Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Конечно, пришлось посидеть по библиотекам, привлечь экспертов, предварительно отобрав от них подписку о неразглашении, а заодно и о невыезде. Но это так, для надежности, чтоб наверняка, как контрольный выстрел, который я рекомендовал предыдущим скромным труженикам плаща и кинжала дублировать в качестве гарантии недопущения неожиданных конфузов. Кстати, кто здесь оконфузился, что-то керосином…, да, но, ладно, я не об этом…с кем ни бывает.

– Так вот, товарищи офицеры, я в глазах наших честных, ничего плохого не ожидающих, кроме маршруток, граждан, несмотря ни на что, терпеливо ожидающих этот самый клятый транспорт, и выставил себя сумасшедшим и полным идиотом! Я был вынужден взять маленький компас, который в ремешке часов вмонтирован, антикварная вещь, знаете ли, таких теперь не делают, это я у своего отца – старичка преклонного возраста выпросил – для проведения тайной операции, он не пожалел для сына.

–Поглядываю будто бы на часы, ожидая свою маршрутку – я ж нормальный, я должен соответствовать ситуации, сливаться с толпой населения, а сам смотрю не на замершую от предвкушения бесплатного развлечения секундную стрелку часов, а двухцветную – компасную. А там погрешность какая – представляете? Понял, что не совладаю с таким оборудованием. Пошел в спорт магазин, купил серьезный компас для кругосветных путешествий – с крышечкой зеркальной и прорезью, чтоб значит, в нее глядеть и определять – а куда ж мне дальше. Мне уже страх как хотелось пойти хоть куда – нибудь, но подальше. Но чувство долга, господа офицеры, и обязанность доложить вам этот передовой опыт, не позволили мне смалодушничать и позорно бежать с передовой незримого фронта, который мне устроил этот … где он, кстати? Хочу ему в глаза посмотреть.. И не стыдно тебе, без применения спецсредств вижу, глаза твои бесстыжие, а?! Встань, надежда отечественной разведки! Смирно стоять! Ять…переять…

Изложение сложного секретного материала, все более напоминавшее выступление известного артиста Задорнова, продолжалось. Мы, правда, сначала давились смехом, дальше – больше, стали открыто смеяться, а сейчас и вовсе некоторые аж хрюкали и утирали от дикого восхищения происходящим носовые выделения – проявления полного восторга от раскрывшегося перед нами действа.

– Так вот, продолжу, – сменил позу полковник. – Нет, как говорилось классиком, повести печальнее на свете. Я стал все более активно сверяться с прорезью, заглядывал внутрь нее по азимуту сначала левым, позже и правым глазом, один раз даже двумя пробовал, но узковата щелочка, узковата оказалась, зараза. Брал очередной камень, пытался его раскрыть. А не тут – то было, видите ли, уважаемые. Пойми его: тот это камень, но крепко-накрепко заклеен «Моментом» – раз – и все, навсегда, или не тот, а просто булыжник бесполезный для нашего правого дела, да и левого тоже – всякие дела бывают, но об этом позже, позже! Я, как последний дурак его туда-сюда кручу-верчу, на что-то бесполезно надеясь, бранясь абсолютно нецензурно, а русского перематерить вы же знаете, все равно, что перекусать акулу, но об акулах империализма – в другой раз. Так вот ругаюсь уже в присутствии малолетних детей, раскрывших рты от восхищения от новых, загадочных, но звучащих как песня, слов, и беременных женщин, стыдливо их, то есть рты, прикрывающих ладошками, чтобы ненароком не стать за мной повторять – это у них, беременных, как токсикоз, если кто еще не знает, да. Встал на колени и заработал еще активнее: приговаривая, как Чапай, уходя от белогвардейской пули, врешь – не возьмешь!

Я корячился там со всеми своими ревматическими суставами и остеохондрозами сначала под сочувствующими взглядами. Затем вокруг меня люди столпились в предельном возбуждении. Автобусы уже уходили полупустые, и это в час пик, прошу заметить, товарищи! Некоторые стали давать советы, какой камень, какой рукой брать, и где его надавить, чтоб открылся, гад, сволочь такая, но явно спутали точку отсчета азимута, перепутав север с востоком. Некоторые начали делать ставки, и меня подбадривали чуть было не пинками! Женщины громко шептали, что, возможно, я помешался, наевшись несвежих моллюсков-устриц каких-то и теперь вот результат: пытаюсь растворить воображаемые створки каменьев…

Кто–то возмущался, мол, интеллигентного вида, такой солидный мужчина и, видать, наширялся чем-то, надо ментов сюда вызывать срочно – только этого мне и не хватало! Маленькая девочка высказала предположение, что я потерял в россыпи камней последние (бедный дедушка – пенсионер) деньги на проезд и не могу поэтому доехать до своей любимой бабушки и предложила всем сочувствующим скинуться, первая протянув пятачок. Ах, крошка моя – умница – красавица, точь в точь как моя внучка! А сердобольная старушка всплакнула и стала мне желать скорейшего выздоровления. Но решительнее всех поступил какой-то подлый тип, вызвавший скорую из психушки и мне еще пришлось отбиваться от санитаров. Уйти-то я от них ушел, иначе я не был бы матерым ветераном службы внешней разведки, и не такие «хвосты» обрывал, ха!, Подумаешь какие-то амбалы-биндюжники, да я в былые времена, будучи как вы – лейтенантом, старшим, таких десятками на кукан…, ладно, опять увлекся…

– Одним словом, занимаясь вот с такими, – неприязненно кивнув на застывшего по стойке смирно перемудрившего офицера, – я досконально изучил в этом районе все проходные дворы и переходы по крышам – и там некоторые умники закладки делали зимой в сплошное обледенение. И не только там, но об этом чуть позже. Смешно вам. Вот пацаны, ек-макарек. Одно на уме – вам бы погоготать только, жеребцы…Ух, я вас! Ничего, наступит время «Ч» и вы мою науку вспомните и благодарны будете.

– Как только кто-нибудь из вас, из молодых людей, – как писал поэт-, жаждущих познаний, обо мне с благодарностью подумает – так сразу не забудьте сами или с какой оказией передать с той точки земного шара мне сувенир – бутылочку хорошую, да только не через тайник, а то продукт может пропасть, разве археологам светлого будущего повезет… И не «Столичную» – она к добру не приведет, проверено. Эх, молодежь… Садись, прощаю. Надеюсь, дошло до тебя…

Кто-то из курсантов, сидевших за мной, пытался уточнить:

– Товарищ полковник, а как же с санитарами-то….

Но после этого дурацкого вопроса перед нами предстал совсем иной полковник Толмачев. Он вдруг посерьезнел и жестко ответил:

– Если вам, товарищ курсант, интересна моя исключительно метода доведения важной практической информации до самых до ваших печенок, а не содержание занятия, то вы явно ошиблись адресом. Вам надо не разведке учиться, а сидеть на концертах этих дебильных «Дизель-шок» да придурков из «112-ого Квартала» с из гнусавым лидером – у них поучитесь пошлостям да кривляньям с дешевыми шуточками, может и згодятся в какой пивнушке за россказнями рыбацких баек с похожими на вас типами.

– Представьте, эти умники из квартала, эти «принципиальные» юмористы-разоблачители всех президентов и какой-то Юли, не находящие мужества использовать ежедневно в наши дни появляющиеся в Украине на государственном уровне анекдотические поводы для смеха сквозь слезы, провоцируемые и создаваемые бестолковыми и безграмотными действиями их бывшего коллеги со товарищи. Даже свой «знаменитый» номер игры будущего президента на фортепьяно воображаемым для зрителя его половым органом они не придумали сами, а грубо содрали с 50-летней давности номера артистов Лас-Вегаса. Можете легко проверить мои слова с помощью оперативного источника, работающего во всемирной паутине под псевдонимом «Ютуб». Он, «пианист», и сейчас, уже в должности то ли президента, то ли куклы на веревочках, играет под американскую дудку или под воздействием штатовских веревочек или ч… чччтоб ему, през…ику… (что – то даже икотка напала) этому, то есть президентишке марионеточному, нагло обманувшему свой народ… Ишь, что удумал – запретить ввозить им туда сказку про Илью нашего Муромца, а? Он что – диверсант наш, что ли, из моих курсантов? Да он же святой, его мощи хранятся в Киево-Печерской Лавре, я лично их видел, рядом стоял, склонив уважительно голову. Их что – тоже скоро запретят и выкинут? Это, товарищи курсанты, и называется мракобесием, запомните это хорошенько и берегите свои души. Очень вас прошу. Не уподобляйтесь некоторым политикам, ради кресла и неуемной жажды власти продавшим душу сами знаете кому.

– Даже отличившиеся сегодня герои дня, по их глазам вижу, осознали ошибки и впитывают саму суть, отделяют, как живые и мыслящие сепараторы, так сказать, зерна от плевел. Впрочем, ладно, и не таких работничков за кордоном повидал, как вы, товарищ курсант. Всякие беды и безделье – вот все их достижения.

– А ты, масон – вольный каменщик (за этим парнем так и закрепилась кликуха – Масон, он и не сопротивлялся и как – будто даже радовался этому прозвищу и гордился им – как же, САМ Толмачев меня так нарек, дорогого стоит) к занятиям по моей дисциплине будешь допущен исключительно по предъявлении этого самого каменного контейнера – булыжника с демонстрацией способа его открытия. Вот раздолбай, а? Кого я спрашиваю, чего молчишь, как камней в рот набрал! Или мечтаешь набрать полный рот дерьма и в меня плюнуть за критику твоих за…..х действий?

Но тут же гнев был сменен на милость, на контрасте любил вбивать информацию в наши головы:

– Но не поленился же! Один из всех так серьезно подошел к выполнению учебного задания, взялся за кувалду, – за это хвалю, молодец, пытался удивить. Но сейчас, когда все камни уже перемешаны, ступай и выполняй первое свое настоящее задание.

–Попадешься в дурку – там тебе и место, вызволять не буду, сам прояви смекалку, она вроде у тебя имеется. А предъявишь искомое – обещаю, определю этот контейнер в свой личный музей – коллекцию. Будет там на почетном месте – рядом с искусно и весьма натуралистично изготовленным из папье маше куском дерьма замысловато изогнутого – это ж как надо было...трудно представить, хм.., ну, ладно, с кем ни бывает, да. Ох, и зря я – ну, сам прокололся, и на старуху бывает проруха.

–Ладно, расскажу. Тот курсант тоже ошибочку допустил, как ты с суперклеем и координатами клинописью – вообще – то мне понравился ход твоих мыслей, главное, что они – мысли – в твоей голове присутствуют, молодой человек, скажу я честно – откровенно! Изготовил тот специалист – фекалист, чтоб ему, такой контейнер очень профессионально, со знанием дела, видите ли, да. Не учел только, что этот контейнер имеет демаскирующий признак – очень опасное явление в нашем подпольном деле – нет запаха и так его и сяк, и одной ноздрей, и другой, и обеими, а нет! Все – пиши: пропало! Так же и операцию сорвать можно! Правильно я мыслю? На этом он и погорел, так сказать, при учебной, в весьма недвусмысленной позе, закладки сего куска, так сказать, контейнера в одном общественном туалете на окраине города, который лет сто не убирался из-за того, что его давным давно коммунальщики сняли со своего баланса. Это курсант все четко разузнал и просчитал, учел эти детали, молодчага, красава, е-мое его это самое.

– Товарищ полковник, разрешите абсолютно практический вопрос, исключительно в целях повышения своего профессионального уровня,– несмелым голосом проблеял один из курсантов.

– Ну ладно, задавай, только без всякой такой вашей курсантской гнусной пошлятины – не люблю, знаешь ли. Излагай с выражением, будто поэта А.С. Пушкина читаешь. Идешь направо – песнь заводишь, налево – сказку говоришь. Кстати, а вот этого – сказку, то есть, не надо. Итак, начинай – благодушно ответил наш преподаватель, вольготно развалившись на стуле, беспечно постукивая карандашом по столу, попеременно переворачивая его концами. Зря он расслабился – курсанты тоже не из папье маше деланы, умеют подметить важное, недосказанное и заковыристо так, как бы случайно, ненароком, попытаться выведать, как на практических занятиях по применению методов выведывания информации – это когда чисто с помощью необычайно натренированного интеллекта, а не с применением шанцевого и иного пассатижного инструмента.

– А каким же это образом, товарищ полковник, – с трудом сдерживая злорадное ехидство, начал этот отчаянный курсант с выражением и вопрошающе поднятой рукой,– вы определили сию позорную недоработку нашего коллеги среди обилия, так сказать, образцов для исследования на указанном вами объекте, как нашли искомое сокровище среди россыпи этого алмазного фонда? Наверное, применяли какую-то бесконтактную, очень дистанционную спецтехнику направленного нюханья, нам еще неизвестную по незначительному сроку службы, по малолетству, так сказать, нашему и недалекости мышления примитивного и курсантского?

– Так, курсант, стоп, не гони, так сказать. Любознательность твою со всем своим удовольствием поощряю, молодец. Даже горжусь тобой и рад знакомству. Только за один умный вопрос, все обратите на это внимание, ставлю отличную оценку. Но запрещаю впредь обсуждать где-либо этот практический опыт, ибо он составляет государственную тайну, а у вас еще недостаточно высокая категория допуска.

– Поработаете с мое, с такими как вы чудаками, мастерами камуфляжа – сами догадаетесь о спецтехнике. Я из-за ее применения нюх потерял, хронический насморк в дополнение ко всем своим с вами приобретенным профессиональным заболеваниям заработал, йопт.. И…и все, все. Молчок. Больше при мне об этом никогда, поняли все? Не надругивайтесь при мне над государственной тайной, не вы ее создавали, не вам ее и…Короче, всем молчать намертво, как на допросе у гнусных гестаповцев или на допросе в секретных тюрьмах цру – принципиально говорю маленькими буковками этих мерзавцев – после известных вам африканских недоразумений готов их, цэрэушников этих…ух их… Кстати, подумал, а может это их коварное дело – подсунули моему вудуисту вместо «Столичной» какую-нибудь паленую виску и он того, попал в иное измерение своей головой. А ведь светлая голова была, всем бы вам такую! В общем, не рассуждать попусту. Иначе сейчас все по моим стопам туда пойдете, хотя нет, это слишком легко. Все мои следы, наверняка, до сих пор там видны, это ж только на прошлом курсе случилось, и местные ханурики не успели, так сказать, ну вы понимаете, заполнить все пробелы и бреши на пути моих исканий и метаний…

Вот в такой оригинальной форме мы с удовольствием впитывали все новые и новые знания. Все навечно фиксировалось в наших мозгах, каждое слово до последней интонации. Какой мастер преподавания, таких поискать!

Я, почувствовав общий творческий настрой, умело созданный Толмачевым, осмелев, видя, что гроза вроде бы проходит стороной, решил спросить, какие замечания по нашей с Егором закладке, чем она плоха, ведь все требования были соблюдены. Также высказал сожаление территориальным ограничением задания, так как буквально через дорогу было несколько просто идеальных мест для оборудования тайника. Получил очень простой, но удовлетворивший меня на сто процентов ответ, научивший меня многому.

Полковник Толмачев, а звали его Павлом Андреевичем, вздохнув устало сказал, по свойски обратившись ко мне по имени:

– Владислав! Я бы поставил вашей паре отличную оценку только за то, что вы проявили творчество, настойчивость, разумную инициативу, а не тупо зациклились, как было в реальности, на заданной вам преподавателем территории. Помыслили бы неординарно, нестандартно, неожиданно, дерзко, в конце – концов. Если бы вы удивили меня любым, пусть не идеальным, но местом, которого от вас никто не ожидал. Хотя я, честно, говоря, рассчитывал, что кое-кто из вас, из молодых людей, найдется, как говорил классик… К сожалению, огромному моему сожалению, ни один не рискнул. Не рискнул не тупо, шашку наголо и на танки, а тайник – на двойную разделительную полосу проспекта. Нет, я не этого ждал, не глупости несусветной. Но риска просчитанного, надежного. Конечно в реальной жизни, не учебной, бывают и четкие и совсем неожиданные указания что-то сделать именно так и никак не иначе, но это происходит исходя из конкретных требований оперативной обстановки. А вы все поступили ожидаемо, предсказуемо, серо – это не относится, конечно, к товарищу Масону. Он сегодня, понятно, на высоте, герой…Тут да, удивил, век не забуду и благо – вытесню воспоминания о папье маше, да … Я провел специфический оперативный эксперимент и все вы пошли вот так вот тупо, по пунктам, у меня на поводу.

– Конечно, надо разведчику быть очень терпеливым, как рыболов. Но и активных действий, активных мероприятий никто не отменял. Всему свое время, думать надо над каждым шагом. Представьте, вы действуете традиционно, ну как все время в миссионерской позе: если первая фрикция туда, то сто процентов надо ждать тебя вот тут – где обратно, понятно, надеюсь, или среди нас есть несчастные, обделенные судьбой и прекрасными женщинами девственники?…Понятно всем? Это радует. Противник наперед знает ваши стандартные действия и телодвижения. Кстати, порой таким миссионерством грешат црушники, нас недооценивая. И чем все кончится – окажетесь в каком-нибудь зиндане, в вонючей местной тюряге. Сожрут и не поперхнутся, косточек не выплюнут. А вот если вы заставите их действовать по своим правилам, в непривычной для них обстановке – им станет не до вас, тут уже вы взберетесь на самый верх пищевой цепочки.

– Представьте, вы долго подбирали наживки, меняли места ее заброса, меняли размеры крючка и толщины поводка и основной лески, применяли необычные, оригинальные прикормки. Клюет! Вы подсекаете заветную рыбку и вытаскиваете ее на берег, на воздух, в непривычную для нее среду. Она таращит глаза, хватает непривычный воздух своим ртом и ей, уверяю вас: не до рыбака, не до каких-то козней по отношению к нему. Как говорится: не до жиру, быть бы живу. Пока она трепыхается, вы делаете с ней все, что вам надо – снимаете с крючка, но уже крепко держа в своих мужественных и чистых, как завещал товарищ Дзержинский, руках. Далее – в садок, за решетку. А после – хоть чешую с нее долой и на сковородку, хоть в засолку, в зависимости от ситуации, сорта, размера рыбки или стоящих перед нами целей. Можно и вместо живца, а почему нет, на крючочек незаметный, но ого-го какой острый да крепкий? А если мелочь какая – то и коту какому на съедение, пусть потренируется на живом да изворотливом противнике. Но все эти действия уже полностью вами контролируются и вся игра идет по устанавливаемым вами, и никем иным, правилам. Экспериментируйте, но с умом, удивляйте противника, как меня удивляют некоторые высокохудожественные натуры – скульпторы да папье машисты, вот говнюк, фу…Как мне забыть этот кошмар, в который он меня окунул в прямом смысле этого слова?

– Но ни в коем случае не недооценивайте его, противника, а то подтянете рыбку к берегу, берете беспечно в белы ручки, а она – пиранья скрытая, сволочь, маскировавшаяся под молодого лещика – подлещика – клац и оттяпает пальцы по самую шею, разумеете, к чему я? Это еще повезет, если по самую шею, а если по самые помидоры – не до шуток будет, ребята, я вам это точно говорю – на себе проверил, да…. Ну, не подумайте, что на своем опыте. Он у меня, конечно, богатый, но не такой радикальный. Ну, что это за это – опять кальный. Куда ни взгляни – сплошное говно, прошу меня милостиво простить за столь вычурные слова и сравнения, господа курсанты. Нашло что-то на меня, ностальгия, что ли. Опять невпопад, пора завершать занятие, но еще минуту внимания и уже серьезно.

– Ко всему прочему, надо досконально знать противника, любить тщательно и кропотливо изучать, какого полу – роду– племени он и где у него зубы, если они есть, а также и все остальные гениталии – может надо заняться и другими органами, по ситуации. В общем, уверен, вы прекрасно поняли, что я всем своим долгим сегодняшним рассказом хотел вам сказать, чему научить. Прошу вас, запомните не то, о чем я так эмоционально говорил, критикуя наших талантливых коллег, вызывая приступы смеха, который у некоторых тут напоминает всякие, знаете ли, сексуальные звуки. Это тоже полезно, на ошибках учатся. Опять же минута смеха, вы знаете, заменяет кружку хорошего пива, по количеству выделенных эндорфинов. Но прошу запомнить, крепко запомнить, зарубить на носу, Владислав, что я ответил на твой вопрос. Гарантирую, сто процентов, ты передашь мне когда-то хорошую бутылку. И я буду знать – ты очень своими нестандартными действиями удивил противника. Возможно, это спасет тебе жизнь, хотя я, конечно, всем желаю безоблачной службы. Спасибо, уверен, сегодняшнее занятие было одним из самых эффективных. На сегодня все свободны!

Я вышел из аудитории под большим впечатлением и поблагодарил судьбу за то, что она послала мне таких Учителей, с большой буквы. У таких людей, как Павел Андреевич учиться – одно удовольствие и большая честь.

Завершая столь любимую моей душе тайниковую тему, добавлю: Масон справился с заданием Толмачева на удивление быстро, с соблюдением конспирации по высшему разряду. Он, спокойно подумав, договорился с мужиками – коммунальщиками – зеленхозовцами, за бутылку водки, якобы для хохмы для друзей – собутыльников: собрать в мешок все те злосчастные камни – и, в свою очередь для любопытных – под предлогом подготовки почвы перед посевом декоративной травки в приствольном круге дерева. И, конечно, привезти ему желанный мешок с камнями в условленное укромное местечко. По внешнему виду Масон свое изделие и сам не смог идентифицировать, но, немного разбираясь в физике, он его вычислил по скорости погружения в воду. Сидел себе паренек на пенечке и бросал один за другим камушки в воду. Да при этом замечал скорость их утопления. На ладони вес трудно был отличим – все камни разного веса и формы. Можно и ошибиться, на глазок. А так, проведя несколько испытаний, довольно быстро решил задачку. Взяв заветный контейнер прибежал с ним к Толмачеву.

– Вот, – говорит, – разрешите доложить, товарищ полковник: ваше боевое задание партии и правительства выполнил с честью, с высоко и гордо поднятой как знамя нашей части головой, не нарушив конспиративных условий и с дуркой – ни-ни – не пообщавшись. Все как вы и приказывали. Несите в свой музей, памятную мемориальную табличку я тоже подготовил, – и, стесняясь, достал из дипломата такого же размера гранитную плиту с соответствующей надписью старинной русской вязью, содержащую все его установочные данные, которые я разглашать не могу – время такое, скорее всего, не наступит никогда.

Полковник, хитро прищурившись, однако не объявил Масону благодарность и напомнил о еще одном, и главном, условии – научить способу вскрытия контейнера, продемонстрировать этот способ. Масон, не долго думая, удивил преподавателя до самой глубины его настрадавшейся с нами души. Взял и очень нестандартно использовал памятную мемориальную плиту имени себя самого, сказав при этом словами басни дедушки Крылова «а ларчик просто открывался»: просто грохнул ею по камню и все дела. Полковник под впечатлением расчувствовался и даже, обняв любимого ученика, троекратно его облобызал. А около раздробленного в всмятку контейнера любовно и бережно установил гранитную доску имени Масона. Такие дела приключались с нами на той учебе. Интересно и познавательно было.

Приходилось неоднократно и очень тщательно отрабатывать способы осуществления наружного наблюдения. Без знания особенностей действия службы наружного наблюдения разведчик, как работник опасного производства без знания правил охраны труда, техники безопасности. Даже больше, от надежной работы разведчика зависят многие судьбы – и коллег, и агентуры, не говорю уж о деле. Надо признать, нелегко зарабатывают свой хлебушек сотрудники «наружки», не завидую я им. Многие из них разведены да с язвами желудка. Тяжкую ношу они несут. Это только в кино да книгах с газетами все кому не лень, особенно злопыхатели всякие распознают ведущееся за ними наружное наблюдение в несколько секунд. Да хрен вам, обнаружите вы, если только нет у них задания вести наблюдение демонстративно, чтоб на нервах поиграть в оперативных целях. Теперь, располагая пусть и небольшим, но достаточным объемом знаний, у меня такие знатоки тоже стали вызывать раздражение. А если они еще, набивая себе цену, расскажут как их телефоны прослушивались, а они при этом слышали какие-то щелчки – ну умора! Лучше б работой своей непосредственной занимались, помните, как профессор Преображенский в «Собачьем сердце» М.А. Булгакова возмущался? Вот и я о том же.

Занятия с нами проводил, в числе других специалистов, один из «зубров» – ветеранов наружного наблюдения местного областного управления ФСБ, Сергей Сергеевич. Много, очень много полезных и интересных знаний он передал нам во время теоретических и особенно практических занятий в городе. Но он учил нас действиям «наружки» с точки зрения контрразведки. Это очень полезно – знать разведчику, как действует наружное наблюдение контрразведки. Особенности же ухода от «наружки», способы ее выявления с позиции разведчика, за кордоном, нам преподавал один из бывших разведчиков, длительное время служивший, как он говорил, в странах с жарким и влажным климатом, с жестким контрразведывательным режимом.

Вкратце поведаю о результатах такой тренировки в городе, кстати, которую нам организовали до теоретической части этой сложной науки, которая подразумевает в числе прочего умение чтения языка тела человека, то есть объекта, правильной интерпретации всех внешних признаков, им проявляемых. Ох, как потом нам теорию давали, как в пух и прах разбивали все наши потуги, дабы дошло и до нас то, о чем я рассказал ранее. Да, теперь никто из нас не будет давать «наружке» глупых и невыполнимых заданий.

Рассказал нам Сергей Сергеевич курьезный случай, приключившийся с ним в самом начале его карьеры. Получили задание поработать по одному сельскому жителю, развернувшему бурную политическую деятельность с инициативными выходами на всякие посольства. Все бы ничего, но, хотя допуска к гостайне не имел, а работал-то он на режимном предприятии недалеко от места проживания. Представьте, довольно зажиточное село: старая пятиэтажка, П – образная. Объект жил в первом подъезде, то есть, условно говоря, в нижней точке левой палочки буквы «П». Вести длительное наблюдение из автомобиля в сельской местности без расшифровки вообще сложная задача. А непосредственно в селе – тем более, хотя и внешний вид у ребят был специально создан самый затрапезный. Изображали то ли делегатов съезда комбайнеров, то ли местных любителей поиграть на скамеечке у подъезда в шахматы и в основном выпить, что в принципе «сливало» их с местностью, но трудно было постоянно отбиваться от местных любителей дармовщинки. Те своих – людей своей крови – чувствовали за милю. И расшифровки принадлежности к спецслужбе нет, но и работать невозможно, к тому же куча аппаратуры в потрепанном внешне «Жигуленке» с форсированным двигателем. По словам Сергея Сергеевича у них одна радость была в дороге: потешаться над выражением лиц заправщиц, которых какие-то потертые – неприметные, но жизнерадостные и веселые ребята просили залить в бензобак 80 литров.

Прикрепленный к бригаде разведчиков наружного наблюдения, а должность до распада Союза называлась у Сергея Сергеевича именно так, опер из территориального подразделения свою часть работы выполнил – нашел квартиру для оборудования стационарного поста наблюдения. Намучился он страшно. Ну, нет нормальных квартир. Если жильцы нормальные – окна их квартиры глядят не в нужном направлении. Глядят куда надо – так хозяева алкаши или многодетные – как с ними установить доверительные отношения? Через минуту или все село знать будет о шпионах или это же последствие и плюс алкаши будут в очередь выстраиваться, еще и объекта с собой притянут. Выбирай, Сергей Сергеевич! Что лучше? А это – жизнь, это ежедневные серые рабочие моменты – но как достают…

Через местные оперативные возможности удалось присмотреть прямо внизу правой палочки буквы «П», прямо напротив подъезда и окон объекта, достойную во всех отношениях квартирку – то, что надо. Там старушка коротает жизнь со старичком своим – лежачим инвалидом войны. Опер подвел сотрудников «наружки» к дверям этой квартиры. Сергей Сергеевич его отодвинул, мол, теперь мой выход на сцену, мой черед вести беседу. У него в карманах кипа всяких настоящих документов. От удостоверения сотрудника московского уголовного розыска – знаменитого МУРа, который за тысячу километров, до удостоверения журналиста владивостокского корпункта газеты «Правда». Выбрал он удостоверение какого-то инспектора что-то вроде комиссии по электросвязи и радиоволнам.

Решил рассказать душещипательную историю о том, что на близрасположенном военном аэродроме скоро ожидают на учения большое количество различных самолетов. А ему нужно с помощью всех этих, что с собой, ящиков с аппаратурой, запеленговать где-то здесь в селе окопавшегося злостного радиохулигана и тем самым предотвратить крушение бомбардировщиков вот прямо над этим домом и спасти жизни старика и старушки. Вот. Такая незамысловатая легенда, прокатывавшая в те годы существования радиохулиганов.

Позвонили, представились электриками этой хитрой комиссии по радиоволнам, зашли, довели легенду. Старичок оказался бывалым фронтовиком – авиамехаником. Задание «электриков» одобрил, даже разрешил нужную комнату от себя освободить, если ребята его перенесут с кроватью во вторую комнату «двушки», дабы обеспечить надежный и безопасный авиакоридор нашим красным соколам. Сергей Сергеевич расслабился чуток – все «на мази», класс! А зря – тут вперед вышла более расторопная бабулька, бывшая связная партизанского отряда, воевавшая в местных непролазных плавнях, до сего момента внимательно прислушивавшаяся к особенностям внезапно осложнившейся оперативной обстановки в месте дислокации ее нынешнего со старичком базирования. Она «облегчила» задачу «наружке», заявив сынкам из НКВД, что она знает кто это, назвав точную фамилию, имя, отчество и всю биографию этого супостата, от случайного, по «залету» рождения до его нынешнего злостного радиохулиганства. Выразила готовность также самостоятельно вести круглосуточное наблюдение со скамеечки у подъезда, с другими старушками из ее подпольной ячейки военных лет – хочет вспомнить молодость. Заверила, что не подведет, все проделки радиохулигана будут точно зафиксированы и переданы, куда следует. Обещала разбиться в лепешку, не пожалеть остатков жизни, но добиться, чтобы самолеты завершили бомбометание точно в заданном квадрате. Предложила и очень дельные способы связи с «наружкой», а также пароли – отзывы и прочую подпольную атрибутику, в том числе и тайнопись. Далее она пыталась рассказать все и об этом квадрате, и кого там следует разбомбить к ядрене Фене и о самой этой Фене тоже.