Текст книги ""Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Ирэн Рудкевич

Соавторы: Ната Лакомка,Тата Алатова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 346 страниц)

– Не бойтесь, мы рядом, – шепнула я Эбенезеру, отпуская его руку.

– Не бойтесь, они вас не тронут, – пообещал и Ричард.

– Пусть боятся, чтобы я их не тронул, – процедил Эбенезер и демонстративно отвернулся к реке, сделав вид, что наслаждается пейзажем.

Один из бродяг приподнял полог, пропуская нас с Ричардом, и мы вошли, причём я пригнула голову герцога, чтобы не задел головой за грязную парусину.

Внутри было темно, пахло кислым вином и мышами.

Сначала я ничего не могла разглядеть, но потом глаза привыкли к полумраку, и я обнаружила, что мы с Ричардом стоим возле огромной бочки, на которой, как на троне, восседал маленький кривобокий человечек с одной ногой. Второй ноги не было выше колена, и штанина была перетянута бечёвкой.

– Давно тебя не видел, Дик, – проскрипел одноногий. – Что это за малютка с тобой? Недурна… – он прищурился, окинув меня взглядом и оскалил в улыбке кривые чёрные зубы.

Глава 9

Не самое приятное – стоять под мостом, в окружении бродяг-головорезов, да ещё когда тебя оценивают с усмешкой. Я покрепче ухватилась за руку Ричарда, не зная, что ответить, и нужно ли отвечать.

– Это – госпожа Браунс… – начал Ричард, но одноногий его перебил.

– Пятнистый Дик нашёл себе подружку? – сказал король бродяг развязно. – Давно пора.

– …моя будущая жена, – закончил герцог. – Поэтому говори о ней с уважением.

– А в чем я неуважителен? – изумился король Джек. – И тебе не надо было ничего объяснять. Я вижу, что она – настоящая леди. Вы уже оценили его по достоинству, леди? Пятнистого Дика? – он наклонился вперёд, почти свесившись со своей бочки, и подмигнул мне.

– Мы пришли не за этим, – заметил Ричард, в то время как у меня загорелись уши.

– Да не злись, я же ничего такого не сказал, – отмахнулся Чёрный Джек.

– Сказал достаточно, – сквозь зубы произнёс Ричард, и я поспешила вмешаться.

– Не волнуйтесь, – сказала я, похлопав герцога по руке. – И вы не переживайте, господин Джек. Я уже оценила милорда по достоинству.

Ричард коротко и судорожно вздохнул, а Чёрный Джек даже вытянул шею, немного недоумённо разглядывая меня светлыми водянистыми глазами.

– Никогда не встречала человека умнее, честнее и благороднее, чем милорд, – продолжала я, доверительно. – У него столько достоинств, что все не перечислишь.

Бродяга расхохотался так, что чуть не свалился с бочки. Его подхватил и вернул на место вынырнувший откуда-то не менее грязный субъект, при обеих ногах, но зато с черной повязкой через левый глаз. Впрочем, он тут же сдвинул её, и стало видно, что оба глаза у него на месте – целёхоньки, и смотрят очень внимательно.

Тем временем король-из-под-моста продолжал смеяться, хлопая себя ладонями по бёдрам, а потом доверительно сказал Ричарду:

– А она не промах, эта малышка!

– Благодарю, – произнёс Ричард не очень-то сердечно.

– Так зачем вы пришли? – спросил Чёрный Джек. – Не просто же так твоя светлость решил познакомить меня с будущей её светлостью?

– Нам нужна помощь твоих людей. Надо проследить за одним домом и его обитателями, – Ричард крепко держал меня за руку, но я почему-то совершенно перестала бояться.

Люди здесь были страшными, в этом не было сомнений, и могли расправиться с нами запросто – даже с таким здоровяком, как маршал, а не то что со мной, пигалицей… Но здесь зло не держали под маской лживой доброты, я это чувствовала. И сила здесь была обыкновенная, человеческая, а не колдовская, бьющая исподтишка, в самое незащищённое место.

– За каким домом? – спросил король бродяг. – Это как-то связано с тем, что ты ослеп, Дик? Значит, это правда? Я вижу, что ты держишься за свою жёнушку…

– Это имеет отношение к тому, что произошло, – ответил Ричард, не вдаваясь в подробности. Меня интересует дом леди Кармайкл. Надо узнать, кто к ней приходит, куда уходят жильцы и слуги, с кем общаются. Сможешь устроить?

– Зачем спрашиваешь? – досадливо отмахнулся Чёрный Джек. – Отправлю мальчишек, они не так заметны. Сколько в доме людей?

– В доме пять человек, – подсказала я, хотя меня никто не спрашивал. – Две леди и прислуга. Достаточно будет шестерых. На случай, если все пятеро жильцов разойдутся в разные стороны, один человек должен остаться караулить дом.

– Хорошо, – согласился король бродяг. – А мне нравится твоя жёнушка, Дик. Она такая бойкая, – тут он широко улыбнулся мне и подмигнул. – Надеюсь, она тебя расшевелит. А то ты слишком уж кислый, пора меняться.

– Какой есть, – сдержанно ответил Ричард и добавил: – Пусть кто-нибудь приходит вечером, доложить, что происходило в доме, а если будет что-то подозрительное или появится подозрительный посетитель – сообщайте немедленно. Ты знаешь, что я в долгу не останусь.

– Всё сделаем, твоя светлость, – развязно пообещал бродяга.

Когда мы вышли из палатки, я увидела, что щёки у Ричарда горят, да и сам он выглядел смущённым. Эбенезер поспешил к нам, и я взяла его под руку.

– Такое ужасное место, – произнёс наш слуга шёпотом. – Леди нельзя было приходить сюда.

Я покосилась на Ричарда. Он казался ещё более смущенным.

– Отличное приключеньице, – сказала я нарочито бодро. – И главарь мне даже понравился. Он просто душка.

Ричард глубоко вздохнул и выдохнул сквозь зубы.

– Такой одиозный мужчина… – начала я и замолчала, резко остановившись.

– Что такое? – тут же спросил герцог.

– Скрипка, – ответила я, глядя на группку цыган, сидевших у костра. – Там цыгане, и у одного скрипка…

– При чем тут скрипка? – не понял Ричард.

– С серебряными струнами, – пояснила я. – Такая же скрипка была у Стефании Близар.

– Вы уверены? – уточнил он.

– Как можно быть в чем-то уверенной, когда колдуны и волшебники бродят рядом? – ответила я вопросом на вопрос. – Но скрипка очень похожа. И я вижу даже рисунок в виде серебряной снежинки на корпусе. Такой же знак был на футляре для инструмента.

– Подойдём к ним, – сказал Ричард, и я повела его к костру.

Эбенезер пытался заворчать, но я в очередной раз ткнула его локтем.

При нашем приближении цыгане и не подумали встать, зато все подняли головы, с любопытством глядя на нас.

– Добрый день, – взяла я на себя роль переговорщика. – Можно спросить, откуда у вас эта скрипка?

Неудачное начало, это я поняла сразу, потому что ответа не дождалась, и теперь цыгане смотрели на нас насмешливо. Я бы даже сказала – нагло.

– Может, тебе погадать, красавица? – спросила старая цыганка, чёрная, как закопченный котелок, да ещё курившая чёрную трубку, из которой шёл такой же чёрный дымок.

– Нет, благодарю, – вежливо отказалась я. – Просто эта скрипка похожа на скрипку одной моей знакомой, которую я давно ищу…

– Намекаете, дамочка, что мы грохнули вашу знакомую и забрали скрипку? – развязно сказал один из цыган.

– Ну что вы, совсем нет… – начала я.

– Дайте им монету, – Ричард на ощупь достал из поясного кошелька серебряный талер.

Я взяла у герцога монету и, поколебавшись, протянула её мужчине, что держал скрипку. Монетка тут же исчезла в его руке, и он сказал:

– Не волнуйтесь, мы не выпустили вашей знакомой кишки, леди.

– И на том спасибо… – прошептала я, поддерживая Эбенезера, который, вроде бы, собирался упасть в обморок.

– Знакомый голос, – герцог чуть подался вперёд, вглядываясь в цыгана со скрипкой. – Ты – Ромул, верно?

– Верно, ваша светлость, – засмеялся тот. – Надо же, вы меня помните!

– Где взял скрипку? – очень серьёзно спросил герцог. – Только говори правду, не лги. Это важно.

– Я и дамочке бы не стал лгать, – пожал плечами цыган. – Скрипку принёс мой сын.

– Мануш? – уточнил герцог.

– Он. Вы и его помните? – цыган даже приосанился.

Кажется, ему было очень приятно, и я понадеялась, что герцог де Морвиль сможет разузнать хоть что-то о судьбе Стефании. Если волшебницу ограбили где-нибудь на большой дороге… А если убили?..

– Как же не помнить твоего сына, Ромул, – усмехнулся Ричард. – Он здесь?

– Здесь.

– Позови.

Ромул громко свистнул сквозь зубы, словно подзывая собаку.

– Держите свои кошельки крепче, – посоветовал Ричард. – Мануш – самый ловкий маленький вор во всём королевстве.

– Благодарю за похвалу, милорд, – тут Ромул даже надулся от гордости.

– Это не похвала, – сказал Ричард.

– Ты звал, отец? – откуда-то со стороны выскочил тощий маленький цыганёнок в обносках.

Несмотря на холод, он был босой, и бодро шмыгал носом. Сначала я решила, что мальчишке около десяти лет, но, приглядевшись, заколебалась – слишком уж взрослыми казались его глаза. Да и лицо было лишено детской мягкости и наивности. Ему… лет четырнадцать…

– Милорд де Морвиль зашёл на огонёк, – пояснил цыган, поднимая со своих колен скрипку, – и спрашивает, где ты взял эту вещь.

– У старухи, – тут же ответил мальчишка.

– У какой старухи? – поразилась я.

Неужели, я ошиблась, и скрипка всего лишь похожа на скрипку Стефании Близар?

– Приличная такая старуха, – мальчишка пожал плечами совсем как его отец. – Хорошо одета, волосы наполовину седые, наполовину чёрные, глаза ярко-синие…

– Это Стефания! – воскликнула я.

Конечно, седая женщина покажется сопляку старухой!

– Где и когда ты её видел? – строго спросил герцог.

– Вчера шлялась по окрестностям, – ответил мальчишка и снова шмыгнул носом. – Отдала мне скрипку и пошла дальше.

– То есть ты ее украл, – грозно произнёс герцог.

– Да нет же, – воришка ничуть не смутился. – Она сама отдала. Сказала, что скрипка ей больше не нужна, что отцу нужнее.

– Отцу? – переспросил Ричард уже совсем не грозно. – Разве вы с ней знакомы?

– В первый раз ее видел, эту старуху, – радостно признался цыганёнок.

Мы с Ричардом недоумённо замолчали. Разве могло быть такое, что волшебница подарит скрипку каким-то оборванцам? Скрипку с серебряными струнами? Наверняка, она ещё и волшебная…

– Послушайте, – решительно сказала я цыгану. – Я куплю у вас эту скрипку. Мы купим… Милорд! – тут я обернулась к герцогу. – Дайте ваш кошелёк!

– Подождите, леди, – остановил меня цыган, насмешливо растягивая слова. – С чего вы решили, что я продам её?

– А почему бы вам её не продать?! – напустилась я на него, пытаясь скрыть страх, что скрипка может ускользнуть из наших рук. – Вы всё равно её продадите, рано или поздно! На деньги, что мы вам дадим, вы купите пять скрипок попроще, и будет у вас целый оркестр! Вам какая разница, на какой скрипке играть? А для меня она – память о человеке…

– Леди, – сказал цыган ещё более насмешливо, – у этой скрипки серебряные струны. Как вы думаете, может ли бродяга, вроде меня, купить себе скрипку с серебряными струнами? Нет, конечно, – ответил он сам себе и любовно погладил корпус скрипки. – Такая удача выпадает раз в жизни. Я не отдам эту скрипку, пока жив.

– Она нам нужна! – начала настаивать я. – Та женщина, которой принадлежал этот инструмент, она – волшебница…

Но цыган, не слушая меня, положил скрипку на плечо, взмахнул смычком, и полилась музыка… песня… Я узнала эту песню с самых первых нот. Баллада про проклятого ребенка, которого мать отдала луне в обмен на любовь мужчины…

Песня сама по себе была прекрасна, но то, что делал с инструментом этот цыган с запачканными руками – это было удивительно. Скрипка словно пела человеческим голосом, словно у неё было сердце…

Мы стояли и слушали, и даже Эбенезер застыл. К костерку потянулись люди, какая-то женщина протяжно и тягуче подхватила мелодию, и скрипка заплакала ещё печальнее, заливая нам в души светлую лунную грусть.

Невозможно было поверить, что такое мастерство возможно. Такая игра… такой талант… под мостом, на дороге…

– Идёмте, – сказал Ричард, сжимая мою руку, и повторил: – Идём.

– Но скрипка… – слабо запротестовала я.

– Это просто скрипка, – сказал Ричард. – Чуда не произошло, я не прозрел, и вряд ли простой музыкальный инструмент поможет нам найти Стефанию. Попросим Чёрного Джека, чтобы послал людей осмотреть город и окрестности.

– Да… – прошептала я, отступая, но не в силах оторвать взгляд от плывущего смычка, от тёмных заскорузлых пальцев, так ласково прижимавших серебряные струны.

Знала ли Стефания Близар, кому достанется скрипка, или отдала её наугад? Если знала, то она – великая волшебница, потому что лучшего хозяина этому инструменту и вообразить было невозможно.

Пока мы вернулись к «королевскому» шатру, пока Ричард просил короля бродяг заняться ещё и поисками волшебницы Близар, я была под впечатлением музыки, которая всё ещё плыла над рекой.

И постепенно появилась мысль – а случайно ли цыган заиграл именно эту мелодию? Не сама ли скрипка запела её, чтобы подсказать… Что подсказать?.. О чём подсказать?..

– Леди, вы в порядке? – спросил меня Эбенезер, и я встрепенулась, возвращаясь из волшебных размышлений под луной – на землю, под мост.

– Всё хорошо, – пробормотала я.

Мы вернулись в дом герцога де Морвиля тем же потайным ходом, я отправила Эбенезера помочь Ричарду переодеться в домашнюю одежду, а сама занялась приготовлением ужина.

Я планировала сделать курицу в остром соусе, варёный картофель со сливочным маслом, зелёный салат и яблочный пирог со взбитыми сливками, но в этот раз всё валилось из рук. В голове крутилась и крутилась песенка про проклятого сына луны, и я никак не могла отделаться от этого печального, немного монотонного мотива.

Сколько раз мы с Винни пели эту песню, а я и не догадывалась, что она о королевском маршале. Потом мы с Винни пели эту песню во дворце, и Ричард всё слышал. Глупыш, разбил окно – так заволновался… А мне было смешно, дурочке… И леди Идалия нас с Винни отругала…

Леди Идалия.

Соус в кастрюльке пыхтел, напоминая, что уже давно готов, и кастрюльку надо сдвинуть с большого огня, а я стояла перед печкой, сжимая в руке ложку, и совершенно забыла и про соус, и про ужин.

Возможно, леди Идалия знает больше, чем мы думаем. Про песню ведь она знала? И скрипка Стефании Близар неспроста запела эту песню… Но ведь леди Идалия мне и словечком не обмолвится. Если только её будет допрашивать королевский маршал? А вдруг она и тогда промолчит? А вот Винни…

– Леди Сесилия! Что-то горит? – окликнул меня Эбенезер из коридора.

Ахнув, я бросилась спасать соус. Кастрюлька была переставлена в безопасное место, а я поспешила распахнуть окно, чтобы впустить свежий воздух в кухню.

Фу ты… Нельзя так, Фанни Браунс. Никудышная из вас кухарка, если даже простой соус сделать не можете…

– …экстренный выпуск! Экстренный выпуск! – донёсся до меня звонкий голос мальчишки, разносчика газет, он как раз пробегал по улице. – Герцог де Морвиль пытается избежать дуэли подкупом и угрозами! Подкупом и угрозами!

– Стой!! – завопила я мальчишке, чуть не перепрыгнув через подоконник.

Маленький разносчик газет оглянулся, увидел меня, его веснушчатая физиономия расплылась в насмешливой улыбке, а потом он зайцем припустил вниз по улице, размахивая газетой и крича:

– Подкуп и угрозы от герцога де Морвиля! Экстренный выпуск! Спешите купить!

Я бросилась за мальчишкой, оттолкнув с дороги Эбенезера, который околачивался в коридоре.

– Леди! Куда вы?! – только и воскликнул он, а я уже выскочила за дверь, спрыгнула с крыльца и помчалась вслед за маленьким разносчиком газет.

Разумеется, догнать его мне не удалось, потому что бегал он гораздо быстрее меня, а я, добежав до соседнего дома, внезапно вспомнила, что сейчас не май месяц, припархивает снежок, к тому же, мой кошелек остался дома.

Пришлось вернуться, и под непрерывное ворчание Эбенезера я надела уличные башмаки, тёплую накидку, повязала платок, взяла несколько монеток и отправилась на поиски свежего номера столичной газеты.

Через два квартала я наткнулась на переносной газетный лоток, купила газету и тут же развернула её.

Закончив чтение, я едва не скрипела зубами от злости.

Господин Фрефрон умудрился написать статью, в которой правда и ложь так причудливо переплетались, что и придраться было невозможно, и хотелось при первой же встрече выцарапать ему глаза.

«Утром в редакцию газеты пришла служанка королевского маршала герцога де Морвиля и, угрожая гневом королевы, пыталась вызнать, кто являлся источником сведений о дуэли, после чего от неё же угрозы получил благородный виконт Дрюммор. Служанка требовала, чтобы он отказался от дуэли, защищая, вероятнее всего, своего хозяина, с которым, как ходят упорные слухи, она состоит в порочащей связи. Скорее всего, угрожали и леди Кармайкл с дочерью, виконт Дрюммор вынужден был посетить благородное семейство, чтобы успокоить несчастных, запуганных женщин. Создается впечатление, что герцог де Морвиль хватается за любой шанс, чтобы избежать дуэли, но в то же время не хочет признать, что нанёс глубокое оскорбление младшей леди Кармайкл и её величеству королеве Гизелле, которая хотела устроить этот брак. Что может заставить человека с не совсем чистым прошлым отказаться от брака с благородной, красивой, достойной девушкой? Возможно, всё дело в порочных страстях, которыми охвачен господин маршал? И если это так, то как может человек с подобными моральными качествами стоять на страже нашей страны?».

Я едва сдержалась, чтобы не разорвать эту гадкую газетёнку в клочки. К продавцу подходили люди, покупали газету, тут же читали, обсуждали… Ричарду припомнили всё – и распутницу-мать, то ли колдунью, то ли заключившую договор с дьяволом, совратившую короля и причинившую боль королеве… «Такое откровенное бесстыдство! Не удивительно, что и сын такой же! Жить со служанкой, оскорбить благородную девушку – это немыслимо!». И внезапную смерть короля… «Маршала ведь потом отстранили от должности и отправили в ссылку, но он опять умудрился вернуться». Кто-то даже предположил, что сейчас опасность может угрожать малолетнему королю… «Его защищают две женщины, а против них – маршал со всей армией!». «Но ведь он ослеп?». «Вы в это верите? Наверняка задумал какое-то преступление! Как только церковь терпит его присутствие в городе!».

Боже… Боже… Где же вы, госпожа Стефания Близар?..

Я и не заметила, как начала вопрошать небеса и одновременно – волшебницу. Так нельзя. Вдруг небеса разгневаются ещё сильнее? Бедняге Ричарду и так досталось…

Вернувшись домой, я была встречена Эбенезером и Ричардом – один уже надел плащ, чтобы бежать следом за мной, и пытался отговорить второго, который тоже рвался искать меня.

– Что случилось? – спросили мужчины, чуть ли не хором.

– Ничего особенного, просто гадкая статейка в гадкой газетёнке, – ответила я преувеличенно бодро. – Дайте-ка пройти, скоро ужинать, а ужин ещё не готов.

Но Ричард преградил мне дорогу.

– Что там написано? – сказал он, кивнув на газету, которую я всё ещё держала в руках. – Прочитайте.

Мне ничего не оставалось, как прочитать статью Фрефрона вслух, от начала и до конца.

Мужчины выслушали меня, а потом Эбенезер воздел руки к небу и ушёл в кухню, бормоча под нос, что прах его хозяина не найдёт успокоения.

– Даже представить не могла, что он напишет такое, – мне было стыдно смотреть на Ричарда. – Всё перевернул с ног на голову, жалкий лгун!

– Это не ваша вина, – успокоил меня герцог. – Даже не вздумайте винить себя.

– Пойду готовить ужин, – произнесла я с тяжёлым сердцем.

Ричард пропустил меня, и я отправилась следом за слугой.

Я долго мыла руки, обдумывая, что заставило господина Фрефрона написать эту оскорбительную ложь. И как быстро он сработал! Даже до завтрашнего утра не подождал… Получается, после моего посещения редакции, он поговорил с виконтом, получил от него сведения обо мне, о том, что виконт навещал госпожу Кармайкл… Он следил за Дрюммором, что ли? Или это Дрюммор сразу от леди Кармайкл побежал в редакцию, жаловаться на угрозы со стороны «служанки герцога»? Так боится дуэли даже со слепым, что всеми возможными способами подталкивает Ричарда принять решение – жениться на Винни? Но виконт совсем не боялся, когда я разговаривала с ним…

Получалась какая-то ерунда. Я не видела смысла в поступках ни у господина Фрефрона, ни у виконта Дрюммора.

Возможно, это леди Идалия мутит воду? Боится, что виконт убьёт маршала, и доченька останется без жениха?

Но Дрюммор собирается жениться на Винни после дуэли… И вряд ли он не посвятил в свои намерения леди Идалию. Зачем тогда ей торопить газетчиков со статьёй? Ведь статья словно подталкивает Ричарда жениться на Винни… Особенно теперь, когда тень брошена и на меня. Герцог не может жениться на Фанни Браунс. И не может сказать, что под личиной кухарки скрывается благородная девица Сесилия Лайон. Я по-прежнему государственная преступница… Меня полагается схватить и отправить к королевскому дознавателю на допрос… А в городе упорно ходят слухи, что король умер не просто так… И ведь слухи не лгут – смерть короля произошла не просто из-за внутреннего воспаления, Стефания Близар усмотрела в этом злое колдовство.

Задумавшись, я схватилась за ручку медного ковшика, стоявшего на плите, голой рукой. И, конечно же, обожгла пальцы. Слёзы брызнули из глаз, я затрясла рукой со злостью и досадой.

Да что же тут происходит?!.

Ужин прошёл не очень весело, хотя я старалась не показать вида, как мне тревожно. После десерта, убирая посуду, Эбенезер с преувеличенной вежливостью предложил Ричарду проводить его в ванную комнату и помочь с купанием. У меня запылали уши, но я как ни в чём не бывало сложила салфетки, стараясь не смотреть на мужчин.

– Благодарю, но справлюсь сам, – сказал герцог де Морвиль. – Ванну с тазом я точно не перепутаю.

Он ушёл – не слишком уверенно передвигаясь, но уже не шаря перед собой рукой. Я закусила губу, слушая его шаги в коридоре. Хоть бы завтра Ричард проснулся – и зрение вернулось. Хоть бы случилось такое чудо…

– После того, как его светлость выкупается, я приготовлю ванну для вас, леди, – сказал Эбенезер, стоя возле меня с подносом.

Наверное, боялся оставить одну даже на минуту – вдруг я побегу в ванную – поддерживать Ричарда.

– Сама всё сделаю, не беспокойтесь, – ответила я. – Позаботьтесь о милорде, пожалуйста.

– Позабочусь, – проворчал Эбенезер и добавил: – Главное – вы не беспокойтесь.

– Вы… – начала я возмущённо, но тут же замолчала.

– Унесу посуду и пойду к милорду, – сказал слуга чопорно. – Когда ванная комната освободится, я вам сообщу.

– Да, спасибо, – вежливо поблагодарила я, чувствуя, как уши опять начинают гореть.

Пока ванная комната была занята, я вымыла посуду, и тут по стеклу что-то негромко стукнуло. Как будто бросили маленький камешек.

Поколебавшись, я открыла раму, и через подоконник сразу сунулась чумазая круглая мордашка.

– Я от Чёрного Джека, – важно прошептал мальчишка, поправив рваную шапку на растрёпанных волосах. – За домом следили, выходила служанка – купила в лавке пряников и вернулась, потом выходила старуха…

– Старуха? – переспросила я удивлённо, потому что в доме Кармайклов не было старух.

– Ну да, старуха, – подтвердил мальчишка, – старая леди. Которая длинная, как жердь. Она ездила во дворец, вернулась вечером.

Я догадалась, что бродяжка имел в виду леди Идалию. Она взбесилась бы, узнав, что ее посчитали старухой. Но для мальчишки, видимо, все женщины старше двадцати – старухи. Ведь и Стефанию Близар цыганёнок тоже посчитал старухой, а волшебнице вряд ли было больше двадцати пяти лет…

– Передай Чёрному Джеку нашу благодарность, – сказала я очень серьёзно. – А вот это – тебе, – я быстро собрала остатки ужина, завернула в полотенце и отдала мальчишке. – Продолжайте следить, пожалуйста.

Мальчишка улыбнулся щербатым ртом, схватил угощение и исчез в темноте сада. Я закрыла окно и медленно опустила штору.

Не слишком полезные сведения. Если говорить честно – совсем бесполезные. Возможно, завтра удастся что-то разузнать? Завтра – пятый день, останется всего да дня до дуэли…

Через полчаса Эбенезер явился и доложил, что герцог де Морвиль в своей комнате.

– Его светлость уже лёг спать, – сказал Эбенезер со значением, – и я также отправляюсь спать, буду охранять сон его светлости в его комнате. Вам, леди, желаю спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила я, подумав про себя, что исполнительность Эбенезера начинает действовать на нервы.

Но время было позднее, я загасила свечи в кухне и коридоре, взяла чистую рубашку и простыню, чтобы вытереться после купания. Наполнила ванну, добавила в воду ароматной розовой эссенции и долго нежилась в воде, пока она совсем не остыла.

Я долго расчёсывала волосы, потом заплела их в косу, чтобы не перепутались за ночь, и вернувшись в свою спальню долго сидела на кровати, глядя в стену.

Остается два дня…

Всего два дня до дуэли…

И то, что происходит – это похоже… похоже на то, словно кто-то загоняет герцога де Морвиля в ловушку, откуда ему уже не будет спасения…

Дверь тихо заскрипела, открываясь, и я едва не вскрикнула от неожиданности и страха.

– Ещё не спишь, Сесилия? – услышала я голос Ричарда, а потом он появился и сам – в распахнутом халате, под которым виднелись одни подштанники, босой, и… и без Эбенезера.

– Не сплю! – я вскочила с кровати. – Что случилось? Почему ты здесь? Где Эбенезер?

– Спит, – ответил Ричард и закрыл за собой дверь.

Рука его легла на дверную задвижку, и у меня перехватило дыхание, а когда задвижка медленно поехала в пазах, запирая нас в комнате, у меня всё сжалось внутри, и колени предательски задрожали.

– Дик, ты с ума сошёл? – прошептала я, когда он двинулся по направлению ко мне. – Эбенезер проснётся…

– Даже если так, – сказал де Морвиль, подходя ко мне вплотную, – помешать нам он не сможет. Я его тоже запер. Через окно со второго этажа он точно не полезет, и дверь не выломает. Сесилия, не могу без тебя… – тут он обнял меня за талию, прижал к себе и поцеловал сначала в губы, а потом – долгим поцелуем – в шею.

Глава 10

Мне сразу припомнилась картина в кабинете дядюшки – на ней молодая и красивая дама жеманно закатывала глаза, отталкивая настойчивого и полураздетого господина, а тот, продолжая поцелуй, закрывал дверную задвижку.

Эбенезера всегда возмущала эта «нескромная», как он выражался, живопись, но дядя только посмеивался и говорил, что в доме, где все так серьёзны, немного легкомыслия не повредит.

И вот теперь мы с Ричардом словно ожившие герои той картины стояли у двери, сплетаясь в объятиях, и я то ли отталкивала его, то ли притягивала, а он шёл к своей цели всё настойчивее.

На мне была одна лишь ночная рубашка, её ворот благополучно распахнулся, и рука герцога так же благополучно оказалась за воротом. То есть непосредственно на моей груди, и мне совершенно не хотелось напоминать, что руки благородным господам следует держать при себе.

Всё же я смогла промяукать что-то вроде «надо сохранять благоразумие». Не поручусь, что фраза прозвучала именно так, потому что сложно говорить, когда поцелуи слишком жаркие, объятия слишком пылкие, а прикосновения слишком нескромные. Боюсь, и я повела себя нескромно, потому что принялась стягивать халат с Ричарда, и это совершенно противоречило тому, что я лепетала про благоразумие и сдержанность.

– Господи, Сесилия, да я клянусь, что не трону тебя, – принялся уверять Ричард, не прекращая оглаживать и ощупывать меня, словно пытался убедиться, что держит в объятиях именно Сесилию Лайон, а не сплетницу леди Бобински, к примеру. – Всего несколько поцелуев… всего один… и я сразу уйду…

Не знаю, верил ли он сам тому, что говорил, но я точно не верила.

Дверная задвижка, передвинутая в пазах до упора, красноречиво указывала на то, что уходить его светлость не собирается, и счет поцелуям уже вёлся десятками, а не поштучно.

И я вдруг подумала – а не стоит ли отправить разум прогуляться куда-нибудь подальше? Два дня до дуэли… А потом я могу потерять Ричарда навсегда. Справедливо ли отказывать ему в последней радости?.. Нет-нет! Даже предполагать такое нельзя! Герцога ждёт долгая и счастливая жизнь! Небеса не настолько жестоки, чтобы уничтожить такого доброго, благородного человека… Самого лучшего на свете…

Самый лучший человек тем временем уже нёс меня в сторону кровати, и я совсем не помнила, каким образом оказалась у него на руках.

– Дик, ты с ума сошёл… – сделала я очень слабую попытку остановить его, потому что вопреки словам обхватила герцога за шею и склонила голову ему на плечо.

– Просто так удобнее, – пояснил он, – у меня колени от тебя дрожат.

– Ну если дело в этом, тогда конечно, – не удержалась и хихикнула я.

Ричард не рассчитал расстояние до постели, наткнулся на неё, и мы повалились на перину и подушки, не разжимая объятий.

Разумеется, целоваться лёжа в постели было куда удобнее.

Халат герцога упал на пол, моя ночная рубашка была спущена с плеч едва не до пояса, и я блаженно закрыла глаза, позволяя целовать себя куда угодно. Ричард уже касался моей груди, и я часто вспоминала те ласки, вздрагивая от удовольствия, но каждое новое прикосновение было прекраснее, чем в памяти, и я кусала губы, чтобы сдержать вздохи и стоны наслаждения.

Только зачем сдерживать?..

Не лучше ли уступить? Ведь осталось два дня… И третьего дня может не быть…

Сесилия, нельзя думать о таком!..

Но я уже запустила пальцы в волосы герцога, притягивая его к себе, подсказывая, что ему делать и где мне приятнее всего ощутить его губы.

Дыхание его совсем сбилось, и одно это сводило с ума. А был ещё прерывистый горячий шёпот о том, как я красива, как я желанна, и как рядом со мной трудно сохранить рассудок… И ещё – новые поцелуи, от которых дрожали сердце и тело, и душа заодно… И совсем неважным казалось то, что мужчина, обещавший уйти после одного поцелуя, совершенно позабыл о своей клятве, и покрывал меня новыми и новыми поцелуями, и не все они получались в губы.

Когда ладонь герцога легла на моё колено и начала понемногу подниматься вверх, я забыла думать про картину в дядюшкином кабинете, про благоразумие и про какую-то там девичью честь. Я сама подтолкнула его руку, чтобы поскорее добирался до того места, которое сейчас горело и желало совершенно особых прикосновений.

– Сесилия… – простонал Ричард мне в ухо, и это было такой сладостной музыкой, что я тоже застонала в ответ – изнемогая и сдаваясь до конца.

Где-то далеко грохотал гром, сверкали молнии, но для меня существовал лишь мужчина рядом со мной. Я скользнула рукой по его животу и ниже уже привычным движением, и просунула пальцы за край нижних штанов герцога, как вдруг он оторвался от меня, приподнимаясь на локте.

– Чем это пахнет? – спросил Ричард и потянул носом. – Чувствуешь? Пахнет дымом…

– Что? – спросила я, понимая его через полслова.

Но тут же поняла, что молнии и гром – это не из области моих фантазий. Где-то что-то грохотало, а по пологу над кроватью метались желтые сполохи.

– Пожар! – завопила я, вскакивая с постели, потому что противоположную стену уже вовсю лизали огненные языки.

– Где вода? – крикнул Ричард, тоже вскакивая и шаря вокруг руками