Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Все это мой руководитель произносил плавно, с небольшой амплитудой, размахивая по одному ему известному замыслу бронзовым ножом для разрезания бумаги. Он держал его большим и указательным пальцами правой руки за рукоять вычурной формы, украшенной перламутровыми пластинками редкой красоты, как дирижерскую палочку, и при очередном словесном утверждении делал им колющее в мою сторону движение, которое, казалось, имело целью донести важность сказанного до моего сознания. Я как завороженный, глядя на блестящий клинок, поглощал каждое слово учителя, которое благодатным семенем прорастало во мне новыми идеями, для полного осознания которых требовалось время.

– Герт, – я послушно прихлебывал прекрасный напиток, – прекрасно понимаю, что нужно провести глубокое предварительное изучение. Выяснить, по возможности, о нем все. И только тогда принимать решение о проведении вербовки или отказаться от нее. Я благодарен вам за науку, за то, что щедро делитесь с мной опытом. Но я тороплюсь, чтобы не упустить момент. Очень переживаю по этому поводу – вдруг офицер найдет себе нового партнера, и я не успею задокументировать их греховные любовные игры.

– Все может быть, – спокойно сказал Герт. – Но свет не сошелся клином на этом далеко не идеальном кандидате. Хотя, все в наших руках, совместными усилиями мы сможем сгладить все шероховатости и превратить недостатки немца в наше преимущество. Главное: не торопиться, по крайней мере, в этом случае. Сейчас нужно все делать быстро, но без суеты. К тому же, если верить вашим словам, а я вам, доверяю, офицер испытывает к мальчику определенную привязанность, поэтому предполагаю, что он обязательно продолжит с ним отношения. Допустим, отметьте, допустим, вы ввели препарат офицеру, и начали его склонять к сотрудничеству. Что вы сможете ему продемонстрировать? Голое тело молодого человека?

– Так я же проведу фотографирование.

– А фотокарточки ему какие покажите? Темные фотопластины? Это не аргумент в беседе. Думаю, вам после фотографирования любовников, нужно тихо и незаметно покинуть место их встречи. Обработать снимки, изготовить фотокарточки. Естественно, накопить всю информацию и только потом работать с объектом. У вас в руках будут все козыри, офицеру будет тяжело их побить. Пусть вы сейчас потратите еще пару месяцев на сбор сведений, но вы успеете качественно подготовиться к беседе, и вам будет его легче склонить к сотрудничеству. Я научу вас, Генрих, как постараться перевести вербовку, осуществленную с использованием компрометирующих материалов, на длительную плодотворную работу на основе финансовой зависимости и минимизировать негативное к вам отношение вновь завербованного. Я расскажу вам сейчас кратко, естественно, не раскрывая личных данных человека и без географической привязки о двух случаях из своей практики, которые продемонстрируют сложнейшую палитру наших взаимоотношений с источниками информации. Теоретические выкладки не позволят вам, Генрих, приобрести необходимый опыт. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать – гласит старая мудрость всех народов. Вот я вам и помогу увидеть изнанку мероприятий, которые вы сейчас сами начали планировать. Итак, слушайте и вникайте.

Однажды нам предстояло завербовать одного человека, назовем его Вилли, для предоставления нам секретной документации из военного министерства некоей страны. На все мероприятия по его изучению и вербовке руководство выделило нашей группе один год (были ситуации, когда предоставлялись и более длительные сроки). Находясь у меня на личном оперативном контакте, он, однако пытался ввести меня в заблуждение относительно своих установочных данных. И не только. Предоставляя информацию, Вилли заявлял, что сам непосредственно доступа к ней не имеет, в отличие от своего друга-шифровальщика. Естественно, оценивал информацию гораздо выше ее истинной стоимости – надо же и другу платить, и о нем не забывать. Для установления его истинной личности мы и негласный обыск его вещей в гостинице проводили, и наружное наблюдение задействовали. Действовать грубо мы не рискнули, боялись расшифровать свой интерес и повредить делу. Но и держать нас за дураков мы тоже не могли ему позволить. Предпринятые мероприятия по наружному наблюдению провалились, он постоянно отрывался от наших людей, зная, как свои пять пальцев проходные дворы нескольких европейских столиц, в которых его пришлось негласно сопровождать. От ответов на прямые вопросы уклонялся, свое поведение объяснял заботой о безопасности друга, сообщал ложные адреса. Мы начали подозревать «подставу». В итоге мы, конечно, узнали о нем многое. Вилли оказался маленьким домашним тираном, брюзгой, капризным человеком. Однако все эти качества происходили из его тяжелой болезни, доставшейся ему на военной службе, от которой он упорно не желал лечиться. Ему, видите ли, огромное удовольствие доставляла жалость близких людей. Он своими стонами изводил свою несчастную семью.

Нам с Гертрудой удалось познакомиться с его семьей и так расположить к себе, что они просили воздействовать на мужа и отца, чтобы он наконец-то начал лечение. Впоследствии Гертруда так построила отношения со своей новой подругой – женой Вилли, что та сама просила мужа во всем нам помогать и быть, как она говорила, «душкой». Она, конечно, не представляла, о чем мы будем просить его. Ей это даже в кошмарном сне бы не приснилось.

Вилли, при всем своем противном характере жену очень любил и боялся потерять ее расположение и многочисленные проявления жалости. Вы, Генрих, не представляете, сколько нервов, времени и денег нам стоило уговорить нового друга лечиться. Причем основным условием лечения Вилли было наше рядом с ним нахождение. Мы с Гертрудой месяцами находились рядом с ним на курортах, водах, а также рядом с дорогими клиниками, в которых он соизволял лечиться (за наши, извольте заметить, деньги), делая нам такое одолжение. Он просто-таки купался в нашем внимании, показной жалости и всех развлечениях, которые мы ему организовывали. Конечно, мы не только лесть и жалость демонстрировали, но применяли к нему и требовательность, жесткость и решительность. То есть приходилось без устали лавировать, наступать на горло своей гордости. Иногда так хотелось подержать его за горло. Не буду подробно все пересказывать, чего нам стоило поддерживать при всем этом на должном уровне свои торговые дела. Приходилось поочередно выезжать по делам и молить Бога поскорее в очередной раз привести организм Вилли в состояние способности посещать службу как можно более длительное время для выполнения нашей основной миссии. А для нас с Гертрудой это время превращалось в подобие отдыха. Но Вилли же не один, и не только этими делами мы занимались. Но такого капризного агента у нас никогда больше не было. После его смерти от очередного затяжного обострения болезни мы оплатили его достойные похороны, на которых Гертруда артистично пролила немало слез о бедном-бедном Вилли, а я произнес проникновенные слова о покойном друге, чем вызвал неподдельные слезы на глазах не только женщин, но и коллег усопшего. Мы и сейчас продолжаем поддерживать отношения с его семьей, которая считает, что нашими усилиями была продлена жизнь дорогого Вилли – кто знает, какая ситуация может случиться в жизни? Они всегда готовы нам помочь, только еще не знают чем. Ну ничего, если таковая надобность постучится в наши двери – мы им о себе вежливо напомним. Все эти хлопоты с лихвой окупались документацией из шифровального подразделения. Что оставалось делать после похорон? Надо же искать замену, правильно? И вот под прикрытием своих торговых дел, я опять выезжал в бесконечные командировки, зачастую с женой, которая активно помогала в работе по новому кандидату, которого подобрали на основании характеризующих данных в свое время предоставленных Вилли на своих сослуживцев. Выбор был небольшой. Вилли нарисовал психологический портрет Жана, назовем новичка так, и описал его как хорошего специалиста, часто командируемого за границу. Это было важно – лучше встречаться на нейтральной территории, чем в стране его пребывания, где контрразведка за людьми его специальности приглядывала весьма серьезно. Жан тратил деньги на пустяки, выдавал чеки на несуществующие счета, запутался в долгах, попал в сети к профессиональным ростовщикам (не без нашей помощи). В результате дополнительного изучения мы узнали, что Жан – старательный чиновник, находится на хорошем счету у начальства. Сослуживцы считали его ограниченным, но честным человеком. Доминирующими чертами характера были глуповатость, сентиментальность, искреннее и устойчивое желание иметь образ жизни богатого аристократа. Он был наивным молодым человеком, любителем выпить, с женщинами из-за недостатка средств встречался редко. Его главной мечтой была женитьба на дочери начальника, семья, дети. Жан любил в загранкомандировках пускать пыль в глаза – разыгрывать из себя перед иностранцами значительного со связями человека. Он всегда сторонился людей небогатых, но искал общества людей из высшего общества.

Боюсь утомить вас, друг мой, своими воспоминаниями, – проговорил «в нос» простуженный гер Леманн. – Завершая этот исторический шпионский экскурс, скажу, что моя Гертруда разработала специальный сценарий, организовала репетицию в нашем узком круге. Сценарий чего, спросите вы, Генрих? Да спектакля по приему этого Жана на высшем уровне, который мы провели на территории третьей страны, в одну из его загранкомандировок. Был снят особняк с соответствующей прислугой, правда, немногочисленной, так как ее роль играли коллеги из других резидентур. После нескольких дней шикарной жизни, на что ушло немало средств, заработанных нашей фирмой, в которой и вы, Генрих, достойно работаете, загрустивший Жан начал все чаще заговаривать о том, как он хочет жениться и так же обеспеченно жить со своей семьей, как его гостеприимные друзья. Он неоднократно просил нас помочь ему в этом. Обратите внимание, Генрих, на психологию момента – как мы красиво подвели его к тому, что он, именно он начал просить нас. Мы, ни Боже мой, даже не заикались о каких-то своих предложениях. От нас исходило только гостеприимство, искреннее радушие и богатство, благополучная обеспеченность, понимание проблем и желаний молодого гостя.

Иногда мне докладывали о каких-то банковских делах, я же уверенно играл роль финансового консультанта одного крупного банка. В ответ я давал распоряжения подготовить те или иные договоры по кредитам, рассказывал, как живут мои коллеги и друзья-банкиры, какие огромные деньги вкладывают в акции и какие им это приносит прибыли в случае успешных финансовых операций. Банковское прикрытие наших замыслов в случае отказа Жана от сотрудничества позволяло просто обсуждавшуюся тему свести на нет. Объяснить неудачной шуткой и тому подобное без какой-либо расшифровки страны, стоящей за нашими плечами – это весьма жизненно важное обстоятельство для нелегалов.

Также мы с Гертрудой ненавязчиво проводили красной нитью мысль об информационном сопровождении этих акций. Рассказывали, как разбогатели представители известнейших фамилий мира и Европы, своевременно получив нужную информацию. Эти же фамилии периодически звучали во всяких смешных рассказах о друзьях нашей семьи. Мы всеми способами разжигали в Жане желание вести такой же образ жизни и периодически, в виде шуток и присказок, обращали его внимание на то, что на все это нужны немалые деньги.

Со стороны посмотреть на это действие – чисто работа банды мошенников. Но есть нюанс, мой дорогой Генрих, – цели разные. До сих пор не могу поверить в то, что Жан принимал все за чистую монету – но как мы играли. Без сучка, без задоринки. Расчет был на его глупость и простоту, которая, как известно, хуже воровства. Ну, разве ж такие богатые люди будут так заливаться соловьями с мелким чиновником. Но он же не понимал, какую ценность он для нас представлял, для нас он был дороже всех банков вместе взятых, конечно, при условии согласия. Да ради возможности с его помощью проникнуть в святая святых министерства обороны. Да я бы лично вокруг него танцы с бубнами исполнял в костюме цыганки, если б надо было для дела. Ох, и намаялись мы в тот раз, но не больше, правда, чем с Вилли. А сколько выпито было! Уже по одному количеству выпитого можно было умному человеку сделать вывод о нашей принадлежности к…., ну, понятно к какой стране. А что делать? Друзья, то есть, я с Гертрудой, которая играла хозяйку дома, сделав вид, что хорошая мысль о помощи молодому другу пришла только после высказанных им пожеланий. Объяснили Жану, что, мы, как он уже успел заметить, представляем интересы крупнейших банкиров, которые хотят иметь в своем распоряжении не просто устную информацию, но секретные документы по обширной тематике, для принятия важных решений о покупке акций на огромные суммы.

Мы объяснили Жану, что, к примеру, имея достоверную информацию о планах начала войны страной А против страны Б, банкиры принимают решение о закупке акций предприятий, работающих на военные заказы страны А. А также они готовят почву для быстрой скупки земли, разоренных предприятий страны Б. И так далее. Деньги делим пополам – между Жаном и нами. Это будет наш общий бизнес, никакого шпионства. Банкиры берегут свои источники информации, как банковскую тайну в швейцарских сейфах (тут надо больше-больше акцентов на банковскую деятельность и терминологию) и платят хорошие деньги. Впоследствии мы ознакомили нового агента, а он без колебаний и с энтузиазмом согласился работать на материальной основе, с прейскурантом, так сказать, цен на ту или иную информацию. Начинали с информации военно-экономического направления, с вопросов научно-технической разведки, поближе к торговле. Плавно перешли к чисто военной тематике, планированию военных операции.

Жан вопросов не задавал, разве что о том, как больше документов добыть для своих работодателей-банкиров да о денежных прибавках. Через некоторое время он таки женился на красавице-дочке начальника, с нашей помощью научился добывать информацию и через высокопоставленного тестя, но «втемную». Купил дом, родил детей – мальчика и девочку. У этой истории конец благополучный. Информация Жана нашим руководством оценивается высоко, меня с Гертрудой он боготворит. Правда, контакты с ним сразу после вербовки были ограничены в целях конспирации, да и надо же как-то уходить от того шикарного особняка в третьей стране, как бы мы объяснили тот спектакль? А вдруг обидится? Нельзя ни в коем случае обижать агента, его надо беречь.

Мне на всю жизнь запомнились слова одного из корифеев и создателей отечественного политического сыска – начальника Московского охранного отделения Сергея Васильевича Зубатова, кстати, придумавшего слово «сексот», который требовал от своих подчиненных самого бережного отношения к осведомителям: «Вы, господа, должны смотреть на агента как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее как зеницу ока. Один неосторожный шаг, и вы ее опозорите».

Вот так, уважаемый Генрих. Очень рекомендую и вам эти слова взять за одну из основ работы с помогающими вам людьми. По этому рассказу Жана не найти – я много чего изменил. Главное же в рассказе – хотел вам, Генрих, преподать наглядный урок о трудности агентурной работы и о том, что это весьма и весьма творческий и увлекательный процесс. А ведь могли его просто и элементарно шантажировать и грубо «загонять в угол» угрозой увольнения со службы за мошенничество с фиктивными чеками, которые все в итоге были сконцентрированы вот в этом самом кармане.

Сказав это, Герт похлопал по карману своих отутюженных темно-серых брюк, добавив, что, конечно, так долго одни и те же брюки он не носит, да и Гертруда, следящая за его внешним видом, такого не позволила бы.

– Понимаете, Генрих, к чему я так долго рассказывал об этих событиях своей жизни? Почувствовали разницу в качестве основ для вербовки, понимаете, что я имею ввиду? Уверен, ни в одном учебнике вы не почерпнете этих знаний – они дорогого стоят. Пользуйтесь ими, Генрих, во благо. Вы знаете, что я мог бы еще сказать, но не люблю высоких фраз. Вот скажите мне, что разведка – не искусство. Скажите, скажите. Что, язык не поворачивается? Правильно. В нашей профессиональной среде давно этот спор ведется. Я горячий сторонник мнения о разведке как об искусстве. Высоком искусстве! Наша работа не менее творческая, чем у артистов театра. Не известно только, смогли бы они сыграть наши роли в наших условиях, да и цели наши, я считаю, более высокие. Опять вопрос в нюансах.

– Да, мне очень хотелось быстрее завербовать своего первого стоящего агента, но вы, Герт, мне указали на слабые места в моем плане. Внимательно и с огромным интересом я слушал вас и сразу пытался корректировать ход задуманных мною мероприятий, сделать их более жизнеспособными. Я и не знал и не догадывался, какие бывают случаи в реальной работе. Хотя и уважаемые преподаватели учили нас уму-разуму, но все же не так доходчиво. Или просто обстановка там была домашняя, безопасная? Наверное, да… Спасибо за науку, уважаемый Герт, сегодняшний разговор сначала все перемешал в моей голове и я, признаюсь, даже занервничал, подумав: никогда не стать мне настоящим разведчиком. А затем как-то все в голове начало раскладываться по полочкам. Конечно, нужно еще крепко подумать, как все это обыграть.

– Все будет хорошо, Генрих, успех будет вам сопутствовать, не переживайте. И я всегда свое плечо подставлю, и Гертруду при необходимости подключим – у нее богатая фантазия на такие дела, да и коллеги всегда готовы помочь. План ваш вполне жизнеспособный, в течении недели внесите некоторые изменения в план вербовки и представьте мне рапорт на согласование, все у вас получится. Когда предположительно появится офицер у фрау Марыси?

– Если ничего не поменяется, через два дня.

– Как вы узнаете о его приезде? Вам кто-то сообщит?

– Я пожалую в заведение фрау Яблонской, и потребую в свое распоряжение флигель и девушку Ясю. Если мне в этом откажут, указав, что флигель занят постоянным клиентом, то я просто уезжаю, забронировав его за собой на более поздний срок. В темное время, переодеваюсь в неброскую одежду, гримируюсь, беру фотокамеру, и отправляюсь во флигель. Выжидаю удобного момента, приправляю трапезу любовников снотворным. Когда они уснут, произвожу съемку. После ее завершения, незаметно покидаю флигель.

– Вдруг вам придется долго ждать удобного момента, чтобы обработать кушанья снотворным?

– Рано или поздно, они захотят освежиться в бассейне, а это самое удобное время для внесения в пищу препарата.

– Через какое время люди уснут?

– В течение часа.

– Значит, у вас время до рассвета. Хорошо, допустим, любовники уснули, вы смогли провести фотографирование, и беспрепятственно покинули заведение. Проснувшись, люди захотят подкрепиться остатками пиршества, отведав которое, вновь уснут. Это однозначно насторожит офицера.

– Не насторожит. Мое снотворное сохраняет свое действие всего четыре часа, а потом распадается на безобидные составляющие. Я неплохо усвоил уроки по приготовлению полезных препаратов.

– Похвально. А как вы будете переносить фотографический аппарат?

– В сумке плотника, ее я уже купил.

– Поздней ночью или ранним утром плотник с сумкой на улицах города будет выглядеть немного нелепо.

– Обрызгаю свою одежду пивом, и вовнутрь немного употреблю, чтобы сойти за подгулявшего плотника, возвращающего домой. В свое жилище пройду через сад незамеченным.

– Генрих, вам до своего дома идти долго, – заметил, в который раз закашлявшись, Герт. – Не лучше ли нанять извозчика?

– Не хочу попадаться на глаза лишним людям. За час-полтора доберусь, я уже произвел контрольные замер времени.

– Это мы обсудили, так сказать, идеальный вариант развития событий. А если случится непредвиденное?

– Буду действовать по обстоятельствам. На крайний случай, прикинусь вором, и буду убегать. Понадобиться, поработаю кулаками.

– В целом, одобряю ваш план. Бог вам в помощь, Генрих. Постарайтесь действовать осторожно. В случае опасности лучше откажитесь от задуманного. Но прежде, чем мы завершим разговор, хочу особо обратить ваше внимание на следующее чрезвычайно важное обстоятельство.

Я давным-давно это знаю, и вам Крестный объяснял в процессе подготовки к работе – все доходы от нашей торговой деятельности, в том числе через вашего дядюшку Франца, не являются нашей собственностью. Мы финансируем сотрудников нескольких резидентур, имеющих прикрытие, не дающее прибыли. Без нашей финансовой помощи затормозились бы многие интересные разработки. Это не обсуждается, а напоминаю я это потому, что сразу после вашего первого упоминания об этом Густаве я попросил Крестного, учитывая потенциальную важность кандидата на вербовку, подключить наших людей, имеющих специальные оперативные возможности и большой опыт, к его изучению. И на Баденской встрече резидент меня просил передать вам важные крохи информации, пожелания удачи и заверения в поддержке.

После кропотливой работы здесь, по гостиницам, и в Германии – по месту службы удалось добыть несколько частичек мозаики, из которой со временем сложится интересующий нас образ. Первый результат, однако, небольшой, но, отталкиваясь от этой информации, легче идти дальше. И вам спокойнее будет работать, чувствуя рядом надежное плечо коллеги. Правда, неизвестного. Коллеги тоже не знают, кто поддерживает их материально, оплачивает все их многочисленные поездки и многое другое, но теперь вам, Генрих, это знание тоже должно быть приятно. Ваша помощь вернулась к вам же бумерангом, и принесла конкретные результаты.

Очень важно чувствовать незримую поддержку товарищей по работе. Вы, Генрих, с вашим дядюшкой Францем – молодцы, активно помогаете наполнять нашу, так сказать кассу взаимопомощи. Вот и другие в ответ постарались. При кажущейся простоте их работа не была легкой и безопасной. Хотя и скрытно, но, согласись, работать по офицеру генштаба Германии нелегко – контрразведка не дремлет. Да, да, да, Генрих, вас посетила так необходимая нам удача. Немца вашего, а он действительно немец, зовут Густав Шмидт, и служит он в генштабе Германии, имеет воинское звание подполковник, в последние годы ни в каких скандальных событиях его фамилия не упоминалась. Имеется его домашний адрес. Никакой отрицательной, впрочем, как и положительно характеризующей его личность информации добыть пока не удалось. Бывало и с меньшего начинали. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Леманн картинно развел руки в стороны, взмахнул при этом сверкнувшей по моим глазам полированной бронзой ножа, Герт прохрипел простуженным голосом:

– А это, дорогой мой Генрих, все. Немного – да. Но теперь вы работаете по конкретному человеку, а не по какому-то безымянному призраку. Об этой работе знают на самом верху и, кстати, передают, что кандидат ваш ни по каким учетам не проходит, можете смело браться за дело, руководство очень им заинтересовалось и ждет от вас результатов. Это вам тоже, не сомневаюсь, должно согреть душу и наполнить ее волнительным ожиданием завершения процесса, обсуждению которого мы сегодня уделили много времени. Вперед, друг мой, дерзайте. А я что-то совсем расхворался, пойду-ка к Гертруде, вверю свое пошатнувшееся не ко времени здоровье в ее надежные и верные руки.

– Уж она-то меня быстро на ноги поставит, – и, весело засмеявшись, Герт добавил, – чуть было не сказал: на крыло.

Через два дня под вечер, как и планировал, посетил владения фрау Яблонской. Встретила меня фрау Марыся распростертыми объятиями, а когда узнала, что я хочу, сильно извинялась, указав, что флигель уже арендует ее постоянный клиент из Германии. Для виду я немного опечалился, и попросил предоставить мне возможность отдохнуть в компании Яси в ближайшие дни. Фрау Марыся заверила меня, что известит меня тот час, когда флигель будет свободным.

Беззвёздное небо мне в помощь. Проник во флигель тихо и незаметно, предварительно несколько раз проверившись на наличие наблюдения. В коморке ничего не изменилось со времени моего исследования. Устроился поудобней, и стал ждать удобного момента. Эти неугомонные любовники не торопились в бассейн, кушали и тешили свою плоть. Наконец-то мальчик пожелал поплавать. Выждав пять минут, основательно приправил вино и нарезную буженину раствором снотворного. Теперь остается ждать, когда любовнички насытятся и уснут. За эти два часа я весь извелся. Мальчик и офицер откушали, выпили по бокалу вина, и нет, чтобы мирно улечься спать, занялись своими греховными делами.

Выглянув в очередной раз, заметил, что мои клиенты уже уснули крепким сном. Выйдя из своего укрытия, попробовал растолкать любовников. Никто даже не пошевелился, значит, наступило мое время. Проверил запоры на входной двери, и приступил к фотографированию. Как бы мерзко мне не было, но я пытался придать всему этому непотребству натуралистичную картину. Сфотографировал партнеров во всех позах с подробностями. Затем провел осмотр вещей офицера. В портфеле нашел германский паспорт на имя Густава Шмидта , а также пропуск в Генеральный штаб подполковника германской армии с такой же фамилией. Это очень хорошо – предварительные данные, сообщенные мне Гертом подтверждаются, обрадую его этим! Паспорт, пропуск и все найденные документы в портфеле я перефотографировал, изучать буду потом, сейчас нет времени. Сделал еще несколько снимков общего плана комнаты, захватив кровать со спящими любовниками. Посчитав миссию выполненной, со всеми предосторожностями покинул территорию усадьбы разврата.

Отойдя на приличное расстояние, из глиняной фляги выпил несколько глотков пива, немного пролил на себя. Запашок еще тот. Закинул сумку с аппаратом за спину, бодрым шагом отправился в свой дом. До восхода солнца оставалось еще пару часов.

Переодевшись, снял грим, хорошенько вымылся и расслабился. Заметил, как у меня дрожат руки. Это, наверное, реакция организма не прошедшие события. Когда работал, никаких посторонних ощущений не было, страха не испытывал, а сейчас как-то накатило. Прошел на кухню. Достал из шкафчика початую бутылку коньяка, налил себе полный винный фужер, и залпом осушил до дна. Не скажу, что мне полегчало, но в сон клонить начало. Не сопротивлялся. Быстро разделся и улегся в постель. Сон пришел моментально.

Ближе к обеду, приведя себя в порядок, отправился к Леманну с докладом об успешном завершении первого этапа подготовки к вербовке. Герт, все еще хрипло подкашливая, по ходу моего повествования задавал уточняющие вопросы. В завершение, поздравил меня. Просил поторопиться с изготовлением фотокарточек. Его очень заинтересовали документы. На два дня он меня освободил от работы в компании. Я пожелал ему скорейшего полного избавления от простуды под чутким руководством Гертруды, в оперативные таланты которой я бы никогда не поверил, если бы не тот интересный во всех отношениях разговор. На супружескую пару своих руководителей и наставников я теперь смотрел совсем другими глазами. Подумалось: какие же они молодцы – в таких тяжелых условиях сохранить не театральную видимость хороших отношений, а реально поддерживать теплое и заботливое отношение друг к другу. И мне опять пришлось отгонять картины своей прежней жизни, образ безвременно ушедшей жены, улыбки детей…

Всю аппаратуру для изготовления фотокарточек и химические препараты приходилось тщательно прятать в тайник, кропотливо оборудованный в подполье моей спальни в первые дни после заселения, чтобы они не попались на глаза фрау Терезы и ее мужа Клауса. Лишние сведения о себе я не намерен распространять. За двое суток я изготовил два экземпляра фотокарточек из всех снимков. Каторжный это труд, скажу я вам, поэтому услуги фотографов недешевы.

– Вам, Генрих, можно подрабатывать фотографом, – улыбался Герт, разглядывая фотокарточки. – Удалось вам снять всю глубину грехопадения подполковника Шмидта. Бумаги тоже очень интересные, особенно меня заинтересовали поставки броневой стали предприятиями Круппа на судостроительные верфи. Похоже, там закладываются новые суда, надо будет уточнять.

– Герт, вам смешно. А вы знаете, как меня колотило после операции фотографирования?

– Могу только догадываться. Это с одной стороны хорошо, вы не расслаблялись ни на минуту, а с другой стороны излишняя напряженность вам не на руку. Наберетесь опыта, добавится уверенности, меньше будете волноваться.

– Дай-то Бог.

– Ладно, с Густавом разберемся позже. Сейчас вам предстоит подготовка к встрече с Крестным. Вы по своему каналу получили информацию?

– Да. Там указано только место. Остальные подробности я должен получить от вас.

– Все правильно. Для пущей безопасности Крестный разделил информацию на две части. Встреча ваша будет происходить в Праге.

– Да, улица Мечников, 15.

– Именно там. Поедите в Прагу по делам компании, вы там уже неоднократно бывали, город примерно знаете. Остановитесь в гостинице «Старый град», вы там уже проживали. В субботу прогуляетесь по мосту через Влтаву в Пражский град. Полюбоваться этим древним памятником стремятся все гости Праги. Вы не исключение. Двигаясь в сторону Пражского града, на третьем столбе моста по правую руку от вас увидите белую горизонтальную линию. Это означает, что с вами готовы встретиться в этот же день в семь часов вечера. Если на третьем столбе линии нет, то вы продолжаете прогуливаться по территории Пражского града до собора Святого Вита. На правой половинке входной двери мелом будут нанесены две белые полосы. Это будет вам сигналом о встрече завтра в то же время по указанному адресу. Если вы увидите на столбе моста или на двери собора линии перечеркнутые крестом, то, значит, встреча отменяется, и вы должны на следующий день покинуть Прагу. Естественно, выполнив все мои поручения коммерческого характера.

– А встречу Крестный может отменить?

– Если почувствует опасность, то отменит обязательно. Обращаю ваше внимание на проверку на предмет наблюдения за вами. Ведите себя естественно. Вы приехали по делам компании, у вас куча бумаг прикрытия. Заметите наблюдение, не пытайтесь сразу от него уйти, поводите его за собой, пусть они убедятся, что вы ничем предосудительным не занимаетесь. Местная контрразведка иногда по иностранцам предпринимает такие действия, не имея конкретных подозрений. Поэтому, не нервничайте, все внешние проявления тревоги загоните глубоко внутрь, улыбайтесь, не давайте повод заняться вами вплотную. Неспеша пообедайте в ресторанчике, демонстрируя лень и неторопливость – пусть филеры тоже перекусят, при их собачьей-то работе они вам будут весьма благодарны за это и, поверьте, даже почувствуют к вам что-то вроде симпатии. Если уж это будет продолжаться очень долго – вы знаете, что делать, но при вашем прикрытии и легенде, с «железными» документами, уверяю вас: очень скоро они переключатся на другой объект. В субботу рядом с Пражским градом, разворачивается временный рынок. Вот там можно легко и естественно, в базарной толчее, затеряться среди людей. Помните, на улице Мечников, 15, живет владелец книжной лавки, с учетом этого подобран пароль. Надеюсь, помните.