё сохранившие часть плоти. Некоторых всё ещё объедали те самые зомби. Но на Батю они внимания обращали ещё меньше, чем тот моллюск на берегу.

Вдруг среди глинобитных домишек мелькнуло цветастое пятно, привлекая внимание. Батя прищурился, пытаясь разглядеть детали.

Женщина. В платке и длинной юбке, с волосами, заплетёнными в множество косичек. И уже зомбированная, судя по поведению. За женщиной, тихо поуркивая, ковылял чернокожий малыш лет восьми на вид, босоногий, одетый только в светлые шорты, уже запачканные красным. Увидев не до конца обглоданное тело ещё одного чернокожего защитника крепости, и женщина, и ребёнок заурчали громче. Подволакивая ноги, заковыляли к нему, упали на колени. И практически одновременно вцепились зубами в истекающую остатками крови плоть.

Зрелище было мерзкое даже по меркам много повидавшего Бати. Снова пробормотав про себя «Не увидишь!», комвзвода отвернулся. Надо как-то пробраться к той части крепости, где пока ещё идёт бой. Кажется, вон там можно прокрасться незамеченным.

Всего на территории находилось порядка полусотни хаотично разбросанных хижин. Большинство – крохотные, в таких только спальный мешок на землю кинуть, чтоб не под звёздами ночевать. Но были и такие, внутри которых помещалось от двух до четырёх таких каморок, разделённых занавешенными тряпками дверными проёмами. У таких хижин зачастую имелось целых два выхода, расположенных с противоположных сторон. И Батя намеревался использовать эту лазейку – чтоб не рассчитывать на непонятную «магию», вроде как сделавшую его невидимым или вроде того. Хотя верить в неё – уже почти верил вопреки своему практичному складу ума.

Насмотревшись на чужие звёзды, местные закаты, кислые туманы и тварей, ещё и не в такое поверишь, мля!

Но нет, этот мир, который комвзвода всё чаще и чаще стал называть Пеклом, преподнёс ещё не сюрпризы. Перебравшись через забор, Батя не стал браться за «Вепря», предпочтя вооружиться ножом – от свежих зомби, если их окажется двое или даже трое, он легко отобьётся и им. А вот на шум выстрела гарантированно припрётся крупняк, отвлекать который от пиршества Батя категорически не хотел.

Осторожными перебежками между хибарами местных он направился к воротам. По пути обнаружил ещё один труп своего бойца. Ромео – главный бабник взвода, кажется большую часть времени думающий исключительно о сексе, готов был замутить отношения без обязательств, как он сам это называл, с любой, даже самой страшной бабой, лишь бы та была достаточно слаба на передок. И Батя не мог припомнить ни одной командировки, в которой у Ромео случился бы облом на тему физиологической романтики.

Эта, последняя, не была исключением. И пассия Ромео от всех своих предшественниц отличалась всего двумя вещами – цветом кожи и аппетитом, с которым поедала собственного любовника.

– Вот же самка собаки, – не выдержав, тихо и беззлобно сказал Батя.

Тут же осёкся, но было поздно, заклинание «Не увидишь!» перестало работать. Чернокожая зомбячка подняла на командира взгляд залитых чернотой глаз, плотоядно заурчала и как-то очень быстро вскочив на ноги, бросилась на новую жертву.

Батя, несмотря не некоторую оторопь от скорости африканки, был готов. Отпрыгнул в сторону, левой рукой ухватил зомбячку за заплетённые в косу жёсткие волосы, дёрнул на себя. И с размаху вогнал нож в удобно открывшееся горло.