Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

– Ваши руки – не для тяжёлой работы. И уборка – не ваше дело. Тут я буду настаивать.

– Я тоже буду натаивать, милорд, – сказала я, опустив глаза, чтобы скрыть смущение.

Фу ты! Он вовсе не о сундучке!

– Вы сказали заниматься своими делами, – произнесла я тихо, но упрямо, – вот я и занимаюсь. Не могу смотреть, как человек рядом со мной мучается. А теперь могу я посмотреть вашу ванную комнату?

Де Морвиль промолчал и только сделал кивок в сторону двери ванной, разрешая пройти, и сам пошёл за мной следом, держась на расстоянии.

В ванной я первым делом осмотрела лежавшее в серебряной мыльнице мыло – с ароматом лаванды, очень хорошего качества. Потом поболтала двумя пальцами в воде и решительно сказала:

– Горячие ванны пока придётся забыть. Вода должна быть приятно тёплой, не больше.

Герцог пожал плечами, и я приняла это, как разрешение действовать на своё усмотрение.

– И мыло, пожалуй, я заменю, – совсем осмелела я. – Вдруг всё дело в лаванде? Это сильное растение. Для многих оно действует успокаивающе, но что если это – именно тот раздражитель?

– Говорите так, будто речь о простой болезни, – заметил он, прислонившись плечом к косяку. – Но я же сказал вам…

– Что это – проклятие? – я перебивала его уже без малейшей боязни. – Не уверена, что всё именно так. Если бы это было последствием проклятья, то проявилось бы с детства. А так как проблемы с кожей начались позднее, можно сделать вывод, что есть некий катализатор, после чего болезнь обострилась. Когда это началось?

– Лет семь назад, – ответил он. – Но королевский врач сказал, что это – последствия чёрной магии, вы зря тратите время.

– Зря? – фыркнула я. – Предлагаете опустить руки и плыть по течению? Надо хотя бы попытаться. А что вы делали семь лет назад? Расскажите, как жили тогда. Возможно, мы найдём нужный нам ответ. Вы не путешествовали по каким-нибудь дальним странам? Что вы тогда ели? Пробовали что-нибудь экзотическое или незнакомое? Или были в военном походе и не следили за собой?

– Война давно закончилась, – сказал он, улыбнувшись углом рта. – Семь лет назад я уже жил в столице, был назначен королевским маршалом и питался с королевского стола. Вряд ли короля и его семью кормили слишком экзотической или вредной пищей.

– Хм… – неприятно признавать, но тут я потерпела неудачу. Но меня осенила новая идея: – А не могли вас отравить? – предположила я. – Многие хотели бы получить вашу должность. Многих устраняли при помощи яда.

– Тогда яд оказался слабоват, – теперь он улыбнулся по-настоящему. – Как видите, я жив. И почти здоров. Дело в магии, Фанни. Не ищите секрета там, где его нет.

– Думаете, это из-за вашей матушки? – спросила я осторожно.

– Не думаю. Я в этом уверен, – ответил герцог. – А вы не уверены? – и он прикоснулся к своим белым волосам.

– У вас редкий цвет волос, – признала я, – но я отказываюсь считать его проклятием. Альбиносы встречаются, и в этом нет никакой магии.

– У альбиносов красные глаза и белая кожа, – мягко возразил он. – Как видите, это не вариант. Говорят, что проклятые с рождения умирают медленной и мучительной смертью. Что может быть мучительнее?..

Я прикусила губу, размышляя над его словами. Да, на альбиноса он явно не походил. И кожа смуглее, и глаза – тёмные. Может, именно об этом говорила волшебница Стефания Близар? И поэтому советовала мне поскорее бежать из этого дома? Хотя, стоп. Она не советовала бежать. Она сказала, что в любом месте лучше, чем здесь. А разве это – не совет? И ещё – муха… Не доверять мухе… Если речь о портрете с мухой, то как можно не доверять нарисованной мухе?.. Глупость какая-то.

Тряхнув головой, я решительно прогнала все мысли о мухах и чёрном колдовстве. Мой дядя говорил, что почти всё колдовство в этом мире объясняется научно. И если невозможно объяснить по науке способность Стефании Близар создавать иллюзию посредством музыки, то уж лечить струпья можно и без магии.

– Все эти слова о проклятии – они, конечно, производят ужасное впечатление, – сказала я, стараясь казаться решительной и независимой, – но я всё-таки верю, что человек сам строит свою судьбу. Вы не в ответе за грехи матери, поэтому и никакие проклятья не должны мешать вам жить. Предлагаю вам не падать духом и не быть фаталистом. Полагаю, я вас убедила?

– Как у вас всё просто, – только и сказал он.

– Нет, не очень просто, – возразила я. – Сейчас, вот, думаю, где быстро раздобыть шёлковые простыни, пододеяльник и наволочки. Вряд ли их получится быстро сшить, а за покупками придётся ехать в столицу…

– Шарлотта съездит. Скажете ей, что надо приобрести, она всё сделает.

– Не думаю, что госпоже Пай-Эстен понравится срочная поездка в столицу, – произнесла я с сомнением, а про себя добавила: «Тем более, по моей просьбе».

– Она будет рада, – герцог произнёс это с такой уверенностью, что я мысленно состроила скептическую гримаску.

Мужчины невероятно самоуверенны в том, что касается женщин.

– Лучше отправить кого-нибудь другого, – сделала я попытку избежать конфликта с экономкой – Госпожа Пай-Эстен слишком занята, чтобы ходить по лавкам…

– Не так уж много работы в сельском доме, – ответил де Морвиль. – К тому же, покупки всегда делает Шарлотта. И раньше она на это не жаловалась. Но, возможно, вы хотите съездить в столицу сами?

Он спросил это вроде бы без двусмысленности, но я сразу же передумала защищать госпожу Пай-Эстен. Поездки в столицу в настоящее время в мои планы не входили.

– Да, вы правы, милорд, – быстро сказала я. – Конечно, лучше поручить эту работу госпоже Пай-Эстен.

– Тем более что вы никогда не бывали в столице, – добавил герцог. – Вы не знаете, где находятся лавки с тканями.

– Не знаю, – тут же согласилась я. – Действительно, я же там никогда не была, могу легко заблудиться. Да и про местные цены не знаю.

Обычно смутить меня было сложнее, но когда приходилось вот так откровенно врать вполне себе неплохому человеку… Я напомнила себе, что герцог де Морвиль арестовал моего дядю и разыскивал меня, чтобы тоже арестовать… Но разозлиться и возненавидеть не получилось. Глупо и несправедливо ненавидеть человека за то, что тот делал свою работу. Это всё равно, как если бы родственники умерших пациентов дяди ненавидели его… Хотя, королева Алария именно так и возненавидела нашу семью. Дядю, меня… Возненавидела всего лишь за то, что нет лекарства от воспаления брюшины…

И совсем некстати на ум пришли слова из детской песенки, что недавно процитировал мне герцог:

«От каждой болезни есть своё средство, но если лекарства нет, просто смирись».

Только что я с умным видом упрекала герцога, что он смирился, что не желает бороться с болезнью. И я же упрекаю королеву Аларию, что она не пожелала смириться… Невероятно запутанно и глупо.

И невероятно глупо стоять вот так перед герцогом и молчать, думая что-то там у себя в голове.

– С вашего позволения, я пойду, милорд, – сделав книксен, я мелкими шажками двинулась к выходу.

– Куда вы пойдёте? – спросил де Морвиль, следя за мной взглядом.

– В кухню. Куда ещё пойти помощнице кухарки? – ответила я с нервным смешком.

– Ну да, – не совсем вразумительно протянул герцог.

Разговор явно зашёл в тупик, и я поторопилась уйти. Прежде чем спуститься на первый этаж, я заглянула в комнату леди д`Абето. Дама мирно дремала, закутавшись в плед, а на подоконнике распахнутого окна лежал Сэр Пух, подставив солнцу толстые бока.

Тихонько притворив дверь, я на цыпочках пробежала по коридору, спустилась по лестнице, но прежде, чем пройти в кухню, остановилась перед портретом Беатрис Ратленд.

Я смотрела на картину всего несколько секунд, но внезапно мне стало жутко – показалось, что муха расправила крылышки и поползла по белому полотну головного убора, а леди Ратленд вдруг повела глазами в мою сторону.

Глава 13

В кухне я появилась крайне задумчивая и сразу же уселась к окну, вооружившись свинцовым карандашиком и положив на подоконник несколько листов бумаги.

У слуг был короткий послеобеденный отдых, и я посвятила это время составлению планов, пока никто не мешал. Если задача относительно леди д`Абето казалась мне понятной и достаточно лёгкой, то с герцогом всё было сложнее. Я не знала его заболевания и была вынуждена довольствоваться диагнозом «чёрное колдовство». Это, конечно, глупость, и очень помогла бы консультация опытного врача, а не шарлатана... Очень помогли бы знания и опыт дяди…

Тут я замерла и нахмурилась. А что если де Морвиль обращался именно к королевскому лекарю? То есть к моему дяде?..

Возможно, мне надо было спросить, какой врач осматривал герцога…

Нет, нельзя. Как я объясню, откуда знаю придворного лекаря? Услышала о нём за границей? Не настолько мой дядя известен и знаменит, чтобы о нём говорили в других королевствах.

Но неужели, дядя мог поставить такой диагноз – колдовское проклятие? В это я поверить не могла. Дядя никогда не считал, что болезни появляются из-за магии. Наоборот. Я часто слышала, как он говорил Алану: «На всё есть свои, естественные и объяснимые причины. Легче всего списать болезнь на волю небес. Но тогда и врачом быть не надо, а лучше пойти в священники». Нет, это не дядя сказал про колдовство. Дядя обязательно нашёл бы причину болезни. Но проблема в том, что я не обладала знаниями дяди, и не могла диагностировать заболевание. Поэтому единственное, что мне оставалось – искать. Искать, что поможет выздоровлению, и исключить то, что может навредить.

Итак, что может помочь…

Я разделила лист продольной линией на две части и в левой начала записывать продукты, которые собиралась использовать в меню для хозяев. В правую часть записывались продукты, которые следовало исключить на время, а потом вводить по одному и крайне осторожно – проверяя, как на них будет реагировать организм де Морвиля.

За этим занятием меня и застала Дорис, которая вошла, зевая и потягиваясь.

– Вы даже не отдыхали? – сказала она мне с упрёком. – Вам надо больше отдыхать. Хозяин сказал, чтобы вы не слишком утруждались…

– Хозяин поручил мне заняться его питанием, – перебила я кухарку. – Так же, как и питанием миледи. Что сегодня планируется на ужин?

– Хозяин поручил?! – изумилась Дорис, и тут же бодро отчиталась: – Суп на говяжьей кости с клёцками, жареная курица с гарниром из чечевицы в остром соусе, спаржа под белым соусом, бисквит со взбитыми сливками, черничным джемом и винной пропиткой.

– Говяжий бульон оставляем, – немедленно решила я, – клёцки – долой. В суп добавляем сельдерей, морковь, немного репы и разваренной чечевицы, лук убираем. Из пряностей – шесть горошин чёрного перца для аромата, горстку изюма для сладости и один лавровый лист.

– А-а… – только и протянула кухарка.

– Жареную курицу убираем, – продолжала я, – вместо неё делаем суфле из куриного мяса пополам со спаржей. Туда же добавить половинку ложки тёртого лука, кусочек сала, нарезанный лепестками, молоко для нежности. Бисквит убираем, вместо него на десерт фрукты и ягоды, выдержанные в вине с корицей, – тут я немного подумала и добавила: – Взбитые сливки оставим. Иначе господам жизнь покажется слишком пресной.

– А-а… – опять произнесла Дорис, хлопая глазами.

– Нам надо так организовать меню, – пояснила я, – чтобы оно подходило и милорду, и леди. К чаю подаём рисовый пудинг с джемом, под ванильным соусом. Всё запомнили?

– Д-да, – Дорис без ошибки, хотя и с запинкой, повторила новое меню.

– Тогда приступайте, пожалуйста, – я собрала с подоконника свои записи, ещё раз просматривая их. – Меню для завтрака следующего дня я сообщу позже, а пока мне надо заняться милордом.

– Хозяином? – почти испугалась кухарка.

– Вернее, его комнатой, – успокоила я её. – Не волнуйтесь, это пойдёт его светлости лишь на пользу.

Оставив Дорис колдовать над ужином, я отправилась на второй этаж, держа исписанные листы бумаги перед собой и мысленно перечитывая оба списка и список предполагаемых покупок, который также написала. Карандашик я вертела в пальцах и, конечно же, благополучно его уронила. Наклонилась поднять, а когда выпрямилась – передо мной стояла экономка.

Госпожа Пай-Эстен появилась на лестнице бесшумно и неожиданно, как привидение, и я чуть не вскрикнула от неожиданности, когда её увидела.

– Как вы меня напугали… – начала я, но она меня перебила.

– По какому праву, – заговорила она яростным шёпотом, – вы устанавливаете здесь свои порядки? Вас наняли помощницей, а вы вообразили себя главной кухаркой? И почему я должна делать какие-то покупки по вашему указанию?

Она была рассержена. Даже, если говорить прямо – в ярости. На бледном лице появились красные пятна румянца, а глаза чуть ли не молнии метали.

– Прошу прощения, госпожа Пай-Эстен, – заговорила я миролюбиво, – но милорд изъявил желание последовать моим советам относительно здорового питания и образа жизни, и шёлковые простыни…

– Шёлковые простыни?!

Я и представить не могла, что можно взвизгнуть шёпотом, но экономка проделала это так легко и мастерски, что захотелось ей поаплодировать.

– Шёлк, который я должна купить, пойдёт на постельное бельё? – госпожа Пай-Эстен опять перешла на шёпот, устранив визг. – Вы не слишком много на себя берёте, милочка? Когда леди д`Абето узнает о вашей распущенности, вы вылетите отсюда пулей!

– Не понимаю, что ужасного вы увидели в постельном белье? – пожала я плечами, всё ещё пытаясь уладить дело миром. – Милорду, в силу его знатности, полагается спать на шёлковых простынях, как спит сам король… спал, то есть.

– Вы ещё и издеваетесь над памятью о его величестве! – тут же перевернула мои слова экономка. – И об этом я тоже доложу миледи. Сейчас же!

– Что ты мне доложишь? – раздался голос той самой леди д`Абето, чьим гневом меня сейчас пугали.

Хозяйка дома, как и экономка, умела подкрасться незаметно, и теперь стояла на верху лестницы, благосклонно и с удовольствием разглядывая нас.

– Миледи! – бросилась в атаку госпожа Пай-Эстен. – Вот эта особа, – она ткнула в мою сторону пальцем, – убедила милорда, что ему необходимы шёлковые простыни…

– Правда? – леди д`Абето перевела взгляд на меня. – И что тебя смутило, Шарлотта?

Экономка на мгновение потеряла дар речи, но спеси у неё сразу же поубавилось. Она одёрнула фартук, поправила чепец, чинно опустила глаза и сказала:

– Но это так бесстыдно, миледи. Постельное бельё… шёлк… Церковь не приветствует такой распущенности.

– Вы, действительно, посоветовали это моему племяннику? – леди обращалась ко мне, словно не услышав экономку.

– Да, посоветовала, – сказала я, смело встретив взгляд тётушки герцога. – После того, как вы поручили мне найти книгу для приятного чтения, я встретила милорда. Мы поговорили, и он пожаловался на беспокойный сон, -тут я сознательно соврала, но не могла же я рассказать о болезни герцога при посторонних, тем более, что он просил меня молчать на этот счёт, – и я сказала, что ему, возможно, мешают льняные простыни. Они достаточно жёсткие.

Я хотела дать понять своднице, что её хитрость не удалась, но леди д`Абето услышала то, что хотела услышать.

– Вижу, вы времени даром не теряли, Фанни, – так и просияла она. – Что ж, мне очень нравится идея с шёлковыми простынями. Абсолютно согласна – спать на них гораздо приятнее, чем на льняных.

– Миледи… – потрясённо выдохнула экономка.

– Что такое? – тётя герцога резко повернулась к ней. – Вы не хотите, чтобы мой племянник хорошо спал? По-моему, дело каждого в этом доме – заботиться о его хозяине. И если хозяин желает шёлковые простыни, вы должны их обеспечить.

– Да, миледи, – кисло произнесла экономка и метнула в меня злой быстрый взгляд.

– Прошу прощения, миледи, – вмешалась я, не слишком довольная такой откровенной радостью тётушки, – у меня в списке ещё несколько покупок. Можно ли передать список госпоже Пай-Эстен?

– Можно, – милостиво разрешила леди д`Абето. – Но сначала передайте мне, я хочу с ним ознакомиться.

Поднявшись на несколько ступенек, я отдала ей листок, и она долго и внимательно его изучала.

– Что ж, мне всё нравится, – объявила она, наконец. – Особенно мне понравился пункт про нижнее бельё. Да, моему племяннику по статусу полагается шёлковое нижнее бельё. Очень благодарна вам за заботу, Фанни, – и она лукаво улыбнулась мне, протянув список покупок экономке.

Мы с госпожой Пай-Эстен покраснели одновременно. Лично я покраснела от смущения и негодования, из-за того что меня опять заподозрили в том, чего я делать не собиралась. Похоже, тётушка герцога решила, что я взялась за ум и уже вовсю соблазняю её племянника. И что шёлковые простыни – это часть любовной прелюдии.

Почему покраснела экономка – от стыда или от злости, мне уже думать не хотелось. Скорее всего, я прямо сейчас разочаровала бы леди д`Абето относительно её надежд, но тут к лестнице вышел сам предмет раздора – герцог де Морвиль.

Он был уже в наглухо затянутой у ворота рубашке, в застёгнутом на все пуговицы камзоле и в перчатках. Волосы герцога всё ещё влажно вились надо лбом и у висков, и я совсем некстати подумала, что им очень не хватает гребня.

– Что тут за собрание? – спросил герцог, останавливаясь, потому что мы мешали ему пройти.

– Отправляем Шарлотту за покупками, – радостно объяснила леди д`Абето.

– С вашего позволения, – на всякий случай я сделала книксен, – я иду убирать комнату милорда, как было оговорено.

– Займётесь уборкой в его спальне? – сразу подхватила тётушка и уставилась на племянника с самым блаженным видом. – Совершенно верно. Там давно пора навести порядок.

– Хм… – только и сказал герцог, а леди д`Абето уже похлопала его по плечу и отбыла в свою комнату.

– Пойду, распоряжусь насчёт поездки в город. Прошу прощения, – как змея прошипела госпожа Пай-Эстен, подобрала юбку, комкая мой список, и спустилась по лестнице, а мы с герцогом остались наедине.

– Тоже пойду, милорд, – сказала я, прижимаясь спиной к стене. – Благодарю, что прислушались к моим словам. Обещаю, вы не пожалеете.

Он кивнул и прошёл мимо, старательно глядя под ноги, а не на меня.

Я с облегчением выдохнула, когда он спустился, и сразу бросилась в его комнату. Всё же, не слишком свободно чувствуешь себя рядом с мужчиной, с которым тебя старательно сводят. Интересно, понимает ли это он сам?

Распахнув дверь покоев герцога, я остановилась на пороге, оглядываясь и мысленно прикидывая, что надо сделать сначала, что потом. Снять шторы, выбросить эти сухие букетики, что висят на потолочной лампе, а после…

Подойдя к столу, я решительно убрала с него гусиные перья и тут заметила в неплотно задвинутом ящике тот самый сундучок чёрного дерева, в который пыталась недавно заглянуть.

«Ты не знаешь, что он прячет в сундуке…», – снова как наяву услышала я голос Стефании Близар, и медленно, будто не по своей воле, потянула ящик на себя, открывая его до конца, а потом так же медленно взялась за серебряное колечко, вкрученное в крышку сундучка.

Стук двери показался мне громом небесным, но ещё громче застучало сердце – как у неудачливого воришки. Рывком обернувшись, я увидела девушку с медным тазом в одной руке и с ведром воды в другой. В тазу разноцветной горкой лежали тряпки, а под мышкой девица умудрялась держать огромную щётку.

– Эми, госпожа, – представилась она, делая неуклюжий поклон в мою сторону. – Милорд приказал помогать вам. Вернее, он сказал, что я должна здесь убрать, а вас не подпускать к уборке ни под каким соусом, – тут она улыбнулась, показав в улыбке крупноватые передние зубы.

Мордашка у неё была приперчена веснушками, и из-под чепчика торчали непослушные прядки рыжих волос.

– С чего начнём? – радостно спросила Эми, со стуком поставив таз и ведро на пол.

Из кармана передника она достала кусок мыла и положила его на пол вместе со щёткой.

Уши у меня горели, и я был счастлива, что девица не заметила, как я пыталась открыть хозяйский сундучок. Но ещё позорнее было то, что герцог, по-видимому, догадался о моих намерениях, и прислал служанку, чтобы присматривала за мной. Не подпускать к уборке… Не подпускать к хозяйским вещам, чтобы быть точнее.

– Давайте сначала снимем шторы, – предложила я, стесняясь посмотреть девушке в глаза.

– Хотите их постирать? – тут же отозвалась она. – Но мы стирали их летом. Каждый год стираем.

– Хочу их совсем снять, – сказала я, оглядываясь в поисках скамейки или стула попроще, на которые можно было встать, чтобы дотянуться до потолочных петель.

– Снять? – поразилась Эми. – Но тогда окна будут совсем открыты…

– Там лес, – я машинально посмотрела в окно. – Вряд ли оттуда будут подглядывать за милордом. Да и вряд ли увидят что-то интересное.

Девица фыркнула, но тут же сделала серьёзное лицо и сказала:

– Тогда я принесу скамейку.

Пока она бегала за скамейкой, я стояла перед злополучным сундучком, гадая – успею открыть и заглянуть в него или нет, но когда осмелилась и уже протянула руку, чтобы открыть крышку, в коридоре раздался бодрый топот деревянных башмаков, и я поспешила отойти от стола, ругая себя за нерешительность.

Эми принесла скамейку, забралась на неё, и мы в два счёта поснимали шторы со всех окон.

Потом моя помощница, забравшись на ту же скамейку, обмела потолочные светильники и протёрла их влажной тряпкой, потом мы в четыре руки протёрли подоконники, стол, и обшивку кресел и стульев.

Когда приступили к плательному шкафу, я попросила Эми отойти, и сама достала одежду герцога – всю, вплоть до нижнего белья и чулок. Кстати, не так уж и много было у него одежды. И я не нашла в шкафу того самого маскарадного камзола. Скорее всего, основной гардероб де Морвиля находился в столице. Интересно, там у него свой дом, или герцог живёт в королевском дворце? То есть жил. Его ведь вроде как изгнали…

– Одежду надо повесить в другой комнате, – сказала я, укладывая камзолы, рубашки и штаны на кровать. – Когда госпожа Пай-Эстен вернётся из столицы, спросим, куда можно перенести одежду милорда.

– Можно перенести в гардеробную леди д`Абето, – предложила Эми, но я отказалась.

– Лучше подождём нашу экономку, – сказала я уклончиво.

Не объяснять же служанке, что я боюсь заразить не только её, но и хозяйку, а поэтому одежду необходимо убрать куда-нибудь, где до неё никто не дотронется. Что касается меня… Я уже приготовила бутылочку очень крепкого вина, чтобы потом протереть руки, избавляясь от заразы. Хоть герцог и сказал, что болезнь не опасна для окружающих, предосторожности не помешают.

Завернув одежду в простыню, я положила узел возле порога, сняла наволочки с подушек и убрала покрывало. Служанка рвалась помочь, но к постельному белью я её тоже не подпустила, посоветовав начать мыть пол.

Пока Эми надраивала паркет, я тщательно протёрла все внутренние ящики стола, столбики и ножки кровати и открыла окно настежь, впуская свежий воздух. К вечеру пахло влажной листвой, немного яблоками и речной свежестью. Я задумчиво посмотрела на кромку леса и полоску реки, и решила, что занавески тут всё-таки не помешают. Но не плотные, из толстой ткани, а лёгкие, кисейные.

– Пойду, сменю воду, – сказала Эми, подхватывая ведро.

Как только дверь за ней закрылась, меня с новой силой потянуло к хозяйскому сундучку. Будто несколькими словами волшебница привязала меня к нему колдовскими путами.

Пока служанка спустится вниз, выльет воду на заднем дворе, наберёт в колодце новую и вернётся, я вполне успею посмотреть – что там, в этом сундучке. Просто посмотрю… Всего лишь любопытство, никакого злого умысла…

Мои пальцы коснулись крышки, окованной серебром, как вдруг дверь распахнулась, ударившись о стену.

Я отдёрнула руку, досадуя на служанку, которая управилась быстрее, чем можно было сосчитать до трёх, но тут обнаружила, что в спальню герцога заявилась вовсе не Эми.

У входа, воинственно уперев кулаки в бёдра, стояла горничная Труди. Она смотрела на меня, как волчица на зайца. Конечно, я ни разу не видела волчицу, но наслушалась о них достаточно, чтобы попятиться. Я налетела на стол, и ящик сам собой поехал в пазах и закрылся, в который раз скрывая от меня сундучок с секретом.

Труди перешагнула порог, ногой захлопнула дверь и надвинулась на меня, мрачно сверкая глазами.

– Ты что тут устроила? – сказала горничная с угрозой. – Ты по какому праву хозяйничаешь здесь?

– Это был приказ герцога, – спокойно ответила я, уже придя в себя.

– Приказ герцога? – произнесла она с присвистом, подступая ко мне всё ближе. – А почему ты запретила прикасаться к его одежде и постели? Говорят, ты уже ему шёлковые подштанники заказываешь? Ты ничего не перепутала, деревня? Я же сказала, что хозяин – мой, и тебе он не достанется!

Меня так и подмывало ответить: «Сама ты деревня!», – но благоразумие удержало. Только ссоры с горничной мне не хватало. На потеху леди д`Абето.

– Послушай, Труди, – сказала я примирительно, – никто не покушается на твоего хозяина. Я выполняю лишь его приказ. Можешь спросить у него сама…

– И спрошу! – повысила она голос. – Но тебя я рядом с ним чтобы больше не видела! Если ещё хоть раз!.. Деревня ты необразованная!..

– Ты читать-то хоть умеешь, горожанка? – не сдержалась я.

Эффект был такой, будто я влепила Труди пощёчину. Горничная замерла, открыла рот, закрыла, опять открыла, а потом взвизгнула и бросилась на меня, вцепившись мне в волосы.

Вернее, сначала она вцепилась в мой чепчик, и я услышала, как затрещали кружевнные оборки, а потом горничная принялась нещадно драть меня за волосы, и тут уже я заорала от боли не своим голосом. Схватив обезумевшую девицу за запястья, я пыталась оторвать её от себя, но легче было задушить волчицу голыми руками.

Промучившись несколько секунд, я сообразила пнуть Труди по голени – в самое незащищённое мышцами место. Спасибо, дядюшка объяснял мне принципы человеческой анатомии.

Труди завопила ещё громче меня, разжала руки и заскакала на одной ноге, держась за ушибленное место, а я воспользовалась этим, чтобы оттолкнуть её с дороги и убежать. Я хотела толкнуть её несильно, но не рассчитала, и горничная повалилась на пол, запутавшись в атласной юбке. Только и мне не удалось убежать, потому что «горожанка» успела схватить меня за передник и потянула за собой.

Мы рухнули с таким грохотом, что удивительно, как не сбежалось полдома. Мне повезло больше – я упала на горничную, но всё равно больно ударилась локтем и зацепила ногой стул, повалив и его, а Труди барахталась подо мной, не оставляя попыток добраться до моих волос. Сделать это было трудно, потому что чепец съехал мне на лицо до самого носа, но зато и я ничего не видела, и отмахивалась наугад.

За всей этой вознёй я краем уха слышала чьи-то шаги, испуганные возгласы, дверь постоянно хлопала, но посмотреть было некогда, да и не было возможности.

В какой-то момент я попала, и Труди взвыла, а потом вцепилась мне в руку повыше запястья ногтями.

Возможно, вцепилась бы и зубами, но тут меня схватили под мышки, подняли и оттащили в сторону. Раздался треск, и вязки моего чепчика лопнули, а сам чепчик слетел, попутно разворошив мою причёску. Волосы упали на лицо, лезли в глаза, а я не могла их убрать, потому что кто-то крепко держал меня за локти.

– Она первая полезла драться! – заныла Труди так жалобно и плаксиво, что и я бы поверила, если бы не знала правду.

– Ах, какая дикарка! – раздался голос леди д`Абето, которая, судя по тону, была очень довольна.

– Я ничего не видела… – пролепетала Эми. – Я за водой ходила…

– Отпустите уже, – сказала я почти зло и дёрнулась из крепких рук.

Меня сразу отпустили, я ладонью отбросила с лица волосы и обнаружила, что в спальне герцога кроме хозяйки, горничной и служанки были ещё девицы из кухни, в коридоре маячила испуганная Дорис, за её спиной – двое работников с конюшни, а рядом со мной стоял герцог де Морвиль. Он-то и стащил меня с Труди.

Она, кстати, продолжала сидеть на полу, прижимая ладонь к левой щеке, и заливалась слезами – бедное, избитое дитя. И я – дикарка.

– Что произошло? – хмуро спросил герцог, и я подумала, что впервые вижу его таким.

Честно говоря, не представляла, что он может смотреть так сурово. И так сурово стискивать губы. Хотя, чему я удивляюсь? Он ведь был королевским маршалом, а не фиалковым пажом.

– Она набросилась на меня и избила, – хлюпая носом пожаловалась Труди. – Она мне глаз выбила!

– Ну-ка, покажи, – потребовала леди д`Абето, которую явно забавляло всё происходящее.

Горничная отняла руку от лица и захлопала обоими глазами – целыми, хвала небесам. Зато левая скула покраснела и уже начала опухать. Только тут я почувствовала боль в костяшках. Наверное, ударила «горожанку» нечаянно. Как только это объяснить?

– М-м, какой удар! – восхитилась тётушка герцога. – Завтра у тебя вместо лица будет сдобная булочка!

Труди заревела ещё отчаяннее, а я досадливо поморщилась и потёрла расцарапанную руку.

– А это что?! – герцог схватил меня за локоть, рассматривая царапины.

– Боевые раны, – подсказала ему леди д`Абето и, как ни в чём не бывало, обратилась к нам с Труди: – Кстати, девушки, а из-за чего у нас дуэль? Что-то не поделили?

Вид у неё при этом был такой невинно-наивный, что я еле сдержалась, чтобы не нагрубить.

Наверное, Труди наплела бы кучу вздора о причине драки, но не успела сказать ни полсловечка. Герцог шагнул к ней, схватил за шкирку, как котёнка, вздёрнул на ноги и потащил к выходу.

– По-моему, это проигрыш, – сказала леди д`Абето ей вслед.

– Тётя! – рявкнул герцог.

Спустя секунду горничная бежала лёгкой трусцой по коридору, цокая каблуками, а за ней поспешили уйти Эми и остальные слуги. Тётушка тоже удалилась, сделав на прощание круглые глаза и сложив губки бантиком.

Герцог захлопнул за ней дверь и повернулся ко мне. Мы остались вдвоём, посреди лёгкого беспорядка, который был устроен при моей непосредственной помощи, и… и тут я впервые засомневалась – действительно ли мне ничего не угрожает в этом доме.

– Сказать по правде, это – не моя вина, – начала я не слишком уверенно. – Я просто убирала вашу комнату, как вдруг…

Де Морвиль широким шагом прошёл мимо меня, к столу, и резким движением выдвинул тот самый ящик, где находился сундучок, окованный серебром. Герцог достал его, поставил на столешницу и откинул крышку.

Я ничего не смогла с собой поделать – вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь, но тут хозяин так свирепо оглянулся на меня, что я сразу присмирела и втянула голову в плечи, опустив глаза.

– Садитесь, – коротко приказал герцог.

– Что, простите? – не поняла я и осмелилась посмотреть на него.

Он стоял передо мной с бинтом и мазью. Бинт и мазь у него в сундучке. Наверное, что-то вроде медицинского чемоданчика…

– Садитесь, – повторил де Морвиль. – Надо обработать рану. Не хватало ещё заражения крови.

– Да, конечно, – пробормотала я и подняла стул, который опрокинула во время схватки с горничной. – Но лучше я сама…