Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

ГЛАВА 3

В глазах защипало, но слез уже не было. Все выплакала за последние полтора дня.

– Я найду выход и уеду на Юг! – в сердцах бросила и переместилась за кровать. Там села на пол, поджав ноги. В мыслях царил хаос. В душе поднималась обида, а от собственной беспомощности хотелось выть в голос. Сдерживалась только из-за Оди. Малышка спала спокойным крепким сном, и, глядя на ее умиротворенное личико, мне совсем немного, но становилось легче.

Я просидела вот так до самого утра, а с первыми лучами солнца решительно поднялась. Я пойду в город, попрошусь хоть куда-нибудь на работу, чтобы поесть. Едой-то должны заплатить? А потом сбегу! Не знаю как, но я уеду в другие края, устроюсь на работу, и у меня будет крыша над головой и еда.

На Земле я работала в администрации города ведущим специалистом, в целом платили нормально, хватало и на хлеб с маслом, и на съемную симпатичную двушку в центре. Я очень любила свою уютную квартирку, в которой полностью поменяла хозяйскую мебель за свой счет, и каждый раз, приходя домой, мечтала, что когда-то это жилье станет моим. Ну, или другое, но лично моим. Я смотрела сериалы по утрам перед работой, по ночам раскрашивала картины по номерам и недавно начала готовиться к своему двадцать девятому дню рождения. Всегда любила этот праздник и, задувая свечи на торте, думала – как же еще много лет жизни у меня впереди.

Вечером того дня, когда я умерла, мной был куплен пышный куст домашнего растения в пластиковой кадке, вот его я и переносила через дорогу и, когда из-за куста перестала смотреть себе под ноги, упала.

А теперь я здесь. Сижу на пыльном полу без крошки еды, и будущее мое не просто туманное, оно беспросветное.

К глазам подступили слезы, я зло зажмурилась и, стиснув зубы, вышла из дома, оставив там Оди с Нэтом. Малышка не пропадет, уверена, он за ней присмотрит. Нэт спал, не видел, что я ушла. Да оно и к лучшему, все равно он не собирается мне помогать.

Нэт говорил о драконах. Верю ли я? Хм, я сейчас в другом мире – почему бы и не поверить в летающих ящериц? Поэтому на самом деле принялась молить Создателя о том, чтобы драконы мне помогли. Мне не нужны подачки, деньги, или все в таком роде, мне бы просто показать дорогу в будущее. Куда мне идти? Останься я без всего на Земле, я бы выпуталась, но Исмантур… У этого мира даже название непонятное.

Город остался позади, впереди простиралось бескрайнее выжженное солнцем поле. Не знаю, в ту ли сторону иду, но я обнаружила утоптанную тропинку в траве и двинулась по ней. От голода и потери крови чувствовалась сильная слабость, про жажду вообще молчу – мне казалось, что в рот и горло насыпали песка с острыми осколками.

Чем выше поднималось солнце, тем сильнее оно жарило. Ни облачка на небе, ни ветерка, а судя по тому что я вижу вокруг – этот край и дождями не балован. С меня сто потов сошло, несколько раз порывалась остановиться и присесть в траву, но упорно шла вперед. Полдня пути – не так уж и много. Я выдержу, дойду, а там наверняка найдется кто-то, кто сможет мне помочь. Да мне бы хоть фонтан какой встретить в столице, кажется, я выпью из него всю воду!

Сколько я шла, не знаю, но постоянно следила за плывущим по небу оранжевым диском. Даже солнце здесь было не такое, намного ярче, чем я привыкла. Раненая нога начала ныть, остановилась на минутку, чтобы поправить сползающую повязку. Ткань уже полностью пропиталась кровью, но кровотечения больше не было. Нэт очень сильно перетянул бедро.

Еще через какое-то время голова закружилась, в ушах зашумело. Я и без того мучилась низким давлением, сейчас же оно наверняка ниже среднего.

Когда на горизонте показались дома, я решила, что мне привиделось, но чем ближе подходила, тем отчетливее могла различить отдельно стоящие здания. Высокие, в три, а то и в четыре этажа постройки стояли близко друг к другу. Узкие улочки были наполнены людьми, жители города гуляли и веселились, вероятно, в столице сегодня выходной или праздничный день. У одного из домов плясали и пели музыканты, так виртуозно играя на скрипке, что я заслушалась. С улыбкой наблюдала за совсем молоденьким парнишкой, он подзывал людей и показывал на деревянный бочонок, в котором на самом дне валялись всего две медные монеты.

Я смотрела на артистов, и в голове вихрем проносились мысли, никак не желая сформироваться в одну, правильную… Где достать денег? Да вот же!

Уже решилась на то, чтобы попроситься в компанию музыкантов, чтобы заработать хоть на булку и стакан чая, благо, петь я умела, как вдруг парни замолчали, переглянулись и бегом покинули улицу.

Обернувшись, заметила двоих мужчин в темно-зеленой форме с вышитыми вензелями на груди – полицейские. Или как говорил Нэт – стражи порядка?

Такие как они, никогда не внушали мне столько страха, как сейчас. Один из них внимательно присмотрелся ко мне, что-то сказал второму и указал пальцем в мою сторону. Вслед за ними на меня стали оборачиваться и прогуливающиеся мимо домов люди, так что мне хватило всего доли секунды, чтобы понять – надо бежать отсюда.

Я сорвалась с места, собрав в себе остатки сил, пробежала через арку между домами и попала во двор, где хотя бы росли деревья и кусты. Затеряться среди них не представлялось возможным, поэтому я побежала дальше. Нога стала болеть еще сильнее, дыхания не хватало, и, проскочив несколько узких улочек, я свалилась за углом одного из домов. Здесь рос вековой дуб с пышной кроной и толстым стволом, вот за него и спряталась. Зеленью не была богата и столица, но здесь я увидела хоть какие-то посадки, не то что в том городе.

Стражи, наверное, давно отстали, а может, и вовсе не гнались – я посидела еще несколько минут и высунулась из укрытия. Впереди дома расступались, и виднелась площадь, оттуда доносились громкие разговоры, но отчетливее всего я услышала «Горячие пироги, газеты, лимонад!». Одна только мысль о пирогах сводила с ума, рот наполнился слюной и, как завороженная, я пошла на голос.

Во рту уже третьи сутки не было ни крошки – до того, как я умерла, у меня был разгрузочный день на воде. Вот как не вовремя! Могла же поесть каких-нибудь пельменей, прежде чем идти в магазин за цветком!

Торговца пирогами я нашла по запаху. Аромат вишневых пирожков меня зомбировал, я стояла и во все глаза смотрела на мужичка, который громко выкрикивал «Пироги, газеты, лимонад!»

Желающих опустошить его лоток не было. Через несколько минут торговец оставил его на плоском камне и скрылся в небольшой палатке, стоящей рядом.

Я возвела глаза к небу, попросила у Создателя прощения за то что сделаю, и одним прыжком достигла камня. Как в бреду схватила пирожок, не такой уж и горячий, кстати, и дернулась в сторону.

Когда меня перехватили за руку с криком «Воровка!», я даже не поняла, что произошло, быстро сунула пирожок в рот, прям полностью, и принялась с усилием пережевывать. Воровка не воровка, а от голода я теперь не умру. Смешно, учитывая, что я и так мертва.

Прожевав, до меня, наконец дошло, что торговец, схватив меня за руку куда-то тащит. Впереди показались стражи, меня передали им, и только тогда я поняла, как сильно влипла.

Страх сковал горло, съеденный пирог комком застрял в горле. Глухо, словно сквозь толщу воды, услышала:

– К Еринбургу Виньеру ее, пусть сам решает, что с ней делать.

Меня потащили с площади. Я пыталась шагать, но стражи шли так быстро и не вровень, что, в конце концов, меня просто волокли по земле. Позорно? Не то слово. Люди смотрели во все глаза на это: женщины с открытыми ртами пальцами показывали на меня своим подругам, мужчины пускали слюни и глупо улыбались. Ну да, шорты-юбка для здешних мест все равно, что трусы, а тут такое представление, такой спектакль!

Оголенные ноги до колен царапала каменная крошка, но эта боль ничто по сравнению с тем, как грубо меня швырнули в двери какого-то огромного здания. Я поднялась на четвереньки, осмотрелась. Просторный холл был пуст, только две пожилые женщины стояли у окна неподалеку от входа. На меня они не обратили внимания, пока стражники не вошли следом.

– Че разлеглась? Встала немедленно!

Один из стражей сильно дернул за руку, я оказалась на ногах и повернулась к нему.

– Почему вы так со мной обращаетесь? – вопрос был задан плачущим, сиплым голосом, но мужчин не проняло.

– Шагай давай!

Теперь я шла своими ногами, не волоком, меня только подталкивали в спину, указывая направление. Мы пересекли несколько коридоров, арочный проход вывел нас в еще одно круглое помещение, и впереди показались массивные двустворчатые двери из красного дерева.

Когда меня впихнули в них, стражники выглядели, как побитые собаки. Я удивленно проследила за тем, как оба мужчины падают ниц, едва не стукнувшись лбами о пол. Я же стояла и ошарашенно наблюдала за ними, потом перевела взгляд на стол, стоящий впереди. За ним, зарывшись в ворох бумаг и книг, сидел пожилой мужчина. Худой, с выпуклыми глазами на скелетообразном лице – словно череп обтянут тонкой кожей, и сухими, потрескавшимися губами. Старик поднялся из-за стола, черная мантия с шелестом спала на пол водопадом, ее удерживала лишь серебристая брошь в форме колоска пшеницы.

– Встать! – от его зычного голоса вздрогнула даже я.

Стражники торопливо поднялись, не поднимая взгляда, один из них шагнул вперед.

– Господин Виньер, поймали воровку на главной площади. Украла пирожок у Горгорина.

Старик перевел взгляд на меня, внимательно присмотревшись, взмахнул рукой, и стражники бросились к двери. Не вышли из кабинета, встали у выхода.

– Подойди, – это уже мне.

Я шагнула вперед. Без особо страха заглянула в глаза господина Виньера, и по телу пробежали мурашки. Главный королевский страж мог наказывать преступников тем, что просто может смотреть на них – столько злобы было в его глазах, пробирающей наскозь.

– Господин…

– Я не давал тебе слова, молчать! Давно промышляешь воровством?

У меня даже глаза вытаращились. Быстро замотала головой и осторожно произнесла:

– Я хотела есть…

А теперь и пить мне хочется намного сильнее, чем раньше. Сладкий пирожок вкусный, но слишком приторный. Мой взгляд метался по кабинету, но ни бутылки, ни графина с водой видно не было.

– И что, ты считаешь, что это оправдание? Если каждый, кто хочет есть, станет воровать, то для чего вообще торговцы?

Я молчала, не зная, что сказать. В мыслях проносились только маты, но боюсь, в этом разговоре они неуместны.

– Отвечай!

Вздрогнув, замотала головой. Вот теперь мне было страшно. Главный королевский страж не выглядел жалостливым, и чую, пощады мне не будет.

– Я отработаю, пожалуйста! Только дайте мне хоть какое-то задание!

– Уведите ее, немедленно!

Стражники тут же подскочили ко мне, с силой схватили за предплечья и поволокли на выход. От боли и внезапно накатившей злости, я не соображала, что делаю и в сердцах выкрикнула:

– Тварь безжалостная!

Напоследок, прежде чем меня вытащили за дверь, я увидела свое будущее на лице господина Виньера – мне конец.

Еще несколько коридоров, темное помещение, лестница вниз, и меня бросили за одну из железных дверей. В крошечной камере не было даже окошка, а пол и стены были покрыты толстым слоем пыли. Следующие несколько часов, или минут – для меня теперь время не имело счета, я чихала. Легкие оказались забиты пылью мгновенно, и без того грязная одежда стала еще грязнее.

За мной пришли все те же стражники, молча потянули на выход, потом на улицу и снова на площадь…

Я щурилась от слепящего меня солнца, пока на мои руки и ноги надевали кандалы. Народу здесь собралось немыслимое количество, шумные разговоры сливались в один сплошной вой…

Мне было все равно. Я чувствовала себя так, словно меня прокрутили через мясорубку. Сонливость, усталость, голод, жажда… Не о такой жизни я мечтала.

Меня увели на небольшое возвышение, впереди было еще одно – на него уже поднимался главный королевский страж. Все в той же черной мантии, начищенных до блеска сапогах и с лютой злостью во взгляде.

Два дня проведенные словно в аду, две ужасные бессонные ночи… Нет, это все неправда, я просто сплю.

– …приговор вступает в силу с момента его оглашения, спорам и обжалованию не подлежит!

Сухощавая рука уже занесла деревянный молоточек над бронзовой пластиной, как вдруг из толпы вырвался мужчина, грязный, в лохмотьях, со спутанными темными волосами. Он бросился к возвышению, на котором стоял страж, и упал на колени.

Мысленно прокляла его. Задерживает только весь процесс! Отвели бы меня уже в камеру, или куда там, может хоть там вода есть. Я нервно усмехнулась и ссохшиеся губы треснули, от резкой боли из глаз брызнули слезы.

– Кто ты такой? – грозный голос Еринбурга Виньера заставил замолчать всех. В наступившей тишине послышалось слабое:

– Я прошу передать наказание мне! Умоляю вас, господин!

Зачем ему это надо? Я ошарашенно смотрела, как мужчина ползет на коленях к стражу. Господин Виньер молчал с минуту, а после поднял голову и проговорил:

– Наказание передано! Увести его!

Громкий стук молотка по бронзовой пластине, звон свалившихся с меня кандалов, и радостно улюлюкающая толпа… Какой-то нездоровый бред…

– Че стоишь? – рык мне на ухо одного из стражников. – Уходи отсюда, оборванцам в столице не место!

– Скажите, почему он передал наказание? Кто этот мужчина? – я кричала вдогонку стражникам, и один из них повернулся в мою сторону.

– Совсем глупая? На твоем месте я бы выбрал Хельер, а теперь ты сдохнешь от голода или лихорадки.

Они ушли, я осталась стоять, растерянно оглядываясь по сторонам. Слишком уныло, слишком страшно, и эти цепкие взгляды со всех сторон. Я не сделала ничего плохого этим людям, меня ненавидят только лишь за то что… За что?

Слез уже не было, усталость оказалась настолько сильной, что даже плакать не могла. Люди потянулись с площади, и я влилась в поток, меня толкали, отшвыривали и щипали, но, стиснув зубы, упорно шла вперед.

Что-то в тот момент мне не позволило сдаться. Какое-то неясное ощущение в душе давало понять – все будет хорошо, обязательно будет! Мне бы только продержаться, только бы не впасть в отчаяние.

Глубокой ночью я вернулась в город, интуитивно отыскала дом Нэта и, постояв у входа пару минут, вошла внутрь. Когда поднялась по лестнице и тихонько, крадучись, вошла в комнату, Нэт подскочил.

– Вернулась, – недовольно пробормотал, кинув взгляд на Оди – девочка что-то говорила во сне, не разобрать.

Я прошла к столу, села на стул и впервые за день почувствовала облегчение. Ноги гудели, голова кружилась, я едва могла различить в полумраке лицо Нэта. Мужчина достал из-под стола деревянный бочонок, вытащил откуда-то железную кружку и налил в нее воды.

На мой жадный взгляд только усмехнулся и протянул кружку мне. Осушила, он наполнил снова, и так три раза. Счастья, подобного тому, что ощутила, утолив жажду, я еще никогда не испытывала.

– Все, хватит, мне-то оставь. Есть хочешь?

– Спрашиваешь, – шепнула, ухмыльнувшись. Три кружки воды заполнили желудок, но прожить на воде не выйдет.

– Пойдем, – Нэт подхватил бочонок, из угла взял небольшой мешок, в котором что-то брякнуло, и мы вышли на улицу. Обогнув дом, что был в виде буквы «Г» мы остановились в углу. Нэт поворошил носком ботинка угли обложенные камнями, достал из мешка несколько тонких поленьев, а из кармана спички. Когда костер разгорелся, на камни была поставлена маленькая ржавая кастрюлька с черным дном, в нее налита вода из бочонка. Я глотала слюни, пока наблюдала, как закипает вода, и Нэт засыпает в нее какую-то крупу.

– Что это?

– Гречка неочищенная.

– Как это?

– Для скота, – хмуро ответил мужчина и отвернулся, давая понять, что подробности объяснять не намерен.

Крупа для скота… В голове вертелся вопрос: «Почему ее едят люди?», но потом я оглянулась вокруг. Нэт же сказал, здесь нет работы, нет денег, нет еды.

– Где ты ее взял?

– Ты всегда такая дотошная? Потом узнаешь, когда придет твоя очередь.

– Какая очередь?

– Еду добывать.

– А соли нет? – я заглянула в кастрюлю. Гречка почти сварилась, несмотря на то что она для животных, мой желудок рычал и требовал скорее положить кашу в рот.

– Не до роскоши.

Больше Нэт ничего не сказал. Вытащил из мешка две глиняных чашки, железные ложки и принялся делить кашу на две порции прямо с невыпарившейся водой.

Я взяла чашку в руки, принюхалась. Живот скрутило в узел от голода, и, уже не раздумывая, зачерпнула кашу ложкой. Прямо сейчас, когда я трое суток не ела ничего, кроме того несчастного пирожка, каша из скотской гречки была на вкус бесподобна. Но стоило мне насытиться, как я стала понимать – есть ее постоянно невозможно. Чтобы не умереть от голода, разве что.

И что, вот такой будет теперь вся моя жизнь? Во дворе заброшенного дома, в компании беззубого бандита, с чашкой каши из смешанной с пылью гречневой крупы?

ГЛАВА 4

– Нэт, – тихонько позвала мужчину. Он уже доел и теперь, опустившись на корточки, гипнотизировал огонь. – Разве ты не хочешь изменить свою жизнь? Ты ведь дракон… Что бы это ни значило.

– Это значит, что я умел превращаться в дракона. У меня была магия. Деньги, власть, уважение человеческого рода.

– Была?

– Я отказался от своей прямой обязанности – следить за этим городом.

– Почему?

Взгляд Нэта пригвоздил меня земле.

– Потому что жители Шаерора не нуждаются в помощи. Ты это поймешь, когда познакомишься поближе хоть с кем-то из них.

Мужчина потушил огонь, собрал посуду в мешок и двинулся к дому. Я поспешила за ним. Спрашивать больше ни о чем не хотелось, вот только я не была согласна с Нэтом – люди в этом городе отчаянно нуждались в помощи, особенно дети.

Может быть, я действительно чего-то не понимаю. Может быть, есть что-то, чего я не вижу. Но скажите мне, кто откажется от помощи, стоя на пороге голодной смерти?

Мне только нужно понять, как им помочь. Им и себе, в первую очередь. Такая жизнь не для меня, а путь на Землю мне закрыт. Благодарна только за то, что пока я пытаюсь выжить, тоска по дому меня не гложет – сейчас не до этого.

Утро началось с того, что кто-то гладил меня по щеке. Крошечная теплая ладошка прочертила полосу по моему лбу, щеке и дотронулась до носа. Я распахнула глаза.

– Дядя сказал, что ты – не такая как все, – Оди напустила на себя серьезный вид и выглядела при этом безумно мило. – Я решила проверить, но ничего необычного не вижу. Что в тебе не такого?

Я усмехнулась, потерла глаза, прогоняя остатки сна, и повернулась на бок, к малышке лицом.

– Я… – слова застряли в горле. «Не говорить никому» – означает ли, что даже ребенку сказать нельзя? Даже если она расскажет кому-то, все равно ведь не поверят.

Впрочем, малышка уже забыла о своем вопросе и радостно провозгласила:

– А дядя Нэт дал мне конфету! Представляешь?

– Молодец он, – улыбнулась, думая, что и мне бы конфета не помешала. Хоть какая-то капля радости в этом черном мире.

– Где мама? – Оди мгновенно изменилась в лице. Настроение у девочки менялось со скоростью света в несколько секунд. Сейчас ее губки дрожали, глаза заслезились.

– Мама болеет, малыш. Она… в больнице.

– Где?

– В таком месте, где ее вылечат.

– Ты врешь. Зачем? Мою маму никто не станет лечить, у нас нет… этих… я забыла. Монеты, во!

Я дотянулась до Оди и чмокнула ее в лоб.

– Я прямо сейчас схожу к твоей маме, ладно?

– Скажи ей, что я ее жду.

– Конечно. А где Нэт?

– Вон там, спит, – девочка ткнула пальчиком на выход и залезла на стул. На столе лежал заляпанный грязью лист бумаги и крошечный обломок карандаша.

Вышла из дома, на улице как и всегда было пустынно. Где все люди, неужели целыми днями сидят по своим жилищам? Вздрогнула, понимая, что если не начать что-то делать, меня ждет такая же судьба.

Утреннее солнце еще не было слишком горячим, я наслаждалась теплом и с ужасом представляла, что спустя каких-то пару часов от духоты станет невозможно дышать. За три дня, что нахожусь в этом мире, еще ни разу не ощутила дуновения ветерка на своей коже. Город, который был словно вырублен внутри огромного булыжника, в течении дня так сильно нагревался, что от каменных зданий и дорог даже утром и по ночам исходил жар. Я чувствовала, как прикипает подошва кроссовок и как сильно потеют ноги, но боюсь, что без обуви ходить вовсе невозможно. Мне нужны сандалии или вроде того, хоть какую-то открытую обувь!

Пребывая в своих мыслях. я прошла мимо дома Криссы, чертыхнувшись, пришлось вернуться обратно на добрую сотню метров. Поднималась по лестнице, едва ступая, но из-за раненой ноги шаги были тяжелыми, а каменная крошка скрипела под толстыми подошвами кроссовок.

Со второго этажа донесся слабый стон. Я, уже не таясь, двинулась в ту сторону и наверху лестницы едва не наступила на Криссу.

Женщина лежала на животе, на бледном грязном лице не было никаких эмоций, она приподняла голову и скользнула по мне невидящим взглядом.

Лихорадка. Она больна лихорадкой. Так, что я знаю об этом недуге? Только то, что заразиться ею от другого человека невозможно. Нэт оставил Криссу в одиночестве, потому что боялся, что болезнь передастся. Но почему? Были случаи, или это простая осторожность?

– Крисса, вы меня слышите? – опустилась на колени, обхватила лицо женщины ладонями, всматриваясь в ее глаза.

Раздался слабый стон. Губы ее были сухими и потрескавшимися, она облизнула их и тихо проговорила:

– Где… Оди?

– Оди с вашим братом, – поспешила успокоить женщину, но вызвала испуг. Крисса в ужасе выпучила глаза и замычала.

– Все в порядке? Не волнуйтесь, она под присмотром.

– У меня… нет… брата!

Холодок пробежал по моей спине. Как нет? Оди называет Нэта – дядей… Впрочем, дети всех взрослых зовут «дядя» и «тетя». Пришлось объяснять.

– Нэт, Оди называла его дядя Нэт. Она с ним, все хорошо.

Взгляд Криссы заметно потеплел, из него пропал страх и вернулась боль.

– Нет ли… воды?

– Я помогу вам дойти до дома Нэта, вы сможете идти? – спросила неуверенно, потому что женщина вероятно ползла из комнаты, смогла добраться до лестницы, но спуститься не решилась.

– Попробую…

Что скажет Нэт – плевать. Я постараюсь объяснить ему, что лихорадка не передается воздушно-капельным путем! Если Крисса больна именно лихорадкой, конечно, а если нет? Внимательно взглянула на едва живую женщину. Она выглядела очень слабой, но у нее не было ни жара, ни кашля, ее не трясло. Чем же она болеет?.. Оставить ее в одиночестве, как это сделал Нэт, я не смогу. Я спать не буду, зная, что бросила человека умирать!

Я сама была очень слаба, но кое-как сумела стащить Криссу с лестницы. Одежда защищала ее тело от острых крошечных камешков, так что женщина не пострадала. Уже внизу лестницы я перекинула ее руку через свое плечо, обхватила ее тело двумя руками и медленно двинулась на выход. Крисса едва могла переставлять ноги, но ее вес был таким маленьким из-за голода и болезни, что я практически не ощущала его тяжести.

Улицы города все так же были пусты. Только в окне одного из домов мелькнула и пропала чья-то тень, когда мы проходили мимо. На то чтобы дойти до дома Нэта потребовалось достаточно много времени, о том чтобы затащить Криссу на второй этаж не могло быть и речи – мы обе просто свалимся. Посадила женщину у двери, попросила подождать минутку. Поймала ее благодарный взгляд, прежде чем Крисса потеряла сознание. Она потратила последние силы на то, чтобы дойти сюда, и сейчас неизвестно когда очнется.

– Нэт! – я бросилась наверх. Оди все так же мирно сидела за столом, рисовала. Нэт стоял в углу, склонившись над мешком с мотком проволоки.

– Че орешь? – недовольно буркнул, бросив на меня короткий взгляд.

Я хотела сказать, что нужна помощь Криссе, но увидев улыбку Оди подаренную мне, решила не расстраивать девочку. Она ведь ждет, когда я сообщу ей о маме.

– Спустись со мной вниз, пожалуйста.

– Мне некогда.

– Нэт! Прошу.

Мужчина швырнул проволоку на пол и прошел мимо меня.

– Что это? – его рык заставил меня внутренне сжаться. Нэт стоял у подножия лестницы и тыкал пальцем в сторону Криссы.

– Ей нужна помощь, она может выздороветь!

– А до этого заразит всех нас!

– Лихорадка не передается от человека к человеку, Нэт! Поверь мне! Понимаю, конечно, что в этом мире вы не знакомы с исследованиями медицины, но…

Меня отшвырнули к стене. От удара спиной о каменную поверхность в груди стало больно, и я не могла вдохнуть ни глотка воздуха. Открывала и закрывала рот, пытаясь продолжить говорить, но могла только сипеть. Мужчина прижимал мои плечи ладонями, не давая свалиться на пол.

– Ты думаешь, что самая умная? Три дня в Исмантуре, а решила, что имеешь право учить меня чему-то?!

– Нет… ты сказал… она больна лихорадкой…

– А знакома ли ты с этой болезнью в реалиях Исмантура, девчонка?! Видела ли ты, как гниют заживо люди, зараженные лебединой лихорадкой? А может, ты находилась целые сутки в камере среди десятков зараженных песочной лихорадкой?!

Его голос содрогал стены. Я уже поняла, как сильно ошиблась, но от страха не могла вымолвить ни слова. Бросила быстрый взгляд на Криссу. Ее лицо стало еще бледнее, а губы посинели, и теперь она совершенно точно не дышала.

– Нэт…

– Уходи из моего дома, девчонка. Кем бы ты ни была, тебе не место на Западе. Иди, ищи свой путь в другом месте – а он у тебя точно есть. Исмантур никого, слышишь? Никого и никогда не призывает просто так!

Мужчина резко отдернул руки, и я не удержалась на ногах. Сползла на пол и кинулась к Криссе.

Женщина не дышала. Теперь уже точно. Я дотронулась до венки на ее шее, прислушалась, а когда поняла, что пульса нет, зачем-то легонько принялась трясти за плечи.

– Пожалуйста, очнитесь же, – шептала скорее самой себе, нежели ей. Крисса завалилась на бок с глухим стуком.

– Мама?

Я резко обернулась. Наверху лестницы стояла Оди, и округлившимися от страха глазами смотрела вниз то на Криссу, то на меня, то на Нэта.

– Иди наверх, – процедил Нэт сквозь зубы, глядя на меня.

– Что с моей мамой?

Я бросилась к Оди, подхватила девочку на руки и утащила в комнату. Дверей не было, и чтобы Оди не побежала вновь на первый этаж, села на кровать вместе с ней и крепко обняла.

– Что с мамой?!

В голове запертой птицей билась мысль рассказать Оди правду, она должна знать, да и врать я никогда не умела. Но как объяснить пятилетнему ребенку, что ее мама умерла?

– Она улетела на небо, малышка, – гладила ее по белокурым волосикам и отводила взгляд. Только бы не смотреть в личико перекошенное от боли, только бы не видеть слез в огромных голубых глазах.

Наступила тишина, всего на минуту, но мне она показалась вечностью.

– Она умерла?

– Да, милая, умерла.

Тихий всхлип, маленькие ручки сжались кольцом вокруг моей шеи, и я зажмурилась изо всех сил, чтобы не расплакаться самой.

– Дядя ее похоронит?

– Да, конечно, да…

– Ты сказала, что мама улетела на небо. Как?

Я оторвала девочку от себя и шепнула, глядя ей в глаза.

– Помнишь, ты спрашивала, что во мне необычного? Так вот – я из другого мира, он называется Земля. Я умерла там… знаешь как? Споткнулась о собственную ногу и ударилась головой, когда упала на дорогу. После смерти я очутилась здесь, встретила тебя.

Оди перестала всхлипывать, уставилась на меня удивленно и с недоверием спросила:

– Ты иномирянка?

– Знаешь о таких?

– Слышала однажды от дяди Нэта. Он всегда говорил, что это сказки. Он их придумывал сам…

– Нет, не сказки, малышка. Посмотри на меня внимательно, ты когда-нибудь видела таких девушек, как я? А такую обувь? Это кроссовки, а вот это – шорты.

Оди мотала головой. Недоверия во взгляде больше не было, она поверила мне и успокоилась. Она поверила в то, что ее мама теперь в другом мире. Я бы и сама хотела надеяться на это, но Нэт мне уже рассказал, что причины моего появления в Исмантуре несколько другие. Знать бы точнее, почему я здесь.

– Только это – секрет, понимаешь? Не говори дяде о том, что я тебе призналась.

– Не скажу. А ты расскажешь мне о другом мире?

– Обязательно, только попозже, хорошо?

Ответить Оди не успела, в комнату вошел Нэт. Внимательно взглянул на нас, а потом бросил к кровати какой-то сверток. Присмотревшись, я поняла, что это платье Криссы. С ужасом взглянула на мужчину.

– Переоденься, а потом уходи.

Он сказал это тоном, не терпящим возражения. Забрал у меня Оди и вышел из комнаты.

Уходить. Куда? Бросила взгляд на одежду. Я ни за что не надену платье, снятое с умершего человека! Этот Нэт совсем с ума сошел?

Посидела несколько минут, пытаясь собраться с мыслями. Мне нужно уйти, чтобы найти свой путь. Но куда идти? Нэт сам говорил, что меня не выпустят из королевства!

Вскочила и, не особо вдумываясь, куда и зачем иду, вышла из дома, прошла через весь город и отправилась в столицу. Хмыкнув, подумала, что там меня уже достаточно хорошо знают. Тот мужчина, что выпросил мое наказание себе, судя по всему мечтал попасть в Хельер. Что, если там лучше, чем здесь?

Знала бы я тогда, что этот город ни за что меня не отпустит, и что ждет меня там, в столице, развернулась бы и бегом бросилась на поклон к Нэту. Но я не знала. Я шла, с силой стиснув зубы, чтобы не заорать. Мне нужно было выплеснуть эмоции, но не сейчас, сейчас я должна идти.

Показались крыши домов, осталось идти не больше получаса. Главное, не воровать ни у кого пирожки! Голод мучил, но не сильно, я сдержусь. Если станет совсем невмоготу, просто попрошу у кого-нибудь еды, не откажут. Я верю в доброту людей, несмотря на все их ехидные ухмылки тогда, на площади, когда я стояла закованная в кандалы.

Столица была как обычно шумной. Те же самые музыканты, на том же самом месте, теперь играли какую-то другую мелодию. Несколько зевак собрались рядом с ними, кто-то даже бросил пару блестящих монет в их пустой бочонок. Я же прошла мимо, словно и не вижу их. Судя по тому, что в прошлый раз музыкантов разогнали стражи порядка, уличное искусство здесь не в почете. Впрочем, не успела я пройти и пары метров, как меня окликнули.

– Эй, ты!

Обращались явно ко мне, я это чувствовала. Ускорила шаг, но тут же на мое плечо легла тяжелая рука.

– Да подожди! Ты откуда такая?

Я обернулась и, вскинув подбородок, с вызовом заглянула в глаза парню. Темные грязные волосы его спутались, лицо было испачкано пылью, но в зеленых глазах сияло спокойствие. Я немного расслабилась, меня не хотят убить – это уже хорошо.

– Что тебе?

– Нам нужна танцовщица, а ты явно из этих… Ну, танцуешь же?

– Умею, и что? – я не поняла, к каким «этим» меня причислили, но сейчас у меня был реальный шанс что-то заработать.

– Мы вечером выступаем на площади для горожан по приказу короля, составь компанию и заработаешь медяк.

Я более пристально всмотрелась в лицо парня. Никакого подвоха в его словах не было, а голод становился все сильнее.

– Еще вчера вас разгоняли стражи, как король приказал выступать? Я поняла, что ваша деятельность незаконна.