Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Глава 14

– Джеймс, ты уверен, что это сработает? – один из двух лежащих на крыше неприметных людей повернулся к другому.

– Почему ты не называешь меня отцом, Боб?

– Потому что мы на работе. И ты же сам учил, что, когда мы зарабатываем деньги, мы не отец и сын.

– Я рад, что ты запомнил. Глядишь, если так пойдет, и тебя начнут нанимать за четырехзначные суммы в честных долларах.

– Это было бы неплохо, – подросток с редкой рыжей щетиной картинно почесал ее, явно кого-то копируя. – Однако тебе не кажется, что это многовато даже для целого русского генерала?

– Цель непростая. Он думает об охране, рядом всегда лояльные военные и гражданские – обычный подход с таким человеком может не сработать, – простому напарнику Джеймс не стал бы ничего объяснять, но сына нужно было учить.

Как же не вовремя умерла Уна, пришлось вывозить его из Нью-Йорка, куча денег улетела. Хорошо, что знакомые с Филиппин подкинули крупный заказ и можно было хоть немного поправить финансы.

– Он едет, – Боб первым заметил показавшийся в конце улицы знакомый экипаж.

– Сопровождение?

– Четверка казаков рядом и двойка агентов на триста метров впереди. Заметили тот ящик, что ты оставил рядом с дорогой. Проверили, оттащили в сторону.

– Я же говорил. Эти русские свое дело знают, рядом с такими даже бомбу подложить будет непросто.

– Десять секунд, и будут под нами… – Боб прикинул расстояние до цели.

– Прячься, – приказал Джеймс и сбросил в ближайший проулок пустую бутылку.

Оттуда почти сразу вспорхнула пара потревоженных голубей. Немного битого стекла и крылатые падальщики – что может быть обыденнее и привычнее для заводской окраины? А Джеймс таким образом убедился, что сидящий внизу человек получил сообщение и начал действовать.

– Мы подстрелим генерала? – Боб все больше волновался. – Отвлечем на суету и пустим пулю в лоб.

– Не выйдет, – покачал головой Джеймс. – Я поспрашивал людей, которые знали тех, кто брал на него заказ раньше. Никто не смог добиться успеха, генерал Макаров словно сам когда-то занимался чем-то подобным – всегда чувствует, когда на него смотрит убийца.

– Тогда какой у нас план?

– Жди! – одними губами сказал Джеймс, потому что первая двойка как раз оказалась под ними.

Двадцать секунд, а вот и экипаж почти рядом. Точно в назначенный срок из подворотни раздался женский крик. Потом выстрел, чтобы наверняка не пропустили, и снова крик. Экипаж остановился, но наружу никто не показался, наоборот, солдаты охранения заняли позиции рядом с повозкой и возле ближайших домов.

– Он не поверил? – тихо спросил Боб.

– Как и ожидалось, – ответил Джеймс и прикрыл глаза.

Выглядывать с крыши сейчас было бы ошибкой, а сосредоточиться на звуках без зрения ему всегда было гораздо проще. Он должен был убедиться, что каждый из привлеченных им людей сыграет свою роль до конца. Сейчас, по мнению Джеймса, одного казака должны были отправить за подкреплением, но… Не понадобилось. Охранение генерала просто запустило в небо ракету, которую точно должны были заметить с двух, а то и трех постов.

– Получается, если бы силой попробовали брать, – понял Боб, – надо было бы укладываться в две минуты. Потом бы зажали.

– Поэтому мы и действуем тоньше.

Тем временем, прикрыв тылы, казаки все же двинулись на вновь повторившийся крик. И снова никакой спешки и быстрого топота ног. Наоборот, Джеймс слышал аккуратные мягкие шаги, потом стук стальных граней о стену дома – граната. С отскоком, чтобы отлетела за угол. Только он подумал, что это уж слишком – убивать кого угодно, даже не разобравшись, что происходит – но тут граната взорвалась. И звук был гораздо тише, чем на боевых образцах.

Значит, травмирующая. Или еще какой вариант как раз для сражений в условиях города, когда могут пострадать случайные люди. Вот после этого звуки шагов резко ускорились – значит, казаки рванули вперед. Потом несколько глухих ударов – вырубили бандитов – и, наконец, щебечущий нежный голос, сыплющий благодарностями.

– Я вас узнала, Вячеслав Григорьевич! Я приехала сюда в надежде помочь русской армии, помочь вам, а тут вы сами меня спасли!

Джеймс чуть не хмыкнул, когда генерал попытался избавиться от столь надоедливой компании, но… Не на ту напал.

– Меня зовут Александра! Александра Ивановна Беклемишева, из Саратовской ветви Беклемишевых. Очень удачно получилось воспользоваться поездом Петра Аркадьевича, чтобы попасть сюда как можно быстрее. К вам!

Снова попытка остановить бесконечный поток слов. И снова неудачно.

– Я очень рада. Я очень благодарна. Разрешите теперь составить вам компанию! Нет? Тогда завтра. Послезавтра!

Голоса начали стихать. Было понятно, что здесь и сейчас девушке так и не удалось добраться до генеральского тела, но никто и не рассчитывал на такой быстрый результат.

– И в чем смысл, отец? – как только отряд генерала отъехал подальше, Боб приподнялся над краем крыши и посмотрел им вслед. – Я думал, эта Александра из каких-нибудь революционеров и хотя бы рванет адскую машинку рядом с Макаровым. А она просто болтала.

– Ты не слышал? – хмыкнул Джеймс. – Ее обыскали, так что машинка или даже несколько ей бы не помогли. Но в одном ты прав: Александра из революционеров, состояла в переписке с госпожой Фибер еще из «Народной воли» и теперь сама мечтает сделать что-то великое. Объяснить ей ее игру было непросто, но у девушки талант притворяться и огромная воля, которые позволят ей вытерпеть это унижение и дождаться своего времени.

– То есть все это представление было нужно всего лишь чтобы познакомить ее с Макаровым? К чему эти сложности – он все же появляется на приемах, там бы и подвели к нему красотку из провинции…

– О, Александра совсем не красива. Переболела в детстве оспой, все лицо обезображено.

– Тогда не понимаю! Неужели у тебя под рукой была только уродина?

– Вовсе нет, красотку найти не сложно. Как и подвести ее. Но генерал не обращает внимания на новеньких. Все его чувства посвящены только родине и молодой княжне Гагариной, до которой тоже добраться весьма проблематично. Однако помимо любви в людях есть еще один очень сильный инстинкт. Возможно, как раз отражение родительского. Как я присматриваю за тобой, так и генерал теперь невольно почувствует свою ответственность за ту, чью жизнь он невольно спас. И уродство Александры в таком случае не оттолкнет, а заставит ее выглядеть лишь более беспомощной в его глазах.

– И вот тогда мы до него доберемся, – решительно кивнул Боб, а потом неожиданно спохватился. – А бандиты⁈ Охрана генерала ведь взяла их живыми, может разговорить. Не выйдет он так на нас?

– Такую мелочь совсем не сложно было предусмотреть, поэтому напавшие на Александру люди и не знают ничего лишнего, – отмахнулся Джеймс. – Им просто подсказали место и время, где богатая молодая особа захочет перехватить карету генерала, в которого влюбилась. Так что их показания лишь подтвердят и расширят легенду Александры.

Джеймс хмыкнул, увидев, что Боб только сейчас догадался, кто именно запускал голубей, подтверждая начало операции. Ничего, еще вырастет, а пока пусть учится… Как убивать даже самые сложные цели. Генерал мог быть сколь угодно успешным воякой, но сейчас мир, а в обычное время от Джеймса Батлера еще никто не уходил.

* * *

Подпоручик Никита Федорович Киреев приехал в Инкоу, сжимая в руках предписание, выданное ему личным секретарем самого Степана Сергеевича Шереметева. Он знал, что подобное во всей 1-й Штурмовой получили всего около десятка человек. Кто-то отличился во время последнего наступления, кто-то давно был на карандаше, чтобы вписать его имя в наградной лист, а то и в документы на повышение в звании, но…

Все эти же люди отличились еще и в обычное время. Кто-то дракой, кто-то стрельбой и ставками, а кто-то неумеренным хождением по дамским спальням. В том числе начальственным, как это было у самого Никиты Федоровича. С одной стороны, это было и неуважительно по отношению к тем, с кем он вместе кровь проливал, но с другой… Именно в такие моменты молодой офицер представлял себя настоящим гусаром времен Александра I, который и Наполеона погонял, и в Париже заставил стонать кровати от пале де Бурбон до пале де Консьержери, где когда-то держали в заточении саму Марию-Антуанетту.

– Вам нужно проехать на 3-й полигон, – офицер из разведки внимательно просмотрел бумаги Киреева прямо на перроне. – Можете взять извозчика на площади перед вокзалом, по вашему предписанию проезд будет бесплатным. Только берите тех, кто работает в красных фуражках.

– А в чем разница? – заинтересовался Киреев.

– Это бывшие военные, у них есть допуски на закрытые территории. Просто так по городу можно и на обычных частниках поездить, но по делам 2-й Сибирской армии – лучше на своих.

Кирееву все это показалось излишним, хотя в заботе о своих ветеранах и было что-то правильное. Но не слишком ли они перестраховываются? Так его извозчик тоже попросил показать предписание и только потом тронулся с места. Еще раз бумагу проверили на блокпосту перед зоной полигонов, и последний раз – когда офицер с погонами поручика разведывательного управления встретил Киреева на месте и показал его будущее спальное место в казармах.

– Думаю, нас в полевую разведку к полковнику Корнилову будут готовить, – поделился своими выводами Киреев, познакомившись с остальными шестью офицерами, которых разместили с ними в одном помещении.

Вообще, их было двенадцать, но еще пятеро оказались унтерами, а один так и вовсе ефрейтором, то есть из рядовых званий. Очень странно. Но подумать над этим времени совершенно не оказалось. На обустройство им дали даже меньше получаса, а потом сразу же взяли в оборот. Двое суток их отряд гоняли сначала дальними переходами, потом на полосе препятствий, потом на стрелковом и даже броневом полигоне. На последнем им нужно было упасть на землю, пропустить над собой самый настоящий броневик, а потом бросить ему вслед учебную гранату.

За это время их осталось всего девятеро. Двое не выдержали нагрузок, которые были особенно неприятны тем, что приходилось выполнять приказы, но на вопросы при этом никто не отвечал. А еще один подорвал сам себя. Растерялся под броневиком, забыл про гранату, не успел ее отбросить, и та рванула у него в руках. А это даже с учебным зарядом дело неприятное. В итоге выжил, но лишился пальцев и отправился в госпиталь.

На третий день, когда их снова вывели на улицу, в отряде уже никто особо не обращал внимания на старые звания. Все успели посмотреть, кто и что собой представляет, и просто договорились дальше работать вместе. Сам же Киреев это и предложил, благодаря чему и был выбран неофициальным командиром отряда.

– Сегодня что-то новенькое будет, – заметил Игнат, тот самый единственный нижний чин в их команде. – Смотрите, на инструктаж идет не только тот дежурный капитан, что и раньше, но и кто-то новенький…

– Это Алексей Алексеевич Огинский – начальник внутренней разведки Макарова, – Киреев узнал человека, с которым когда-то встречался в салонах Санкт-Петербурга и не думал, что война может их так раскидать.

Значит, не Корнилов тут главный. Ну да, так тоже неплохо.

– Странно, – снова заговорил Игнат. – Такой большой человек, а мундир и погоны у него самого обычного поручика. Получается, что тот капитан рядом с ним даже старше по званию, но все равно смотрит снизу вверх.

– Я слышал, что это ему сам Макаров не дает повышения, – заговорил поручик, которому довелось немного поработать при штабе. – Его многие просили. Полковник Ванновский так даже ругался, а генерал лишь сказал…

– Что сказал? – заинтересовался Киреев.

– Что у него есть две причины. Первая – не положена в штате корпуса и даже армии своя контрразведка, поэтому и повышения не будет.

– Контрразведка? – переспросил Игнат, не узнавший новое слово.

– «Контр» значит «против», получается, это отдел, который борется против чужих разведок, – пояснил Киреев. Он тоже ничего подобного еще не слышал, но смысл уловить было совсем несложно.

– А вторая причина? – Игнат ни капли не обиделся, что ему что-то объясняют. Возможно, поэтому с ним в итоге все и сошлись: он предпочитал не кривить рот, когда что-то не понимал, а просто учился. И делал это весьма быстро: вот и сейчас его любознательность была гораздо полезнее для отряда, чем молчаливый интерес других офицеров.

– А вторая, – продолжил поручик, – гораздо интереснее. Макаров сказал, что настоящий разведчик должен полагаться в своем деле не на звания, а на людей, которые за ним идут. Вот с тех пор Алексей Алексеевич и справляется: в том же звании, что и я, но его и генералу будет не зазорно послушать.

Тем временем на плац начали выходить и другие отряды. Киреев до этого почему-то думал, что особые тренировки проходят только они – и ведь помнил же, что даже из одной 1-й Штурмовой больше людей взяли, но как-то в суете из головы вылетело – а тут собралось не меньше сотни человек. Нет! Лучше точнее пересчитать: он попросил Игната, чтобы тот подставил колено, быстро подскочил повыше и зацепил взглядом всех вокруг.

– Двенадцать отрядов, – сказал он своим, спрыгнув назад уже через секунду. – Где-то полный состав, по 12 человек, в восьми, как у нас, есть потери. Итого 131 солдат и офицер…

Договорить он не успел, потому что Огинский вышел вперед – и теперь все слушали уже его. Как оказалось, личный поручик генерала Макарова пришел не просто так, а чтобы поставить каждому из отрядов очень неожиданную тренировочную задачу. Сначала взять тем или иным способом один из складов, куда поставили на охрану по взводу из 2-й дивизии Мелехова. А потом с захваченным оружием занять оборону и продержаться час против атаки уже другого взвода, из 1-й дивизии Шереметева.

Закончив, Огинский обвел собравшихся внимательным изучающим взглядом и разрешил задавать вопросы.

– А нам в начале оружие хоть какое дадут? – кто-то вдалеке сразу же спросил самое главное.

– Нет, – поручик улыбнулся. – Вам нужно будет выполнить задачу другим способом.

– Как?

– Думайте.

– А как захватим склад… Там оружие боевое?

– Учебное. В большинстве случаев сможете отделаться синяками.

– А зачем все это? Сначала тренировки без перерыва. Теперь это странное задание!

– Вы лучшие, но в то же время не можете проявить себя в обычных для армии рамках. У меня есть для вас другое дело, – взгляд Огинского, казалось, прожигал до самых пяток. – Это то, что вам нужно знать сейчас, все остальное – расскажу лично тем, кто сможет справиться и пройти все испытания. А теперь… Пора начинать. На первую часть задания вам дается два часа.

И он отошел в сторону.

– Штурмовики нас вынесут, даже если расправимся с землекопами! – тут же буркнул подхорунжий Сипелов, попавший в отряд из казаков.

– Я сам из штурмового, – сжал зубы Киреев, – знаю, как они работают, так что попробуем справиться. И давайте лучше думать про первую часть задачи. Есть тут кто из мелеховских, кто подскажет, как их можно обмануть?

Неожиданно поднял руку Игнат. Вот только сказать что-то полезное он не смог. Службу во 2-й дивизии несли справно, где-то даже перестраховывались. Казалось, без оружия им просто нечего было противопоставить, но сдаваться… Никто не хотел! Даже Сипелов собрался и, более того, первым предложил перейти от слов к делу. Если идей нет, надо хотя бы изучить задачу на месте и собрать как можно больше информации.

Следующие полтора часа Киреев выделил на то, чтобы ползком добраться до выделенного им склада. Пересчитать защитников – действительно, ровно взвод. Составить маршрут их движения, прикинуть время пересменки, вычислить офицера и старших, которые никак не выделялись по форме, но вот поведение свое скрыть никак не могли.

– Штурмовать в лоб – не сработает, – еще раз повторил Сипелов.

– Мне кажется, в этом и суть, – расправил усы Киреев. – Я пытался понять, а чего от нас ждет Алексей Алексеевич? И очевидно, что нам даже не намекают, а прямо говорят – ему не нужны простые солдаты. В нас хотят проверить умение думать, искать нестандартные решения и тогда…

Он подал сигнал Игнату, и тот набросился со спины на одного из молчаливых прапорщиков, что до этого предпочитал все время держаться в стороне.

– Что вы творите? – завопил тот.

– Да! Что это такое? Объяснитесь, – закивал Сипелов и быстро поддержавшие его остальные офицеры.

– Все просто, – Киреев чувствовал, как внутри все дрожит от волнения, но он старался держать себя в руках. – Я подумал, что это проверка, что Огинский нас оценивает и что раз ему не так важны наши боевые качества, то ему нужно держать руку на пульсе того, а что именно мы делаем, как думаем. Единственный и самый простой способ это сделать – внедрить своего агента в каждый из отрядов. Это было бы вполне в духе разведки. А дальше только и оставалось, что вычислить лишнего.

– И как вы это сделали? – Сипелов все еще не верил.

– Надо было всего лишь посмотреть со стороны. Кто ничему не удивлялся, кто старался следить за каждым из нас и в то же время даже не думал, как бы проявить свои лучшие качества. Ведь каждый из нас в глубине души мечтает пройти это испытание, ищет способ. Кроме одного!

– И что теперь? – снова спросил Сипелов. – Будете пытать своего, чтобы добиться ответа?

– Пытки не понадобятся, – неожиданно ответил удерживаемый Игнатом офицер.

И на этот раз в его голосе не было ничего кроме спокойствия, от которого пробирало до самых печенок. Каждый невольно вздрогнул от неожиданности. Игнат тоже, и пленник тут же воспользовался этим, чтобы выскользнуть из захвата и взять самого ефрейтора на болевой. Зафиксировал и тут же отпустил, не дав остальным и шанса среагировать.

– По условиям испытания, – незнакомый разведчик, а теперь в том, что он из ведомства Огинского, уже никто не сомневался, принялся объяснять, – если вы смогли меня раскрыть, то получаете право задать один вопрос и получить честный ответ. Условно считается, что вы выбили его пытками. Итак?

Сипелов снова попытался было что-то вставить без очереди, но Киреев на этот раз не дал ему сказать и слова. Задвинул за спину и сам сделал шаг вперед.

– Мне нужен условный сигнал для защитников склада… – теперь он знал, как именно они смогут победить.

– Какой именно?

– Сигнал о досрочном завершении испытания. У нас во время тренировок всегда был такой, значит и тут должны были предусмотреть.

– Зеленая ракета, – улыбнулся разведчик.

– Откуда ее должны запустить? – Киреев постарался предусмотреть все, чтобы их противники точно поверили в эту хитрость.

– Досрочное завершение – это форс-мажор, который мог бы произойти где угодно.

– И все же. Откуда нужно запускать ракету? Место – это всегда часть сигнала.

– Ее будут ждать с плаца, где вы строились в самом начале.

– Где взять ракету?

– А вот это уже следующий вопрос, – разведчик развел руками, показывая, что больше ничего не скажет.

Впрочем, это было и не нужно. Подпоручик Киреев был уверен, что там же, на плацу, должен быть запас сигналок. Нужно просто успеть, а то времени осталось всего ничего…

Глава 15

Испытание Огинского пока шло хорошо.

Отряд подпоручика Киреева разгадал тайну подставного офицера, запустил сигнальную ракету, а потом, воспользовавшись тем, что защитники сами ушли со склада, на последних минутах занял позицию. Они оказались в числе четырех групп, что смогли справиться с этой частью испытания, дальше должен был быть штурм.

Сам подпоручик обычно шел во второй линии и всех деталей, как работают передовые отряды 1-й Штурмовой, не знал, но постарался учесть хотя бы то, о чем догадывался. Они использовали учебные гранаты, чтобы заминировать окна и двери. Они разместились так, чтобы прикрывать друг друга, и даже разрушили часть стен, чтобы организовать себе дополнительные укрытия. Увы, никто не ожидал, что штурмовики придут сверху. Они взорвали крышу и слетели на землю с четырехметровой высоты по тонким пеньковым канатам. Буквально через мгновение после того, как разорвались брошенные чуть ранее гранаты У-2.

Киреева откинуло в сторону, но дополнительное укрытие приняло на себя часть ударной волны, и он сумел удержаться в сознании. Даже вскинул винтовку, выцеливая огромный силуэт, идущий в его сторону. Выстрел, второй, третий – каждая пуля попала в цель, и каждая отскочила в сторону. Штурмовик как раз вышел из облака оседающей известковой крошки, и Киреев увидел, что тот одет в широкий стальной панцирь. А на голове такой же массивный шлем. Неудивительно, что со стороны казалось, будто этот солдат раза в два больше обычного человека.

Киреев попробовал встретить его ударом винтовки, и тоже ничего не вышло. Штурмовик увернулся, словно делал что-то подобное уже тысячи раз – впрочем, наверно, так оно и было – а потом мелькнул приклад уже его винтовки. И это было последнее, что увидел Киреев. Пришел он в себя уже в полигонном госпитале, и первое, что сделал – это нервно рассмеялся. Как он сказал своим товарищам? Что Огинскому не нужно их умение воевать – кажется, чтобы избавить людей от подобных заблуждений, для них и устроили последнюю часть со штурмом.

Разведке 2-й Сибирской армии были нужны лучшие, и увы – он, Киреев, в их число не вошел. Как, собственно, и все те, кто пытался пройти это испытание вместе с ним. Его отряд, все остальные одиннадцать групп – никто не смог справиться. Они получили грамоты, некоторым достались рекомендации на повышение, но в итоге – их всех отправляли назад. Никита Федорович сам не ожидал, но этот провал его очень сильно зацепил.

Настолько, что он даже не обратил внимание, что его извозчик не стал брать других попутчиков, кроме него самого. А когда понял… Тот обернулся, и Киреев узнал того самого разведчика, которого он разоблачил во время первой части задания.

– Что это значит? – вырвалось у него.

– Никто не должен знать, кто именно прошел дальше, – просто ответил тот. – Поэтому официально вы все не справились.

– А на самом деле?

– На самом деле – мои поздравления, Никита Федорович. Дальше ваше обучение будет проходить уже в индивидуальном порядке.

* * *

Стою у окна, смотрю на продолжающий разрастаться Инкоу и вдыхаю дым сигарет.

Не своих. Просто тут постоянно кто-то смолит папиросы. Порой самый дешевый самосад, от которого волосы в носу скручиваются спиральками, а порой и «Герцеговину Флор» по 2 рубля 20 копеек за фунт. Причем вторых как будто становится больше: деньгами мы никого не обижаем, а тратить их особо не на что. Одних ресторанов да дополнительного обвеса для оружия и брони начинает не хватать, вот и ищут солдаты новых впечатлений.

Тоже проблема, но не главная… Где-то в начале февраля 1905 года я осознал, что оказался в тупике. Вот как это происходит в бою: чтобы победить, мы перехватываем инициативу и навязываем врагу свои правила. А в жизни? Так уж получилось, что на стратегическим уровне все решения принимаются в Санкт-Петербурге. А Николай Александрович пусть и оказался гораздо активнее и решительнее, чем я о нем думал, но в итоге в рамках большой политики предпочитал не действовать дальше самому, а остановиться и готовиться отвечать на действия других.

Сразу не лучшая позиция. Впрочем, так было с самого начала войны. На нас напали – мы защищаемся, и ни шагу дальше определенной границы. Благодаря 2-ой Сибирской армии даже так мы смогли добиться успеха, но сможем ли повторить его еще раз, если враг выучит все уроки? Очевидные минусы пассивной стратегии, которые все предпочитают не замечать.

– Но мы же не всегда просто ждали, – возразил Огинский, которому я как раз и рассказал все эти свои мысли.

– Все верно, – кивнул я. – Как мы знаем, есть пассивная позиция и активная. Но вторая не обязательно определяется действиями. Можно даже ничего не предпринимать самому, но создавать такие возможности и ситуации, когда враг сам будет вынужден поступить так, как нужно нам.

– Как в сражении, когда вы заставляете их думать, что этот фланг слабее, и нужно бить именно туда.

– Примерно, – я улыбнулся. – Только в мирной жизни обычно приходится действовать за счет демонстрации силы, а не слабости. Например, наши продуктовые дела с Китаем. Мы создали маршрут, мы показали готовность платить, и дальше все пошло само собой. Или взять контракт на взрывчатку. Мы показали, что сможем создать условия для производства, обозначили, как товар будет превращаться в живые деньги, и теперь уже немцы спешат с нами сотрудничать.

– Или Инкоу! Мы просто строим дома, а купцы сами в очередь встают, чтобы только привезти сюда свои деньги и что-то открыть.

– Им бы еще в этом побольше фантазии, – я кивнул.

Огинский улыбнулся. О моих желаниях, чтобы в городе строили что-то помимо ресторанов, он уже знал. Вот только, когда ты создаешь возможности, совсем не факт, что ими воспользуются так, как хочется именно тебе. Скорее наоборот: если есть хоть малый шанс сделать что-то неприятное и пошлое, то именно он и сработает.

– Так было раньше, но теперь – нет. Теперь мы действуем и сами станем создавать возможности для будущего, – Огинский подвинул ко мне запечатанную сургучом папку. – Вот список агентов, которых после всех испытаний и проверок я допустил до задания.

– Опять двенадцать человек? – я улыбнулся, просматривая список позывных. Даже ради меня во избежание утечек никто не стал писать реальные имена.

– Так получилось, – Огинский немного смутился. – С учетом задач нам нужны были десять, но… Те, кто прошел через мясорубку и штурм, уж слишком хорошо себя показали. Да и информации ведь чем больше, тем лучше.

– Кстати, как думаете, многие догадались, что мы кого-то оставили?

– По возвращении больше тридцати человек получили повышения и переводы. То, что часть потерялась в процессе, заметить не так и просто.

– Хорошо, – я кивнул. – А списками мероприятия уже кто-то интересовался?

Очень тонкий вопрос в плане этики. Собрав в один день все двенадцать групп, мы фактически дали им возможность увидеть друг друга. Когда хотя бы один из агентов проявит себя, то, потянув за ниточку, будет совсем не сложно выйти на эту встречу… Нет, сложно, конечно, но я вот не сомневаюсь, что те, против кого мы собираемся выступить, смогут это сделать. И тогда списки с мероприятия станут наживкой, на которую можно будет ловить возможных агентов уже со стороны врага. Операция вдолгую, с возможным риском, но очень интересными перспективами.

А еще именно благодаря этой относительно известной части отбора мы смогли подготовить к работе в тылу врага еще несколько человек – уже без всякой связи с разведкой и вообще какими-либо программами 2-й Сибирской. Просто пара военных, один врач, двое инженеров. Риск первой группы позволит уже этим спрятаться в их свете. Если узнают, обидятся на меня, но… Ради дела потерплю. На войне ведь тоже бывают не только главные, но и отвлекающие удары, и каждый из них важен по-своему. А иногда именно отвлекающий на самом деле и приносит успех, так что все еще и от людей зависит…

– Пока интерес не замечен, но все работающие в канцелярии и архиве проведены через инструктаж. И я планирую через неделю, когда всё немного позабудется, сам организовать несколько запросов. Официально, через случайных людей…

– Не по нашему списку? – уточнил я. – Не стоит его самим уж так сильно выделять.

– Да, по другим документам, но общий уровень готовности проверим.

– Хорошо, с этим разобрались, тогда… – я посмотрел Огинскому прямо в глаза. – Когда начинаем отправку?

– Кристаллы кварца выточены, для передачи на них напряжения покрыты золотом. Теперь для приемника нового типа остается только собрать передатчик, добавить в него кристалл, и каждый из наших сможет отправлять сообщения на доступной только ему частоте. Наш враги на стандартных приемниках такую передачу даже если и перехватят, то точно не расшифруют. Так что заброску начали еще вчера…

Да, вот такую схему мы придумали для подготовки к возможному продолжению войны. В ключевые города Азии отправляются наши люди. Большинство как частные лица. Некоторые по официальным делам, во время которых они смогут согласиться на одно из тех предложений, от которых невозможно отказаться. По крайней мере, заученные ими легенды предполагают и такие варианты развития ситуации.

Так что уже скоро у меня будут свои глаза и уши в китайских Пекине и Шанхае, французских Ханое и Сайгоне, американских Маниле и Себу, английских Вэйхайвэе, Гонконге и Сингапуре. Также я не собирался забывать про немцев в Циндао, голландцев в Сарубае и Макассао, и даже формально нейтральный Бангкок тоже найдется кому посетить. Двенадцать городов, двенадцать человек – возможно, в дальнейшем мы сможем отправить кого-то им для поддержки. Но пока все сами.

Самим обустроиться, самим найти источники информации, самим собрать передатчик и, настроив его на нужную частоту с помощью переданной пластины кварца, выйти на связь. Когда Огинский их инструктировал в последний раз, то обязательно говорил, что шансы погибнуть очень высоки, но никто не сомневался. Ни мгновения. Гвозди бы делать из этих людей.

* * *

Когда закончили с Огинским, рабочий день только начался. Сразу после него ко мне зашел Мелехов с очередными срочными экономическими вопросами, которые вместе со всеми регулярными тратами так или иначе именно на нем и повисли.

– Николай Степанович, можно нам кофе? – попросил я приставленного адъютанта, чье имя, наконец, узнал.

Кстати, интересная личность: доброволец, приехал из Санкт-Петербурга и хорошо показал себя на отборе. Потом, правда, Огинский ему чуть не отказал, когда увидел полный троек диплом с одной-единственной пятеркой по логике. Но они поговорили, обсудили жизнь, и… Молодой Николай Гумилев, сменивший мечту об Африке на Азию, оказался в моих помощниках.

Я же записал ему в плюс то, что в моей истории он не стал сбегать из России после революции и не стал спорить. Посмотрим, как он проявит себя с учетом всех привнесенных мной изменений, но… Одно точно: я видел его стихи, и там не было ни слова про «конквистадоров», а вот «панцири железные» никуда не делись.

– Уже, – Николай Степанович с улыбкой занес кофе сразу вслед за Мелеховым, а потом так же тихо и незаметно, как и зашел, выскользнул из кабинета.

– Что случилось? – я дождался, пока Мелехов одним глотком осушит свою кружку. Судя по всему, он на взводе.

– Золото! Вячеслав Григорьевич, – его голос дрогнул. – Медики на себя записали уже десять килограммов! А у нас его не так много, чтобы столько выкидывать на какие-то эксперименты.

Вот все и встало на свои места. Нападение на наш золотой запас началось совсем недавно, когда Татьяна занесла мне подготовленные Бурденко отчеты по проблемам с лечением пострадавших в броневых машинах. И ведь молодец – заметил, не пропустил, довел до конца! Аневризмы и ожоги как противопоказания для шитья сосудов дело известное. Мне! А вот в 1905 году первым их, получается, заметил именно Николай Нилович. И даже сам предложил, как с ними бороться.