Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Он стоял передо мной – красивый, высокий, с рассыпавшимися по плечам белыми волосами и звёздным блеском в глазах. Обычный черный камзол он сменил на шёлковую белую рубашку, которая невероятно ему шла. Ледяной принц, да и только. Такой же холодный, безжалостный, не понимающий, что переживает человеческое сердце.

– Как вы могли столько молчать об этом? – повторила я. – Вы хоть знаете, что я пережила?!

– Боялся, что это может навредить вам, – ответил он глухо, но взгляд не опустил, будто считал себя правым.

– Каким образом навредить? – спросила я с возмущением. – Боялись, что сойду с ума от счастья?

– Боялся навредить вам обоим, – серьёзно сказал он. – Вы барышня горячая, пылкая. Я опасался, что не сможете промолчать. А это надо сохранить в тайне. Если узнают, что я прячу якобы казненного преступника, пострадают многие. Вы с дядей – в первую очередь. И в этот раз я уже не смогу спасти вас. У меня нет больше такой власти.

– Королева не знает?..

– Нет. Только два моих помощника. В них я уверен.

– А во мне – нет? – вспылила я. – Да никогда мне и в голову не пришло бы… – тут я замолчала, потому что вспомнила, как рассказала о болезни герцога экономке, хотя он просил никому не говорить. – Простите, – пробормотала я. – Конечно, я должна быть вам благодарной. И я благодарна. Даже за обман. Ведь вы и Алан Гаррет обманули меня? Вы ведь действовали заодно?

– Пришлось пойти на обман, – признался герцог безо всякого раскаяния. – Расскажи я вам всё сразу, вы посчитали бы это ловушкой и сбежали. А о вашей безопасности я смог позаботиться лучше всех.

– Без сомнения, – кивнула я, понимая, какой глупой синичкой выглядела в его глазах. – Кто будет искать беглую преступницу на кухне у брата короля? Очень хороший план, милорд. Недаром вы – королевский маршал.

– Был им, – поправил он меня, заметно смягчившись. Поколебался и добавил совсем другим голосом: – Я прощён?

Его левая щека всё ещё горела от пощёчины, но стыдно мне не было.

– Смысл злиться на вас, благодетель? – сказала я, вытирая фартуком слёзы. – Когда я могу увидеть дядю?

– Хоть сейчас, – коротко ответил он. – Хотите, провожу?

– Но… ваши гости? – признаться, я немного растерялась.

Я ожидала разговоров о неразумности, о безопасности и осторожности, а тут – да хоть сейчас. И где он прячет дядю? На чердаке? В подвале? Или в каменной голубятне, во дворе?

– Это гости тети, а не мои, – сказал де Морвиль. – Так что я вполне могу оставить их на неё.

Он подал мне руку, совсем как знатной даме, и я ее приняла. Божечки, так ведь я и есть знатная дама. И герцог знал это с самого начала…

Мы вышли из комнаты, а затем из дома – через чёрный ход.

Вопреки моим ожиданиям, мы не пошли ни к голубятне, ни к старому флигелю, а обогнули лужайку, прячась в тени деревьев, пересекли реку через шаткий мостик и углубились в лес. Мы шли довольно долго, чтобы я забеспокоилась, но тут герцог раздвинул рябиновые кусты, придержал ветки, чтобы мне было удобнее пройти, и я очутилась на поляне, возле двухэтажного охотничьего домика. Окна его были закрыты ставнями, а на двери висел огромный замок.

Герцог снял с шеи цепочку с ключом, отомкнул замок, открыл дверь и вошёл. Я несмело последовала за ним. Тут было темно и прохладно. И очень тихо.

– Томас, это я, – позвал де Морвиль.

Сначала ничего не произошло, а потом наверху раздались шаги, скрипнули доски ступеней, и на лестнице показался… мой дядя. Живой, здоровый, и лишь совсем немного бледный.

– Вы, Ричард? – спросил он, щурясь против света. – Почему вы вернулись? Вы не один?..

Я оттолкнула с дороги герцога, взлетела по лестнице и бросилась дяде на шею.

– Сесилия! – перепугался он, обнимая меня и гладя по голове. – Ты почему здесь?!

– Потому что вы оба – страшные обманщики! – прокричала я и опять зарыдала. – И твой дорогой Гаррет – тоже обманщик!

– Ну-ну, успокойся, – дядя смутился и продолжал гладить меня по голове. – Так было нужно… Ну же, не хнычь, Ли. Всё хорошо… Со мной ничего не случилось… Герцог де Морвиль меня спас…

– Поблагодарю его потом, – сердито ответила я. – А сейчас хочу знать о тебе всё. Как получилось, что тебя казнили, а на самом деле – не казнили?

Мы поднялись на второй этаж, где сразу чувствовалось пребывание дядюшки – всюду стояли колбы и колбочки, пахло мятой и пустырником, и даже на кровати валялись исписанные листы с какими-то формулами.

Пока дядя рассказывал, как люди де Морвиля устроил побег и позаботились подсунуть тюремщикам вместо «казнённого» преступника труп, похищенный из городского морга, герцог поднялся к нам и встал на пороге, слушая, но не вмешиваясь в разговор.

– Потом он привёз меня сюда, – закончил дядя, – и знаешь, я чувствую себя здесь очень неплохо.

– В другой тюрьме? – сказала я укоризненно.

– Это вынужденное, – засмеялся дядя. – И у меня никогда не было столько времени, чтобы подумать в тишине и одиночестве. Всё, знаешь ли, суета. А тут… Кстати, когда я узнал, что ты хочешь лечить Ричарда, то сразу понял, что у тебя всё получится. У тебя особое чутьё. А когда не помогают обычные лекарства, правильное питание и забота – то что нужно.

– Так это ты придумал про проклятие и колдовство?!

– Что значит – придумал? – обиделся дядя. – Есть научные факты…

– Ты ошибся, – перебила я его. – Болезнь прошла от простых лекарств. Я использовала масло карите и постаралась уменьшить внешние раздражители. И теперь ясно, – тут я оглянулась на герцога, который до сих пор топтался на пороге, – теперь ясно, почему вы так легко согласились на мою помощь, милорд. Дядя посоветовал. Моим знаниям вы абсолютно не доверяли.

– Не вини его, – попросил дядя. – Ричард – мой самый послушный и благодарный пациент. Он во всём со мной советовался. И по поводу твоего лечения – тоже. Я считаю, что это очень разумно. И ещё считаю, что ты всё делала верно. А я прописал ему то лекарство, поддерживающее силы. Думаю, и оно дало свой эффект.

– Конечно, дало! – не удержалась я. – Если бы не это замечательное лекарство, я бы до сих пор тебя оплакивала! Полезно иногда нарушить закон и посягнуть на чужую собственность!

Герцог кашлянул в кулак, а дядя ничего не понял.

– Ладно, Ли, не злись, – попросил он. – Хватит уже об этом. Всё хорошо, и не надо вспоминать прошлое.

– Слова типичного представителя мужского рода, – сухо сказала я, скрестив руки на груди. – У женщин, знаешь ли, другое мнение.

– Мне бы хотелось, чтобы ты продолжала следить за питанием Ричарда, – дядя быстренько перевёл разговор на свою любимую тему. – Я веду дневник, чтобы проследить динамику изменений, но милорд не может приходить каждый день, поэтому займись этим. Надо понаблюдать пациента ещё месяца три, чтобы быть уверенными, что всё у нас получилось.

– Так вот как вы охотились, – бросила я на герцога ещё один сердитый взгляд. – Господи, одно враньё…

– Да, его светлость меня подкармливал, – со смехом признался дядя. – И идея с охотой была отличной идеей.

– Теперь я буду носить тебе еду, – сказала я и снова обняла его, чтобы окончательно поверить, что нечаянная радость мне не приснилась.

– Нет, это слишком опасно, – произнёс де Морвиль от порога. – Ваши прогулки, Сесилия, вызовут подозрение. А я могу делать это свободно, и никто ни о чем не догадается.

– Послушаемся его, – посоветовал мне дядя. – Он знает, что говорит. Но теперь расскажи, как твои дела? Почему не спряталась у родни?

– Разве я могла оставить тебя одного? – уклончиво ответила я. – Вернулась в столицу, и тут твой милашка Гаррет провёл меня на пару с его светлостью. Как должно быть они надо мной потешались…

– Очень безрассудно с твоей стороны, – поругал меня дядя. – Я же говорил, чтобы ты укрылась у Скрупов, а потом уехала из страны. Не надо было возвращаться. Но что получилось – то получилось. Тем более, я рад, что ты попала к Ричарду. Когда он сказал, что ты объявилась в Эпплби, у меня камень с души свалился. Всё, не плачь больше, – он поцеловал меня в лоб. – И приготовь как-нибудь форель по своему способу. Соскучился по правильной рыбе.

– Обязательно, – пообещала я, прижимаясь к нему. – Береги себя!

– И ты будь осторожна, – дядя ещё раз меня поцеловал.

Они с герцогом обменялись крепким рукопожатием, после чего я и де Морвиль вышли из охотничьего домика. Глядя, как герцог запирает замок, я подумала, что сейчас между нами нет больше никаких препятствий. Я больше не кухарка, а Сесилия Лайон – девица из уважаемой и благородной семьи. Пусть теперь и не время для романтики, но…

Мы шли обратно уже в сумерках. Темнота мягко спускалась на Эпплби, пахло яблоками и морозной свежестью – предвестницей наступающей зимы. Я вдыхала эти запахи полной грудью и оживала. Будто выпила целый бутылек дядюшкиной чудодейственной настойки.

– Скоро придём, – сказал герцог и вдруг остановился. – Сесилия…

– Да? – спросила я, тоже останавливаясь.

То, как он назвал меня моим настоящим именем, было ещё одним чудесным событием вечера. Как, оказывается, мало надо человеку для радости – чтобы его называли по имени. И называли именно так – ласково, нежно, многообещающе.

– Скажите, что простили меня за обман, – сказал герцог, взяв меня за руку. – Я не смеялся над вами. Всего лишь хотел помочь. Думал, вы спрячетесь у родни, но когда узнал, что вы вернулись в столицу – у меня не было другого выбора.

– Вы ведь знаете, почему я вернулась, – произнесла я, пораженная внезапной догадкой.

– Знаю, – кивнул он. – Я был у Скрупов. И у Сен-Меранов. Возможно, вы правильно сделали, что не сказали Томасу об их предательстве, но я бы всё же, рассказал правду. К сожалению, я опоздал за вами и там, и там. Вы улетели, как птичка. Поэтому пришлось попросить Гаррета о помощи. Он был одним из тех, кто остался верен вашему дяде. И показался мне парнем, на которого можно положиться. И умным. Это он догадался, что вы спрячетесь в могильном склепе. Правда, пришлось его немного припугнуть, чтобы он согласился вам лгать… Но я боялся, что вы опять упорхнете.

– А я думала, вы – палач, – призналась, чувствуя, как согревается моя рука в его руке. – Погубили дядю и хотите погубить меня. Представляете, как я перепугалась, когда приехала наниматься компаньонкой, а вместо престарелой леди обнаружила вас?

– Неужели, я произвел такое впечатление? – спросил он, и голос его прозвучал грустно.

– Нет, не произвели. Но после того, как со мной поступили родственники… Согласитесь, трудно ждать помощи от совершенно постороннего человека.

– Мне хотелось бы, чтобы я перестал быть для вас посторонним, – герцог взял другую мою руку и поднёс к губам. – Хотелось этого с нашей самой первой встречи. Ещё там, на маскараде. Когда я увидел, как вы кланяетесь их величествам, это было похоже на сказку наяву. Сначала я решил, что чары Стефании Близар уже действуют.

– Получается, вы хранили и оберегали меня с самого начала, Ричард, – я назвала его по имени, и он радостно встрепенулся. – Мне следовало догадаться. Никакой стражи на городских воротах… Совершенно непохожий портрет в газетах... И неправильное писание внешности... Вы-то прекрасно знали, что я маленького роста... Получается, вы сделали всё, чтобы преступница могла легко сбежать. Вас поэтому сослали в деревню?

– Нет, не поэтому, – покачал он головой. – Ссылка всё равно бы произошла. Я держался на должности только из-за поддержки брата. Он доверял мне.

– Мне жаль, что так всё получилось, с вашим братом. Но никакой врач не смог бы его спасти.

– Я знаю, – сказал герцог и обнял меня за талию, притягивая к себе поближе. – Не всё в нашей власти, Сесилия. Но кое-что в нашей.

– О чем вы? – прошептала я, уже предвкушая, что за этим последует.

Герцог не обманул мои ожидания, и вскоре мы целовались – стоя под яблонями, ощущая на губах сладость и огонь, пусть даже природа вокруг нас дышала тишиной и прохладой.

Поцелуй закончился, но я продолжала стоять в объятиях герцога, с блаженством закрыв глаза и слушая, как тяжело и неровно бьётся его сердце. Неизвестно, сколько бы я смогла так простоять, но де Морвиль не выдержал первым.

– Сесилия, вам понравилось? – спросил он, чуть задыхаясь.

– Было мило, – согласилась я и поинтересовалась, по-прежнему не открывая глаз: – Это в знак благодарности?

– Это в знак любви, – сказал он просто. – Я полюбил вас с первого взгляда. Сразу и навсегда. И когда вы пригласили меня танцевать… Да что долго тянуть! – он схватил меня за плечи и крепко сжал. – Вы станете моей женой?

Я открыла глаза, будто проснулась от волшебного сна, возвращаясь к совсем не волшебной действительности:

– Милорд, вы позабыли, что я в розыске, преступница…

– А я – бастард, изгнанный из столицы, – пылко подхватил он. – Пока мы товарищи по несчастью, но я уверен, что рано или поздно ваши злоключения закончатся. И вы займете то место, что положено вам по рождению. Возможно, тогда я буду недостаточно хорош для вас…

– Господи, какую чушь вы говорите, – вздохнула я, встала на цыпочки и обняла его за шею, притягивая к себе и целуя в губы.

Время снова потекло в какой-то параллельной реальности, где были вкус и аромат яблок, сладость и пламя, и только мы вдвоём – я и Ричард де Морвиль.

Разумеется, это колдовство не могло продолжаться вечно, как и наш поцелуй. И когда мы с герцогом оторвались друг от друга, он сразу спросил:

– Это значит, «да»?

– Это значит «может быть», – я с улыбкой погладила его по щеке. – Напоминаю, что пока ещё я – хозяйка вашей кухни. И мои обязанности никто не отменял.

– Вы хозяйка моего сердца, – сказал он.

– Вот и ещё дополнительные обязанности, – вздохнула я с притворным огорчением. – Дополнительная оплата к этому прилагается?

– Хотите прибавку к жалованию?

– Было бы неплохо, – заметила я. – Но пока согласна получить своё поцелуями.

И я привстала на цыпочки, чтобы снова его поцеловать.

Ната Лакомка
Маленькая хозяйка большой кухни-2
Глава 1

Стоять в мягких осенних сумерках под яблонями – извечными символами любви, и целоваться, забыв обо всём – именно это мы и делали. Я и герцог Ричард де Морвиль. Мы целовались и никак не могли остановиться, хотя разумнее всего было бы вернуться домой, где Ричарда ждала строгая тётушка, а меня – заботы о меню на следующую неделю, о приёме гостей, если леди д`Абето понравится устраивать чаепития, и наблюдение за здоровьем Ричарда, по указанию моего дяди, бывшего королевского врача.

Впрочем, все мы в этой истории были бывшие – бывший королевский врач, бывший королевский маршал, и бывшая благородная девица Сесилия Лайон. Теперь я была не барышней Лайон, а Фанни Браунс – сиротой, закончившей какой-то там заморский пансион, и поступившей на службу в дом герцога де Морвиля.

Но что означали потери титулов и состояния, по сравнению с тем, что я обрела сегодня? Мой дядя жив, Ричард де Морвиль обнимает меня и желает назвать своей женой… Почти сказка, а не реальность… Да, Ричард прав, это похоже на сказку наяву, и я бы совсем не удивилась, появись сейчас рядом волшебница Стефания Близар со своей колдовской скрипкой.

Бомм! Бомм!.. – зазвенел вдалеке колокол, и реальность наступила быстрее, чем хотелось.

Ричард оторвался от меня, вскинув голову и прислушиваясь.

– Что это? – спросила я, ещё не совсем придя в себя после головокружительного поцелуя.

– Колокол звонит, – герцог схватил меня за руку и потащил за собой по тропинке между яблонями. – Где-то пожар! Поторопимся!

Мы бежали по направлению к Эпплби, плутая в сумерках между деревьями, то теряя, то снова находя тропинку, а над нами по-прежнему растекался тревожный звон колокола.

Солнце давно село, но небо впереди вдруг окрасилось в розовато-золотистые тона.

– Это поместье!.. – хрипло выдохнул Ричард и обернулся ко мне: – Сама доберёшься?

– Да, – только и ответила я, когда он отпустил мою руку и рванул вперёд со всех ног, мигом исчезнув в темноте.

Без него я сразу сбавила скорость, отдышалась, а потом побрела, спотыкаясь – туда, где разливался золотистый неровный свет и всё сильнее доносился запах гари.

Выбравшись из леса, я опять остановилась, чтобы отдышаться, и увидела, что горит Эпплби.

Огонь и искры оранжевыми снопами вываливались из окон первого этажа, и из окон второго этажа валил чёрный дым, постепенно опускаясь на лужайку и стелясь к реке. Перед домом суетились слуги – мужчины бегали с баграми и вёдрами, женщины ахали поодаль, хлопоча вокруг гостей.

Леди д`Абето и кто-то из приглашённых дам были без чувств, девицы – перепуганы, некоторые плакали навзрыд, но все, насколько я могла понять, были живы-здоровы. Видимо, успели покинуть дом до того, как разгорелось пламя. Но я искала взглядом кое-кого другого…

Ко мне подбежала Дорис – тоже запыхавшаяся, перемазанная сажей, и схватила за руку:

– Как хорошо, что вы здесь, мисс Браунс! Мы думали, вы остались внутри!

– Нет, успела выскочить… – пробормотала я, не желая признаваться, что «выскочила» гораздо раньше. – Надеюсь, никто не пострадал?

– Миледи и гостей вывели, из наших тоже все успели, – ответила кухарка, всхлипнула и добавила: – Только бы с милордом ничего не случилось.

– Милорда не было в доме, – успокоила я её. – Он вышел ещё до пожара, я видела.

– Вышел, – снова всхлипнула кухарка, а потом залилась слезами, – только потом бросился обратно в дом…

– Что?.. – я забыла, что не могла отдышаться, и уставилась на неё в ужасе. – Что значит – в дом?.. Зачем?..

– Ди-и-ик! – разнёсся безумный вопль.

Это пришла в себя леди д`Абето и забилась на руках у поддерживающих её Труди и госпожи Пай-Эстен.

Ноги отказали мне, и я упала на колени, оперевшись ладонями о влажную от вечерней росы траву.

Зачем де Морвиль бросился в горящий дом? Что такого ценного там было? Деньги? Драгоценности? Нет, вряд ли герцог стал бы рисковать жизнью из-за пары горстей золота. Лекарства? Да Бог с ними, с лекарствами… Сделали бы другие…

Леди д`Абето продолжала истошно кричать, Дорис рядом со мной причитала сквозь слёзы, а я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Только что всё было так прекрасно… Только что всё закончилось так хорошо…

Закончилось…

В глазах у меня потемнело, в груди сдавило, стало трудно дышать – и вовсе не от дыма. Я потянула ворот кофты и надорвала его, но облегчения не испытала.

Герцог Ричард де Морвиль… Ричард… Дик…

– Вот он! Живой! – заорал кто-то, и я встрепенулась, тоже оживая.

Из окна второго этажа, через балкон вылез герцог де Морвиль. Цепляясь за водосток одной рукой, он спустился, держа под мышкой… картину.

Откуда только силы взялись – я вскочила и бросилась к нему, теряя на бегу чепец и разорванный воротничок.

Герцог спрыгнул на землю, отбежал от горящего дома, прикрывая лицо сгибом локтя.

– Ди-и-ик! – закричала я так же истошно, как леди д`Абето до этого.

Он обернулся, увидел меня и побежал навстречу, по-прежнему прижимая к себе картину. Я заметила краешек нарисованного белого тюрбана, и сразу поняла, ради чего герцог де Морвиль рисковал жизнью. Портрет Беатрис Ратленд. И эта проклятая муха!..

И хотя каким-то краем сознания я понимала, что бедная женщина не виновата в глупости своего сына, в тот момент я ненавидела леди Ратленд так, как не смогла возненавидеть королеву, отдавшую приказ о казни дяди, и предавшую меня Винни.

Мы с герцогом встретились, и он сразу обнял меня, уводя подальше от дома, а я вырывалась и пыталась выхватить у него картину.

– Как ты мог!.. Как додумался!.. – захлёбывалась я слезами и криком. – Ты понимаешь, что мог погибнуть?!. Дай сюда!.. – я пыталась отобрать у него портрет.

– Успокойся, успокойся, – портрет он мне не отдавал, но продолжал обнимать, прижимаясь губами к моему виску.

– Я его сожгу!.. Из-за него!.. Из-за него!.. – продолжала кричать я, не отпуская картину.

Рама не выдержала и треснула, развалившись. Ричард спрятал картину за спину, но я рвалась вперёд, пытаясь добраться до неё, и молотила его кулаками, выкрикивая что-то непонятное.

Попади холст мне в руки сейчас, я бы разорвала его на ленточки, но герцог обнял меня, удерживая, и я сдалась.

Сквозь слёзы я увидела, что волосы надо лбом и брови у него опалены, но он был живой, и был рядом, и обнимал так крепко...

– Как ты мог… из-за картины… – я обхватила Ричарда за пояс и уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, что он целует меня в макушку.

Неизвестно, сколько бы мы так простояли, но тут совсем близко раздался голос леди д`Абето – вполне нормальный, не истеричный, почти твёрдый голос:

– А что тут происходит, позвольте спросить? Дик, немедленно отойди от неё, – и любящая тётушка зашипела, как змея: – Ты с ума сошёл?! Все смотрят!

Все смотрят…

Я как-то совершенно забыла, что мы с герцогом де Морвилем находимся здесь не одни.

Тут же отпустив его, я хотела сделать шаг назад, но только герцог меня не позволил, продолжая держать меня за талию.

– Что ты вцепился в неё? – леди д`Абето оказалась рядом – бодрая и полная сил, словно не висела только что на руках у служанок в глубоком обмороке.

А может, и обморока не было? Так, одно притворство?

– Отпусти её сейчас же! – любящая тётушка не вытерпела и попыталась разжать руки племянника, но он спокойно отстранил её.

– Тётя, не сейчас, – только и сказал он, и леди д`Абето замерла, приоткрыв рот. – Не сейчас, – повторил герцог и обнял меня за плечи, уводя ещё дальше. – Переночуете в гостинице, в городе, – сказал он мне тихо. – Я отправлю с вами Стефана, он кучер, ему можно доверять. Он проводит и поможет устроиться.

– Зачем мне в гостиницу? – переспросила я, всё ещё видя мысленным взором потрясённое лицо леди д`Абето. – Я не хочу никуда уходить…

– Думаю, завтра вы сможете вернуться, – успокоил меня де Морвиль. – Сегодня здесь будет слишком много суеты. Тётю я отправлю к кому-нибудь из гостей, слуг надо будет разместить во флигеле. Ещё не известно, как пострадал дом…

– А вы? – воскликнула я. – Где вы проведёте эту ночь?

– Не волнуйтесь, – он слабо улыбнулся и отбросил с моего лица выбившуюся прядь волос. – Во флигеле хватит места и для меня.

– Значит, и для меня!

– В гостинице вам будет спокойнее и удобнее.

– Ничего подобного! – запротестовала я. – Как вы себе это представляете? Все теснятся во флигеле, включая хозяина дома, и только некая Фанни Браунс отдыхает в гостинице, словно королева. Нет, милорд. Так не пойдёт. Я не согласна. Только флигель.

Я приготовилась спорить, чтобы отстоять свои намерения переночевать вместе со всеми в Эпплби, но герцог лишь вздохнул и спорить не стал.

– Хорошо, – сказал он. – Пусть будет так. Мне надо идти, я должен проследить, как тушат пожар, и помочь, а вы… – он протянул мне картину, – присмотрите за ней.

Портрет я взяла машинально и даже не взглянула на него, а вот на герцога смотрела, не отрываясь. Он ещё и помогать собирался… а не только спать во флигеле, вместе со слугами… Какой-то совершенно неправильный герцог.

– Может, вам стоит поберечься? – попросила я. – Вы и так слишком рисковали… из-за этого… – я приподняла картину, и каким-то невероятным образом она превратился в стену между мной и де Морвилем.

Словно я отгородилась от него. Словно какая-то неведомая сила оттолкнула его от меня.

– Это единственный подарок моей матери, – сказал герцог и оглянулся на горевший дом. – Она отправила мне свой портрет и попросила хранить его в память о ней. Это было за неделю до её смерти. Мне пора, – он снова оглянулся. – Не оставайтесь одна. Держитесь поближе к Дорис. С ней не пропадёте, – и даже не улыбнувшись мне на прощанье, герцог быстрым шагом направился к группке мужчин, которые выстроились цепочкой и передавали друг другу вёдра от реки до Эпплби.

А я осталась стоять под яблонями, держа перед собой портрет Беатрис Ратленд. Некоторое время я смотрела вслед герцогу, а потом перевела взгляд на картину.

Женщина, отдавшая сына луне взамен на любовь мужчины, за неделю до смерти прислала сыну свой портрет в подарок. И просьбу помнить. Как сентиментально. И как жестоко. Я опять почувствовала неприязнь к этой красивой грустной даме. И даже цветок незабудки в её руке показался мне насмешкой. И ещё эта омерзительная муха…

– Вы понимаете, что ваш сын мог погибнуть, спасая картинку? – шёпотом сказала я портрету. – Вы испортили ему жизнь будучи живой и продолжаете портить, находясь уже на том свете. Пора бы остановиться, миледи.

Чем дольше я смотрела на изображение Беатрис Ратленд, тем сильнее меня охватывало странное чувство какой-то неправильности. Странный портрет. Неприятный, но ещё и странный, как будто…

– Мисс Браунс! – ко мне, задыхаясь, подбежала Дорис. – Вы что тут стоите?! Везде пепел летает! Хотите сгореть или задохнуться? Идёмте к реке!

Она схватила меня за локоть и потащила к реке, куда потихоньку подтягивались женщины из поместья. Мы прошли мимо леди д`Абето, которая опиралась на руку Труди. Заметив меня, хозяйка резко отвернулась, поджимая губы. Что ж. Похоже, должность компаньонки так и останется вакантной.

Я видела, как дамы расселись по экипажам и покатили по дороге в сторону города. Леди д`Абето уезжала в одной из колясок, увозя с собой горничную. Экономка осталась и подошла к нам, держась очень прямо, гордо вскинув голову. Я ждала, что госпожа Пай-Эстен спросит меня о том, что произошло, когда герцог выбрался из горящего дома, но она молчала, наблюдая, как тушат огонь.

Пожар потушили только к полуночи. Все мы устали и продрогли, стоя у реки, но вот мужчины замахали нам, разрешая подойти.

Дорис по-прежнему держала меня за локоть, а я прижимала к груди портрет матери герцога. Как бы я к ней ни относилась, Ричард просил позаботиться о картине. Ради неё он рисковал жизнью. Значит, я должна выполнить его просьбу. За всё, что он сделал для меня… для нас с дядей…

Со всеми волнениями я как-то позабыла про дядю. Странно, что человек так долго помнит горести, но так быстро забывает радости. Вот и сейчас я больше переживала, что герцог обиделся на меня из-за неосторожных слов о его матери, а благодарственную молитву за чудесное спасение дяди прочитать не удосужилась…

От дома ещё веяло жаром, но я слышала, как мужчины говорили, что выгорел только первый этаж. Правда, всё, что не пострадало от огня, наверняка пострадало от копоти и пропахло дымом. Я мельком вспомнила про припрятанное жемчужное ожерелье. Будет жаль, если оно сгорит… Но что значит жемчуг по сравнению с тем, что сегодня я нашла двух мужчин, которые для меня дороже всякого жемчуга?.. Двух… Нет, Сесилия, лучше бы ты не торопилась. Дядя никогда тебя не оставит, а вот герцог де Морвиль…

– Вы точно не пострадали? – Дорис тормошила меня, заглядывая в лицо. – Вы такая бледная…

Экономка посмотрела в мою сторону искоса, но ничего не сказала, а я попыталась улыбнуться Дорис и сказала как можно бодрее:

– Просто очень испугалась. Хорошо, что всё уже закончилось, и никто не пострадал.

Флигель готов был трещать по швам, когда его заняли обитатели Эпплби. Мне, Дорис, Мойре, Прил и Саре пришлось разместиться в маленькой кладовой. Позже к нам должна была присоединиться и госпожа Пай-Эстен, но пока она бегала по другим комнатам, размещая остальных слуг.

О большом комфорте мечтать не приходилось, и мы просто расстелили на полу одеяла, которые экономка притащила из каких-то своих запасов, и улеглись прямо в одежде. Мне досталось место у стены, и рядом я поставила портрет Беатрис Ратленд. Интересно, как проведёт эту ночь герцог? Сегодня он остался без ванны и без масляных притираний. Впрочем, наверное, ему это уже и не нужно. Болезнь прошла, и я была уверена, что она не вернётся. Главное – следить за питанием, много двигаться и…

Мысль я не додумала, потому что заснула. Спала я без сновидений – как провалилась в чёрную яму, но спала не крепко, потому что услышав шорох вздрогнула и открыла глаза.

В предрассветных серых сумерках лицо Беатрис Ратленд качнулось передо мной, поднялось и поплыло по воздуху…

В первую секунду я чуть не закричала от испуга, но потом разглядела две маленькие руки, державшие картину. Никакой мистики не было – кто-то всего лишь пытался похитить портрет!

Я вцепилась в край портрета, и только тут увидела, кто его держит – Сара. Юная молчаливая помощница на кухне. Я настолько не ожидала, что похитительницей окажется она, что попросту потеряла дар речи. Зато Сара ничуть не растерялась, продолжая тянуть картину в свою сторону.

– Отдайте!.. – зашептала она, и глаза её лихорадочно блестели. – Её надо убить! Ведьму надо убить!.. Это всё из-за неё!..

– А ну, успокойся, – я уже пришла в себя и резким движением вырвала портрет у неё из рук, а когда Сара бросилась вперёд, пытаясь его отобрать, оттолкнула её ладонью в грудь.

Рядом похрапывала Дорис, завернувшись до ушей в одеяло, дальше мирно спали Мойра и Прил, а за ними – экономка, и мне совсем не хотелось их будить, чтобы разбираться по поводу «ведьминого» портрета.

– Пойдём-ка, выйдем, – я поставила картину на прежнее место, к стене, крепко взяла Сару за худенькое плечо и вытолкала в коридор, хотя она упиралась. – Ну, – сказала я, прикрывая дверь, чтобы нас не услышали. – А теперь объясни толком, что ты хотела сделать?

– Её надо убить, – Сара умоляюще посмотрела на меня огромными тёмными глазами. – Ведьму… которая на картине… Это из-за неё сгорел Эпплби.

Сейчас она больше походила на помешанную – тряслась, заламывала руки и дёргала губами, будто собиралась разрыдаться.

– Послушай, – пришлось встряхнуть её, чтобы она меня услышала. – Пожар не мог начаться из-за картины. Не надо ничего выдумывать…

– Я не выдумываю, мисс! – шёпотом закричала она, и я снова её встряхнула, чтобы не вздумала закричать по-настоящему. – Я говорю правду, – теперь Сара стала поспокойнее, но всё равно дрожала, как осиновый лист. – Я была там, мисс. В той комнате… когда всё загорелось… Клянусь, это из-за картины! Она вдруг вся вспыхнула!..

– Ты была в комнате? – уточнила я.

– Да!

– И картина загорелась?

– Да! Да, мисс! Вы мне верите? – она так явно обрадовалась, что мне стало совестно.

– Сара, – начала я осторожно, – картина не могла загореться, потому что это – всего лишь картина. И если бы она загорелась, то сгорела бы раньше, чем дом. А портрет, как ты видела, совсем не пострадал. Тебе показалось…

– Не показалось! – она перехватила мои руки за запястья. – Мисс, я клянусь! Ведьма вспыхнула! От неё так и полыхнуло!.. Она хотела погубить всех нас!.. От неё надо избавиться! Её надо убить!..

– Молчи! – я чуть повысила голос, и служанка замолчала, приоткрыв рот и жалобно моргая. – Чтобы больше я не слышала подобных глупостей, – отчитала я её. – Ради этой картины милорд герцог рисковал жизнью, а ты собираешься картину уничтожить? Ты понимаешь, что тебе за это сделают?

– Это же ведьма, мисс, – почти простонала Сара. – Она хотела убить всех нас, а ей огонь не повредил… Он же был колдовской… огонь… – она уже всхлипывала. – Она снова устроит пожар…